Снова. Итэр и его гарем..

В таверне «Доля ангелов» сегодня было необычайно многолюдно, но атмосфера казалась наэлектризованной. Причиной тому был не только приезд знаменитого Путешественника, но и странное стечение обстоятельств: в Мондштадте одновременно оказались представители почти всех регионов Тейвата. И все они, словно по невидимому сигналу, собрались вокруг одного столика, за которым сидел Итэр.

Золотоволосый юноша, как всегда, мягко улыбался, слушая рассказы Беннета о его очередном провальном походе. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Сайно, чьё присутствие заставляло случайных посетителей обходить их столик по широкой дуге. Тигнари внимательно разглядывал цветок сесилии, который Итэр прикрепил к своему шарфу, а Венти, прихлебывая вино, то и дело пытался коснуться плеча Путешественника.

– Итэр, ты ведь помнишь, что обещал сходить со мной на ледник? – Алёша, чей голос звучал непривычно мягко, чуть подался вперёд. Его мятно-зелёные волосы слегка растрепались, а в жёлтых глазах читалось нескрываемое ожидание. – Там сейчас особенно красиво, и я... я подготовил всё снаряжение.

– Эй, полегче, снежный охотник! – Ка Мин, сверкнув золотистыми глазами, поправил свою яркую куртку. – Путешественник обещал сначала посмотреть мой новый танец Ушоу в Ли Юэ. Это ведь важнее, чем мёрзнуть в пустошах, верно, Итэр?

Мика, стоявший чуть поодаль, покраснел до корней волос и уткнулся в свою карту.

– Я... я тоже отметил несколько безопасных маршрутов для прогулки, – пробормотал он так тихо, что его почти не было слышно.

Итэр открыл рот, чтобы ответить, но его прервал холодный, пронзительный смех. К столику подошёл мужчина в богатых одеждах, судя по всему, заезжий купец из Снежной, чей кошелёк явно был тяжелее, чем его совесть. Он бесцеремонно отодвинул Беннета, едва не сбив того с ног.

– Так вот он какой, знаменитый «мальчик на побегушках», – купец окинул Итэра презрительным взглядом, тыча в его сторону толстым пальцем. – Слышал, ты выполняешь любую грязную работу за пару мешков моры? Скажи-ка, сколько стоит твоя... лояльность на одну ночь?

В таверне внезапно стало очень тихо. Музыка Венти оборвалась на полуслове. Кадзуха, до этого мирно пивший чай, медленно поставил пиалу на стол. Его глаза, обычно полные безмятежности, потемнели, как небо перед штормом.

– Ты что-то путаешь, уважаемый, – голос Кадзухи был тихим, но в нём слышался свист стали. – Этот человек спас больше жизней, чем ты заработал монет за всю свою никчёмную жизнь.

Купец лишь расхохотался, не чувствуя опасности.

– Да бросьте! Посмотрите на него. Золотые волосы, открытый живот... выглядит как обычная привокзальная шлюха, которая просто удачно пристроилась к сильным мира сего.

В следующую секунду произошло несколько вещей одновременно.

Купец, решивший, что его безнаказанность безгранична, схватил чашку с горячим чаем со стола и выплеснул её прямо в лицо Итэру.

– Умойся, дешевка, – бросил он.

Итэр замер, капли чая стекали по его щекам, а золотые глаза были полны шока. Но он не успел даже поднять руку, чтобы вытереться.

Воздух в таверне стал ледяным. Иллуги, капитан «Соловьев Ночного Кошмара», шагнул вперёд. Его серебристо-бежевые волосы казались ореолом вокруг лица, которое сейчас выражало первобытную ярость. Шрам на его шее покраснел.

– Ты... – Иллуги произнёс это слово так, словно выносил смертный приговор. – Ты посмел осквернить то, что нам дороже жизни.

– О, кажется, я задел чьи-то чувства? – купец всё ещё пытался храбриться, но его голос дрогнул, когда он встретился взглядом со Скарамуччей.

Странник сидел на перилах второго этажа, болтая ногами. На его лице играла садистская улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

– Знаешь, – протянул Скарамучча, и вокруг его пальцев заплясали искры Анемо, – я видел много способов человеческого страдания. Но твой случай будет особенным. Я вырву твой язык и заставлю тебя проглотить его, чтобы ты больше никогда не смел произносить его имя своими гнилыми устами.

– В очередь, – отрезал Сайно. Он уже сжимал в руках свое копье, и тень Анубиса за его спиной на мгновение стала видимой всем присутствующим. – Нарушение чести и достоинства героя Тейвата карается по законам, которые ты даже не в силах осознать. Твой приговор — забвение.

Тигнари, обычно такой спокойный и рассудительный, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его уши были прижаты к голове.

– Я знаю сотни ядов, которые не убивают сразу, – прошипел он. – Они заставляют каждую клетку твоего тела гореть в агонии неделями. Хочешь стать моим новым объектом исследования?

Лини, стоявший рядом с Фремине, ловко крутанул карту между пальцев. Это была карта «Смерть».

– Мои фокусы обычно приносят радость, – улыбка Лини была пустой и жуткой. – Но для тебя я приготовлю шоу, из которого ты не выйдешь живым. Фремине, подай мне тот особый реквизит.

Фремине, обычно такой стеснительный и тихий, сейчас смотрел на купца с холодной решимостью. Он не сказал ни слова, но его рука уже лежала на рукояти меча, а в глазах светилась готовность защищать своего «брата» до последнего вздоха.

– Господа, господа, – раздался голос Венти. Бард больше не улыбался. Его бирюзовые косички ярко светились, а ветер в помещении начал закручиваться в опасные воронки. – Свобода — это дар. Но свобода оскорблять моих друзей — это ошибка, за которую платят душой.

Альбедо, стоявший в тени колонны, спокойно записывал что-то в блокнот, не отрывая взгляда от дрожащего купца.

– Шестьдесят четыре способа расщепления материи, – негромко произнёс алхимик. – Я думаю, превращение твоей плоти в пепел будет самым милосердным вариантом.

Кинич, прислонившийся к стене, лениво зевнул, но его взгляд охотника был прикован к горлу обидчика.

– Цена твоей головы сейчас упала до нуля, – сказал он. – Я сделаю это бесплатно. Просто ради удовольствия видеть, как ты угасаешь.

Сетос и Горо встали по обе стороны от Итэра, закрывая его собой.

– Мы в пустыне не любим тех, кто не уважает гостей, – Сетос поправил свой лук. – А ты не просто гость, ты — падаль.

– Мои солдаты разорвали бы тебя на части за меньшее, – добавил Горо, его хвост нервно дергался. – Но я лично прослежу, чтобы ты пожалел о каждой секунде своей жизни.

Митя, обычно погруженный в свои механизмы, сжимал в руке какой-то странный прибор, который зловеще гудел.

– Наука требует жертв, – пробормотал он. – И ты — идеальный кандидат для испытания моей новой энергетической ловушки.

Хэйдзо, прищурившись, подошёл вплотную к купцу.

– Как детектив, я вижу здесь явное преступление, – он ткнул пальцем в грудь мужчины. – Но как человек, я вижу здесь мусор, который нужно вынести. И поверь, я знаю, куда прятать тела так, чтобы их не нашли даже через пятьсот лет.

Лоэн, чьи глаза горели безумным азартом, расхохотался, обнажая зубы.

– Боль! Я чувствую, как она скоро наполнит эту комнату! Итэр, отойди немного, я не хочу, чтобы на твою одежду попала его грязная кровь.

Купец побледнел настолько, что стал похож на мертвеца. Он огляделся вокруг, понимая, что окружен самыми опасными людьми континента, и каждый из них готов растерзать его за одну лишь слезу на лице Путешественника.

– Я... я не хотел... это была шутка! – закричал он, пятясь назад.

– Шутки закончились, когда ты открыл рот, – отрезал Иллуги, делая шаг вперёд.

Но в этот момент Итэр, который до этого хранил молчание, мягко положил руку на плечо Иллуги. Он вытер лицо краем своего шарфа и посмотрел на своих друзей.

– Всё хорошо, – тихо сказал он. – Спасибо вам. Но он не стоит вашей ярости.

– Не стоит? – Скарамучча спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед купцом. – Итэр, ты слишком добр. Это твоя слабость. Но это и наша сила. Мы уничтожим любого, кто посмотрит на тебя косо.

– Итэр прав, – Кадзуха подошёл к Путешественнику и нежно коснулся его руки. – Но этот человек должен уйти. Сейчас же. Пока ветер не сменил направление на смертоносное.

Купец не стал ждать второго приглашения. Он выскочил из таверны так быстро, что едва не снес дверь, оставив после себя лишь шлейф страха.

В таверне снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — теплой и защищающей.

– Ты в порядке? – Беннет подбежал к Итэру, протягивая ему чистый платок. – Прости, это всё моё невезение... Если бы я не сидел рядом, он бы, может, не подошёл...

– Глупости, Беннет, – Итэр улыбнулся, принимая платок. – Ты тут ни при чём.

– Он назвал тебя... – Мика запнулся, не в силах повторить оскорбление. – Это так несправедливо. Ты самый благородный человек, которого я знаю.

– Мы все знаем, – Алёша подошёл ближе, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – И мы никогда не позволим никому так с тобой обращаться. В Снежной... если он вернётся, я лично позабочусь о его «приёме».

Венти снова взял лиру в руки, но его взгляд оставался серьезным.

– Песни будут петь о твоих подвигах, Итэр. А о таких, как он, история забудет через мгновение. Но если ты когда-нибудь почувствуешь грусть... просто позови ветер. Я всегда приду.

– Мы все придем, – добавил Альбедо, возвращаясь к своему блокноту. – Ты — центр нашего мира, Итэр. Даже если ты сам этого не осознаешь.

Итэр смотрел на них — на таких разных, сильных и преданных. Он видел ревность в глазах Ка Мина, когда Кадзуха держал его за руку; видел, как Сайно недовольно косится на Скарамуччу, который подошёл слишком близко; чувствовал, как Иллуги всё ещё кипит от желания броситься в погоню.

Они соперничали между собой за его внимание, за каждый его взгляд и улыбку. Но в моменты опасности или когда его честь была под угрозой, они становились единым фронтом. Стеной, которую не пробить ни сталью, ни словом.

– Спасибо, – снова сказал Итэр, и на этот раз его голос был тверже. – Я ценю всё, что вы делаете. Но давайте просто проведем этот вечер спокойно?

– Только если ты сядешь рядом со мной! – воскликнул Ка Мин, тут же пытаясь оттеснить Тигнари.

– Нет, он обещал послушать о моих новых чертежах! – возразил Митя.

– Вообще-то, – Скарамучча бесцеремонно обнял Итэра за талию, притягивая к себе, – он пойдет со мной. У нас есть незаконченный разговор о вечности.

– Мечтай больше, – хмыкнул Сайно, кладя руку на другое плечо Путешественника.

Таверна снова наполнилась шумом, спорами и смехом. Ревность никуда не делась, она искрила между ними, как молнии в грозу, но под этим слоем соперничества лежала абсолютная, непоколебимая любовь к тому, кто объединил их всех. И каждый из них в глубине души знал: за Итэра они готовы сжечь этот мир дотла — или построить новый, где он будет счастлив.