Поттер и Ханья

Воздух в приватной комнате дорогого токийского отеля «Парк Хаятт» казался густым и наэлектризованным. С одной стороны стола сидели трое: Джеймс Поттер, сохранивший мальчишескую заносчивость даже с пробивающейся сединой в вечно взъерошенных волосах; Лили Поттер, чьи знаменитые зеленые глаза потускнели от горя и отчаяния; и их сын, Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», чье лицо, почти точная копия отцовского, было искажено надменной и в то же время жалкой гримасой.

Напротив них, в идеальной тишине и спокойствии, сидел тот, кого они когда-то звали Гарри. Теперь он был Хари Сахаши. Одетый в строгий, идеально скроенный темный костюм, он выглядел старше своих лет. Его черные волосы были аккуратно уложены, а за стеклами очков в тонкой оправе скрывались глаза цвета весенней листвы – единственное, что еще напоминало о его происхождении. Рядом с ним, словно прекрасная и смертоносная тень, сидела Мия Асама. Ее серебристые волосы были собраны в высокий хвост, а фиалковые глаза внимательно и холодно следили за каждым движением Поттеров. Она не произнесла ни слова, но само ее присутствие создавало невидимый барьер.

– Гарри, мы… – начал Джеймс, но был прерван.

– Мое имя Хари Сахаши, – ровным, лишенным эмоций голосом поправил молодой человек. – Я просил вас обращаться ко мне именно так, мистер Поттер.

Джеймс поморщился, словно проглотил лимон.

– Хорошо… Хари. Мы проделали долгий путь, чтобы поговорить с тобой. Дело касается семьи. Долга.

– Семьи? – в голосе Хари прозвучала нотка ледяной насмешки. – Интересно слышать это слово от вас. Позвольте уточнить, о какой семье идет речь? О той, что забрала у своего пятилетнего сына магию, чтобы усилить его «более важного» брата? Или о той, что затем выбросила его, как сломанную игрушку, к людям, которые ненавидели все, что с ним связано?

Лили вздрогнула и опустила глаза. На ее щеках выступили красные пятна.

– Мы совершили ошибку, – прошептала она. – Ужасную ошибку. Дамблдор сказал, что так будет лучше… что вся магия должна быть сосредоточена в Годрике, чтобы он смог победить…

– Ах, Дамблдор, – Хари медленно кивнул, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Великий манипулятор. Разумеется, он так сказал. Ему нужен был символ, оружие. А лишняя деталь, второй сын, только мешал. И вы с радостью согласились. Скажите, Лили, вы хоть раз навестили меня у Дурслей? Хоть раз поинтересовались, как живет ваш сын, лишенный не только магии, но и элементарной любви?

Лили молчала, лишь беззвучно глотала слезы. Говорить было нечего.

– А потом, – продолжил Хари, его голос стал еще тише и оттого страшнее, – когда я стал обузой, вы решили избавиться от меня окончательно. Бросили десятилетнего ребенка в чужой стране, посреди многомиллионного города. Вы просто ушли. Это тоже был «долг семье», Джеймс?

– Мы думали, что так будет безопаснее для всех! – взорвался Годрик, не в силах больше сдерживаться. Его голос был высоким и неприятным. – Вся угроза была сосредоточена на мне! На мне! А ты был просто… пустышкой! Ненужным балластом!

Мия напряглась, ее рука едва заметно сместилась, но Хари легким движением накрыл ее ладонь своей, призывая к спокойствию.

– Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Победил», – с издевкой произнес Хари. – Да, я слышал о твоем великом подвиге. Ты одолел Темного Лорда. Поздравляю. Весь магический мир у твоих ног. Чего же вы тогда хотите от «пустышки»? От «балласта»?

Джеймс тяжело вздохнул и подался вперед. Его обычная самоуверенность испарилась, оставив место неприкрытому отчаянию.

– Волан-де-Морт перед смертью наложил на Годрика проклятие, – глухо сказал он. – Темнейшая магия крови. Он… он не может иметь детей. Род Поттеров прервется на нем.

Наступила тишина. Хари смотрел на них, и на его губах медленно расцветала холодная, жестокая улыбка.

– Вот оно что, – протянул он. – Значит, дело не в раскаянии. Не в запоздалой любви. Вам просто нужен производитель. Племенной жеребец, чтобы спасти ваш драгоценный род.

– Это не так! – воскликнула Лили, поднимая заплаканное лицо. – Мы хотим вернуть тебя в семью! Ты наш сын!

– Я перестал быть вашим сыном в тот день, когда вы оставили меня на улице Синдзюку, – отрезал Хари. – Моя семья – это те, кто подобрал меня. Кто накормил, обогрел и дал мне имя, которое я ношу с гордостью. Моя семья – это Сахаши.

– Но кровь! Кровь Поттеров течет в твоих жилах! – почти взвыл Джеймс. – У тебя есть долг перед предками! Мы вернем тебе все! Деньги, титул, даже магию! Мы найдем способ…

– Ваша магия мне не нужна, – Хари встал. Мия поднялась вместе с ним, единым плавным движением. – У меня есть своя сила. Своя жизнь. И своя женщина, которую я люблю. И уж поверьте, наше будущее я буду строить не для того, чтобы спасти ваш вырождающийся род.

Он посмотрел на Годрика, который сидел с багровым от ярости и унижения лицом.

– Наслаждайся своей славой, «брат». Ты получил все, чего хотел. Но у всего есть цена. Твоя цена – одиночество. А теперь, если вы нас извините, у нас есть дела поважнее, чем выслушивать ваши эгоистичные бредни.

Не оборачиваясь, Хари и Мия направились к выходу.

– Гарри, постой! – голос Лили был полон мольбы, но он даже не замедлил шаг.

Дверь за ними закрылась, оставив семью Поттеров наедине с руинами их надежд.

---

Вернувшись в свою просторную квартиру на одном из верхних этажей штаб-квартиры MBI, Хари молча прошел в гостиную и рухнул на диван, закрыв лицо руками. Внешнее ледяное спокойствие растаяло, оставив после себя глухую боль и застарелую обиду, которые он так долго держал под замком.

Мия подошла и села рядом, не говоря ни слова. Она просто положила свою ладонь ему на спину и начала медленно поглаживать, даря молчаливую поддержку. Ее прикосновение было теплым и успокаивающим.

– Они не изменились, – глухо произнес Хари, не отнимая рук от лица. – Ни капли. Все те же эгоисты. Я был для них вещью тогда, остался вещью и сейчас. Инструмент. Сначала – донор магии, теперь – инкубатор для продолжения рода.

– Они не заслуживают тебя, Хари-сама, – тихо сказала Мия. Ее голос, всегда мягкий и мелодичный, сейчас звучал твердо, как закаленная сталь. – Они не знают, что такое настоящая семья. Они потеряли самое ценное, что у них было, и даже не поняли этого.

Хари убрал руки и посмотрел на нее. В его зеленых глазах стояла такая боль, что у Мии сжалось сердце. Он притянул ее к себе и крепко обнял, утыкаясь лицом в ее серебристые волосы, вдыхая их тонкий, едва уловимый аромат.

– Спасибо, Мия, – прошептал он. – Спасибо, что ты есть. Ты, Юкари-сан, Минато, все вы… Если бы не вы, я не знаю, что бы со мной стало.

– Ты бы все равно выжил, – уверенно ответила она, поглаживая его по волосам. – В тебе невероятная сила духа. Но я рада, что мы нашли тебя первыми.

Они сидели так долго, в тишине, нарушаемой лишь мерным гулом города за панорамными окнами. Постепенно напряжение отпускало Хари. Боль никуда не ушла, но она снова была загнана вглубь, под контроль. Он отстранился и заглянул Мии в глаза.

– Они хотели, чтобы я продолжил их род, – с горькой усмешкой сказал он. – Но я хочу продолжить свой. Наш.

В фиалковых глазах Мии вспыхнули теплые искорки. Она нежно коснулась его щеки.

– Я тоже этого хочу, Хари-сама. Больше всего на свете.

Он наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был неторопливым, полным нежности и благодарности. Он был обещанием будущего, которое они построят вместе, на своих условиях. Будущего, в котором не будет места призракам прошлого, семье Поттеров и их эгоистичным требованиям.

– Я люблю тебя, Мия Асама, – сказал он, оторвавшись от ее губ.

– И я люблю тебя, мой Асикаби, – ответила она, и в ее голосе звучала вся глубина ее чувств, вся ее преданность. – Навсегда.

---

Свадьба была тихой и скромной, как они и хотели. Никаких пышных торжеств, сотен гостей и назойливых репортеров. Лишь небольшой, уединенный синтоистский храм, скрытый в зелени старого парка.

Хари был одет в традиционное черное кимоно монцуки с гербом семьи Сахаши. Мия, в белоснежном сиромуку и с высокой прической, украшенной гребнями канзаси, выглядела как сошедшая со старинной гравюры богиня. Ее красота была настолько неземной и чистой, что у Хари перехватило дыхание.

Среди гостей были лишь самые близкие: Юкари Сахаши, женщина, ставшая ему настоящей матерью, ее сын Минато, неловкий, но добрый парень, которого Хари считал своим младшим братом. Были здесь и другие секирей Минато – шумная Мусуби, тихая и милая Кусано, вечно хихикающая над своими планами Мацу. Все они стали его семьей. Его настоящей семьей.

Церемония была короткой и полной глубокого смысла. Они обменялись чашечками саке, символизируя свой союз перед богами. Когда священник объявил их мужем и женой, Хари посмотрел на Мию, и в ее глазах он увидел отражение своего собственного счастья. Он осторожно взял ее руку, и они вместе поклонились своим гостям.

В тот вечер, вернувшись в свою квартиру, они долго стояли на балконе, глядя на россыпь огней ночного Токио.

– Теперь ты Мия Сахаши, – тихо сказал Хари, обнимая жену со спины.

– Мне нравится, как это звучит, – прошептала она, откидывая голову ему на плечо. – Мия Сахаши. Жена Хари Сахаши.

Он повернул ее к себе и заглянул в глаза. Весь мир, казалось, исчез, оставив только их двоих в этом коконе тишины и нежности.

– Ты самое лучшее, что случилось в моей жизни, – произнес он, и в его голосе не было ни капли лжи.

Он подхватил ее на руки и отнес в спальню. Комната была наполнена мягким светом луны, проникавшим через незашторенное окно. Он осторожно опустил ее на футон, покрытый шелковым бельем.

Их первая брачная ночь не была взрывом страсти. Она была медленным, чувственным исследованием друг друга, слиянием не только тел, но и душ. Хари осторожно, почти благоговейно, помогал ей снять слои свадебного наряда, пока перед ним не осталась лишь его Мия, прекрасная в своей наготе. Ее кожа светилась в лунном свете, словно жемчуг.

Он целовал ее плечи, шею, ключицы, и каждый поцелуй был клятвой верности и любви. Ее руки блуждали по его спине, плечам, ощупывая шрамы, оставленные не только магическими битвами, но и «заботой» Дурслей. Она не спрашивала о них. Она просто целовала каждый из них, словно пытаясь залечить не только кожу, но и душу.

Когда их тела наконец соединились, это было не завоевание, а возвращение домой. Две половинки одного целого, нашедшие друг друга вопреки всему. Движения были медленными, полными глубочайшей нежности. Они смотрели друг другу в глаза, делясь без слов всем, что накопилось в их сердцах – болью прошлого, счастьем настоящего и надеждой на будущее.

– Мой Хари… – выдохнула она, когда волна удовольствия накрыла их обоих.

– Моя Мия… Навсегда… – ответил он, целуя ее, чувствуя, как его собственное семя, символ их общего будущего, наполняет ее.

В этот момент, в объятиях любимой женщины, Хари Сахаши был по-настоящему свободен. Род Поттеров мог сгинуть в небытие – ему было все равно. Он начинал свой собственный род. Род Сахаши. И его основой была не древняя кровь и не магический долг, а любовь.

---

Прошло несколько недель. Жизнь вошла в спокойное, счастливое русло. Хари и Мия наслаждались первыми месяцами брака. Но прошлое не собиралось так просто отпускать его.

Однажды вечером, когда они ужинали вместе с Минато и его секирей, сработала система безопасности на периметре здания. Мацу, мгновенно подключившаяся к камерам, вывела изображение на большой экран. У ворот стоял Альбус Дамблдор, одетый в одну из своих нелепых цветастых мантий. Рядом с ним нервно переминались с ноги на ногу несколько фигур, в которых Хари без труда узнал членов Ордена Феникса.

– Похоже, старый паук решил сам заглянуть в свою паутину, – процедил Хари, откладывая палочки.

– Что будем делать, Хари-сама? – спросила Мия, ее взгляд стал холодным и внимательным.

– Ничего. Пусть убираются. Они здесь нежеланные гости. Мацу, передай им сообщение, что их визит неуместен и им следует покинуть частную территорию.

Мацу кивнула и что-то быстро напечатала. Через минуту на экране было видно, как Дамблдор читает появившееся перед ним магическое сообщение. Его лицо не изменилось, но он явно не собирался уходить.

Внезапно раздался пронзительный вой, от которого задрожали стекла. В воздухе материализовался красный конверт – Вопиллер. Он завис перед Хари и заговорил голосом Лили Поттер, но это был не крик ярости. Это был сбивчивый, отчаянный шепот, усиленный магией до оглушительного рева.

– ГАРРИ! ПРОСТИ МЕНЯ! Я… Я НЕ ЗНАЛА! ОН ДАВАЛ МНЕ ЗЕЛЬЯ! ГОДАМИ! ЛЮБОВНОЕ ЗЕЛЬЕ, СМЕШАННОЕ С ЗЕЛЬЕМ ПОДЧИНЕНИЯ! Я только сейчас поняла… после очищающего ритуала… Джеймс… он все это время контролировал меня! С самого Хогвартса! Я не хотела… я бы никогда… Прости меня, мой мальчик! ПРОСТИ!

Вопиллер вспыхнул и обратился в пепел. В комнате повисла оглушительная тишина.

Хари сидел, не двигаясь, глядя на горстку пепла на столе. Лицо его было похоже на каменную маску, но в глубине зеленых глаз бушевала буря.

Лили была под контролем. Все эти годы. Ее холодность, ее согласие на кражу его магии, ее безразличие… все это было не ее волей. Это была воля Джеймса Поттера. Мужчины, который не смог завоевать ее сердце честно и прибег к самому гнусному из преступлений.

– Джеймс… Поттер… – прорычал Хари, и температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов.

Мия положила руку ему на плечо.

– Хари-сама…

– Дамблдор знал, – сказал Хари, поднимая на нее взгляд, в котором плескалось чистое, незамутненное бешенство. – Он не мог не знать. Лучший друг Джеймса. Величайший волшебник современности. Он все знал и молчал. Покрывал его. Потому что ему был нужен покорный «герой» и его покорная жена.

Он встал и подошел к окну, глядя вниз на крошечные фигурки у ворот.

– Они не просто сломали мне жизнь, Мия. Они сломали жизнь и моей матери. Джеймс украл ее волю, ее любовь, ее саму. А Дамблдор держал свечку. Они думали, что могут вторгаться в чужие судьбы ради своего «Высшего Блага». Они совали свои носы туда, куда не следовало.

Он обернулся. Его взгляд скользнул по Мие, по Мусуби, сжимающей кулаки, по Кусано, испуганно прижавшейся к Мацу.

– Они пришли сюда, в мой дом. Они угрожают моей семье. Снова. Этого больше не повторится.

В его голосе звучал металл. Это было не просто решение. Это был приговор.

– Мацу, – сказал он ледяным тоном. – Отключи все системы наблюдения в этом секторе. Никто не должен видеть, что здесь произойдет. Мусуби, Казехана, Хомура… все, кто готов. Пришло время вынести мусор.

Мия подошла и встала рядом с ним, плечом к плечу. Ее фиалковые глаза горели смертоносным огнем.

– Я с тобой, мой Асикаби. До самого конца.

Хари кивнул. Он посмотрел на свою настоящую семью, готовую биться за него. Потом его взгляд снова вернулся к окну. Дамблдор и его Орден все еще стояли там, уверенные в своей правоте и силе. Они не знали, что только что подписали себе смертный приговор. Они сунули нос в гнездо, которое охраняли не просто волшебники, а Секирей. И их Асикаби, которого они так долго считали сломленным и беспомощным.

Что ж, сегодня они поймут, как сильно ошибались.

Он простит свою мать. Когда-нибудь. Возможно, он даже заберет ее к себе, подальше от магического мира, который ее искалечил. Но Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор заплатят за все. Сегодня. Прямо сейчас.

Он взял Мию за руку, и вместе они пошли навстречу своей судьбе. Навстречу последней битве, которая навсегда оборвет нити, связывающие его с прошлым.