Небо и Земля Гарр

Ночь опустилась на Токио, укутав город неоновым покрывалом и тишиной, которая бывает только в святых местах. Здесь, в сердце владений клана Нацумэ, царил покой. Бумажные сёдзи в комнате были слегка приоткрыты, впуская лунный свет, который серебрил татами и рисовал причудливые тени от ветвей старой сакуры во дворе. Воздух был напоен тонким ароматом цветущего жасмина и дерева. Для Гарри этот запах был запахом дома. Настоящего дома.

Он сидел на футоне, облаченный в простое юката, и смотрел на свою жену. Майя. Майя Нацумэ. Теперь – Майя Поттер, хотя она и смеялась, говоря, что предпочитает свое имя. Она стояла у окна, ее силуэт в белоснежном свадебном кимоно был почти неземным в лунном свете. Длинные черные волосы, уложенные в сложную прическу, украшенную гребнями и шпильками с жемчугом, казались короной.

Сегодня они стали мужем и женой. Церемония была тихой, традиционной, в присутствии только самых близких: ее брата Сина, сестры Аи и нескольких старейшин клана. Никакой помпы, никакой магии в британском понимании этого слова. Только клятвы, произнесенные перед духами предков, и чашечки сакэ, скрепившие их союз.

Гарри провел пальцами по шраму на груди – не тому, что оставил сломанный меч Рэйки, а другому, почти невидимому, но самому глубокому. Шраму от ритуала, который лишил его магии много лет назад. Он почти не помнил этого дня. Ему было всего четыре. Он помнил только холод, боль и крик брата, Годрика, который упивался своей новообретенной силой. Силой, украденной у него.

– О чем ты думаешь? – голос Майи, низкий и мелодичный, вырвал его из омута воспоминаний.

Она подошла и опустилась рядом с ним, ее кимоно зашуршало, как сухие листья. Она взяла его руку в свои – ее ладони были теплыми и сильными, ладони воина.

– О том, как мне повезло, – честно ответил Гарри, поворачиваясь к ней. Он заглянул в ее глаза, темно-карие, почти черные, в которых сейчас плескалась нежность, а не боевой огонь, который он так хорошо знал. – О том, что после всего… я здесь. С тобой.

– Ты заслужил это, Гарри, – мягко сказала она, проводя пальцами по его щеке, по линии челюсти, ставшей за годы тренировок более резкой и мужественной. – Ты прошел через ад и вышел из него не сломленным. Ты стал сильнее.

Он горько усмехнулся.

– Ад… Да, это подходящее слово.

Воспоминания, которые он годами держал под замком, снова попытались вырваться на волю. Чулан под лестницей. Голод. Побои дяди Вернона. Насмешки Дадли. И самое страшное – полное, оглушительное безразличие. Они бросили его, как сломанную игрушку. Сначала его так называемые родители, Джеймс и Лили Поттеры, а потом и Дурсли. Просто оставили восьмилетнего мальчика на оживленной улице в Синдзюку во время туристической поездки. «Потерялся», – сказали бы они, если бы кто-то спросил. Но никто не спросил.

Его нашел Син Нацумэ, тогда еще совсем молодой глава клана. Он увидел в глазах испуганного, грязного мальчишки не сломленность, а упрямый огонек сопротивления. Что-то, что напомнило ему его собственную семью. Семью бойцов. Его привели в додзё, накормили, и впервые за долгие годы кто-то говорил с ним без презрения или жалости. Когда выяснилось, что у чумазого гайдзина невероятный потенциал к боевым искусствам, врожденное чувство потоков ки и почти сверхъестественная реакция, его судьба была решена. Семья Нацумэ взяла его под свою опеку.

Майя была первой, кто увидел в нем не просто сироту или будущего бойца. Она увидела его душу. Они росли вместе, тренировались вместе, сражались плечом к плечу. Их дружба, закаленная в бесчисленных битвах клуба Дзюкен, медленно переросла в нечто большее. Она стала его опорой, его светом. А он – ее тенью, ее мечом, готовым обрушиться на любого, кто посмеет ей угрожать.

Внезапно тишину ночи разорвал резкий хлопок, похожий на выстрел. Он раздался прямо за сёдзи, во дворе.

Гарри и Майя одновременно напряглись. Это был не звук выстрела. Это был звук аппарации. Звук из другого, проклятого мира.

– Они нашли тебя, – безэмоционально произнесла Майя, но ее пальцы легли на рукоять короткого меча танто, который всегда был при ней, даже под свадебным кимоно.

– Они нашли нас, – поправил Гарри, поднимаясь на ноги. Его тело двигалось с плавной грацией хищника. Спокойствие, которое он обрел, испарилось, сменившись ледяной яростью. – Какая наглость. Явиться сюда. Сегодня.

Он распахнул сёдзи.

Во дворе, вытаптывая ухоженный гравий, стояли трое. Джеймс Поттер, в дорогой мантии, с лицом, искаженным самодовольной уверенностью. Рядом с ним – Лили Поттер, красивая, но с потухшими глазами, в которых застыла вечная тревога. Она куталась в шаль, словно ей было холодно в теплую японскую ночь. А позади них, в тени, стоял Годрик. «Мальчик-который-выжил». Герой магической Британии. Выглядел он жалко. Дорогая одежда не могла скрыть болезненной бледности и какой-то надломленности во всей его фигуре.

– Гарри! – воскликнул Джеймс, делая шаг вперед. Его голос был громким, властным, не терпящим возражений. – Наконец-то! Мы обыскались тебя! Ты должен немедленно вернуться домой!

Гарри молча смотрел на него. Домой? Этот человек смеет произносить это слово?

– У меня есть дом, – ровным, холодным голосом ответил он. Майя встала рядом с ним, плечом к плечу. Ее присутствие было как несокрушимый щит. – И вы в него вторглись. Убирайтесь.

Джеймс нахмурился, словно не мог поверить в услышанное.

– Не говори глупостей, мальчик! Твой дом – Годрикова Впадина! Ты – Поттер! Твой долг…

– Мой долг? – Гарри рассмеялся. Это был короткий, лишенный веселья смех. – Забавно слышать это от вас, лорд Поттер. Какой же у меня долг? Тот, что вы сочли ненужным, когда отдали мою магию своему драгоценному наследнику? Или тот, от которого вы избавились, подбросив меня родственникам-садистам?

Лили вздрогнула и сделала маленький шажок вперед.

– Гарри, сынок, пожалуйста… – прошептала она. В ее голосе звенели слезы. – Мы… мы не знали… Мы думали, у Дурслей тебе будет хорошо…

– Вы не хотели знать, – отрезал Гарри, не глядя на нее. Смотреть на эту женщину было слишком больно. На женщину, которая позволила всему этому случиться. – Вы были слишком заняты, купая в славе своего героя. Как он, кстати? Справился со своей великой миссией?

Годрик, стоявший до этого неподвижно, шагнул из тени. Его лицо было пепельным, на губах играла кривая усмешка.

– Я убил его, братец, – прохрипел он. – Я убил Темного Лорда. Исполнил пророчество. Сделал то, на что у тебя никогда не хватило бы духу.

– О, я не сомневаюсь, – кивнул Гарри. – С чужой силой это, должно быть, было нетрудно. Но, судя по твоему виду, победа досталась дорогой ценой.

Джеймс побагровел.

– Как ты смеешь так разговаривать со своим братом! Он спас всех нас! А ты… ты прятался здесь, с этими… магглами!

Майя шагнула вперед, ее глаза сверкнули.

– Осторожнее со словами, волшебник, – прошипела она, и в ее голосе зазвенела сталь. – Вы находитесь на территории клана Нацумэ. И вы оскорбляете мою семью. И моего мужа.

Слово «муж» прозвучало как пощечина. Лили ахнула и прижала руку ко рту. Джеймс ошарашенно уставился сначала на Майю в ее свадебном наряде, а потом на Гарри.

– Мужа? Ты… ты женился? На… на ней? Без нашего благословения?

– Мне не нужно ваше благословение, – спокойно ответил Гарри. – Вы лишились права называться моей семьей в тот день, когда оставили меня на пороге дома Дурслей. А теперь говорите, зачем вы здесь. Мое терпение на исходе.

Джеймс Поттер на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. Он принял важный вид, словно собирался сделать щедрое предложение.

– Дело в роде Поттеров, Гарри. Он под угрозой. Перед смертью Волан-де-Морт наложил на Годрика проклятие. Он… он не может иметь детей. Род прервется.

Наступила тишина. Гарри смотрел на них, и внутри него поднималась волна ледяного, презрительного веселья. Вот оно что. Вот истинная причина. Не раскаяние. Не любовь. А холодный, династический расчет. Их драгоценный герой оказался бракованным. И теперь им понадобилась запасная деталь.

– Какая трагедия, – произнес он с издевкой. – Великий род Поттеров. И что же вы предлагаете?

– Ты должен вернуться! – выпалил Джеймс. – Ты вернешься с нами в Англию. Мы найдем тебе подходящую чистокровную невесту. Ты должен продолжить наш род! Это твой долг, твоя обязанность!

Гарри молчал, глядя на человека, называвшего себя его отцом. На его лице не было ни капли стыда, только властная уверенность в своей правоте. Он действительно считал, что может вот так просто прийти и потребовать. Потребовать его жизнь. Снова.

– Нет, – сказал Гарри. Просто и окончательно.

– Что значит «нет»?! – взревел Джеймс, выхватывая палочку. – Я твой отец! Я приказываю тебе!

– Вы мне никто, – голос Гарри стал тихим и опасным. Вся его аура, его ки, которую он годами учился контролировать, начала сочиться наружу, сгущаясь вокруг него, как осязаемый мрак. Воздух стал тяжелым, давящим. – Вы – чужие люди, которые когда-то совершили ужасную ошибку. А теперь пришли, чтобы использовать меня для починки другой своей ошибки. Мой ответ – нет. У меня есть жена, которую я люблю. У меня есть семья, которая меня вырастила. И именно здесь я построю свое будущее. Свое наследие. А древний и благородный род Поттеров может сгнить вместе с вами.

– Ах ты, неблагодарный щенок! – Джеймс вскинул палочку. – Я заставлю тебя! Импе…

Он не договорил. Майя двигалась с нечеловеческой скоростью. В одно мгновение она оказалась рядом с Джеймсом, и острие ее танто уперлось ему в горло, в ямочку над ключицей. На коже выступила капелька крови. Джеймс замер, его глаза расширились от ужаса. Он почувствовал смертельную ауру, исходящую от девушки, и понял, что она не шутит.

– Еще одно слово, – прошептала Майя ему на ухо, – еще одно движение, и я перережу тебе сонную артерию. Твоя магия здесь бессильна. Ты слишком медленный.

Лили вскрикнула. Годрик попятился, споткнувшись о собственный ноги.

Гарри медленно подошел к матери. Он остановился в шаге от нее, вглядываясь в ее заплаканное лицо.

– Почему? – тихо спросил он. – Почему ты позволила ему все это сделать? Забрать мою магию. Отдать меня им. Почему ты никогда не искала меня?

– Я… я не знаю, – пролепетала она, ее губы дрожали. – Джеймс… он всегда говорил, что так будет лучше. Что Годрику нужна вся сила, чтобы победить… что для тебя так безопаснее… Я любила его, я верила ему…

Гарри смотрел на нее, и внезапно многолетняя боль и обида сменились странной, холодной ясностью. Он вспомнил уроки, которые давал ему Син. Уроки о потоках энергии, о влиянии, о том, как одна воля может подчинить другую. И он вспомнил кое-что еще. Запах, который он иногда улавливал от матери в те редкие моменты, когда она брала его на руки в раннем детстве. Сладковатый, приторный аромат, похожий на тот, что он однажды почувствовал в кабинете алхимии у одного из членов клана.

– Он никогда тебя не любил, – сказал Гарри так же тихо, но его слова прозвучали как приговор. – Не по-настоящему. Он любил твой статус, твою кровь, твою красоту. Скажи мне, Лили… он часто угощал тебя своим «особенным» чаем? Или добавлял что-то в утренний сок? Сколько амортенции ты выпила за эти годы?

Лили замерла. Ее глаза расширились, зрачки сузились до точек. Она посмотрела на Джеймса, который все еще стоял под ножом Майи, с ужасом и внезапным, чудовищным пониманием на лице. Воспоминания, подавленные, искаженные, начали всплывать в ее сознании. Пробелы в памяти. Странное, всепоглощающее обожание, которое временами казалось чужим, навязанным. Чувство, что она теряет себя.

– Нет… – прошептала она. – Джеймс?..

Джеймс молчал, но его лицо, искаженное страхом и яростью, было красноречивее любых слов.

Мир Лили Поттер рухнул в одно мгновение. Она издала долгий, протяжный стон, полный невыносимой боли, и рухнула на колени, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Она поняла все. Всю ложь ее жизни. Всю глубину предательства.

Гарри смотрел на нее мгновение, затем перевел взгляд на Майю.

– Отпусти его.

Майя убрала танто, и Джеймс, пошатываясь, отступил назад, хватаясь за горло. Он бросил на Гарри взгляд, полный чистой ненависти.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипел он.

– Это вы пожалеете, что пришли сюда, – ответил Гарри. Его голос был спокоен, но в нем звучала угроза, от которой стыла кровь. – Дамблдор и его Орден Феникса тоже думали, что могут совать нос в наши дела. Они думали, что их «высшее благо» дает им право вмешиваться. Где они сейчас? – Он сделал паузу, давая словам впитаться. – Мы с друзьями – ветераны войны, о которой вы даже не слышали. Мы сражались с демонами, богами и чудовищами, рядом с которыми ваш Волан-де-Морт – просто капризный ребенок. Если вы или кто-то из ваших прихвостней еще раз появитесь в Японии, я вас уничтожу. Не как волшебник. А как воин. А теперь убирайтесь. Забирайте своего сломанного героя и убирайтесь из моего дома.

Он подошел к рыдающей Лили и опустился перед ней на одно колено. Она подняла на него лицо, мокрое от слез, полное отчаяния и стыда.

– Гарри… прости меня… я…

– Я прощаю тебя, мама, – тихо сказал он. Слово «мама» сорвалось с его губ впервые за почти двадцать лет. Оно прозвучало чуждо, но правильно. – Ты тоже была его жертвой. Но его, – Гарри кивнул в сторону Джеймса, – я не прощу никогда.

Джеймс, поняв, что проиграл по всем фронтам, схватил за руку оцепеневшего Годрика и, бросив последний злобный взгляд на Гарри и Майю, аппарировал с оглушительным хлопком.

Лили осталась одна, на коленях посреди двора. Майя подозвала слуг.

– Позаботьтесь о ней. Отведите в гостевые покои. Дайте ей успокоительное.

Гарри поднялся и, не оглядываясь, вернулся в комнату. Он чувствовал себя опустошенным. Прошлое, которое он так долго пытался похоронить, вернулось и нанесло свой последний удар. Но на этот раз он выстоял.

Майя вошла следом и молча обняла его со спины, прижимаясь щекой к его лопатке.

– Все кончено, – прошептала она.

– Да, – выдохнул он. – Теперь – да.

Она развернула его к себе. Ее руки легли ему на плечи, а глаза заглядывали прямо в душу.

– Они не отняли у тебя главного, Гарри. Твое сердце. Твою способность любить. Сегодня наша ночь. Ночь, с которой начнется наша история. Давай не позволим им украсть и ее.

Он посмотрел на нее – на свою прекрасную, сильную жену, которая была рядом в самые темные времена и которая сейчас, в свете луны, казалась богиней, сошедшей на землю ради него. Он наклонился и поцеловал ее. Сначала нежно, потом все более страстно, вкладывая в поцелуй всю свою боль, всю свою ярость, и всю свою безграничную любовь и благодарность.

Майя отвечала ему с той же силой. Ее пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе. Этот поцелуй был клятвой, обещанием, исцелением.

Она мягко отстранилась и, взяв его за руку, повела к футону. Лунный свет падал на белоснежное ложе, приготовленное для них. Майя начала медленно, с ритуальной грацией, развязывать узел своего оби, тяжелого парчового пояса. Слой за слоем она снимала с себя свадебное кимоно, пока не осталась в тонкой нижней рубашке хададзюбан.

Гарри смотрел на нее, затаив дыхание. Он подошел и помог ей вынуть из волос многочисленные гребни и шпильки. Ее волосы, освободившись, водопадом хлынули на плечи и спину, черные и блестящие, как шелк.

Затем настала его очередь. Ее пальцы, удивительно ловкие, развязали пояс его юкаты. Ткань соскользнула с его плеч, обнажая тело воина – покрытое сетью старых и новых шрамов, каждый из которых был историей. Майя провела ладонью по его груди, обводя контуры рубцов не с жалостью, а с гордостью. Это были медали его выживания.

– Ты прекрасен, – прошептала она.

Они легли на футон, и мир сузился до этой комнаты, до лунного света и их тел, сплетенных вместе. Гарри целовал ее шею, плечи, вдыхая аромат ее кожи – смесь жасмина и чего-то неуловимо пряного, принадлежащего только ей. Его руки исследовали ее тело, которое он так хорошо знал по спаррингам в додзё, но которое сейчас открывалось ему совсем с другой стороны. Не как тело соперника, а как тело возлюбленной. Гибкое, сильное, но в то же время невероятно женственное.

Майя отвечала ему с той же пылкой нежностью. Ее ладони скользили по его спине, по напряженным мышцам, успокаивая, даря уверенность. Она чувствовала легкую дрожь, которая пробегала по его телу. Она знала о его прошлом. Знала, что для него это было не просто физическим актом, а шагом к полному доверию, к исцелению ран, которые были куда глубже, чем шрамы на коже.

– Я здесь, Гарри, – прошептала она ему в губы. – Я всегда буду здесь. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Майя, – выдохнул он, и в этих словах была вся правда его искалеченной, но воскресшей души.

Он приподнялся над ней, глядя в ее глаза, в которых отражалась луна. В этот момент не было ни Поттеров, ни Волан-де-Морта, ни украденной магии, ни прошлого, полного боли. Были только он и она. Два воина, нашедшие мир в объятиях друг друга.

Он вошел в нее медленно, осторожно, и она выгнулась навстречу, принимая его полностью, без остатка. Это было слияние не только тел, но и душ, потоков ки, которые они оба так хорошо чувствовали. Их энергия переплеталась, создавая нечто новое, единое целое.

То, что последовало дальше, было танцем. Древним, как сама жизнь. Ритм их движений нарастал, от нежной медлительности к всепоглощающей страсти. Тихие стоны смешивались с прерывистым дыханием. Комната наполнилась жаром их тел и запахом любви. Для Гарри это было откровением. Он никогда не знал такой близости, такой откровенности, такого принятия. Каждое движение, каждый поцелуй, каждый взгляд Майи говорил ему: «Ты дома. Ты в безопасности. Ты любим».

Он двигался в ней, чувствуя, как стены, которые он строил вокруг своего сердца десятилетиями, рушатся одна за другой, обращаясь в пыль под напором ее любви. Он видел звезды за закрытыми веками, чувствовал, как их общая энергия достигает крещендо, поднимаясь все выше и выше.

Они достигли пика вместе, в ослепительной вспышке света и ощущений, которая, казалось, сотрясла саму основу мироздания. Его крик потонул в ее стоне, и на мгновение они перестали быть двумя отдельными людьми, став единым пульсирующим центром вселенной.

Потом все стихло. Осталось только их тяжелое дыхание, стук сердец в унисон и ощущение абсолютного покоя. Гарри лежал на ней, уткнувшись лицом в ее волосы, все еще дрожа от пережитого. Майя гладила его по спине, успокаивающе, как гладят испуганного ребенка после ночного кошмара.

– Все хорошо, – шептала она. – Я с тобой.

Он перекатился на бок, увлекая ее за собой, и крепко прижал к себе. Он не хотел ее отпускать. Никогда.

– Спасибо, – прошептал он, целуя ее в висок.

– За что? – улыбнулась она, не открывая глаз.

– За то, что спасла меня. Тогда, на улице. И сейчас.

Майя открыла глаза и посмотрела на него.

– Ты спас себя сам, Гарри. Я просто показала тебе, что ты не один.

Они лежали так долго, в тишине, окутанные лунным светом. Постепенно дыхание Майи стало ровным и глубоким – она уснула. Гарри смотрел на ее умиротворенное лицо, на разметавшиеся по подушке черные волосы.

Он вспомнил слова Джеймса о продолжении рода. О наследии. Какая ирония. Они искали наследника, а он нашел свое наследие здесь. В этой женщине. В семье, которая его приняла. В силе, которую он обрел сам. Наследие – это не кровь и не имя, высеченное в камне. Это любовь, которую ты даришь, и мир, который ты строишь для тех, кого любишь.

Он осторожно поцеловал свою жену в лоб и закрыл глаза. Впервые за всю свою жизнь Гарри Поттер чувствовал себя абсолютно и безоговорочно дома. Пепел старого мира развеялся по ветру, и на его месте начиналась новая жизнь. Их жизнь.