Неко Арк и активы из Поттера

Воздух в мастерской за кафе «Аненербе» был густо пропитан запахом машинного масла, озона и едва уловимым сладковатым ароматом медицинских трав Кохаку. Гарри, склонившись над верстаком, с ювелирной точностью подгонял очередной сервопривод к металлическому каркасу. Рядом, подавая ему инструменты и изредка поправляя выбившуюся прядь тёмных волос, стояла его жена, Кохаку. Её неизменная улыбка сегодня была особенно тёплой и искренней.

– Гарри-сан, вы уверены, что этот синаптический процессор совместим с прошлой версией боевого ИИ? – её голос, как всегда ровный и мелодичный, вырвал его из сосредоточенного состояния.

– Абсолютно, – Гарри улыбнулся, не отрывая взгляда от сложной паутины проводов. – Я полностью переписал ядро. Теперь Меха-Хисуи версия 7.3 сможет не только подавать чай с убийственной точностью, но и анализировать фондовый рынок. На всякий случай.

Кохаку тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.

– А функция «Тотальное уничтожение всего, что раздражает Акиху-саму» осталась?

– Я переименовал её в «Протокол интенсивного успокоения», – подмигнул Гарри. – Эффект тот же, но звучит более миролюбиво.

Они работали в комфортной тишине, прерываемой лишь щелчками инструментов и их тихими перешучиваниями. Это был его мир. Мир, который он обрёл после того, как был выброшен из другого. Здесь, в этом хаотичном, но удивительно уютном уголке мультивселенной, он был не тенью своего брата, не бездарным сквибом, не сиротой при живых родителях. Он был Гарри. Просто Гарри. Механик, бариста, друг и муж.

Его пальцы, покрытые мелкими шрамами от паяльника и неудачных экспериментов с магическими цепями, двигались с уверенностью, которой у него никогда не было в том, другом мире. Мире, где его магия была вырвана из него, словно больной зуб, и влита в его брата-близнеца Годрика, «Мальчика-Который-Выжил». Мире, где родители, Джеймс и Лили Поттер, смотрели на него с холодной жалостью, прежде чем отправить к Дурслям, в ад наяву.

Ритуал, призванный усилить Годрика за счёт брата, имел непредвиденный побочный эффект. Он не просто лишил Гарри магического ядра волшебника, он разорвал его естественные каналы, заставив тело в отчаянной попытке выжить сформировать нечто иное. Магические цепи. Пути для праны, основа магии этого мира. Он стал магом, сам того не зная.

Именно эти тускло светящиеся под кожей узоры и заметила однажды Неко-Арк, когда в очередной своей безумной гонке сквозь реальности врезалась в мусорный бак на Тисовой улице, куда Гарри выбросили после очередной «профилактической» порки. Спасение было таким же абсурдным, как и вся его последующая жизнь. Кошкоподобное существо, бормоча что-то про «редкий экземпляр» и «потенциал для гэгов», просто утащило его в своё кафе, ставшее для него настоящим домом.

Здесь он встретил друзей. Лансер Кухулин, подрабатывающий в «Аненербе» между Войнами за Грааль, научил его не только искусству боя на копьях, но и умению радоваться жизни, несмотря ни на что. Арчер Эмия, циничный, но в глубине души заботливый дух, стал его наставником в проекционной магии и ведении домашнего хозяйства. Арквейд Брюнстад, истинный предок вампиров, с детским восторгом наблюдала за его экспериментами. Рёги Шики иногда заходила выпить кофе и молча посидеть, и это молчание было красноречивее любых слов. Сёстры Аодзаки, Токо и Аоко, вечно спорящие о первенстве в магии, щедро делились с ним знаниями, каждая своими. Даже сам Кишур Зелретч Швайнорг, великий тролль и волшебник, время от времени заглядывал на огонёк, чтобы отпустить пару едких шуток о его прошлом и дать бесценный совет по управлению магическими цепями.

Но главным сокровищем, которое он нашёл в этом мире, была Кохаку. Служанка из поместья Тоно, с вечной улыбкой, скрывающей бездну боли. Они увидели друг в друге родственные души, сломленные, но не сдавшиеся. Их дружба медленно переросла в любовь – тихую, глубокую, исцеляющую. Она научила его снова доверять, а он подарил ей покой, о котором она и не мечтала. Они поженились полгода назад на скромной церемонии, свидетелями на которой были все завсегдатаи «Аненербе».

– Готово, – Гарри откинулся назад, с удовлетворением глядя на почти законченную Меха-Хисуи. – Осталось только загрузить матрицу личности.

– Гарри-сан, вы гений, – прошептала Кохаку, обвивая его шею руками и целуя в висок.

В этот момент идиллия была разрушена. Дверь в мастерскую распахнулась, и на пороге возникла взъерошенная Неко-Арк.

– Нья-га! Тревога! В кафе вторглись персонажи из скучного сеттинга! Код «Бородатый манипулятор»! Повторяю, код «Бородатый манипулятор»!

Сердце Гарри ухнуло вниз. Он знал, что этот день когда-нибудь настанет. Он почувствовал их раньше, чем увидел – четыре магические ауры, до боли знакомые и чужие одновременно. Три из них были пропитаны самодовольством и отчаянием. Четвёртая… четвёртая была как липкая паутина, вызывающая инстинктивное омерзение.

Он медленно выпрямился. Кохаку встала рядом, её улыбка стала чуть более натянутой, а в глазах появился холодный блеск. Она незаметно положила руку на небольшой саквояж с медицинскими инструментами, среди которых были и не совсем медицинские.

Когда они вошли в главный зал кафе, их уже ждали. Лансер небрежно опёрся на свою алую пику у барной стойки, его весёлая ухмылка исчезла, сменившись хищным оскалом воина. Арчер стоял у дальнего столика, скрестив руки на груди. Он ничего не делал, но само его присутствие создавало гнетущее напряжение, словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Арквейд, сидевшая за столиком с чашкой чая, с любопытством склонила голову набок, её алые глаза изучали незваных гостей без тени страха.

А гости были именно такими, какими он их запомнил и какими представлял. Джеймс Поттер, с его вечно взъерошенными волосами и аристократической осанкой, сейчас выглядел потрёпанным и злым. Рядом с ним стояла Лили Поттер, её рыжие волосы потускнели, а в зелёных глазах застыла смесь мольбы и вины. Между ними, словно призовая статуэтка, возвышался Годрик Поттер. Он был точной копией Джеймса в юности – та же надменность во взгляде, та же самоуверенная ухмылка. И позади них, словно кукловод, стоял Альбус Дамблдор. Его голубые глаза, обычно сияющие добротой, сейчас смотрели на Гарри с расчётливым интересом, а длинная седая борода, казалось, подрагивала от невысказанных планов.

– Гарри, – голос Джеймса прозвучал резко и требовательно, нарушая тишину. – Мы пришли забрать тебя домой.

Гарри молчал, холодно глядя на человека, который называл себя его отцом.

– У меня уже есть дом, – наконец ровно произнёс он, слегка повернув голову в сторону зала «Аненербе».

– Не паясничай! – рявкнул Джеймс. – Твой дом – с нами, в Годриковой Впадине! Ты – Поттер!

– Забавно, – уголок губ Гарри дёрнулся в усмешке, лишённой веселья. – Вы об этом не вспоминали, когда отправляли меня к Дурслям. Тогда я, кажется, был просто «обузой».

Лили вздрогнула и сделала шаг вперёд.

– Гарри, сынок, пожалуйста… Мы… мы должны поговорить.

– «Сынок»? – Гарри медленно перевёл на неё взгляд. – Вы лишились права так меня называть в тот день, когда позволили этому, – он кивнул на Дамблора, – провести ритуал, который искалечил меня.

– Он спас жизнь твоему брату! – воскликнул Джеймс. – Это была необходимая жертва!

– Жертва? – в голосе Гарри зазвенел металл. Он сделал шаг вперёд, и магические цепи под его кожей на мгновение вспыхнули синим светом, заставив волшебников невольно отшатнуться. – Вы забрали мою магию. Вырвали её, чтобы залатать дыры в его душе. Вы отдали меня на растерзание монстрам, которые морили меня голодом и держали в чулане под лестницей. Вы ни разу за десять лет не поинтересовались, жив ли я вообще. А теперь вы приходите сюда и говорите о «доме»? Этот дом, о котором вы говорите, для меня – лишь пепел старого очага, на котором вы пытаетесь приготовить своё новое варево.

Наступила тяжёлая тишина. Годрик, до этого молчавший, самодовольно усмехнулся.

– Подумаешь, несколько лет неудобств. Зато я победил Тёмного Лорда. Ты должен быть благодарен. Весь мир мне благодарен.

– О, я слышал, – протянул Гарри. – Слышал, что «великий Годрик Поттер» одолел Волдеморта. А ещё я слышал, что перед смертью старый змей успел оставить тебе прощальный подарок. Проклятие, которое оборвало род Поттеров. Верно?

Лицо Годрика исказилось от ярости. Самоуверенность слетела с него, как позолота. Джеймс сжал кулаки.

– Вот почему ты нам нужен, – вмешался Дамблдор, его голос был мягким и вкрадчивым, как шёлк. – Гарри, мой мальчик. Твой брат совершил великий подвиг, но заплатил страшную цену. Род Поттеров, один из древнейших и благороднейших, не должен прерваться. Твой долг…

– Мой долг? – Гарри рассмеялся, но смех был страшным. – Мой долг? Передо кем? Перед вами, кто видел во мне лишь ресурс? Перед ним, – кивок в сторону Годрика, – кто живёт за счёт моей украденной силы? Перед родом, который выбросил меня, как мусор?

– Ты эгоист! – выкрикнул Годрик. – Речь идёт о наследии! О будущем!

– Моё будущее стоит рядом со мной, – Гарри мягко взял Кохаку за руку. Её пальцы были холодными, но сжимали его ладонь крепко. – Познакомьтесь. Это Кохаку. Моя жена.

На лицах Поттеров отразилось ошеломление. Лили приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни слова. Джеймс побагровел.

– Жена? Ты женился на… на этой… служанке? Маггле?

Кохаку улыбнулась своей самой милой и самой опасной улыбкой.

– Поттеры-сама, кажется, Гарри-сан уже сделал свой выбор. Не стоит настаивать. В нашем поместье не любят назойливых гостей. Это может плохо кончиться для их здоровья.

В её голосе не было прямой угрозы, но что-то в её тоне заставило даже Джеймса поёжиться.

– Гарри, одумайся! – взмолилась Лили, в её глазах стояли слёзы. – Мы можем всё исправить! Ты вернёшься в семью, мы признаем твой брак, если нужно… Просто помоги нам. Помоги Годрику. Ты можешь… ты можешь дать роду наследника. Мы вырастим его как Поттера, как лорда…

Предложение повисло в воздухе, отвратительное в своей сути. Они не просили его вернуться. Они просили его стать племенным жеребцом. Инкубатором для продолжения их угасающей линии.

– Вы хотите, чтобы я отдал вам своего ребёнка? – тихо, почти шёпотом спросил Гарри. В его голосе не было гнева. Только безграничная, ледяная пустота. – Чтобы вы воспитали его в своей лжи, в своём лицемерии? Чтобы он стал очередной игрушкой в руках Дамблдора?

Он медленно покачал головой.

– Нет.

– Ты не можешь нам отказать! – взревел Джеймс, выхватывая палочку. – Я твой отец! Я приказываю тебе!

– Вы мне никто, – отрезал Гарри. Его голос обрёл силу. Магические цепи под одеждой вспыхнули ярче, окутывая его тело видимым голубым сиянием. Воздух в кафе загустел от давления его праны. – Отец – это тот, кто защищает. Мать – та, что любит. Брат – тот, кто стоит плечом к плечу. Вы не подходите ни под одно из этих определений. Вы – просто чужие люди с моей фамилией. Фамилией, от которой я с радостью откажусь.

– Наглый щенок! – Джеймс вскинул палочку. – Империо!

Он не успел закончить. Алая пика Лансера метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью, выбив палочку из руки Джеймса. Она отлетела в сторону и с треском врезалась в стену. В тот же миг за спиной Годрика, словно из воздуха, материализовался Арчер. Два его клинка, Каншо и Бакуя, были приставлены к горлу «Мальчика-Который-Выжил» крест-накрест.

– Я бы не советовал, – лениво протянул Лансер, возвращая копьё в исходное положение. – Парень сказал «нет». Вроде бы, вполне доходчиво.

– Ещё одно резкое движение, – голос Арчера был холоден, как сталь его клинков, – и «Спаситель магического мира» лишится головы. Уверен, пророчество об этом не упоминало.

Поттеры застыли, бледные от ужаса. Они столкнулись с силой, которую не могли понять. Это была не их аккуратная, предсказуемая магия. Это была дикая, первобытная мощь героев и монстров.

Дамблдор, единственный, кто сохранял видимость спокойствия, поднял руки в примирительном жесте.

– Достаточно. Мы поняли. Мы уйдём. Но, Гарри, пойми, это не конец. Есть вещи поважнее семейных обид. Есть общее благо.

– Ваше «общее благо» меня не интересует, – Гарри сделал ещё один шаг вперёд, вставая прямо перед Дамблдором. Его зелёные глаза, так похожие на глаза Лили, смотрели на старика без всякого почтения. – Убирайтесь. Из моего дома. Из моей жизни. И если вы, или ваши ручные псы из Ордена Феникса, ещё раз сунете свой нос в мои дела… – он не закончил, но угроза была более чем ясна. Он посмотрел на дрожащих Поттеров. – Я уничтожу вас. Не как волшебник. А как человек, у которого пытаются отнять единственное, что ему дорого.

Джеймс, Годрик и Дамблдор развернулись и, не говоря ни слова, направились к выходу. Они были унижены, разбиты.

Лили осталась на месте. Она смотрела на Гарри, и в её взгляде смешались боль, отчаяние и… что-то ещё. Прозрение. Она посмотрела на спину уходящего Джеймса, на его горделивую, даже в поражении, осанку. И вдруг, словно пелена спала с её глаз, она вспомнила. Неясные обрывки. Странную эйфорию рядом с ним в школе, которая никогда не проходила. Сладковатый привкус в каждом утреннем тыквенном соке, который он ей приносил. Постоянное, навязчивое чувство обожания, которое казалось таким естественным, но сейчас, в холодном свете этого странного кафе, выглядело чудовищно искусственным. Любовное зелье. Годы. Десятилетия. Осознание ударило по ней с силой кувалды.

Она хотела что-то сказать, крикнуть, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Она посмотрела на Гарри в последний раз, и в её взгляде он впервые увидел не жалость, а безмерную, сокрушительную скорбь. Затем она развернулась и, шатаясь, побрела за своей семьёй-тюрьмой.

Когда дверь за ними закрылась, напряжение в зале спало. Арчер развеял клинки и вернулся на своё место. Лансер весело подмигнул Гарри.

– Неплохо для мальчишки. Поставил их на место.

– Спасибо, – искренне сказал Гарри. – Вам обоим.

Кохаку крепче сжала его руку.

– Всё в порядке, Гарри-сан. Они ушли.

Но Гарри знал, что Дамблдор не лгал. Это был не конец. Старик не из тех, кто легко сдаётся.

Внезапно в углу кафе, где тени были гуще всего, пространство исказилось, и из него шагнул элегантный пожилой мужчина в цилиндре и с моноклем. Кишур Зелретч Швайнорг. В руке он держал бокал с рубиново-красным вином.

– Ну и представленьице! – весело произнёс он, делая глоток. – Десять из десяти по шкале трагикомедии. Особенно мне понравился выход «отчаявшихся аристократов». Очень драматично.

Он подошёл к Гарри и по-дружески хлопнул его по плечу.

– Ты славно держался, парень. Но старый бородач так просто не сдастся. У него всегда есть план Б… и В, и Г, и так до конца алфавита. Он считает, что имеет право вершить судьбы во имя «общего блага». Такие люди самые опасные.

Зелретч хитро прищурился.

– Он попытается силой. Пришлёт свой Орден Сгоревшей Птички. Будет весело! Главное, не давай им застать тебя врасплох. И помни, лучшая защита – это нападение. Особенно когда на твоей стороне пара Истинных Предков и несколько Героических Душ.

С этими словами он подмигнул, допил вино, и его фигура растворилась в калейдоскопе цветов, оставив после себя лишь запах озона и предчувствие грядущей бури.

Гарри глубоко вздохнул, выпуская остатки напряжения. Он посмотрел на Кохаку, и её спокойная улыбка стала для него якорем в этом безумном мире.

– Пойдём домой, – тихо сказал он.

– Мы уже дома, Гарри-сан, – так же тихо ответила она.

Он улыбнулся.

– Я имею в виду наверх. В нашу комнату.

Она кивнула.

Поднявшись в свои скромные апартаменты над кафе, они долго молчали. Гарри подошёл к окну и посмотрел на причудливую, невозможную улицу, существующую вне времени и пространства. Кохаку подошла сзади и обняла его, положив голову ему на спину.

– Ты всё сделал правильно, – прошептала она.

– Я знаю, – ответил он, накрывая её руки своими. – Но это всё равно… больно. Знать, что у тебя была семья, и она оказалась такой.

– У тебя есть семья, – твёрдо сказала Кохаку. Она развернула его к себе и заглянула ему в глаза. Её улыбка исчезла, сменившись выражением абсолютной серьёзности и любви. – Я твоя семья. Лансер, Арчер, Арк, Шики, сёстры… все они – твоя семья. Мы не связаны кровью. Мы связаны выбором. И это куда крепче.

Гарри притянул её к себе и поцеловал – нежно, но в то же время отчаянно, словно пытаясь смыть горький привкус прошлого. Она отвечала ему с той же страстью, вплетая пальцы в его волосы. В этом поцелуе было всё: утешение, обещание, подтверждение того, что они есть друг у друга.

Он подхватил её на руки и отнёс к кровати. В этот вечер им не нужны были слова. Их тела говорили за них. Каждое прикосновение было клятвой, каждый вздох – подтверждением их союза. Они занимались любовью не для продолжения рода, не из долга, а потому что были двумя половинками одной израненной души, нашедшими исцеление друг в друге.

Позже, когда они лежали в объятиях друг друга, слушая приглушённый гул жизни кафе этажом ниже, Гарри почувствовал, как последние остатки горечи уходят. Поттеры, Дамблдор, Орден Феникса – всё это казалось далёким и незначительным. Они могли прийти. Они могли угрожать. Но они не могли отнять у него то, что он обрёл здесь.

Его взгляд упал на чертежи Меха-Хисуи, лежащие на столе. Он улыбнулся. Завтра будет новый день. Нужно будет доделать систему наведения для лазерных указок. И, возможно, всё-таки встроить небольшой огнемёт. На всякий случай.

Его дом был здесь. Его семья была рядом. И он будет защищать их до последнего вздоха. Буря приближалась, но впервые в жизни Гарри не боялся. Он был готов её встретить.