Рьюро Хироцу и Т/И

Вечерний Иокогама тонул в густом, как остывающий кофе, тумане. Огни порта мерцали сквозь мглу, словно глаза хищных зверей, затаившихся в ожидании добычи. В одном из заброшенных складов на окраине города, где пахло ржавчиной и застоявшейся морской водой, было непривычно тихо.

Рьюро Хироцу, командир элитного подразделения «Черная ящерица», неспешно достал из серебряного портсигара сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал в тишине подобно выстрелу. Старик затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярко-алым, освещая его точеное лицо, тронутое морщинами, и монокль, в котором отражалась холодная пустота помещения.

Напротив него, в нескольких метрах, стояла маленькая фигурка. Девочке на вид было не больше двенадцати. Слишком большая для неё чёрная куртка Портовой Мафии сползала с плеч, а тонкие пальцы судорожно сжимали края длинных рукавов. Её звали Т/И. Она смотрела в пол, и её плечи мелко дрожали.

– Подними голову, дитя, – голос Хироцу был обманчиво мягким, вежливым, как у старого дворецкого, подающего чай. – В нашей организации спина, согнутая от страха, — это мишень. Ты ведь не хочешь стать мишенью в свой первый же месяц службы?

– Н-нет, Хироцу-сан... – прошептала Т/И, заставляя себя взглянуть на наставника.

Её глаза были полны слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она была здесь не по своей воле — сирота с окраин, чья сила проснулась в самый неподходящий момент, разрушив приют и привлекв внимание ищеек Мори Огая.

Хироцу медленно выпустил струю дыма.

– Твоя застенчивость — это бремя, которое тебе придется сбросить. В Мафии выживают либо монстры, либо те, кто умеет ими притворяться. Я вижу в тебе потенциал, но потенциал без дисциплины — это просто мусор, который нужно утилизировать.

Он сделал шаг вперед, и Т/И невольно отшатнулась. Хироцу остановился, его взгляд стал острее.

– Твоя способность, «Свинцовое кружево». Покажи мне её снова. И на этот раз не смей закрывать глаза.

Т/И сглотнула. Она знала, что если не подчинится, вежливость Хироцу мгновенно сменится безжалостностью. Она уже видела, как он одним касанием ладони, усиленной способностью «Опадающая камелия», отправлял людей в полет сквозь бетонные стены.

Девочка вытянула дрожащую руку вперед. Воздух вокруг её ладони начал сгущаться, приобретая сероватый, металлический оттенок. Из пустоты стали соткаться тончайшие, почти невидимые нити. Они переплетались, образуя сложные, изящные узоры, похожие на морозные рисунки на стекле, но тяжелые и смертоносные. Это был жидкий свинец, подчиняющийся её воле, способный застывать мгновенно, превращаясь в неразрушимые оковы или острейшие лезвия.

– Направь их на те манекены, – скомандовал Хироцу, указав на ряд деревянных мишеней в конце зала.

Т/И прикусила губу. Нити рванулись вперед, свистя в воздухе. Но вместо того чтобы прошить дерево насквозь, они лишь бессильно обвились вокруг одной из мишеней, едва оставив царапины. Девочка охнула и опустила руки. Свинец осыпался на пол тяжелыми серыми каплями.

– Жалость, – констатировал Хироцу. Он подошел к ней почти вплотную. – Ты боишься причинить боль даже дереву. Ты думаешь, что твоя доброта спасет тебя здесь?

– Я... я не хочу никого убивать, – голос Т/И сорвался на всхлип.

Хироцу внезапно схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его перчатка была холодной и пахла табаком.

– Слушай меня внимательно, – его голос стал низким и угрожающим. – В этом мире есть два типа людей: те, кто держит поводок, и те, кто на нем сидит. Если ты не научишься использовать свои клыки, я лично избавлю организацию от лишнего балласта. Ты понимаешь, что это значит?

Т/И замерла. Она знала. «Избавиться от балласта» в Мафии означало смерть.

– Да, сэр, – прошептала она, чувствуя, как страх внутри превращается в ледяную решимость.

– Хорошо. Лояльность Мафии доказывается делом, а не словами. Твоя амбиция должна заключаться в том, чтобы стать полезной. В противном случае ты — ничто.

Хироцу отпустил её и отошел к окну.

– Завтра у нас будет настоящая работа. Зачистка склада контрабандистов, которые решили, что могут обкрадывать Мори-сана. Ты пойдешь со мной. И если ты заколеблешься хотя бы на секунду...

Он не закончил фразу, но Т/И и так всё поняла.

---

Следующая ночь была холодной. Дождь барабанил по крышам, смывая грязь в канавы. Т/И стояла в тени за углом склада, прижимаясь спиной к мокрой стене. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на всю улицу.

Хироцу стоял рядом, невозмутимый, с тростью в руках. Он выглядел как благородный господин, вышедший на прогулку, если не считать отряда «Черной ящерицы», рассредоточенного в тени.

– Гин, Татихара, начинайте, – негромко произнес Хироцу в рацию.

Внутри склада послышались крики и звуки выстрелов. Хироцу медленно пошел к дверям, и Т/И пришлось следовать за ним.

Когда они вошли, внутри царил хаос. Гин мелькала среди врагов серой тенью, оставляя за собой лишь тишину. Татихара с азартом палил из обоих пистолетов.

– Т/И, – позвал Хироцу. – Вон тот человек у черного выхода. Он пытается унести документы. Останови его.

Т/И увидела мужчину, который лихорадочно пытался открыть запертую дверь. Он был ранен, его лицо было искажено гримасой ужаса.

– Но он... он безоружен... – начала Т/И.

Хироцу мгновенно оказался рядом. Его рука легла ей на плечо, и девочка почувствовала исходящую от него мощь.

– Он враг, – отрезал старик. – Враг, который завтра вернется с подкреплением, если ты его отпустишь. Выбирай: его жизнь или твое право дышать этим воздухом.

Мужчина у двери обернулся и, увидев их, выхватил спрятанный нож, бросаясь в сторону Т/И.

– Умри, отродье! – закричал он.

Страх, который сковывал Т/И, внезапно лопнул, как перетянутая струна. Она не думала. Она просто не хотела умирать.

«Свинцовое кружево!»

Из её ладоней вырвался целый рой блестящих нитей. Они не были изящными, как раньше. Они были грубыми, тяжелыми и стремительными. В одно мгновение нити оплели ноги и руки нападавшего, впиваясь в плоть. Свинец мгновенно затвердел, пригвождая мужчину к полу. Нож выпал из его рук, звякнув о бетон.

Т/И тяжело дышала, её руки дрожали, но она не отвела взгляда.

Хироцу медленно подошел к пленнику, окинул его равнодушным взглядом и снова посмотрел на свою ученицу. На его губах промелькнула тень подобия улыбки — холодной, но одобряющей.

– Неплохо, – произнес он, поправляя монокль. – Ты сохранила ему жизнь, но обездвижила. Для первого раза это приемлемо. Однако запомни: милосердие в Мафии — это роскошь, которую мы редко можем себе позволить.

Он достал пистолет и, не глядя, выстрелил в голову контрабандиста. Т/И вздрогнула, зажмурившись, но Хироцу жестко взял её за плечо.

– Смотри, Т/И. Это — результат нашей работы. Если ты хочешь выжить под моим крылом, ты должна привыкнуть к запаху пороха и крови.

– Да... Хироцу-сан... – её голос был тихим, но в нем больше не было прежней дрожи. Только странная, пустая покорность.

Хироцу удовлетворенно кивнул.

– Идем. Нам нужно закончить отчет для босса. Ты сегодня проявила амбиции выжить. Это хорошее начало.

Они вышли из склада. Дождь продолжал лить, смывая следы боя. Хироцу шел впереди, его плащ развевался на ветру, а Т/И следовала за ним, стараясь попадать в его следы.

Она была всего лишь двенадцатилетней девочкой, которая боялась темноты, но теперь темнота стала её домом. И старик, идущий впереди, был единственным, кто мог научить её не бояться монстров, потому что он сам был самым вежливым и опасным из них.

– Хироцу-сан? – позвала она тихо, когда они уже подходили к машине.

– Да, дитя?

– Вы... вы научите меня управлять нитями так, чтобы они не рвались?

Хироцу остановился, открыл дверцу автомобиля и жестом пригласил её сесть внутрь.

– Разумеется. Если ты будешь стараться, твоё кружево станет крепче любой стали. Но помни: цена силы — это часть твоей души, которую ты отдаешь Мафии. Ты готова к этому?

Т/И посмотрела на свои руки, на которых всё еще виднелись серые пятна свинцовой пыли.

– У меня всё равно больше ничего не осталось, – ответила она, садясь в машину.

Хироцу сел рядом, и машина тронулась, исчезая в неоновых джунглях Иокогамы. Он знал, что через несколько лет эта стеснительная девочка станет одним из самых эффективных орудий организации. И в глубине души старый мафиози чувствовал нечто похожее на гордость, хотя его лицо оставалось таким же непроницаемым, как каменная маска.

Ведь в мире, где каждый день может стать последним, лояльность и сила были единственными вещами, имевшими значение. А Рьюро Хироцу умел ценить и то, и другое.