Тачихара Мичизу и Т/И Т/Ф

Йокогама в сумерках всегда выглядела так, будто её нарисовали акварелью, которую забыли просушить: расплывчатые огни порта, влажный воздух и тени, которые оживали в самых неподходящих местах. Тачихара Мичизу ненавидел сырость. Она заставляла его раны ныть, а рыжие волосы — пушиться, превращая его из грозного мафиози в некое подобие сердитого лисенка.

Он стоял на крыше заброшенного склада, прислонившись спиной к ржавой вентиляционной трубе, и нервно крутил в пальцах один из своих пистолетов. Задание было простым: перехватить груз контрабандного оружия, которое пыталась ввезти в город мелкая, но наглая группировка из Китая. Но, как это часто бывало у Тачихары, импульсивность взяла верх над тактикой. Вместо того чтобы дождаться подкрепления от «Черных ящериц», он решил, что справится сам.

Внизу послышался скрежет тормозов. Две черные машины въехали во двор склада.

– Черт, их больше, чем я думал, – пробормотал он, проверяя обойму.

– Опять лезешь на рожон без плана, Мичизу? Ты когда-нибудь научишься считать хотя бы до десяти, прежде чем вытаскивать пушки?

Голос раздался прямо над ухом. Тачихара вздрогнул, едва не выронив пистолет, и резко обернулся. На краю парапета, балансируя на высоких каблуках так легко, словно она стояла на широком проспекте, сидела Т/И.

На ней было темно-синее шелковое платье, прикрытое легким тренчем, а на губах играла та самая полуулыбка, которая одновременно восхищала и доводила Тачихару до белого каления. Она выглядела так, будто только что покинула званый ужин в посольстве, а не пришла на грязную разборку в доках.

– Т/И! Какого дьявола ты здесь делаешь? – Тачихара нахмурился, стараясь придать лицу суровое выражение, хотя в глубине души почувствовал облегчение.

– Проходила мимо, – она изящно спрыгнула с парапета, не издав ни звука при приземлении. – Услышала запах пороха и твоего упрямства. Решила, что тебе не помешает немного... элегантности.

– Мне не нужна элегантность, мне нужны патроны и чтобы эти придурки сдохли! – огрызнулся он, снова отворачиваясь к краю крыши.

– Грубо, – Т/И подошла ближе, и Тачихара почувствовал тонкий аромат её духов, который совершенно не вязался с запахом мазута и гнили. – Но справедливо. Давай договоримся: я помогу тебе, а ты потом купишь мне тот ужин, о котором мы говорили. И нет, уличная лапша не считается.

– Да-да, только помоги мне их прижать! – он махнул рукой в сторону склада.

Внизу уже началась суета. Люди в кожаных куртках выгружали ящики, перекрикиваясь на ломаном японском.

Т/И вздохнула, поправляя перчатки. Её способность, «Симфония Хрустального Воздуха», была столь же красивой, сколь и смертоносной. Она могла мгновенно кристаллизовать влагу в воздухе, создавая из нее острейшие лезвия или прочные барьеры, которыми управляла с помощью движений рук, будто дирижер.

– Начинай, ковбой, – шепнула она. – Я прикрою.

Тачихара не заставил себя ждать. С диким оскалом он спрыгнул с крыши, на лету открывая огонь из обоих пистолетов. Его способность управлять металлом позволяла пулям менять траекторию в полете, огибая укрытия и находя цели с пугающей точностью.

– В рассыпную! Это Мафия! – закричали внизу.

Мичизу приземлился на капот одной из машин, сминая металл, и тут же перекатился, уходя от ответного огня. Трое охранников вскинули автоматы, целясь в него, но прежде чем они успели нажать на курки, воздух перед ними внезапно замерцал.

Тончайшие, прозрачные иглы льда вонзились в их запястья, заставляя выпустить оружие. Т/И плавно опустилась на землю позади Тачихары, её руки двигались в медленном, почти танцевальном ритме.

– Следи за левым флангом, Мичизу! – крикнула она, взмахивая рукой.

Огромная ледяная стена выросла прямо перед грузовиком, преграждая путь тем, кто пытался сбежать.

– Я сам знаю! – проорал он в ответ, хотя тут же развернулся и всадил две пули в парня, который пытался обойти его сбоку. – И вообще, почему ты всегда появляешься так вовремя? Следишь за мной?

– Мечтай больше, – Т/И рассмеялась, уклоняясь от летящего в неё ножа. Взмах кисти — и нож застыл в воздухе, скованный мгновенно наросшим инеем, а затем упал на бетон куском бесполезного металла. – Просто у тебя талант влипать в неприятности именно тогда, когда у меня свободный вечер.

Бой продолжался недолго. Сочетание грубой, яростной силы Тачихары и хирургической точности Т/И не оставляло врагам шансов. Мичизу действовал как ураган, снося всё на своем пути, в то время как Т/И была подобна зимнему сквозняку — незаметная, холодная и неизбежная.

Когда последний противник был обезврежен, а двор склада превратился в выставку ледяных скульптур и гильз, Тачихара тяжело выдохнул, убирая пистолеты в кобуры. Он вытер пот со лба и посмотрел на Т/И. Она стояла посреди хаоса, безупречная, лишь одна прядь волос выбилась из прически.

– Знаешь, – начал он, подходя к ней ближе. – Ты ведь чертовски хороша. Хироцу-сан вчера опять спрашивал про «ту талантливую леди».

Т/И закатила глаза, доставая из сумочки маленькое зеркальце.

– О нет, Мичизу. Опять эта песня?

– А что «опять»? – он всплеснул руками, его импульсивность снова брала верх. – У тебя есть сила, у тебя есть мозги. В Мафии ты бы получала в три раза больше, чем на своих разовых заказах. Тебе бы не пришлось бегать по свалкам, ты бы сидела в офисе с видом на залив!

– И подчиняться приказам какого-нибудь сумасшедшего босса? – она закрыла зеркальце с громким щелчком. – Нет, спасибо. Мне нравится моя свобода. И мне нравится, что я могу отказать тебе, когда ты ведешь себя как осел. В Мафии меня бы за это расстреляли.

– Я бы не позволил! – выпалил Тачихара и тут же покраснел, осознав, как это прозвучало.

Т/И замерла, глядя на него долгим, изучающим взглядом. В её глазах промелькнуло что-то мягкое, чего она обычно не позволяла себе показывать.

– Вот поэтому я и не иду к вам, – тихо сказала она, подходя к нему вплотную и поправляя воротник его куртки. – Если я стану частью твоей организации, мы станем коллегами. А сейчас... сейчас я та, кто спасает твою задницу просто потому, что мне так хочется. Разницу чувствуешь?

Тачихара фыркнул, отводя взгляд, но не отстранился.

– Ты просто высокомерная девчонка, которой нравится смотреть на всех свысока.

– Именно, – она весело щелкнула его по носу. – А теперь, раз уж мы закончили с этим мусором, где мой обещанный ужин? Я проголодалась, пока вытаскивала тебя из очередной ямы.

– Ладно, ладно, – проворчал он, хотя в его голосе уже не было злости. – Пошли. Но если ты снова закажешь самое дорогое вино, я заставлю тебя платить половину.

– Не заставишь, – Т/И грациозно развернулась и направилась к выходу с территории склада. – Ты слишком джентльмен для этого, Мичизу. Глубоко-глубоко внутри. Очень глубоко.

– Эй! Я мафиози, а не джентльмен! – крикнул он ей в спину, поспешно догоняя. – Слышишь? Гин говорит, что я вообще жуткий тип!

– Гин просто слишком вежливая, чтобы сказать тебе правду, – донесся её смех.

Они шли по ночной Йокогаме, и тени города, обычно холодные и враждебные, казались сегодня чуть менее мрачными. Тачихара продолжал что-то бурно доказывать, активно жестикулируя, а Т/И шла рядом, слушая его с той самой чуть высокомерной, но бесконечно теплой улыбкой, которую он готов был защищать даже ценой собственной жизни.

Он снова позовет её в Мафию завтра. И она снова откажет. Этот ритуал стал для них чем-то большим, чем просто разговор о работе. Это была их собственная, странная симфония в городе, где каждый день мог стать последним.

– И всё-таки, – подал голос Тачихара, когда они уже подходили к ресторану. – Та ледяная стена... это было эффектно.

Т/И бросила на него быстрый взгляд и слегка приподняла бровь.

– Только «эффектно»? Я ожидала как минимум оды моей гениальности.

– Обойдешься, – буркнул он, открывая перед ней дверь. – Заходи уже, «гениальность». Пока я не передумал насчет вина.

Внутри пахло теплом, деревом и специями. Мир пуль и крови остался там, за порогом, сменившись мягким светом ламп. И в этом моменте, глядя на то, как Т/И выбирает столик, Тачихара вдруг подумал, что, возможно, её отказ — это не так уж и плохо. Пока она не в Мафии, она принадлежит только себе. И немного — ему.