Хигучи Ичиë и Т/И Т/Ф

Коридоры штаб-квартиры Портовой мафии всегда казались Хигучи Ичиё слишком длинными, когда она шла на доклад к Акутагаве-семпаю. Но сегодня воздух в здании ощущался иначе. В нем не было привычного запаха морской соли и старой бумаги. Вместо этого в ноздри бил тонкий, едва уловимый аромат горького шоколада и чего-то холодного, напоминающего свежевыпавший снег.

Хигучи резко остановилась у входа в тренировочный зал. Двери были приоткрыты, и оттуда доносились глухие удары. Она знала, что Рюноскэ часто тренируется здесь, доводя себя до изнеможения, и поспешила войти, готовая предложить ему помощь или хотя бы стакан воды.

Однако то, что она увидела, заставило её замереть на пороге.

В центре зала стоял Акутагава. Его Расёмон черными лентами метался по пространству, стремясь пронзить цель. Но его противник — или, скорее, спарринг-партнёр — двигался с невероятным изяществом. Это была женщина. Она была одета в строгий серый костюм, который ничуть не сковывал её движений. Её лицо выражало абсолютное спокойствие, граничащее с безразличием.

– Слишком медленно, Рюноскэ, – произнесла она низким, бархатистым голосом.

В следующее мгновение воздух вокруг неё дрогнул. Пространство исказилось, словно превратившись в гранёный кристалл. Удары Расёмона, которые должны были разорвать плоть, просто соскальзывали в сторону, отражаясь от невидимых граней.

– Моя способность «Стеклянный лабиринт» не прощает прямолинейности, – продолжила она, делая шаг вперёд. – Ты бьёшь туда, где я была секунду назад.

Хигучи почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Кто эта женщина? И почему она позволяет себе называть Акутагаву-семпая по имени, да ещё и поучать его?

– Кто вы такая? – голос Ичиё прозвучал резче, чем она планировала.

Женщина медленно повернула голову. Её глаза — проницательные, строгие, но лишенные открытой злобы — смерили Хигучи взглядом. Акутагава опустил Расёмон, тяжело дыша. На его бледном лице не было гнева, который он обычно проявлял к подчиненным. Напротив, в его взгляде читалось нечто похожее на... уважение?

– Хигучи, – коротко бросил Акутагава, вытирая пот со лба. – Это Т/И Т/Ф. Она вернулась из долгосрочной миссии в Европе. Мори-сан назначил её куратором оперативного отдела на время реорганизации.

– Куратором? – Хигучи сжала кулаки. – Я справляюсь со своими обязанностями заместителя. Мне не нужен надсмотрщик.

Т/И слегка улыбнулась, но эта улыбка не была насмешливой. Она была скорее... снисходительной.

– Я здесь не для того, чтобы проверять твою отчетность, Ичиё-сан, – спокойно ответила Т/И. – Моя задача — стратегия. Акутагава-кун попросил меня помочь ему с контролем векторов атаки. Надеюсь, мы поладим.

– Сомневаюсь, – отрезала Хигучи и, развернувшись на каблуках, вышла из зала.

---

Прошли недели, но напряжение между ними только росло. Т/И была воплощением профессионализма. Она была строга к подчиненным, не прощала халатности, но при этом всегда оставалась справедливой. Мафиози низшего звена начали уважать её: она не кричала, не угрожала расправой без причины, но её «Стеклянный лабиринт» внушал тихий ужас. Она могла запереть человека в пространственной ловушке, где он видел сотни своих отражений и терял рассудок от тишины, пока она спокойно допрашивала его.

Но больше всего Хигучи бесило то, как Т/И общалась с Акутагавой.

Они часто засиживались допоздна в кабинете. Т/И приносила ему чай — не тот дешевый из автомата, который иногда осмеливалась предлагать Хигучи, а какой-то особенный сбор, который помогал смягчить его кашель.

Однажды вечером Хигучи не выдержала. Она ворвалась в кабинет без стука, неся папку с документами, и застала их за обсуждением карты города. Т/И стояла совсем близко к Рюноскэ, указывая пальцем на портовые доки.

– Вы мешаете, – холодно произнесла Хигучи, бросая папку на стол.

Т/И подняла глаза. В них не было раздражения, только усталость.

– Хигучи-сан, стук в дверь — это не просто формальность, это признак дисциплины, – заметила Т/И. – Мы закончили. Рюноскэ, прими лекарство, которое я оставила. Твой кашель стал суше, это плохой знак.

– Я знаю, – пробормотал Акутагава, даже не взглянув на Хигучи.

Когда Т/И вышла, Хигучи подошла к столу, едва сдерживая дрожь в голосе.

– Семпай, почему вы позволяете ей так с собой обращаться? Она ведет себя так, будто она здесь главная.

Акутагава поднял на неё свой тяжелый взгляд.

– Она была моим наставником, когда я только пришел в мафию, Хигучи. До того, как Дазай-сан взял меня под свое крыло. Если кто-то в этой организации и понимает, что такое истинная преданность делу без лишних истерик, так это она.

Эти слова ударили Хигучи больнее, чем любая пуля. «Без лишних истерик». Значит, он считает её поведение истеричным?

---

Конфликт достиг пика во время совместной операции по захвату склада контрабандного оружия. Группа наемников, обладающих эсперскими способностями, зажала отряд мафии в тиски.

– Отступаем к северному выходу! – скомандовала Хигучи, перезаряжая пистолеты.

– Нет, – раздался спокойный голос Т/И по рации. – Если вы выйдете там, попадете под снайперский огонь. Всем оставаться на местах. Хигучи-сан, прикройте левый фланг, я создам барьер.

– Я не буду слушать ваших советов! – выкрикнула Хигучи в микрофон. – Семпай в опасности, я иду к нему!

Она бросилась вперед, игнорируя приказы. Но как только она выбежала на открытое пространство, воздух перед ней внезапно затвердел. Хигучи врезалась в невидимую стену, которая переливалась радужными бликами.

– Что за... – она начала бить по преграде рукояткой пистолета.

– Успокойся, – Т/И появилась из тени колонны. Её лицо было бледным, на лбу выступили капли пота — поддерживать такой масштабный барьер было непросто. – Ты чуть не подставила весь отряд под пули. Твоя слепая преданность делает тебя уязвимой, Ичиё.

– Вы просто хотите казаться героем перед ним! – Хигучи развернулась к ней, направив ствол пистолета в грудь Т/И. – Вы ревнуете его к моей верности!

Т/И даже не вздрогнула. Она медленно подошла вплотную к дулу пистолета, пока оно не уперлось ей в ключицу.

– Стреляй, если считаешь, что это поможет делу, – тихо сказала она. – Но знай: я люблю эту организацию так же сильно, как ты любишь своего наставника. Разница в том, что я не позволяю чувствам ослеплять себя. Рюноскэ нужен союзник, а не тень, которая бросается под пули без плана.

Хигучи тяжело дышала. Рука с пистолетом дрогнула. В этот момент сверху раздался грохот — Акутагава проломил крышу, расправившись с лидерами наемников. Он приземлился рядом с ними, окутанный черной дымкой Расёмона.

Он перевел взгляд с пистолета Хигучи на спокойное лицо Т/И.

– Что здесь происходит? – его голос был ледяным.

– Отработка тактики в условиях стресса, – быстро ответила Т/И, первой разрывая зрительный контакт с Хигучи. – Хигучи-сан показала отличную реакцию, но нам еще нужно поработать над сдержанностью.

Акутагава фыркнул и пошел прочь, бросив через плечо:

– Закончите здесь всё.

Когда он ушел, Хигучи опустила оружие. Она чувствовала себя опустошенной и униженной. Т/И не выдала её, не высмеяла. Она просто... защитила её. Опять.

– Почему? – спросила Хигучи, глядя в пол. – Почему вы не сказали ему?

Т/И вздохнула и подошла к ней, на мгновение положив руку на плечо. Её жест был коротким, почти официальным, но в нем чувствовалось странное тепло.

– Потому что Портовая мафия — это семья, Хигучи. Странная, жестокая, сломленная, но семья. И если мы начнем пожирать друг друга из-за ревности или гордости, от нас ничего не останется.

Она начала уходить, но остановилась у самого выхода.

– И еще одно. Рюноскэ ценит твою преданность. Просто он не умеет об этом говорить. Не заставляй его выбирать между дисциплиной и тобой. Это выбор, в котором проиграют все.

Хигучи осталась стоять среди обломков склада. Аромат горького шоколада и снега всё еще витал в воздухе, смешиваясь с запахом гари. Она всё еще ненавидела то, как Т/И понимала Акутагаву. Она всё еще чувствовала уколы ревности каждый раз, когда видела их вместе.

Но теперь, глядя на свою дрожащую ладонь, она понимала: Т/И Т/Ф не была её врагом. Она была зеркалом, в котором Хигучи видела свои собственные слабости. И, возможно, когда-нибудь она научится смотреть в это зеркало без страха и злости.

Но не сегодня.

– В следующий раз я буду быстрее, – прошептала Хигучи в пустоту.

Из тени донесся тихий, едва слышный смешок Т/И:

– Ловлю на слове, Ичиё-сан.