Дазай Осаму и Т/И

Воздух в подземельях Портовой Мафии всегда был пропитан запахом сырости, пороха и застарелого страха. Для Дазая Осаму, самого молодого и самого пугающего исполнителя в истории организации, этот запах был сродни колыбельной — скучной, монотонной и бесконечно надоевшей. Он сидел на краю стола в пыточной камере, лениво покачивая ногой, и рассматривал свои забинтованные руки, пока в углу хрипел очередной информатор.

– Знаешь, — Дазай зевнул, прикрыв рот ладонью, — твои крики сегодня совершенно лишены музыкальности. Мори-сан расстроится, если я потрачу на тебя еще хоть час. Может, просто закончим всё прямо сейчас? В реке сегодня, должно быть, очень приятная вода.

Дверь в камеру скрежетнула и отворилась. Дазай даже не повернул головы, ожидая увидеть приземистую фигуру одного из своих подчиненных, но вместо тяжелых шагов послышался легкий, почти невесомый стук каблуков.

– Осаму-сан, Мори-сан просил передать, что этот человек нужен живым еще как минимум до завтрашнего утра, — раздался мягкий, но уверенный голос.

Дазай медленно повернулся. Перед ним стояла девушка, чье присутствие в этом мрачном месте казалось какой-то нелепой ошибкой. Светлые волосы, открытый взгляд и, что самое странное для Мафии, полное отсутствие жажды крови в ауре. Т/И Т/Ф. Новичок, о которой ходили странные слухи. Говорили, что её способность — не просто оружие, а чистая стихия.

– О, так это ты, — Дазай спрыгнул со стола, мгновенно оказавшись в паре сантиметров от её лица. – Маленькая искра, о которой все шепчутся. Т/И, верно?

– Верно, — она не отшатнулась, лишь слегка прищурилась, и Дазай заметил, как по её пальцам пробежали едва заметные голубоватые разряды. – И я бы предпочла, чтобы вы не называли меня «искрой».

– Какая серьезная! — Дазай просиял своей самой обманчивой улыбкой. – А хочешь совершить со мной двойной суицид? Это было бы так поэтично: удар током прямо в сердце в лучах закатного солнца.

– Нет, спасибо, — спокойно ответила Т/И, обходя его, чтобы проверить состояние пленника. – У меня слишком много планов на ужин, чтобы умирать сегодня.

Дазай замер, наблюдая за ней. Обычно люди либо пугались его предложений, либо впадали в ступор. Но Т/И... она просто прошла мимо, словно он был назойливым, но безобидным ребенком. В тот момент в его пустой, темной душе что-то едва заметно щелкнуло.

С того дня их стали ставить на совместные миссии. Мори Огай, обладавший проницательностью дьявола, быстро понял, что разрушительный интеллект Дазая и контролируемая мощь Т/И создают идеальный тандем.

Их способность работать вместе была пугающе эффективной. Во время зачистки склада враждебной группировки Дазай шел сквозь пули так, словно прогуливался по парку, а Т/И прикрывала его спину.

– Т/И, на три часа! — крикнул Дазай, даже не оборачиваясь.

Она вскинула руку. Воздух вокруг неё затрещал, наполнившись запахом озона. Способность «Статическое эхо» отозвалась мгновенно: ослепительная дуга электричества вырвалась из её ладони, перепрыгивая с одного вооруженного бандита на другого. Они падали, парализованные, прежде чем успевали нажать на курок.

– Чисто, — выдохнула она, тяжело дыша. Кончики её пальцев всё еще искрились.

– Блестяще, — Дазай подошел к ней, бесцеремонно схватив за руку.

– Эй, осторожно! — воскликнула она, пытаясь отдернуть ладонь. – Я еще не сбросила напряжение, тебя ударит!

– О, это было бы прекрасным завершением вечера, — промурлыкал он, не отпуская её.

Но разряда не последовало. Способность Дазая «Исповедь неполноценного человека» мгновенно аннулировала электричество, как только их кожа соприкоснулась. Т/И замерла, глядя на их соединенные руки. Впервые за долгое время она не чувствовала гула энергии внутри себя — только тепло чужой ладони.

– Рядом со мной ты просто человек, Т/И, — тихо сказал Дазай, и в его голосе на мгновение исчезла привычная насмешка. – Разве это не облегчение?

Она подняла на него глаза и увидела в них не бездну, которой все так боялись, а бесконечное одиночество.

– Это... необычно, — прошептала она, не отводя взгляда. – Но мне нравится.

В Портовой Мафии любовь — это роскошь, которую никто не может себе позволить. Но они позволяли себе короткие моменты: кофе в дешевых круглосуточных забегаловках, прогулки по ночному порту, когда Дазай рассказывал нелепые истории, а Т/И смеялась, искренне и тепло, согревая его холодный мир. Она знала, что он сломлен. Он знал, что она слишком добра для этого места.

Всё изменилось в ту ночь, когда погиб Ода Сакуноске.

Т/И нашла Дазая на холме, откуда открывался вид на море. Он стоял неподвижно, ветер трепал полы его черного плаща. Она знала, что произошло. Знала, что мир Дазая рухнул окончательно.

– Ты уходишь, — это не был вопрос.

Дазай медленно обернулся. Его глаз, не скрытый бинтами, казался стеклянным.

– Одасаку сказал, что я должен быть на стороне, которая спасает людей, — его голос был сухим, как осенняя листва. – В Мафии я не найду того, что ищу. Здесь только тьма, которая пожирает саму себя.

– Я знаю, — Т/И подошла ближе, но остановилась в паре шагов. – Я пойду с тобой. Дазай, я...

– Нет, — перебил он её, и это «нет» прозвучало резче любого выстрела. – Ты останешься.

– Почему? — в её глазах блеснули слезы, а в воздухе вокруг волос начали плясать крошечные искры. – Ты думаешь, я не справлюсь? Или ты не хочешь, чтобы я была рядом?

Дазай подошел к ней и на мгновение прижал к себе, зарываясь лицом в её волосы. Это было прощание, которое он не мог выразить словами. Его рука на мгновение коснулась её щеки, обрывая все электрические разряды, оставляя только горькую реальность.

– Потому что если ты пойдешь со мной сейчас, Мори-сан не даст нам уйти обоим. Одно исчезновение он проглотит, два — сочтет объявлением войны. Живи, Т/И. Будь яркой. Сияй так сильно, чтобы я мог видеть твой свет даже с другого берега.

Он отстранился и, не оборачиваясь, пошел прочь, растворяясь в ночном тумане. Т/И осталась стоять на холме, и впервые в жизни её собственная сила причинила ей боль — электричество внутри нее металось, не находя выхода, пока она не упала на колени, заглушая крик шумом прибоя.

Прошло четыре года.

Йокогама изменилась, но её тени остались прежними. Портовая Мафия укрепила свои позиции, и Т/И Т/Ф теперь была одним из самых уважаемых и опасных исполнителей. Её доброта не исчезла, но она покрылась тонкой коркой льда и профессионализма. Её называли «Грозовой Леди Мафии».

Миссия по перехвату важного груза в портовом районе должна была быть рутинной. Но всё пошло не так, когда вмешалось Вооруженное Детективное Агентство.

Т/И стояла на крыше контейнера, окруженная поверженными противниками. Её руки светились ослепительным белым светом, а вокруг бушевал настоящий шторм из разрядов.

– Хватит прятаться! — крикнула она в пустоту. – Я знаю, что Агентство здесь. Выходите и закончим это.

– О, Т/И-тян, ты всё такая же шумная, — раздался до боли знакомый голос.

Она замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Из тени за штабелями ящиков вышел мужчина. На нем не было черного плаща, вместо него — песочный тренч, а бинты теперь покрывали только шею и руки под рукавами. Он выглядел... счастливее. Легче.

– Дазай, — выдохнула она, и её способность на мгновение мигнула, выдавая её волнение.

– Давненько не виделись, — он улыбнулся, и эта улыбка была другой — не той маской, которую он носил раньше. – Ты выросла. И, кажется, стала еще опаснее.

– Ты бросил меня, — она спрыгнула с контейнера, приземляясь в паре метров от него. Электричество вокруг неё трещало, выжигая отметины на асфальте. – Ты просто исчез на четыре года, не оставив ни слова.

– Я выполнял обещание, данное другу, — Дазай сделал шаг навстречу, игнорируя угрожающий гул её силы. – И я всегда наблюдал за тобой. Издалека.

– Ложь! — Т/И вскинула руку, и мощный разряд ударил прямо в него.

Дазай даже не вздрогнул. Он просто поднял руку, и как только молния коснулась его пальцев, она рассыпалась искрами и исчезла. Он продолжал идти, пока не оказался вплотную к ней.

– Ты ведь не хочешь причинить мне боль, — мягко сказал он, сокращая расстояние. – Твои искры... они плачут, Т/И.

– Замолчи, — прошептала она, чувствуя, как её решимость тает. – Я должна тебя арестовать или устранить. Ты предатель Портовой Мафии.

– Тогда сделай это, — он взял её лицо в свои ладони.

Способность Т/И окончательно погасла. Весь гнев, вся обида и годы одиночества вылились в одно-единственное движение — она схватила его за лацканы тренча и притянула к себе, утыкаясь лбом в его плечо.

– Ненавижу тебя, — всхлипнула она.

– Я знаю, — Дазай обнял её, крепко прижимая к себе, словно пытаясь компенсировать все потерянные годы. – Я тоже очень скучал, маленькая искра.

– Что нам теперь делать? — спросила она спустя долгое время, не разрывая объятий. – Мы на разных сторонах. Если Мори-сан узнает...

– Мори-сан и так всё знает, — Дазай отстранился и хитро прищурился. – Но сегодня у нас перемирие. Официальное или нет — решать нам. Как насчет того, чтобы пойти и выпить кофе? В том самом месте, которое еще не снесли.

Т/И посмотрела на него — на этого невыносимого, загадочного и самого дорогого ей человека. Она знала, что завтра они снова могут оказаться по разные стороны баррикад. Знала, что их путь никогда не будет простым. Но сейчас, в этот момент, электричество между ними было не разрушительной силой, а чем-то гораздо более мощным.

– Кофе звучит неплохо, — она слабо улыбнулась и переплела свои пальцы с его. – Но платишь ты. У исполнителей Мафии высокие зарплаты, но я принципиально не буду тратиться на детектива-самоубийцу.

– Какая жестокость! — Дазай притворно схватился за сердце. – Но ради твоей улыбки я готов опустошить свой кошелек.

Они шли по ночному порту, двое людей из разных миров, связанных общим прошлым и неясным будущим. И пока их руки были соединены, тьма Йокогамы казалась чуть менее беспросветной, а искры в сердце Т/И наконец-то превратились в ровное, спокойное пламя.