Работник Аненербе и мастер Халдеи

Тихий звон колокольчика над дверью кафе «Аненербе» обычно был предвестником чего-то приятного: прихода нового клиента, возвращения друга с прогулки или просто знаком, что мир за пределами этого уютного уголка продолжает свой неспешный ход. Но в этот раз звук был резким, почти требовательным, и он принес с собой холодный сквозняк, пахнущий озоном и чужой, навязчивой магией.

Гарри, протиравший стойку до зеркального блеска, замер. Он не поднял головы, но его плечи напряглись. Рядом с ним Гудако, его жена, перебиравшая заказы, тоже застыла, ее вечно веселые карие глаза на мгновение стали твердыми, как закаленная сталь. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем Сейбер-льва, дремавшего у ног Артурии в дальнем углу.

Дверь распахнулась настежь. На пороге стояла группа людей, чье присутствие здесь было столь же неуместным, как ледяной голем в жерле вулкана. Впереди, с неизменной добродушной улыбкой и искорками в глазах за стеклами очков-половинок, стоял Альбус Дамблдор. За его спиной маячили Джеймс и Лили Поттер, их лица выражали смесь надежды, нетерпения и плохо скрываемого раздражения. Рядом с ними, заносчиво вскинув подбородок, стоял Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», точная, но более высокомерная копия своего отца в юности. Замыкали процессию Сириус Блэк и Римус Люпин, выглядевшие мрачно и решительно, а также несколько других членов Ордена Феникса, чьи лица Гарри едва помнил.

– Гарри, мой мальчик, – начал Дамблдор своим бархатным голосом, который когда-то мог бы внушить доверие, но теперь вызывал у Гарри лишь глухое раздражение. – Мы пришли поговорить.

Гарри медленно поднял голову. Его зеленые глаза, лишенные очков и наполненные спокойной, ледяной силой, встретились со взглядом старика. В них не было ни страха, ни ненависти. Только усталость и окончательное, бесповоротное безразличие.

– Мы уже поговорили, директор, – ровным тоном ответил Гарри, продолжая протирать стойку. – Мой ответ не изменился.

– Это не просто ответ, Гарри! Это твой долг! – взорвался Джеймс Поттер, делая шаг вперед. Его лицо исказила гримаса праведного гнева. – Род Поттеров на грани исчезновения! Твой брат… он спас всех нас, но заплатил ужасную цену! А ты, вместо того чтобы помочь семье, протираешь столы в этой… забегаловке!

Голос Джеймса был полон презрения, когда он обвел взглядом уютный зал кафе. Его взгляд задержался на Лансере, который, отложив газету, с ленивой ухмылкой наблюдал за сценой, затем на Арчере, чьи скрещенные на груди руки и саркастический изгиб губ не предвещали ничего хорошего.

– Эта «забегаловка» – мой дом, – спокойно парировал Гарри. – А эти люди – моя семья. Та, которая не пыталась вырвать из меня душу и не выбрасывала меня на помойку, когда я перестал быть полезен.

Лили Поттер вздрогнула и сделала шаг вперед, ее глаза наполнились слезами. – Гарри, пожалуйста… Мы не понимали… Мы думали, что так будет лучше для Годрика… для всего мира…

– Лучше? – горько усмехнулся Гарри. – Вы отняли у меня магию, отдали ее ему, а меня бросили к Дурслям, зная, как они ко мне относятся. Вы называете это «лучше»? Нет, Лили. Вы просто выбрали любимого сына, а от второго избавились, как от ненужного мусора.

– Как ты смеешь так говорить с матерью! – рявкнул Годрик, его лицо побагровело от ярости. Он был привык, что мир вращается вокруг него. Отказ младшего брата, которого он всегда считал ничтожеством, был для него личным оскорблением. – Ты всего лишь сквиб! Тебе повезло, что эти фрики тебя приютили! А теперь ты нужен семье, так что собери свои вещи и пошли!

В тот момент, когда Годрик произнес слово «фрики», атмосфера в кафе изменилась. Она не просто стала напряженной – она стала тяжелой, давящей, словно воздух превратился в ртуть. Лансер медленно встал, его синяя фигура излучала предвкушение битвы. Арчер едва заметно качнул головой, и в его руках, словно из ниоткуда, материализовались два знакомых клинка, Каншо и Бакуя. Артурия положила руку на невидимые ножны Экскалибура, а ее Альтер-версия, сидевшая рядом, хищно улыбнулась, и ее золотые глаза полыхнули жестоким огнем. Медея, сидевшая за столиком с Кузуки-сенсеем, подняла руку, и под ее пальцами заплясали фиолетовые руны. Даже Рёги Шики, до этого безучастно смотревшая в окно, повернула голову, и ее Мистические Глаза Восприятия Смерти на мгновение сверкнули, рисуя на фигурах незваных гостей тонкие линии смерти.

– Я бы на твоем месте выбирал слова, щенок, – пророкотал Лансер, его красные глаза горели веселым предвкушением. – А то ненароком можно и языка лишиться.

– Мы не хотим насилия, – мягко, но непреклонно произнес Дамблдор, поднимая руку. Его взгляд скользнул по собравшимся, оценивая угрозу. Он был могущественным волшебником, но даже он чувствовал, что сила, собранная в этом небольшом помещении, была иного порядка. Древняя, первобытная и абсолютно чуждая ему. – Гарри, пойми, на кону стоит нечто большее, чем твои обиды. Наследие древнего и благородного рода…

– Мое наследие здесь, – Гарри взял Гудако за руку. Она сжала его пальцы в ответ, ее взгляд был полон непоколебимой поддержки. – Моя жена, мои друзья, моя жизнь. А ваш «благородный род» может отправляться в небытие. Он сам выбрал свою судьбу, когда сделал ставку на одного сына, пожертвовав другим.

– Значит, по-хорошему ты не хочешь, – прошипел Джеймс, и в его руке появилась палочка. – Мы заберем тебя силой! Ты Поттер, и ты исполнишь свой долг!

– Экспеллиармус! – крикнул Годрик, направляя палочку на Гарри.

Но заклинание даже не долетело. Оно просто растворилось в воздухе, столкнувшись с невидимым барьером, который выставила Медея.

– Какая грубая и неэффективная магия, – с легким презрением прокомментировала она. – Никакого изящества.

Это стало сигналом. Члены Ордена Феникса одновременно вскинули палочки. Воздух затрещал от десятка готовых сорваться заклятий.

– Кажется, переговоры окончены, – с ленивой улыбкой констатировал Арчер.

– Похоже на то, – кивнула Гудако. Ее улыбка стала хищной. – Гарри, дорогой, может, пора вынести мусор?

Гарри кивнул. Его магические цепи, дар, рожденный из предательства, вспыхнули под кожей синим огнем. – Давно пора.

И тут начался карнавал.

Это не было битвой. Это было избиение. Лансер сорвался с места размытым синим пятном. Он не использовал копье – ему было достаточно кулаков и ног. Удары были быстрыми, точными и жестокими. Волшебники падали, не успевая даже произнести заклинание, их палочки разлетались в щепки.

Арчер не двигался с места. Он просто стоял, и с его рук срывались усиленные проекции мечей, которые летели с точностью снайперских пуль, пригвождая мантии к стенам, выбивая палочки из рук и проносясь в миллиметре от жизненно важных органов, заставляя членов Ордена визжать от ужаса.

Джеймс Поттер, взревев от ярости, направил палочку на Артурию. – Авада Ке…

Он не договорил. Сейбер-лев, до этого мирно дремавший, вдруг открыл глаза. Его милое мультяшное личико на мгновение исказилось хищным оскалом. Он прыгнул. Прыжок был невероятно быстрым и точным. Маленькое, плюшевое на вид тельце врезалось в Джеймса, повалив его на пол. Раздался леденящий душу хруст и чавкающий звук. Когда Сейбер-лев отошел, облизываясь, от Джеймса Поттера осталось лишь кровавое пятно и обрывки мантии.

Лили закричала, ее лицо исказилось от ужаса. Но в ее крике было что-то еще… Словно вместе с жизнью мужа из нее вышло что-то чужеродное, долгое время отравлявшее ее разум. Туман в ее глазах начал рассеиваться.

Сириус Блэк, увидев смерть своего лучшего друга, обезумел. Он с воем превратился в огромного черного пса и бросился на ближайшую цель – на Сиэль, которая до этого спокойно наблюдала за происходящим, попивая чай. Она даже не вздрогнула. С невозмутимым видом она поставила чашку на блюдце. – Невоспитанное животное.

Ее руки метнулись вперед с нечеловеческой скоростью. Десятки Черных Ключей, длинных тонких клинков, вылетели из ее рукавов и с хирургической точностью вонзились в тело пса. Они не убили его, нет. Они пронзили мышцы и сухожилия, парализуя его и превращая в живую подушечку для иголок. Пес заскулил от боли и бессилия, рухнув на пол.

– Хорошая собачка, – с холодной улыбкой сказала Сиэль, возвращаясь к своему чаю. – Теперь будешь лежать смирно.

Римус Люпин попытался прийти на помощь другу, но его путь преградила фигура в одеянии монахини. Карен Гортензия появилась словно из ниоткуда, ее лицо было бесстрастным, а в руках она держала Священный Покров Магдалины. – Бедный заблудший зверь, одержимый проклятием луны, – прошептала она голосом, от которого по спине Люпина пробежал холодок. – Не волнуйся. Я займусь твоим… перевоспитанием.

Она шагнула к нему, и Люпин, опытный боец, почувствовал первобытный ужас. Это была не та сила, с которой можно было сражаться. Это была сила, которая подчиняла. Он попятился, но было уже поздно.

Годрик Поттер, «спаситель магического мира», стоял посреди всего этого хаоса, дрожа от страха и ярости. Все его могущество, вся его слава оказались бесполезны. Он был просто напуганным мальчишкой. Он попытался аппарировать, но что-то блокировало его магию. – Нья-га! Нашел! – раздался писклявый голос прямо у него над ухом.

Из-под стола, как черт из табакерки, выскочила Неко-Арк. Она сцапала Годрика за шиворот своей крошечной лапкой, которая, однако, держала его мертвой хваткой. – Отличный экземпляр для нового сезона «Карнавального Фантазма»! – пропищала она, ее глаза-блюдца горели безумным восторгом. – Высокомерный герой, который на самом деле пустышка! Зрители будут в восторге! Гурю-ня!

С этими словами она вместе с вопящим Годриком провалилась в искажение пространства, оставив после себя лишь облачко дыма и еле слышное «Нья-ха-ха!».

Оставались только Дамблдор и несколько самых стойких авроров из Ордена. Они стояли спина к спине, отчаянно отбиваясь от атак Кирицугу Эмии, который методично отстреливал их одного за другим своими «Контендерами», заряженными пулями с его собственным Истоком, и Айрисфиль, чьи серебряные нити сплетались в смертоносные ловушки. Котомине Кирей, стоявший у входа, с мрачным удовлетворением добивал тех, кто пытался сбежать.

Дамблдор был последним. Он стоял один посреди разгрома, его лицо было бледным, а в глазах больше не было веселых искорок. Только холодный расчет и осознание полного поражения. – Вы… вы монстры, – выдохнул он.

– Нет, Альбус. Мы просто семья, защищающая своего, – ответил Гарри, подходя ближе. Рядом с ним стояла Гудако, готовая в любой момент призвать на помощь дюжину Слуг.

– Все это… ради большего блага… – прошептал Дамблдор, поднимая палочку.

– Ах, «большее благо». Какая избитая и удобная фраза, чтобы оправдывать любую мерзость, – раздался в помещении новый голос. Голос, который заставил даже Арчера и Лансера напрячься.

Время замерло. Все, кроме нескольких присутствующих, застыли в неестественных позах. Посреди зала, сидя на парящем в воздухе бархатном кресле и попивая вино из изящного бокала, материализовался старик в элегантном костюме и цилиндре. Кишур Зелретч Швайнорг, Волшебник Калейдоскопа. Он с интересом оглядел застывшую сцену. – Неплохое представление. Хотя и немного предсказуемое. Привет, Гарри, мальчик мой. Вижу, ты хорошо справляешься.

– Зелретч-сан, – с уважением кивнул Гарри.

Старик усмехнулся, его вампирские глаза сверкнули. – Я как раз проходил мимо и почувствовал запах застарелого лицемерия. Решил заглянуть. – Он повернулся к застывшему Дамблдору. – Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. Великий манипулятор, игрок в судьбы. Ты так любишь свои многоходовочки, не так ли? Все ради «большего блага».

Зелретч щелкнул пальцами, и Дамблдор отмер. Он с ужасом уставился на Волшебника. – Ты…

– Я, – кивнул Зелретч. – И знаешь, мне надоели такие, как ты. Вы скучные. Всегда одно и то же. Жертвы, тайны, «я знаю лучше». Так что я решил сделать тебе подарок. В качестве шутки, конечно.

Он снова щелкнул пальцами. – Ты так любишь контролировать миры. Что ж, я отправлю тебя туда, где ты сможешь заниматься этим вечно. Есть одна замечательная вселенная… бесконечный офис, где нужно сортировать документы по алфавиту на языке, которого не существует. На веки вечные. Без перерывов на лимонные дольки. Думаю, это будет очень… поучительно. Для твоего «большего блага».

На лице Дамблдора отразился непередаваемый ужас. Он попытался что-то сказать, но его тело начало рассыпаться на мириады разноцветных пикселей. – Постойте! Нет!

– Да, – весело сказал Зелретч, делая глоток вина. – Передай привет Акаше. Хотя нет, не передашь. У тебя не будет на это времени.

С тихим хлопком, словно лопнувший мыльный пузырь, величайший волшебник современности исчез из реальности.

Зелретч оглядел оставшийся беспорядок. – Ну вот. Сразу воздух чище стал. – Он посмотрел на Гарри и Гудако. – Живите счастливо, дети. И не забывайте приглашать старика на чай. Иногда. – С этими словами он так же внезапно исчез, как и появился.

Время снова потекло. Оставшиеся в живых члены Ордена, увидев, что их лидер просто испарился, окончательно пали духом. Кирицугу и Кирей быстро и без лишних сантиментов закончили начатое.

Когда все стихло, в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипом. Лили Поттер сидела на полу, обхватив голову руками. Туман в ее глазах окончательно рассеялся, и на нее обрушилось осознание всего, что она сделала. Десятилетия жизни под тонким, но постоянным воздействием любовного зелья, которое подливал ей Джеймс, чтобы удержать ее рядом и заставить разделять его взгляды. Она видела все, что происходило, но словно сквозь мутное стекло, не в силах по-настоящему воспротивиться. Теперь стекло разбилось.

– Гарри… – прошептала она, поднимая на него полное слез и раскаяния лицо. – Прости меня… Я… я была такой слепой… Я…

Гарри долго смотрел на нее. В его взгляде не было злости. Только глубокая, застарелая боль и тень того мальчика, который когда-то мечтал о материнской любви. Он подошел и присел перед ней на корточки.

– Я знаю, – тихо сказал он. – Я давно это понял. Арквейд помогла мне почувствовать следы чужого вмешательства в твоей ауре. Ты была такой же жертвой, как и я.

Он протянул ей руку. – Все кончено, мама. Теперь ты свободна.

Лили, рыдая, вцепилась в его руку, как утопающий в спасательный круг. Впервые за много лет она видела своего младшего сына. Не сквиба, не ошибку, не инструмент. А просто своего сына. И он простил ее.

Гудако подошла и положила руку Гарри на плечо. Она с сочувствием посмотрела на Лили, а затем на своего мужа. Его лицо было спокойным. Прошлое было похоронено. Жестоко, кроваво, но окончательно.

– Пора убираться, – сказал Арчер, оглядывая разгромленное кафе. – Клиенты скоро придут.

– Ага, сейчас все приберем! – бодро воскликнул Лансер, подхватывая пару стульев.

Артурия подозвала Сейбер-льва, который, сыто икнув, потерся о ее ногу. Сиэль одним движением вернула все Черные Ключи в рукава, оставив скулящего Сириуса-пса на попечение Карен, которая уже надела на него странный ошейник с рунами.

Гарри встал, помогая подняться матери. Он оглядел свой дом, своих друзей, свою жену. Вся боль, все предательство, все годы унижений – все это привело его сюда. К этой странной, безумной, но настоящей семье.

Он обнял Гудако, вдыхая запах ее волос. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она в ответ, целуя его. – А теперь за работу. Тоно-кун и Шики-сан скоро придут за своим обычным заказом, а у нас тут беспорядок.

Гарри улыбнулся. Впервые за долгое время его улыбка была совершенно искренней и свободной. Карнавал последствий закончился. Впереди была целая жизнь. И он был готов ее прожить.