...

Коридоры первой градской больницы всегда казались Олесе Быковой минным полем, где за каждым поворотом мог скрываться либо «враг» в лице дяди Андрея, либо «союзник», который при первой же возможности сдаст её с потрохами. Но сегодня ситуация была критической. Левое плечо горело так, будто в него вкручивали раскаленный саморез. Каждый шаг отдавался тупой, пульсирующей болью в ключице, а пальцы левой руки неприятно немели.

– Только не сейчас, – прошипела она сквозь зубы, прижимая поврежденную руку к животу и стараясь дышать ровно. – Только не за день до гор.

Олеся знала своего опекуна как облупленного. Андрей Евгеньевич Быков, гроза интернов и лучший диагност, которого она знала, обладал сверхъестественным чутьем на неприятности. Если он увидит её в таком состоянии, поход с альпинистским снаряжением превратится в увлекательное чтение учебника по анатомии в его кабинете. На все каникулы. А перспектива провести неделю в горах, вдали от больничных запахов и дядиных криков, была слишком заманчивой, чтобы сдаться.

Она замерла у дверей ординаторской. Купитман? Нет, Иван Натанович после второй рюмки коньяка станет слишком сентиментальным и обязательно потащит её к «Андрюше». Люба? Та вообще поднимет такой хай, что сбегутся все отделения. Оставались интерны.

Лобанов отпадал сразу — этот костолом вправит так, что придется делать пересадку плеча. Романенко? Глеб слишком занят своими интригами и страхом перед матерью-главврачом. Варя Черноус? Слишком правильная, сразу побежит каяться.

Олеся глубоко вздохнула, толкнула дверь ногой и влетела в ординаторскую, как торпеда. В комнате было тихо. У окна, склонившись над историями болезни, сидел незнакомый парень. Светлые волосы, аккуратно выглаженный халат, сосредоточенный вид. «Иноагент», – пронеслось в голове у Леси. Тот самый Фил Ричардс, про которого дядя Андрей уже неделю отпускал едкие шуточки.

– Хеллоу, мистер Америка, – выдохнула Олеся, прислонившись спиной к закрытой двери. – Мне нужна твоя помощь. И если ты меня сдашь Быкову, я лично организую тебе внеплановую встречу с травматологией.

Фил вздрогнул и медленно обернулся. Его глаза округлились, когда он увидел бледную пятнадцатилетнюю девчонку с короткими черными волосами и диким взглядом, которая тяжело дышала, придерживая руку.

– Простите? – Фил заметно растерялся, его акцент был мягким, но отчетливым. – Вы кто? И почему вы… угрожаете мне?

– Я Олеся. Племянница твоего мучителя, – она поморщилась от резкой вспышки боли. – У меня вывих плеча. Передний. На тренировке дернули. Мне нужно его вправить. Тихо. Без записей в журнале и без уведомления моего дяди. Понял?

Фил поднялся со стула, его лицо приобрело профессионально-обеспокоенное выражение.

– Подождите, Олеся. Если у вас вывих, вам нужен рентген. Мы должны убедиться, что нет перелома или повреждения связок. Это серьезно.

– Слушай, Фил, – она сделала шаг вперед, её светло-карие глаза горели упрямством. – Я боксом занимаюсь три года. Я знаю, как ощущается перелом. Это чистый вывих. Если ты сейчас начнешь разводить бюрократию, Быков узнает. Если он узнает — я не еду в горы. А если я не еду в горы, я превращу твою жизнь в ад, потому что я знаю, где он прячет ключи от твоего шкафчика и какие таблетки он подсыпает тебе в кофе для «бодрости».

Ричардс замялся. С одной стороны, клятва Гиппократа и американская законопослушность, с другой — племянница Быкова, которая выглядела так, будто действительно могла исполнить свои угрозы.

– Окей, окей, – Фил поднял руки в примирительном жесте. – Но я должен осмотреть. Пойдемте в процедурную, здесь могут зайти.

Они проскользнули в соседнее помещение. Фил включил свет и указал на кушетку.

– Садись. Мне нужно видеть сустав. Придется снять… или расстегнуть это.

Олеся, не раздумывая, начала расстегивать пуговицы на клетчатой рубашке. Ей было абсолютно плевать на стеснение — в секции бокса и не такое видели, а Фил смотрел на неё исключительно как на медицинский казус. К тому же, у него там, в Америке, была какая-то Джессика, так что вряд ли его интересовали тощие российские подростки с характером гиены.

Когда рубашка сползла с левого плеча, Фил тихо свистнул. Сустав выглядел деформированным, головка кости явно сместилась вперед.

– Боже, Олеся, это должно быть очень больно, – прошептал Фил, осторожно прощупывая область ключицы.

– Терпимо, – буркнула она, хотя на лбу выступил холодный пот. – Давай, Фил. Метод Кохера или Джанелидзе? Только быстро.

– Я попробую технику внешнего вращения, она менее травматична, – Фил сосредоточился. – Постарайся расслабиться. Это самое важное. Если мышцы будут спазмированы, я не смогу…

– Просто делай, – оборвала она его.

Фил аккуратно взял её за предплечье. В этот момент он выглядел на удивление уверенным. Его движения были плавными, почти нежными, что никак не вязалось с тем образом «амебы», который рисовал дядя Андрей.

– На счет три, – Фил посмотрел ей прямо в глаза. – Один… два…

Раздался глухой щелчок. Олеся вскрикнула, впившись здоровой рукой в край кушетки, и на мгновение зажмурилась. Боль, достигшая пика, вдруг начала стремительно отступать, сменяясь блаженной легкостью.

– Вроде всё, – выдохнул Фил, вытирая пот со лба. – Как ты?

– Живая, – выдохнула Олеся, осторожно пробуя пошевелить пальцами. – Слушай, а ты неплох, Ричардс. Даже почти не больно было.

– Тебе нужен фиксирующий бандаж хотя бы на пару дней, – Фил уже потянулся к шкафу с бинтами. – И никаких гор, Олеся. Это безумие. Сустав нестабилен, если ты упадешь или потянешься за веревкой…

– А вот это уже не твое дело, – она начала натягивать рубашку. – Спасибо за помощь, а теперь я…

Дверь процедурной распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге стоял Андрей Евгеньевич Быков. Его лицо выражало целую гамму эмоций: от подозрительности до праведного гнева.

– Так-так-так! – Быков зашел в комнату, чеканя шаг. – А что это у нас тут происходит? Мой американский подопечный решил приобщиться к таинствам российской медицины в интимной обстановке? Филипп, я, конечно, знал, что ты парень прогрессивный, но не думал, что настолько!

Фил замер с бинтом в руках, выглядя так, будто его застукали за кражей спирта.

– Доктор Быков, это не то, что вы думаете! – воскликнул он, краснея до корней волос.

– Да неужели? – Быков прищурился, переводя взгляд с расстегнутой рубашки племянницы на испуганного интерна. – А мне кажется, именно то! Пятнадцатилетняя девица, полураздетая, в процедурной с иностранным специалистом… Леся, ты ли это? Или мне пора вызывать экзорциста?

– Дядь Андрей, остынь, – Олеся попыталась придать лицу максимально невинное выражение, но рука в рукаве предательски дернулась. – У меня просто… пуговица оторвалась. Фил помогал найти.

Быков подошел вплотную к племяннице и аккуратно, но властно взял её за левое предплечье. Олеся невольно поморщилась.

– Пуговица, говоришь? – голос Быкова стал опасно тихим. – А почему тогда у моей любимой племянницы плечо пахнет мазью Вишневского и свежим вывихом? И почему наш «звездно-полосатый» друг выглядит так, будто только что совершил незаконную операцию по пересадке совести?

– Андрей Евгеньевич, я… – начал Фил.

– Молчать, Ричардс! – рявкнул Быков, отчего интерн подпрыгнул. – Значит так. Картина маслом: один идиот решил поиграть в спасателя Малибу, а вторая мелкая террористка решила, что она умнее системы.

Он повернулся к Филу, тыча в него пальцем.

– Семь ночных дежурств, Филипп! Будешь мыть утки и переписывать архивы до тех пор, пока у тебя акцент не сменится на рязанский!

– Но, доктор Быков! – Фил попытался возразить. – Она просила не говорить, она хотела в поход…

– Десять ночных дежурств! – отрезал Быков.

– Дядь Андрей, ну это несправедливо! – вклинилась Олеся. – Он просто помог. Это я его заставила. Угрожала ему.

Быков посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на гордость, смешанную с диким раздражением.

– Заставила она… Боксерша недоделанная. Значит так, Леся. Твой поход отменяется. Вместо гор ты будешь покорять вершины нашего терапевтического отделения. Все каникулы. Под моим личным присмотром.

– Что?! Нет! – Олеся вскочила с кушетки. – У меня группа, у меня снаряжение!

– У тебя вывих, дурында! – Быков схватил её за плечи и усадил обратно. – Ты хоть понимаешь, что если бы этот «ковбой» вправил тебе его неправильно, ты бы могла остаться инвалидом? МЧС она хочет… В МЧС трупы и калеки не нужны, там нужны те, кто головой думает, а не только в неё ест!

– Ладно, – Олеся скрестила руки на груди (правда, левой было больно). – Но Филу снизь срок. Он реально хорошо вправил. Быстро.

Быков хмыкнул, посмотрев на притихшего Ричардса.

– Ладно. Три дежурства. Но если я еще раз увижу вас двоих за «подпольной хирургией», я тебя, Ричардс, депортирую лично, без самолета, пинком под зад через Атлантику.

Фил облегченно выдохнул и поспешил ретироваться, бросив на Олесю сочувственный взгляд.

Вечер в квартире Быкова обещал быть долгим. Андрей Евгеньевич, вооружившись чаем и скелетом, который он иногда приносил домой для «наглядности», усадил племянницу на диван.

– Итак, Леся, – начал он, расхаживая по комнате. – Раз уж ты у нас такая взрослая, что сама решаешь, когда тебе суставы выбивать, давай поговорим о последствиях. И нет, я не про медицину.

– Дядь Андрей, только не начинай, – Олеся закатила глаза. – Я знаю, как устроены люди.

– Ни черта ты не знаешь! – Быков остановился напротив неё. – Ты думаешь, если ты умеешь бить хук справа, то ты защищена? А если бы этот Фил оказался не простофилей, а кем-то похуже? Ты заходишь в ординаторскую, раздеваешься… Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?

– Он врач! – воскликнула Олеся. – Врач — существо бесполое! Ты сам мне это сто раз говорил, когда заставлял смотреть на те ужасные язвы у пациентов из пятой палаты!

– Это когда ты в халате и с фонендоскопом — ты врач! – Быков всплеснул руками. – А когда ты пятнадцатилетняя девчонка в пустой процедурной — ты объект для потенциальных проблем! Ты моя единственная племянница, Леся. У меня из родни, кроме тебя и Алисы, никого нет. Если ты себя угробишь или попадешь в историю, я же Купитмана с горя перепью, ты этого хочешь?

Олеся притихла. Она редко видела дядю таким — не кричащим, а по-настоящему встревоженным. За маской едкого циника скрывался человек, который потерял сестру и до сих пор винил себя за то, что не смог её защитить.

– Прости, – тихо сказала она. – Я просто очень хотела в горы.

– Горы никуда не убегут, – Быков сел рядом и неловко потрепал её по коротким волосам. – А вот плечо надо беречь. Завтра придешь со мной. Будешь помогать Варе заполнять карты. И не смей мне строить глазки, наказание не отменяется.

– А Фил? – спросила Леся, чуть улыбнувшись. – Он ведь правда молодец.

– Фил — инфантильный продукт западной цивилизации, – проворчал Быков, вставая. – Но руку держит твердо, признаю. Хотя я ему об этом не скажу. А теперь — спать. И завтра чтобы в восемь ноль-ноль стояла у поста. В халате!

Олеся проводила дядю взглядом. Поход сорвался, плечо ныло, а каникулы обещали быть скучными. Но, вспоминая испуганное лицо «иноагента» Фила и то, как профессионально он справился с вывихом, она подумала, что в этой больнице ей точно не будет одиноко. В конце концов, у них теперь с Ричардсом была общая тайна. И три ночных дежурства на двоих, если она умудрится сбежать из-под домашнего ареста. А она умудрится. Она же Быкова.