Сын

В кабинете Сон Джинву всегда царила тишина, пропитанная запахом старой кожи и едва уловимым ароматом озона — отголоском его колоссальной силы. Теневой Монарх, мужчина двадцати шести лет, чья внешность застыла в идеальном мгновении вечности, сидел за массивным столом из темного дерева. Его черные волосы мягко спадали на лоб, а серые глаза, цветом напоминающие грозовую тучу перед сокрушительным ударом, были устремлены в окно, за которым раскинулся современный Сеул.

При росте в сто девяносто сантиметров он казался воплощением мощи, даже находясь в покое. Женат, отец двоих детей, спаситель человечества. Мир видел в нем бога, но внутри этого бога сейчас шевелилось странное предчувствие.

Дверь кабинета открылась без стука, но Джинву даже не вздрогнул. Он знал эту легкую, пружинистую походку.

В комнату вошел Юки. Младшему сыну было тринадцать, и он был удивительным контрастом своему старшему брату Сухо. Если восемнадцатилетний Сухо был почти точной копией отца — высокий, со строгими серыми глазами, — то Юки унаследовал черты другой женщины, чье имя Джинву хранил в самом потаенном уголке своего сердца.

У Юки были взъерошенные черные волосы с модно выбритыми висками, фарфорово-белая кожа и глаза цвета чистого весеннего неба. Несмотря на юный возраст, его рост уже достигал ста шестидесяти сантиметров, а атлетическое телосложение выдавало часы изнурительных тренировок. Он был дьявольски красив, той редкой красотой, которая заставляет людей оборачиваться на улице.

Мальчик прошел к дивану, небрежно бросил на него рюкзак и достал из кармана персиковую конфету, ловко развернув фантик.

– Пап, привет, – произнес Юки, присаживаясь на край стола. В его голосе не было детской восторженности, лишь спокойствие, несвойственное подросткам. – Уделишь мне пару минут?

Джинву повернул кресло, внимательно глядя на сына. Он любил Юки особенной, щемящей любовью. Возможно, потому что в его жилах текла кровь женщины, которую Джинву не смог оставить рядом с собой в этом мире теней. Ча Хэ Ин приняла ребенка, когда Джинву принес его в дом, но между ней и мальчиком всегда стояла невидимая стена льда.

– Для тебя — всегда, Юки, – ответил Джинву, слегка улыбнувшись. – Опять новые записи? Что на этот раз: танцы или музыка?

Юки увлекался искусством так же страстно, как и боевыми искусствами. Он жил в ритме, который слышал только он сам.

– Не совсем музыка, пап, – Юки достал смартфон и положил его на стол перед отцом. – Послушай эти записи. Я долго думал, стоит ли тебе это показывать. Но, честно говоря, меня это уже порядком бесит.

Мальчик нажал на кнопку воспроизведения и, прислонившись спиной к стеллажу с книгами, принялся меланхолично жевать конфету.

Из динамика сначала послышался шорох, а затем отчетливый голос Ча Хэ Ин. Но это не был тот нежный, любящий голос, который Джинву слышал каждое утро за завтраком.

– «...Ты понимаешь, что я не могу на него смотреть?» – раздался голос Хэ Ин, в нем звучало неприкрытое отвращение. – «Каждый раз, когда этот щенок мелькает перед глазами, я вижу её. Джинву думает, что я святая, раз приняла этого бастарда. Но он даже не представляет, как мне противно дышать с ним одним воздухом».

Джинву замер. Его серые глаза потемнели, становясь почти черными. Тень у его ног на мгновение всколыхнулась, откликаясь на гнев хозяина.

– «Милая, успокойся», – ответил мужской голос, который Джинву не узнал. – «Он скоро вырастет и уйдет. Главное, что Джинву ни о чем не подозревает. Он слишком занят своими тенями и миром».

– «Не подозревает?» – Хэ Ин горько усмехнулась на записи. – «Он верит мне без оглядки. Даже когда я избавлялась от наших общих детей, говоря, что это выкидыши из-за стресса... Он утешал меня, пока я смеялась внутри, зная, что это были твои дети, Ким. Я не хочу рожать от монстра, который даже не стареет. Мне нужны живые чувства, а не этот вечный холод его величия».

Запись продолжалась еще несколько минут. Там были детали измен, обсуждение того, как Хэ Ин ненавидит Юки, и как она планирует постепенно отдалить Джинву от сына.

В кабинете повисла тяжелая, удушающая тишина. Воздух словно стал плотнее, давление возросло настолько, что обычный человек потерял бы сознание. Но Юки лишь прищурился, продолжая жевать конфету. Его небесно-голубые глаза смотрели на отца с сочувствием, но без страха.

Юки выключил запись.

– Пап, я все понимаю, – сказал мальчик спокойным, ровным голосом. – Она твоя жена, мать Сухо. Но то, как она относится ко мне, и то, что она делает за твоей спиной... Это переходит все границы. Насчет меня — плевать, я справлюсь. Но она предает тебя каждый день.

Джинву медленно поднялся со своего кресла. Его рост в сто девяносто сантиметров сейчас казался еще внушительнее, словно он заполнял собой всё пространство комнаты.

– Как давно ты это знаешь? – спросил он. Голос Монарха был тихим, но в нем слышался скрежет металла.

– Около месяца, – Юки пожал плечами. – Случайно услышал разговор, когда вернулся с тренировки раньше времени. Потом решил проверить. Мои тени... они ведь тоже умеют слушать, пап. Ты сам меня учил, что информация — это самое острое оружие.

Джинву подошел к окну. Его отражение в стекле выглядело пугающе спокойным. Великий Теневой Монарх, обманутый женщиной, которой он доверил свой дом. Он думал о Сухо, который искренне любил мать. Он думал о тех нерожденных детях, которых Хэ Ин хладнокровно убивала, лживо плача у него на плече.

– Ты принес это мне, потому что... – Джинву не договорил.

– Потому что она мешает мне заниматься музыкой, – вдруг усмехнулся Юки, хотя в его глазах блеснул холодный огонь. – И потому что ты мой отец. Я не позволю какой-то женщине, пусть даже твоей жене, вытирать о тебя ноги.

Мальчик подошел к отцу и коснулся его руки.

– Что ты будешь делать?

Джинву повернулся к сыну. Он протянул руку и взъерошил и без того беспорядочные черные волосы Юки. В этом жесте было столько нежности, сколько не видел никто в этом мире.

– То, что должен сделать Монарх, Юки. Тень не может вечно скрывать гниль. Она должна либо поглотить её, либо выжечь.

– Справедливо, – кивнул Юки. – Кстати, у меня завтра выступление в школе. Танцевальный баттл. Ты придешь?

Джинву слабо улыбнулся. Переход от семейной трагедии к школьным делам в исполнении Юки всегда поражал его.

– Я буду там. И Сухо тоже придет.

– Отлично, – Юки направился к выходу, но у самой двери остановился. – И пап... купи персиков по дороге домой. Тех больших, сладких. У меня они закончились.

– Обязательно, – пообещал Джинву.

Когда дверь за сыном закрылась, лицо Джинву мгновенно преобразилось. Маска спокойного отца спала, обнажая лик существа, которое повелевало самой смертью.

– Белларион, – негромко произнес он.

Из тени угла мгновенно соткался верный слуга, склонив голову в глубоком поклоне.

– Слушаю, мой Повелитель.

– Следи за Ча Хэ Ин. Каждую секунду. Завтра, после выступления Юки, я хочу видеть её здесь. И её... гостя тоже.

– Будет исполнено, – тень растворилась.

Джинву снова сел в кресло. Он посмотрел на свои руки. Те же руки, что сокрушали титанов и переписывали историю мира. Он был бессмертным, красивым, могущественным. Но в этот момент он чувствовал, что единственное настоящее, что у него осталось — это этот дерзкий мальчишка с голубыми глазами и пристрастием к персиковым конфетам.

Мир Ча Хэ Ин начал рушиться в ту самую секунду, когда Юки нажал кнопку «play», и она даже не подозревала, что грозовая туча в глазах её мужа уже начала метать молнии.

Джинву открыл ящик стола и достал старую, пожелтевшую фотографию. На ней была изображена женщина с такими же небесно-голубыми глазами, как у Юки.

– Прости, – прошептал он, обращаясь к образу из прошлого. – Я обещал тебе, что он будет счастлив. И я сдержу это обещание, чего бы мне это ни стоило.

Он сжал фотографию, и пространство вокруг него на мгновение исказилось от выброса маны. Впереди был долгий вечер, но Теневой Монарх умел ждать. Ведь для того, кто владеет вечностью, время — лишь инструмент для мести.

А завтра... завтра он обязательно купит самые лучшие персики для своего сына.