Дпс

Вечерний город дышал раскаленным асфальтом и запахом бензина. Для Кристины Солдатовой этот запах был слаще любого дорогого парфюма из лимитированных коллекций, которые тоннами пылились на её туалетном столике. Золотая клетка родительского дома душила, а скорость была единственным способом почувствовать, что кровь в жилах — это не просто дорогая жидкость, а огонь.

Она застегнула шлем. Темный визор мгновенно отсек мир, превращая реальность в высокотехнологичное кино. Yamaha YZF-R6 под ней отозвалась хищным рыком, стоило только коснуться ручки газа. Кристина усмехнулась под маской. Сегодня на ней не было кожаного комбинезона — лишь черные рваные джинсы, опасно подчеркивающие изгиб бедер, и фланелевая рубашка в черно-белую клетку, которая надувалась парусом за спиной. Белые кроссовки смотрелись почти вызывающе на фоне черного металла байка.

Она вылетела на проспект, мгновенно оставляя позади поток сонных легковушек. Стрелка спидометра уверенно перешагнула отметку в сто сорок, хотя знак «60» давно остался позади. Ветер бил в грудь, адреналин привычно ударил в голову. Кристина знала, что нарушает. Она знала, что это опасно. Но именно это чувство «края» заставляло её сердце биться чаще.

Впереди показались знакомые огни поста ДПС. Обычно она пролетала мимо, надеясь на удачу или на то, что за ней просто не захотят гнаться. Но сегодня инспектор стоял прямо на разделительной полосе, и его жест жезлом был слишком властным, чтобы его проигнорировать.

Кристина плавно оттормозилась, чувствуя, как заднее колесо чуть вильнуло. Она остановилась в паре метров от патрульной машины, не спеша глушить двигатель.

Инспектор подошел неторопливо. Высокий, широкоплечий, в идеально отглаженной форме, которая сидела на нем так, будто он снимался для агитационного плаката. Саша Майоров.

Кристина узнала его мгновенно. Всего три дня назад этот же человек выписывал ей штраф за «глухую» тонировку на её Audi RS7. Тогда она закатила ему скандал, пообещав, что его уволят до конца смены, на что он лишь спокойно улыбнулся и протянул протокол.

Майоров остановился рядом, поправил фуражку и чуть склонил голову, пытаясь разглядеть лицо водителя за темным стеклом шлема.

– Добрый вечер. Старший лейтенант Майоров, – голос у него был ровный, с легкой хрипотцой. – Куда-то очень спешим? На спидометре было сто сорок семь.

Кристина не спешила снимать шлем. Ей нравилось это преимущество — она видела его, а он её — нет. Она заглушила мотор, и наступила внезапная, звенящая тишина, нарушаемая только треском остывающего металла.

– Спешу жить, лейтенант, – ее голос, приглушенный шлемом, прозвучал дерзко. – А вы всё так же стоите на страже общественного спокойствия? Не скучно?

Саша чуть прищурился. Ему явно показался знакомым этот тон, эта манера растягивать гласные, сквозь которую проступала привычка командовать. Но байкер в рваных джинсах никак не вязался в его голове с той фурией на дорогущем немецком седане, которая три дня назад обещала ему «все круги ада».

– Скучать не приходится, когда такие «летчики» низко летают, – он достал планшет. – Документы на транспортное средство и водительское удостоверение, пожалуйста.

Кристина медленно, нарочито лениво потянулась к карману рубашки. Она чувствовала на себе его взгляд. Майоров смотрел профессионально, но в то же время в его глазах промелькнуло чисто мужское любопытство — фигура девушки в обтягивающих джинсах не оставляла места для равнодушия.

– А если я скажу, что забыла их дома? – она наконец подняла визор, но не сняла шлем полностью. Видны были только её подведенные глаза и насмешливый взгляд.

Саша вздохнул, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ.

– Тогда нам придется проехать в отделение для установления личности. А ваш прекрасный мотоцикл отправится на штрафстоянку. Вы же этого не хотите, верно?

– Вы такой правильный, Майоров, – Кристина все-таки стянула шлем, и копна каштановых волос рассыпалась по плечам. – Аж зубы сводит.

Саша замер. Узнавание вспыхнуло в его глазах мгновенно. Он перевел взгляд с её лица на мотоцикл, потом снова на неё.

– Солдатова? – он не смог сдержать короткого смешка. – Серьезно? Вы решили сменить четыре колеса на два, чтобы мне было удобнее вас ловить?

– Мечтай, – Кристина фыркнула и спрыгнула с байка, поправляя рубашку. – Просто сегодня настроение «ветер в лицо», а не «кожаный салон». Ну что, опять будешь читать нотации о безопасности дорожного движения?

Саша подошел ближе. Теперь он стоял почти вплотную, и Кристина ощутила слабый аромат его одеколона — что-то древесное и строгое. Он был выше неё почти на голову, и ей пришлось задрать подбородок, чтобы не терять зрительный контакт.

– Кристина, – он произнес её имя без официального тона, и это прозвучало странно интимно в шуме ночного шоссе. – Три дня назад была Audi. Сегодня — Yamaha. Ты специально ищешь неприятностей или это такой способ привлечь внимание?

– Твое внимание мне точно не нужно, – соврала она, глядя ему прямо в глаза. – Мне просто нравится скорость. А ты… ты просто оказался не в то время не в том месте. Снова.

– Напротив, – Саша оперся рукой о сиденье её байка, слегка наклоняясь к ней. – Я как раз на своем месте. А вот ты рискуешь. Джинсы? Серьезно? Один скользяк, и от твоих красивых ног ничего не останется. Ты хоть понимаешь, что это не игрушки?

– Ой, началось, – Кристина закатила глаза и скрестила руки на груди. – Слушай, лейтенант, давай короче. Выписывай свой штраф, и я поехала. У меня там, – она махнула рукой в сторону города, – вечеринка, шампанское и люди, которые не носят форму.

Саша промолчал, внимательно изучая её лицо. Его спокойствие бесило её больше, чем если бы он начал кричать. В нем была какая-то внутренняя сила, которую нельзя было купить за деньги её отца.

– Шампанское, значит, – тихо повторил он. – А ты, я смотрю, совсем не боишься потерять права. Или думаешь, что папа снова всё решит?

Кристина вспыхнула. Это была запретная тема. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.

– Не смей приплетать сюда моего отца. Я сама за себя отвечаю. Понял?

– Тогда отвечай как взрослая, – отрезал Саша, и его голос стал жестким. – Ты превысила скорость на восемьдесят семь километров. Это лишение, Кристина. В прошлый раз я пошел тебе навстречу и оформил только тонировку, потому что ты… ладно, неважно. Но сегодня ты перешла черту.

– И что ты сделаешь? – она вызывающе вскинула бровь. – Оформишь меня по полной? Давай. Вперед. Я посмотрю, как ты будешь заполнять эти бумажки, пока я буду вызывать такси.

Саша смотрел на неё несколько секунд, и в его глазах промелькнуло что-то, чего Кристина не смогла разгадать. Усталость? Сочувствие? Или что-то совсем другое?

– Знаешь, что самое смешное? – он вдруг убрал руку с мотоцикла и отошел на шаг. – Ты ведь даже не получаешь удовольствия от этой езды. Ты просто бежишь. От себя, от папы, от этой золотой ложки, которая тебе уже поперек горла стоит.

– Ты меня совсем не знаешь, – прошипела она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Ты просто коп, который стоит на дороге и ловит тех, кто живет ярче, чем он сам.

– Возможно, – согласился он неожиданно легко. – Но этот коп сейчас решает, пойдешь ты пешком следующие полгода или нет.

Он вернулся к своей машине, взял папку с протоколами и начал что-то писать. Кристина стояла у своего байка, сжимая кулаки. Ей хотелось сорваться с места, уехать, скрыться в темноте, но она знала, что он не просто так стоит здесь. В нем была эта дурацкая правильность, которая одновременно раздражала и… притягивала.

Через пару минут Саша вернулся. Он протянул ей листок.

– Держи.

Кристина выхватила бумагу, ожидая увидеть там приговор своим правам, но наткнулась взглядом на сумму штрафа за «неработающую фару».

– Что это? – она недоуменно посмотрела на него. – У меня всё работает.

– Считай, что я ослеп на минуту, – Саша убрал ручку в карман. – Но это в последний раз, Солдатова. Если я увижу тебя на этом байке без экипировки или со скоростью выше разрешенной… я лично прослежу, чтобы ты пересела на общественный транспорт.

– Почему? – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

– Потому что мне не хочется однажды соскребать твою клетчатую рубашку с асфальта, – просто ответил он. – Езжай домой. Медленно.

Кристина молчала. Весь её боевой запал куда-то испарился. Она медленно надела шлем, застегнула ремешок. Перед тем как завести мотор, она на мгновение замерла.

– Майоров! – крикнула она, когда двигатель уже заурчал.

Он обернулся, уже собираясь идти к посту.

– А если я завтра выеду на танке, ты тоже найдешь у него неисправную фару?

Саша на секунду замер, а потом коротко рассмеялся — открыто и искренне.

– На танке нельзя, Кристина. Там тонировка заводская, я не смогу рассмотреть твои глаза.

Он махнул рукой, разрешая проезд. Кристина включила первую передачу и плавно тронулась. Она ехала ровно шестьдесят, чувствуя спиной его взгляд. Впервые за долгое время ей не хотелось лететь сломя голову. Ей хотелось запомнить этот момент: вкус ночного воздуха, свет фонарей и странное тепло в груди, которое не имело никакого отношения к адреналину.

Она знала, что они встретятся снова. И, кажется, в следующий раз она выедет на дорогу вовсе не ради скорости.