Гарри Ириновский

Ветер был влажным и холодным, он нес с собой запах мокрой земли и древнего камня. Гарри вдохнул полной грудью, но не почувствовал ничего, кроме сырости, пробирающей до костей даже сквозь плотную ткань тактической куртки. Хогвартс. Место, которое должно было стать его домом. Место, из которого его вышвырнули, как ненужный мусор. Теперь он вернулся. Не по своей воле.

Магический контракт, вытащивший его имя из Кубка Огня, был непреклонен. Древняя магия, которую нельзя было проигнорировать. Министерство Магии Великобритании, связавшись через международные каналы, было в панике. Они ожидали найти забитого сироту, а наткнулись на стену, имя которой было «Отель Москва». Переговоры были короткими и жесткими. Софья Павловна Ириновская, известная в криминальном мире как Балалайка, не любила, когда ее планы нарушали. А еще больше она не любила, когда угрожали ее семье. Единственному ее члену.

Их доставили к границам защитного периметра Хогвартса с помощью специально организованного портключа. Дальше — пешком. Гарри шел впереди, спокойный и собранный. За его спиной, идеально синхронизируя шаг, двигались двое бойцов из отряда «Высотники» — его личная охрана. А замыкала эту небольшую группу высокая женщина в строгом военном пальто, накинутом на плечи. Ее платиновые волосы были собраны в тугой узел, а шрамы на лице и шее, обычно скрытые косметикой, сегодня были оставлены на виду. Предупреждение.

— Объект выглядит как крепость Средневековья, капитан, — пророкотал Борис, один из сопровождающих, его низкий голос был едва слышен. — Системы наблюдения примитивны или отсутствуют. Периметр защищен магическим полем. Силён, зараза.

— Анализ после, Борис, — отрезала Балалайка, не повышая голоса. — Сейчас — демонстрация. Гарри, ты готов?

Гарри не обернулся. Его взгляд был прикован к огромным дубовым дверям замка, которые медленно открывались, заливая двор теплым светом.

— Всегда готов, Софья Павловна.

Он не называл ее мамой. Не на людях. На людях она была его командиром, его капитаном. Мамой она становилась только там, в их доме в Роанапуре, когда они оставались одни.

Внутри их уже ждали. Большой Зал гудел, как растревоженный улей. Сотни студентов в мантиях четырех разных цветов таращились на них с нескрываемым любопытством и страхом. За преподавательским столом царило напряжение. В центре сидел Альбус Дамблдор, его голубые глаза за стеклами очков-половинок внимательно изучали незваных гостей. А по правую руку от него… они.

Джеймс Поттер, с его вечно взъерошенными черными волосами и самодовольной ухмылкой, которая сейчас сменилась растерянным недоумением. Рядом с ним — Лили Поттер, рыжеволосая, с изумрудными глазами, которые сейчас были полны слез и ужаса. А между ними, в центре всеобщего внимания, сидел Годрик Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Копия отца, только еще более высокомерная. На его лице читалось откровенное презрение.

Гарри на мгновение встретился взглядом с Лили. В ее глазах он увидел бурю эмоций: шок, вину, страх. Но ни капли материнской любви. Лишь сожаление о нарушенном спокойствии. Он отвел взгляд, его лицо осталось непроницаемой маской. Эти люди были для него чужими. Хуже, чем чужими. Они были призраками прошлого, которое он сжег дотла в трущобах Роанапура.

— Директор Дамблдор, полагаю? — Голос Балалайки прозвучал в наступившей тишине громко и четко, с легким, режущим слух русским акцентом. Он был лишен всякой теплоты, голос командира, отдающего приказ.

Старик медленно поднялся. Его лицо изображало радушие, но глаза оставались холодными и расчетливыми.

— Мадам Ириновская. Рад приветствовать вас в Хогвартсе, хотя обстоятельства нашей встречи, признаться, весьма неординарны. И вы… Гарри. Мальчик мой, мы так волновались.

Гарри едва заметно усмехнулся. «Мальчик мой». Какая дешевая манипуляция.

— Я не ваш мальчик, директор, — его голос был ровным, безэмоциональным. — Мое имя — Гарри. И я здесь не по своей воле. Вынужден исполнять условия магического контракта.

Джеймс Поттер вскочил на ноги, опрокинув свой кубок.

— Как ты смеешь так разговаривать с директором Дамблдором! — рявкнул он. — После всего, что мы… где ты вообще был все эти годы?! Мы думали, ты…

— Вы думали, я умер, — закончил за него Гарри, все так же спокойно. — Удобная мысль, не правда ли? Избавляет от чувства вины. Можете продолжать так думать, мистер Поттер. Мне все равно.

Лили ахнула, прижав руку ко рту. Годрик фыркнул.

— Посмотрите-ка, блудный братец объявился. Решил погреться в лучах моей славы? Не выйдет. Это мой турнир.

— Заткнись, Годрик, — прошипел Джеймс, не сводя с Гарри разъяренного взгляда.

Балалайка сделала шаг вперед, и ее бойцы инстинктивно напряглись, их руки легли на оружие, скрытое под куртками.

— Давайте проясним ситуацию, директор, — ее голос стал стальным. — Мой сын, Гарри, был выбран вашим… артефактом для участия в смертельно опасном состязании. Мы не могли разорвать контракт, не рискуя его жизнью. Поэтому мы здесь. Но мы здесь на наших условиях.

— Каких еще условиях? — возмутился министр магии Корнелиус Фадж, нервно теребивший свой котелок. — Это Турнир Трех Волшебников, а не… не балаган!

Балалайка медленно повернула к нему голову. Одного ее взгляда, холодного и пронзительного, как осколок льда, хватило, чтобы министр побледнел и вжался в кресло.

— Условие первое, — продолжила она, снова глядя на Дамблдора. — Гарри не является студентом Хогвартса. Он — независимый участник, представляющий… скажем так, частную организацию. Он не подчиняется вашим школьным правилам, вашим преподавателям и вам лично. Он подчиняется только мне.

— Это абсурд! — воскликнул Джеймс.

— Условие второе. Мы обеспечиваем его безопасность своими силами. Мои люди будут сопровождать его повсюду, за исключением самих испытаний. Любая попытка помешать им будет расценена как враждебное действие.

— Вооруженные магглы в Хогвартсе? Неслыханно! — пролепетал Фадж.

— Мы не магглы, господин министр, — в голосе Балалайки прозвучала откровенная угроза. — Мы — профессионалы. И в отличие от вас, мы умеем защищать своих. Попробуйте сунуться — и вы очень быстро узнаете разницу между волшебной палочкой и автоматом Калашникова.

В зале повисла мертвая тишина. Студенты с ужасом смотрели на суровую женщину и ее молчаливых спутников. Даже преподаватели выглядели обескураженными. Они привыкли к силе магии, но здесь столкнулись с силой иного порядка — холодной, жестокой и абсолютно реальной.

— Условие третье и последнее, — закончила Балалайка. — Любые попытки психологического давления на Гарри, любые попытки «воссоединить семью» или как-то иначе повлиять на него со стороны вот этих граждан, — она небрежно кивнула в сторону стола Поттеров, — будут пресекаться немедленно и жестко. Он не их сын. Он мой. Юридически и фактически. Документы я могу предоставить.

Лили всхлипнула.

— Гарри… сынок… пожалуйста…

Гарри впервые за все это время позволил себе эмоцию. Это была холодная, презрительная усмешка.

— «Сынок»? — он сделал шаг вперед, и все в зале невольно подались назад. — Вы оставили меня у Дурслей. Вы знали, кто они. Вы знали, как они ко мне отнесутся. Вы бросили меня, как сломанную игрушку, потому что у вас появился новый, блестящий «избранный». А когда вашим драгоценным родственничкам надоело меня избивать, они вышвырнули меня на улицы Роанапура. Знаете, что это за место, миссис Поттер? Это город, где человеческая жизнь стоит дешевле пули. Меня должны были убить, разрезать на части или продать в рабство в тот же день.

Он говорил тихо, но его голос разносился по всему залу, и в нем звенела сталь, закаленная в аду.

— Эта женщина, — он указал на Балалайку, — нашла меня, когда я умирал от голода и ран в грязной подворотне. Она дала мне дом. Она дала мне семью. Она научила меня выживать. А где были вы? Ах, да. Вы позировали для «Ежедневного Пророка» со своим героем. Так что не смейте называть меня сыном. Вы лишились этого права тринадцать лет назад.

Он замолчал. Тишина была такой густой, что казалось, ее можно потрогать. Лили рыдала, уткнувшись в плечо мужа. Джеймс смотрел на Гарри со смесью ярости и чего-то похожего на запоздалый ужас.

Дамблдор, поняв, что его обычные методы не работают, сменил тактику.

— Мы предоставим вам отдельные апартаменты, мадам Ириновская, — сказал он примирительно. — И мы согласны на ваши условия. Безопасность чемпионов — наш главный приоритет. Гарри, мы все совершаем ошибки. Твои родители…

— Мои родители мертвы, — отрезал Гарри. — Их убил Волан-де-Морт. А эти люди — просто генетические доноры. И нам не нужны ваши апартаменты. Нам нужно помещение, соответствующее нашим требованиям безопасности. Желательно с несколькими выходами и хорошим обзором подступов. Мои люди проведут инспекцию.

Наглость была неслыханной. Но Дамблдор лишь кивнул. Он понимал, что сейчас любая конфронтация приведет к катастрофе. Этот мальчик был не сломлен. Он был перекован. Во что-то опасное и непредсказуемое.

— Конечно, — мягко сказал директор. — Профессор МакГонагалл проводит вас.

В этот момент Годрик Поттер, которому надоело быть в тени, решил действовать. Он не мог стерпеть, что какой-то оборванец, его никчемный брат, ставит на уши весь Хогвартс и унижает его семью.

— А ты не слишком много на себя берешь, ублюдок? — выплюнул он, вскакивая и выхватывая палочку. — Думаешь, раз притащил с собой пару громил, тебе все можно? Экспеллиармус!

Красный луч сорвался с конца его палочки и полетел в Гарри. Реакция студентов была разной: кто-то вскрикнул, кто-то замер в ожидании. Преподаватели подались вперед, готовые вмешаться.

Но Гарри не стал доставать свою палочку. Он вообще не использовал магию.

В то мгновение, как Годрик выкрикнул заклинание, мир для Гарри словно замедлился. Это была выученная реакция, результат тысяч часов тренировок с «Высотниками». Он не стал блокировать луч. Он сделал резкий шаг влево, уходя с линии атаки. Луч света пронесся мимо и ударился в стену позади него, оставив небольшую обугленную отметину.

Одновременно с уклонением Гарри рванул вперед. Три быстрых, бесшумных шага — и он уже оказался вплотную к брату, который ошарашенно смотрел на то место, где только что стоял Гарри. У Годрика не было ни единого шанса среагировать.

Левая рука Гарри молниеносным движением перехватила запястье Годрика, державшее палочку, и вывернула его под неестественным углом. Раздался тихий хруст. Годрик взвыл от боли, его пальцы разжались, и палочка полетела вверх. Правая рука Гарри поймала ее в воздухе.

Не останавливаясь ни на секунду, Гарри нанес короткий, точный удар основанием ладони под челюсть Годрика. Голова Мальчика-Который-Выжил мотнулась назад, его глаза закатились. Следующим движением Гарри подсек ему ноги, и тело Годрика грузно рухнуло на каменный пол.

Все произошло меньше чем за три секунды.

Гарри выпрямился, стоя над поверженным братом. В одной руке он держал его палочку, другой поправлял воротник куртки. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного профессионализма. Он даже не запыхался.

Зал застыл в гробовом молчании. Все смотрели на произошедшее с разинутыми ртами. Они ожидали магической дуэли, вспышек света, сложных заклинаний. Но увидели нечто иное — быструю, жестокую и невероятно эффективную расправу. Маггловскую.

— Он напал первым, — констатировал Гарри, бросая палочку Годрика на стол перед Дамблдором. — Недисциплинирован. Эмоционален. Легкая мишень. Если все ваши волшебники такие, то этот турнир будет для меня легкой прогулкой.

Джеймс Поттер с ревом бросился к сыну, за ним — Лили и мадам Помфри. Балалайка и ее бойцы даже не пошевелились. Они лишь наблюдали, их лица были совершенно спокойны. Для них это была обычная работа. Нейтрализация угрозы.

— Вы! Вы сломали ему руку! — кричал Джеймс, указывая на Гарри трясущимся пальцем.

— Я вывихнул ему запястье, — поправил Гарри. — Если бы я хотел ее сломать, вы бы услышали совсем другой звук. Пусть это будет уроком. Для всех. Не нападайте на меня. Вы не переживете последствий.

Он повернулся к Балалайке.

— Капитан, я считаю, наша позиция донесена достаточно ясно. Предлагаю проинспектировать предложенные помещения.

Балалайка позволила себе едва заметную, хищную улыбку.

— Принято, боец. Директор, мы готовы следовать за вашим провожатым.

Профессор МакГонагалл, обычно строгая и невозмутимая, выглядела совершенно потрясенной. Она сглотнула и, стараясь не смотреть на поверженного Годрика, которого уже уносили в больничное крыло, произнесла дрожащим голосом:

— Следуйте за мной.

Когда небольшая группа покинула Большой Зал, за их спинами еще долго стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипами Лили Поттер и яростным шипением Джеймса. Дамблдор опустился в свое кресло, глядя на палочку Годрика, лежащую на столе. В его глазах больше не было добродушного блеска. Только холодный расчет и тень чего-то, похожего на страх. Он выпустил джинна из бутылки. И этот джинн был одет в камуфляж, вооружен до зубов и не признавал никаких правил, кроме своих собственных.

---

Апартаменты, которые им выделили, были просторными, но с точки зрения тактики — ужасными. Большая гостиная с камином, несколько спален, один вход. Окна выходили на внутренний двор, но были слишком высоко.

— Дыра, — коротко бросил Борис, осмотрев помещение. — Мышеловка. Один вход, один выход. В случае штурма нас здесь и накроют.

— Мы не будем здесь жить, — спокойно ответила Балалайка, снимая пальто и оставаясь в строгом сером костюме. — Это будет наша официальная резиденция. Для встреч с администрацией объекта. Жить мы будем в другом месте.

Гарри подошел к окну и посмотрел вниз. Студенты расходились по своим гостиным, то и дело бросая взгляды на окна, где, как они думали, поселился новый, пугающий чемпион.

— Они боятся, — тихо сказал он.

— Страх — хороший инструмент, Гарри, — ответила Софья Павловна, подойдя и встав рядом с ним. — Он заставляет думать, прежде чем действовать. Твой брат сегодня получил хороший урок.

— Он идиот, — беззлобно отозвался Гарри. — Как и его отец. Эмоции вместо тактики. Они обречены.

— Они — не твоя цель. Твоя цель — выжить в этом цирке и вернуться домой. Три испытания. Мы уже запросили информацию о первом. Драконы.

Гарри кивнул. Он не удивился. В его жизни были вещи и похуже драконов. Например, картель Джанкарло или зачистка в трущобах Джакарты. Дракон — это просто большая, огнедышащая ящерица. У каждой цели есть уязвимые места. Нужно их только найти.

— Мы справимся, — уверенно сказал он.

Балалайка положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было теплым и сильным.

— Я знаю. Но не расслабляйся. Дамблдор опасен. Он не так прост, как кажется. Он стратег, и он уже просчитывает ходы. Он попытается вернуть тебя, сыграть на родственных чувствах, на чувстве вины.

Гарри посмотрел на нее. В его зеленых глазах, так похожих на глаза Лили Поттер, на мгновение промелькнуло что-то теплое, что-то, что он показывал только ей.

— У меня только одна семья, Софья Павловна. И она сейчас стоит рядом со мной. Все остальное — лишь шум на фоне.

Она улыбнулась — по-настоящему, тепло, как улыбалась только ему.

— Вот это мой мальчик. А теперь отдыхай. Борис и Дмитрий займутся оборудованием периметра. Нам нужно установить наши системы наблюдения. Этот замок слишком… доверчив.

Гарри кивнул и отошел от окна. Он достал из внутреннего кармана куртки пистолет — компактный Glock 26, его верный спутник — и начал привычную процедуру чистки. Методичные, отточенные движения успокаивали. В этом мире магии и чудес кусок холодного австрийского металла в руках был единственным, в чем он был абсолютно уверен.

Он думал о предстоящих испытаниях. О Дамблдоре. О Волан-де-Морте, который, как он был уверен, где-то затаился и ждал своего часа. Он думал о своих так называемых родителях. Месть? Да, он хотел отомстить. Но его месть будет холодной и расчетливой. Не вспышка ярости, как у Годрика, а точный, выверенный удар хирурга. Он заставит их заплатить не болью, а полным и окончательным крушением всего, во что они верили. Он покажет им, что герой, которого они выбрали, — пустышка. А тот, кого они выбросили, стал силой, с которой им не совладать.

А потом он вернется домой. В Роанапур. В город грехов и вечного дождя, который стал для него настоящим домом. Возможно, там его будет ждать Фабиола. Мысль о живой, язвительной и невероятно преданной девушке-горничной заставила уголки его губ слегка приподняться. Да, у него было, ради чего сражаться.

Гарри закончил чистку, собрал пистолет и проверил механизм. Щелчок затвора прозвучал в тишине комнаты громко и окончательно. Как приговор.

Турнир Трех Волшебников начался. Но для Гарри это был не турнир. Это была очередная боевая операция на вражеской территории. И он собирался выйти из нее победителем. По своим правилам.