Сын

Тень, окутывавшая фигуру Сон Джинву, казалась живой. Она пульсировала в такт его тяжелому, размеренному дыханию, расползаясь по тронному залу, словно чернильное пятно по чистой воде. Его рост в сто девяносто сантиметров внушал трепет, а серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас походили на предгрозовое небо, в котором плясали всполохи безумия.

Теневой Монарх, бессмертный правитель, чья мощь не знала границ, стоял неподвижно. Но внутри него бушевал шторм. Разум Джинву был затуманен странной, липкой дымкой — проклятием забвения, которое медленно разъедало его личность, подменяя реальность ложными образами.

В углу зала, прижав руку к стене, стояла Ча Хэ Ин. Ее лицо, когда-то полное нежности, теперь исказила гримаса ледяной ненависти. Она смотрела на мальчика, сжавшегося в центре комнаты, и в ее глазах не было ни капли жалости. Для нее он был напоминанием о грехе, о чужой крови, о тайне, которую она больше не желала хранить. Сон Юки не был ее сыном, и эта правда жгла ее изнутри, превращая любовь к мужу в ядовитую одержимость.

– Он угроза, Джинву, – прошептала она, и ее голос, усиленный магией, пронзил туман в голове Монарха. – Посмотри на него. Это не твой сын. Это демон, пришедший забрать твою силу. Убей его, пока он не убил нас.

Джинву дернул головой. В его глазах вспыхнул фиолетовый огонь. Он не видел перед собой тринадцатилетнего мальчика с взъерошенными черными волосами и небесно-голубыми глазами. В его искаженном восприятии Юки превратился в гротескное чудовище, в тень, жаждущую крови.

Юки, чей рост едва достигал ста шестидесяти сантиметров, дрожал. Его фарфоровая кожа, обычно бледная и чистая, была испачкана пылью и копотью. Он не понимал, что происходит. Почему отец, который еще вчера учил его контролировать ману, сегодня смотрит на него как на злейшего врага?

– Папа... – голос Юки сорвался на шепот. – Пожалуйста, это же я...

Но Джинву не слышал. В его руках материализовались Кинжалы Одиночества. Черная сталь хищно блеснула в полумраке.

В этот момент двери зала распахнулись. На пороге стоял Сухо. В свои восемнадцать он был точной копией отца: те же черные волосы, тот же рост в сто восемьдесят сантиметров и такие же грозовые серые глаза. Он замер, оценивая ситуацию, и его сердце пропустило удар.

– Отец! Нет! – закричал Сухо, бросаясь вперед.

Но было поздно. Джинву двигался быстрее мысли. Рывок — и Теневой Монарх оказался вплотную к младшему сыну. Кинжал, наделенный силой, способной разрушать миры, вошел в плечо и грудь мальчика, пригвождая его к полу.

– Пап... нись... – прохрипел Юки.

Изо рта мальчика хлынула густая, алая кровь, окропляя черные доспехи Джинву. Голубые глаза Юки, полные невыносимой боли и непонимания, начали тускнеть.

Джинву замер. Запах крови — настоящей, человеческой крови его собственного ребенка — на мгновение прорезал пелену заклятия. Тишина, наступившая в зале, была оглушительной. Она давила на уши, тяжелая и липкая, как сама смерть.

– Что... что я сделал? – голос Джинву прозвучал хрипло, едва узнаваемо.

Он разжал пальцы. Кинжалы исчезли, растворившись в тенях. Мальчик обмяк, его тело безвольно сползло по стене, оставляя на камне кровавый след.

– Юки! – Сухо упал на колени рядом с братом, отталкивая отца в сторону. – Держись, слышишь? Не смей закрывать глаза!

Сухо лихорадочно пытался зажать рану, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Он поднял взгляд на Хэ Ин, которая стояла поодаль, скрестив руки на груди. В ее глазах не было раскаяния — лишь холодное торжество.

– Ты... – Сухо оскалился, и вокруг него начала закручиваться темная аура, точь-в-точь как у отца. – Что ты с ним сделала?

Хэ Ин лишь повела плечом.

– Я спасла твоего отца от ошибки, Сухо. Этот ребенок не принадлежит нашему миру.

Джинву стоял, глядя на свои руки. Они были в крови. В крови его сына. Туман в голове начал рассеиваться, открывая страшную правду. Он вспомнил все: как Хэ Ин шептала ему слова ненависти, как она использовала древний артефакт забвения, чтобы исказить его чувства.

– Хэ Ин, – произнес Джинву так тихо, что звук едва коснулся стен.

В этом шепоте было больше угрозы, чем в крике тысячи демонов. Тени в зале вздыбились, превращаясь в гигантских солдат. Игрис и Берилл материализовались за спиной Монарха, их ауры дрожали от ярости, которую они чувствовали от своего господина.

– Ты предала меня, – Джинву медленно повернулся к жене. – Ты подняла руку на мою кровь.

– Он не твой! – выкрикнула Хэ Ин, теряя самообладание. – Ты нашел его в разломе! Он — отродье хаоса! Я лишь хотела, чтобы у нас была нормальная семья!

– Семья не строится на трупах детей, – отрезал Джинву.

Он шагнул к Юки. Сухо настороженно пригнулся, но, увидев боль в глазах отца, отступил, давая место. Джинву опустился на колени прямо в лужу крови. Его огромная ладонь легла на бледную щеку младшего сына.

– Живи, – приказал Теневой Монарх.

Это не была просьба. Это был ультиматум самой Смерти.

Черная энергия хлынула из ладони Джинву, вливаясь в раны Юки. Мальчик вздрогнул, его тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался сдавленный крик. Магия Монарха насильно сшивала ткани, восстанавливала сосуды и возвращала жизнь в угасающее сердце.

Юки открыл глаза. Небесно-голубой цвет был затуманен слезами и болью.

– Папа? – прошептал он, едва шевеля губами.

– Я здесь, – Джинву прижал голову сына к своей груди, игнорируя то, как кровь пачкает его одежду. – Прости меня. Я позволил тьме ослепить себя.

Сухо облегченно выдохнул, но его взгляд оставался прикованным к Хэ Ин. Та, осознав, что план провалился, попятилась к выходу.

– Тебе некуда бежать, – голос Сухо прозвучал с пугающим спокойствием. – Ты ответишь за каждый вздох, который Юки пропустил из-за тебя.

Джинву поднял взгляд. Его серые глаза теперь были не просто тучей — в них бушевал ураган.

– Сухо, позаботься о брате, – распорядился Джинву, медленно поднимаясь.

– Что ты собираешься делать? – спросил старший сын, прижимая к себе дрожащего Юки.

Джинву не ответил. Он просто смотрел на женщину, которую когда-то любил, и которая теперь стала для него никем.

– Игрис, – позвал Монарх.

Верный рыцарь шагнул вперед, преклонив колено.

– Забери ее в Пустоту. Пусть она познает то забвение, которым пыталась отравить меня.

– Нет! Джинву, умоляю! – Хэ Ин закричала, когда тени начали обвиваться вокруг ее лодыжек, затягивая в непроглядную черноту пола.

Но Теневой Монарх был неумолим. Он отвернулся, больше не желая видеть ее лица. Когда крики затихли, в зале снова воцарилась тишина, но на этот раз она была другой — тяжелой от скорби и осознания невосполнимой потери.

Джинву снова опустился рядом с сыновьями. Он обнял их обоих, заключая в кольцо своей несокрушимой защиты.

– Больше никто не причинит вам вреда, – пообещал он. – Даже я сам.

Юки уткнулся лицом в плечо отца, его маленькие ладони вцепились в черную броню. Сухо положил руку на плечо Джинву, чувствуя, как дрожит этот великий человек, которого весь мир считал богом.

В ту ночь Теневой Монарх понял, что бессмертие — это не дар, а бремя. И самая страшная битва, которую ему когда-либо приходилось вести, была не с монстрами из разломов, а с тьмой внутри собственного сердца, едва не поглотившей то единственное, что делало его человеком.

– Папа... – тихо позвал Юки, засыпая от истощения. – Ты ведь не уйдешь?

– Никогда, – ответил Джинву, и его голос был тверже стали. – Я всегда буду в твоей тени.

Серые глаза Монарха встретились с серыми глазами Сухо. В этом безмолвном обмене взглядами было заключено соглашение: отныне они — стражи друг друга. И если мир посмеет снова встать между ними, они сожгут этот мир дотла.

Кровь на полу начала подсыхать, но шрамы — и на теле Юки, и в душах всех троих — остались навсегда. Теневой Монарх вернул себе разум, но цена этого возвращения была написана алым на холодном камне его дворца.