Потомок великого

Грохот разрываемой земли заглушал крики раненых. Небо над полем боя Четвертой мировой войны шиноби было затянуто тяжелыми, багровыми тучами, сквозь которые пробивались вспышки чакры Десятихвостого. Гигантское чудовище возвышалось над миром, как воплощение самого апокалипсиса, а на его голове, словно боги, взирающие на копошащихся смертных, стояли Учиха Мадара и Учиха Обито.

Против них, тяжело дыша и истекая кровью, стояли те, в чьих руках была судьба человечества: воскрешенные Хокаге Конохи, Наруто, Саске, Сакура и Какаши. Воздух был настолько пропитан жаждой убийства, что казался осязаемым.

Но в стороне от основного сражения, на выступе скалы, скрытый тенью и пылью, стоял тот, чье присутствие еще никто не успел осознать.

Юки Учиха поправил протектор, который он не носил на лбу, предпочитая держать его на шее. Ему было всего шестнадцать, но атлетическое, идеально сложенное тело — результат изнурительных тренировок — выдавало в нем воина, прошедшего через ад. На его правой руке виднелась сложная татуировка, уходящая под одежду и расцветающая на груди причудливым узором — символ его двойного наследия.

Он был правнуком легендарного Мадары. Его кровь была смесью высокомерной мощи Учиха и древней жизненной силы клана Окумура. Окумура — великий род, когда-то стоявший в одном ряду с Узумаки по запасам чакры и мастерству запечатывания, но стертый с лица земли в вихре войн. Юки был последним. И именно благодаря крови прабабушки, Юми Окумуры, его Вечный Мангекё Шаринган не знал усталости, а зрение оставалось кристально чистым, сколько бы он ни призывал мощь своих глаз.

Юки прищурился, глядя на Десятихвостого.

– Ну и урод, – прошептал он, и в его голосе не было страха, лишь холодное раздражение. – Дедуля явно переборщил с планами на выходные.

В этот момент Мадара, чьи чувства были обострены до предела силой Рикудо, замер. Его взгляд, холодный и расчетливый, медленно переместился в сторону скал. Он почувствовал не просто мощную чакру. Он почувствовал свой резонанс. Родную кровь, которая должна была давно иссохнуть.

– Обито, – не оборачиваясь, произнес Мадара. Его голос звучал как шелест сухих листьев. – Кажется, судьба решила подкинуть мне сюрприз. Я не думал, что из моего рода еще кто-то выжил.

Мадара на мгновение прикрыл глаза. В его памяти всплыл образ Юми — женщины, которую он любил так сильно, насколько вообще способен любить человек, одержимый властью. Она была единственной, кто понимал его боль. И сейчас, спустя десятилетия, он чувствовал её искру в ком-то другом.

Юки понял, что обнаружен. Он не стал медлить.

– Техника Летящего Бога Грома! – выдохнул он.

В воздухе мелькнула вспышка золотого сияния. Юки не просто восхищался Четвертым Хокаге — он сделал его техники своими. В следующее мгновение он материализовался прямо перед опешившими Наруто и Саске, которые едва успели встать в оборонительные стойки.

– Ты еще кто такой?! – выкрикнул Наруто, сжимая кулаки. – Твоя чакра... она похожа на...

– Потом объясню, блондинчик, – бросил Юки, даже не глядя на него. Его взор был прикован к фигуре на вершине Десятихвостого.

Мадара спрыгнул вниз, приземляясь с грацией хищника в паре десятков метров от группы. Пыль осела, обнажая его доспехи и высокомерную полуулыбку.

– Скажи мне, малец, – Мадара окинул Юки оценивающим взглядом, задерживаясь на его татуировке и глазах. – Кто была твоя мать?

Юки сделал шаг вперед, его ладонь окуталась трещащими разрядами молнии.

– Мою мать звали Аяме, – спокойно ответил юноша. – Но я здесь не для того, чтобы обсуждать генеалогическое древо. Я здесь, чтобы закончить то, что ты начал, дед. Только по-своему.

Мадара усмехнулся, и в этой усмешке была странная гордость.

– Храбрый. Глупый, но храбрый. Ты носишь кровь Юми... я чувствую её спокойствие в твоем безумии. Но ты используешь техники Минато Намиказе? Какая ирония. Учиха, подражающий Хокаге.

– Я не подражаю, – Юки резко вскинул руку, и в его ладони закрутился идеально сформированный Расенган, который мгновенно напитался стихией молнии, превращаясь в гудящий диск. – Я совершенствую.

Саске, стоявший чуть позади, активировал свой Шаринган, пытаясь прочитать движения незнакомца.

– У него Вечный Мангекё, – негромко произнес Саске, обращаясь к Какаши. – И его чакра... она темнее моей, но в ней есть какой-то свет. Кто этот парень?

– Он – Учиха, – ответил Какаши, не сводя глаз с Юки. – Но он не из тех, о ком пишут в архивах Конохи.

Юки сорвался с места. Его скорость была запредельной. Он перемещался между заранее расставленными метками Летящего Бога Грома так быстро, что казалось, будто их несколько.

– Стихия Огня: Великое Огненное Уничтожение! – выкрикнул Юки, сложив печати с такой скоростью, что пальцы слились в марево.

Огромная волна пламени, ничуть не уступающая по масштабу технике самого Мадары, хлынула на врага. Мадара лишь поднял руку, поглощая часть чакры, но Юки этого и ждал.

– Прямо сейчас! – крикнул юноша.

Он исчез в золотой вспышке и появился за спиной Мадары, занося окутанную молнией руку для удара.

– Слишком медленно для Бога Грома, – Мадара легко заблокировал удар своим гумбаем. – Ты хорош, малец. Твой контроль огня безупречен, а молния остра. Но ты сражаешься против того, кто создал эти основы.

– Я знаю, – Юки улыбнулся, и его глаза внезапно изменили узор. – Поэтому я привел подкрепление.

– Сусаноо! – взревел Юки.

Вокруг него начала стремительно расти костная структура, мгновенно обрастая мышцами и доспехами. Это было Сусаноо темно-синего, почти черного цвета, величественное и пугающее. В его руках сверкали парные клинки, по которым пробегали искры синей молнии.

Мадара замер, глядя на исполинскую фигуру.

– Синий... – прошептал он. – Цвет неба перед грозой. Юми всегда любила такие сумерки.

Огромный клинок Сусаноо обрушился на Мадару, заставляя того призвать собственное, завершенное Сусаноо. Столкновение двух титанов сотрясло землю, создав ударную волну, которая отбросила шиноби Альянса на сотни метров.

– Наруто, Саске! – крикнул Юки изнутри своего фантомного воина. – Перестаньте пялиться! Я не смогу долго сдерживать его один, даже с моими запасами чакры! Занимайтесь Десятихвостым, я возьму деда на себя!

– Ты уверен?! – крикнул Наруто, вскакивая на ноги. – Он же монстр!

– Он мой предок, – отрезал Юки. – Это семейное дело. Идите!

Саске кивнул Наруто, и они бросились в сторону Обито и Гедо Мазо.

Мадара, стоя внутри своего Сусаноо, смотрел на правнука с нескрываемым интересом.

– Ты действительно веришь, что сможешь победить меня? – спросил он, и его голос разнесся над полем боя. – Ты — лишь тень моего величия.

– Может быть, – Юки вытер кровь, потекшую из уголка рта. Напряжение было колоссальным. – Но даже тень может задушить, если солнце зайдет. А я — тот, кто принесет ночь, Мадара.

Юки сложил печать, и его темно-синее Сусаноо начало менять форму. Оно стало более компактным, покрываясь броней, напоминающей доспехи самураев клана Окумура, а в руках вместо мечей появилась массивная цепь с лезвиями на концах — оружие для запечатывания.

– Моя бабушка учила моего отца, а он учил меня, – произнес Юки, и его голос стал пугающе спокойным. – Учиха дают силу разрушать, но Окумура дают силу усмирять.

– Посмотрим, чему тебя научили мертвецы, – Мадара направил свое Сусаноо вперед.

Битва возобновилась с новой силой. Юки использовал Летящего Бога Грома прямо в форме Сусаноо, совершая короткие прыжки в пространстве, что казалось невозможным для такого массивного объекта. Он был повсюду: сверху, сбоку, сзади. Его синие молнии вгрызались в абсолютную защиту Мадары, оставляя на ней трещины.

– Стихия Молнии: Громовой Расенган! – Юки выпрыгнул из своего Сусаноо, сокращая дистанцию в мгновение ока.

Сфера в его руке пела песню тысячи птиц, но это была не Чидори. Это была мощь вращения, сжатая до предела электрическим разрядом.

Мадара едва успел выставить блок, но удар был такой силы, что его отбросило назад. Он приземлился на ноги, тяжело дыша. Его доспех на плече был разбит.

– Ты... – Мадара посмотрел на свою руку. – Ты заставил меня использовать Изанаги, если бы я не среагировал вовремя.

– Это только начало, – Юки стоял напротив него, его грудь тяжело вздымалась, но глаза горели неугасимым огнем. – Я еще не показал тебе техники запечатывания моей прабабушки.

Мадара вдруг рассмеялся. Это был не сумасшедший смех злодея, а смех человека, который нашел достойного преемника в мире, который он презирал.

– Юми была бы горда тобой, Юки Учиха, – сказал Мадара, принимая боевую стойку. – Но чтобы превзойти меня, тебе придется умереть. Ты готов к этому?

Юки лишь крепче сжал кунаи с печатями Бога Грома.

– Я умер в тот день, когда узнал историю своего клана, – ответил он. – Сегодня я просто возвращаю долги.

В небе над ними Десятихвостый издал оглушительный рев, но двое Учиха, разделенные десятилетиями и одной кровью, видели только друг друга. Битва за будущее только начиналась, и Юки знал: либо он станет тем, кто остановит легенду, либо он ляжет рядом с ней в пыль этой бесконечной войны.

– Иди ко мне, потомок, – прошептал Мадара, активируя Риннеган. – Покажи мне, на что способна воля Окумуры в руках Учихи.

Юки исчез в золотой вспышке, оставляя за собой лишь запах озона и горящего пепла. На поле боя, где решались судьбы миров, началась самая личная битва в истории великого клана.