Муж главы семьи Химедзимы

Утро в Киото было пропитано свежестью после ночного дождя и ароматом цветущей сакуры. В главном святилище, резиденции лидера фракции ёкаев, царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и тихим смехом детей. В просторной комнате с раздвижными сёдзи, выходящими в сад камней, за низким лакированным столом собралась необычная семья.

Гарри, которому уже исполнилось двадцать пять лет, выглядел совершенно иначе, чем тот изможденный ребенок, которого когда-то выбросили на улицы этого города. Высокий, атлетически сложенный, с черными как вороново крыло волосами, собранными в короткий хвост на затылке, и глазами цвета самого чистого изумруда. От старого Гарри Поттера не осталось и следа. На его лице играла мягкая улыбка, пока он наблюдал, как его пятилетний сын Хару с серьезным видом пытается подцепить палочками кусочек тамагояки. Рядом с ним сидела его жена, Судзаку Химедзима, – молодая женщина с длинными черными волосами и фиалковыми глазами, унаследованными от клана Химедзима. Она с нежностью поправляла выбившийся локон у их трехлетней дочери Акико, которая с восторгом уплетала рис.

Во главе стола, с грацией, присущей лишь существу ее уровня, сидела Ясака. Девятихвостая кицунэ, лидер ёкаев Киото, в своей человеческой форме выглядела как потрясающе красивая женщина с золотистыми волосами и глазами. Но для Гарри она была не просто могущественным правителем, она была его матерью. Той, что спасла его, вырастила и подарила ему семью. Рядом с ней весело болтала ногами Куно, ее дочь и, соответственно, младшая сестра Гарри.

– Братик, братик! – воскликнула Куно, привлекая внимание Гарри. – Ты пойдешь сегодня с нами в парк? Там будет фестиваль! Обещают фейерверки!

Гарри улыбнулся и кивнул.

– Конечно, лисенок. Как только закончу с тренировкой.

– Ура! – Куно захлопала в ладоши.

Судзаку посмотрела на мужа с теплотой.

– Не переусердствуй сегодня, дорогой. Сусаноо-сама вчера был особенно суров. Я видела синяки на твоих руках.

– Это всего лишь царапины, – отмахнулся Гарри. – Дядя Сусаноо не признает полумер. Он говорит, что настоящий воин должен быть готов к бою даже после бессонной ночи.

– Иногда мне кажется, что бог войны видит в тебе не столько племянника, сколько идеальный спарринг-партнера, – с легким вздохом произнесла Ясака, отпивая зеленый чай. Ее золотистые глаза, однако, светились гордостью. Она видела, каким сильным и уверенным стал ее приемный сын. Он был защитником их семьи, гордостью Киото.

Идиллия этого утра была нарушена внезапно и чужеродно. В открытые сёдзи, пролетев над садом камней, влетело нечто, чего здесь не видели уже много лет. Полярная сова. Белоснежная, с большими янтарными глазами, она бесшумно приземлилась на край стола, вызывая удивленные возгласы детей. К ее лапке был привязан пергаментный свиток, скрепленный восковой печатью с гербом Хогвартса.

Гарри замер. Все тепло и умиротворение моментально испарились, сменившись ледяным холодом, который пробрал до самых костей. Он не видел таких сов с тех пор, как ему было восемь. С тех пор, как его жизнь превратилась в ад.

Судзаку тут же почувствовала перемену в муже. Она положила свою ладонь на его, сжатую в кулак на столешнице.

– Гарри? Что это?

Его голос был тихим, лишенным всяких эмоций, что пугало гораздо сильнее крика.

– Это… из прошлого.

Ясака нахмурилась. Ее материнское чутье било тревогу. Она помнила рассказы Гарри во всех ужасающих подробностях. Любое напоминание о той жизни было подобно яду.

– Куно, милая, – мягко сказала она, – отведи Хару и Акико в сад, покажите им, как красиво цветут ирисы у пруда.

Куно, хоть и была ребенком, уловила напряженную атмосферу. Она без лишних слов взяла племянников за руки и увела их из комнаты.

Когда за ними закрылись сёдзи, Гарри протянул дрожащую руку и отвязал письмо. Сова ухнула и, не дожидаясь угощения, взмыла в воздух и улетела прочь, словно боясь оставаться здесь.

Печать Хогвартса. Четыре факультета. Лев, змея, барсук и орел. Символы мира, который его отверг, мира, который позволил его родителям бросить его. Он сломал печать. Пальцы плохо слушались. Развернув свиток, он впился взглядом в каллиграфический почерк, который узнал бы из тысячи. Альбус Дамблдор.

«Мой дорогой мальчик…»

Гарри горько усмехнулся. «Мальчик». Какая ирония.

Он начал читать вслух, его голос становился все более жестким и холодным с каждой строкой.

«Пишу тебе с тяжелым сердцем, но с надеждой на твое понимание и великодушие. Много лет прошло с тех пор, как наши пути разошлись, и я глубоко сожалею об обстоятельствах, которые привели к этому. Я знаю, что у тебя есть все основания таить обиду на меня и на своих родителей, но я молю тебя выслушать.

Мы победили. Лорд Волан-де-Морт пал. Магическая Британия свободна от его тирании. Победа была достигнута великой ценой, и твой младший брат, Годрик, проявил себя как истинный герой. Однако, умирая, Темный Лорд наложил на него страшное проклятие. Это древняя, темная магия, направленная на прерывание рода. Годрик… он никогда не сможет иметь детей. Род Поттеров, один из древнейших и благороднейших, обречен на угасание».

Гарри остановился, переводя дыхание. В комнате повисла звенящая тишина. Судзаку сжала его руку сильнее, ее фиалковые глаза потемнели от гнева. Ясака сидела неподвижно, как изваяние, но в глубине ее золотистых глаз уже разгоралось холодное пламя.

Он продолжил, чеканя каждое слово:

«Твои родители, Джеймс и Лили, убиты горем. Потерять одного сына и теперь стоять перед угрозой исчезновения всего своего рода… это невыносимое бремя. И тогда мы вспомнили о тебе, Гарри. Наши поиски увенчались успехом. Мы узнали, что ты жив, здоров и, к нашей великой радости, сам стал отцом.

Я понимаю, что моя просьба может показаться тебе чудовищной и эгоистичной, но я обращаюсь не к твоей обиде, а к твоему сердцу. Род Поттеров не должен умереть. Это было бы последней, посмертной победой Волан-де-Морта. Мы просим тебя… нет, мы умоляем тебя. Позволь одному из твоих детей, твоему сыну, носить фамилию Поттер. Он станет наследником рода, продолжит его историю. Мы обеспечим его всем, окружим любовью и заботой, которой, увы, был лишен ты.

Твои родители жаждут встречи с тобой и своими внуками. Они совершили ужасную ошибку много лет назад, поддавшись моему убеждению, что так будет безопаснее для всех. Теперь они готовы на все, чтобы ее исправить.

Пожалуйста, Гарри. Подумай. Речь идет не только о семье, но и о наследии, о магии, о будущем всего нашего мира. Мы ждем твоего ответа. Прилагаю портключ, который активируется через три дня в полдень по твоему времени. Он перенесет тебя в Хогвартс, где мы сможем все обсудить.

С надеждой, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор».

Когда Гарри закончил, пергамент в его руке вспыхнул зеленым пламенем и за секунду обратился в пепел, который медленно осел на стол. Это была неконтролируемая вспышка его магии, его ярости.

– Наглость… – прошипела Судзаку, ее обычно мягкое лицо исказилось от гнева. – Какая немыслимая, запредельная наглость! Они бросили тебя, как ненужную вещь, позволили тем монстрам истязать тебя, а теперь, когда им что-то понадобилось, они пишут тебе, прикрываясь «великим благом»?

Гарри молчал. Его взгляд был устремлен в одну точку. В его голове, как в калейдоскопе, проносились воспоминания. Чулан под лестницей. Вечный голод. Насмешки Дадли. Ледяное презрение Вернона и Петуньи. Удар пряжкой ремня за случайно разбитую тарелку. Их смех, когда они вышвыривали его из машины на незнакомой улице в чужой стране. Он помнил, как лежал у ворот храма, чувствуя, как жизнь покидает его исхудавшее тело, и молился лишь о том, чтобы все поскорее закончилось.

И потом… потом появилось спасение. Теплое, золотое сияние. Нежные руки, которые подняли его. Голос, который был подобен музыке. Ясака. Его настоящая мать.

Он медленно поднял глаза на женщину во главе стола.

– Мама…

Ясака встала. Ее движения были плавными, хищными. Она подошла к Гарри, опустилась перед ним на колени и взяла его лицо в свои ладони. Ее золотые глаза заглядывали прямо в его душу.

– Я здесь, сын мой. Я здесь.

– Они хотят забрать Хару, – прошептал Гарри. Его голос дрогнул впервые за все это время. Не от страха за себя, а от ужаса при мысли, что кто-то может причинить боль его семье. – Они хотят отнять у меня сына, чтобы заткнуть дыру в своей родословной.

– Никто. Ничего. У тебя. Не заберет, – произнесла Ясака, и в ее голосе прозвучали стальные нотки правительницы, способной стереть с лица земли целые армии. – Эти люди… эти «волшебники»… они забыли, с кем имеют дело. Они пишут не брошенному мальчику. Они пишут приемному сыну лидера ёкаев Киото. Они пишут ученику Аматэрасу и Сусаноо. Они пишут моему сыну. И они совершили фатальную ошибку.

Она встала, ее аура начала сгущаться, наполняя комнату ощутимой силой. Девять хвостов из чистого золотого света медленно проявились за ее спиной, качая кончиками в воздухе.

– Судзаку, останься с ним. Я созову совет. Об этом должны знать боги.

---

Через час Гарри, уже немного пришедший в себя благодаря поддержке жены, стоял вместе с Ясакой в главном зале святилища перед двумя божественными фигурами. Справа, в сиянии, подобном солнечному, стояла Аматэрасу Омиками, верховная богиня синтоистского пантеона. Ее красота была неземной, а во взгляде читалась вековая мудрость. Слева, небрежно прислонившись к колонне и скрестив руки на могучей груди, стоял Сусаноо-но-Микото, бог бури и моря. Его дикая, необузданная энергия, казалось, заставляла сам воздух трещать от напряжения.

Гарри низко поклонился.

– Тетя Аматэрасу. Дядя Сусаноо.

– Подними голову, дитя, – голос Аматэрасу был подобен звону тысяч колокольчиков. – Ясака ввела нас в курс дела.

Сусаноо хмыкнул, его громоподобный голос заполнил зал.

– «Ввела в курс дела» – это мягко сказано. Я давно не видел ее в такой ярости. И, по правде говоря, я ее понимаю. Эти британские колдуны, похоже, совсем лишились разума. Просить у тебя ребенка после того, что они сделали? Да я бы на твоем месте уже точил свой меч.

– Сусаноо, – мягко упрекнула его Аматэрасу, хотя в ее глазах тоже плясали гневные искорки. Она повернулась к Гарри. – Племянник, что ты чувствуешь? Что ты намерен делать? Твое решение – главное. Мы лишь поддержим тебя.

Гарри выпрямился. Холодная ярость, что кипела в нем, теперь превратилась в стальную решимость. Он больше не был тем испуганным ребенком. Он был воином, магом, отцом и мужем. Защитником.

– Я не отдам им своего сына. Я не отдам им никого из своей семьи. Хару – наследник моей воли, а не их фамилии. Акико – принцесса этого дома. Они принадлежат этому миру, миру, который принял меня.

– Хороший ответ, – одобрительно кивнул Сусаноо. – Так что, проигнорируем их? Пусть сидят и ждут своего портключа, как идиоты.

– Нет, – твердо сказал Гарри. – Игнорировать их – значит показать слабость. Они решат, что я боюсь. Они будут пробовать снова и снова. Посылать письма, соглядатаев, может, даже попытаются действовать силой. Дамблдор не тот человек, который легко сдается, если верит, что действует во имя «великого блага». Я читал о нем. Он манипулятор высшего класса.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросила Аматэрасу, с интересом глядя на него.

– Я отправлюсь туда, – заявил Гарри. В зале на мгновение воцарилась тишина. Первой ее нарушила Ясака.

– Гарри, это опасно! Они могут…

– Они ничего не смогут, мама, – перебил ее Гарри, в его изумрудных глазах зажегся огонь, очень похожий на тот, что горел в глазах его приемной матери. – Я не собираюсь идти туда один, как блудный сын, молящий о прощении. Я не собираюсь идти туда, чтобы вести переговоры. Я иду, чтобы расставить все точки над «і». Я иду, чтобы посмотреть в глаза людям, которые называют себя моими родителями, и человеку, который сломал мне жизнь. Я иду, чтобы заявить о своих правах и дать им понять раз и навсегда: моя семья – неприкосновенна.

Сусаноо расплылся в широкой, хищной ухмылке.

– А вот это мне нравится! Вот это по-нашему! Не прятаться, а идти прямо в логово врага и диктовать свои условия! Я с тобой, парень! Давно хотел посмотреть, на что способны эти хваленые британские авроры.

– Твое присутствие, брат, может быть истолковано как объявление войны между пантеонами, – охладила его пыл Аматэрасу. – Но мысль Гарри верна. Демонстрация силы необходима.

Она посмотрела на Гарри с гордостью.

– Ты пойдешь не один, племянник. Ты отправишься как посланник фракции ёкаев Киото. С тобой пойдет твоя жена, наследница клана Химедзима. И я пошлю с тобой эскорт. Несколько сильнейших тэнгу в качестве почетного караула. Пусть видят, что ты не безродный сирота, а важная фигура, за спиной которой стоят могущественные силы.

– Я тоже пойду, – твердо сказала Ясака. – Я хочу посмотреть в глаза женщине, которая бросила своего ребенка.

– Мама, это слишком… – начал было Гарри.

– Это не обсуждается, – отрезала Ясака. Ее взгляд не допускал возражений. – Я твоя мать. И я буду рядом. Кроме того, мое присутствие как лидера фракции придаст твоим словам вес, который не сможет проигнорировать даже Дамблдор. Мы явимся не просителями. Мы явимся силой, с которой им придется считаться.

Гарри посмотрел на свою семью. На свою жену, готовую идти за ним в огонь и в воду. На свою мать, чья любовь была подобна несокрушимой стене. На своих божественных покровителей, которые видели в нем не инструмент, а родную кровь. И он почувствовал не страх перед грядущей встречей, а прилив невероятной силы.

Прошлое больше не имело над ним власти. Призраки из Англии могли сколько угодно стучаться в его дверь, но они не понимали, что дверь теперь охраняют боги и демоны.

– Хорошо, – кивнул Гарри, его голос звучал уверенно и властно. – Тогда мы принимаем их приглашение. Но мы прибудем на своих условиях. Судзаку, подготовь ритуальные одежды. Мы должны выглядеть соответствующе. Мама, отбери лучших воинов. Дядя Сусаноо, если не возражаете, я бы хотел взять с собой Кусанаги.

Меч, который бог бури лично выковал для своего ученика, был не просто оружием, а символом его статуса и силы. Сусаноо одобрительно хмыкнул.

– Бери, конечно. Пусть эти щеголи в мантиях увидят, что такое настоящее лезвие.

Аматэрасу улыбнулась.

– Я благословлю тебя своей защитой, Гарри. Никакое темное проклятие или враждебное заклинание не коснется тебя и твоей семьи на той земле. Иди, дитя. И покажи им, что значит злить силы Небес и Земли.

---

Три дня пролетели в приготовлениях. Это была не просто подготовка к путешествию, а тщательно спланированная демонстрация. Гарри большую часть времени провел в медитации, приводя в равновесие свою магию, сендзюцу и духовную энергию. Он больше не позволял гневу бесконтрольно вырываться наружу. Теперь это была холодная, сфокусированная сила, послушная его воле.

Судзаку, как жрица клана Химедзима, готовила защитные амулеты и талисманы-офуда для всей группы. Ее магия, основанная на чистоте и свете, была идеальным противовесом любой темной скверне, с которой они могли столкнуться.

Ясака же действовала как истинный лидер. Она отправила официальное уведомление в несколько ключевых пантеонов, включая Асгард и Олимп, информируя их о «дипломатическом визите» в магическую Британию для урегулирования «семейного вопроса», касающегося ее приемного сына. Это был тонкий политический ход, который не позволял британским волшебникам действовать опрометчиво, зная, что за визитом наблюдают другие могущественные фракции.

В назначенный день и час в главном дворе святилища собралась небольшая, но внушительная делегация.

Гарри был одет в черное ритуальное хаори с вышитым на спине золотым девятихвостым лисом – символом его принадлежности к семье Ясаки. Под хаори виднелась прочная, но легкая броня, а на поясе в искусно сделанных ножнах покоился меч Кусанаги. Его изумрудные глаза горели решимостью.

Рядом с ним стояла Судзаку в белоснежном кимоно жрицы, украшенном фиолетовыми узорами, повторяющими цвет ее глаз. В ее руках был ритуальный посох, а за спиной виднелась связка офуда. Она выглядела как воплощение чистоты и духовной силы.

Ясака была в своем самом роскошном кимоно, расшитом золотыми и алыми нитями. Ее девять хвостов не были скрыты, они мягко покачивались за спиной, излучая ауру немыслимой мощи. Ее лицо было спокойным и бесстрастным, как у монарха, идущего на важные переговоры.

За их спинами замерли десять воинов-тэнгу в черных доспехах и с масками воронов на лицах. Они стояли неподвижно, как статуи, но каждый из них излучал энергию первоклассного бойца.

Портключ, присланный Дамблдором, – старый, поношенный ботинок – лежал на каменной плите в центре двора. Он выглядел жалко и неуместно на фоне великолепия святилища.

– Время, – тихо сказала Ясака.

Гарри кивнул. Он взял Судзаку за руку, их пальцы переплелись. Другой рукой он коснулся плеча матери. Воины-тэнгу одновременно положили руки на плечи друг друга, создавая цепь.

– Они ждут мальчика, которого сломали, – проговорил Гарри, глядя на ботинок с холодным презрением. – А встретят принца Киото. Пусть готовятся.

Ясака коснулась кончиком своего хвоста портключа. В тот же миг пространство исказилось, и группу окутал синеватый свет. Их потянуло вперед с неприятным рывком в районе пупка – ощущение, которое Гарри смутно помнил из далекого, кошмарного детства.

Но на этот раз он не был один. Он был окружен своей семьей, своей силой.

Он летел навстречу призракам прошлого не для того, чтобы сдаться им, а для того, чтобы изгнать их навсегда. И он знал, что в этот раз пламя его ярости и любви будет гореть так ярко, что испепелит любые цепи, которыми его пытались сковать. Британия ждала своего «героя». Она получит нечто совершенно иное.