Хоть раз не делай больно.

Полумрак подземелий Хогвартса всегда казался Эмилии Блэк чем-то родным, но сегодня тяжелые своды давили на плечи. Она шла быстро, стараясь, чтобы звук её шагов не разносился слишком гулко по пустому коридору. Темно-карие глаза то и дело испуганно всматривались в тени — попасться Филчу или, что еще хуже, Снейпу после отбоя не входило в её планы.

Эмилия поправила воротник мантии. Она только что покинула Выручай-комнату, где задержалась с Гарри, Роном и Гермионой. С ними она чувствовала себя собой — не «последней из Блэков», не чистокровной наследницей, обязанной соблюдать этикет, а просто девушкой, которая любит смеяться и обсуждать квиддич. Но она знала, что за эту дружбу ей приходится платить высокую цену в гостиной собственного факультета.

Стоило ей повернуть за угол, ведущий к входу в подземелья Слизерина, как пространство вокруг внезапно сузилось.

Сильные, крепкие ладони рывком обхватили её за талию, лишая опоры. Эмилия не успела даже вскрикнуть, как её спина встретилась с холодной каменной кладкой стены. От неожиданности у неё перехватило дыхание. Перед глазами на мгновение всё поплыло, а когда зрение прояснилось, она увидела его.

Драко Малфой возвышался над ней, словно хищная птица, загнавшая добычу в угол. Его массивное, тренированное тело почти полностью перекрывало ей обзор, а ладони теперь упирались в стену по обе стороны от её головы, заключая в живую клетку. Платиновые волосы были небрежно растрепаны, что придавало его обычно безупречному облику опасную, дикую привлекательность.

– Снова они, Эмилия? – Его голос прозвучал низко, с хриплыми нотками, от которых по коже пробежал мороз.

Эмилия подняла голову, встречаясь с его пристальным взглядом. Серо-синие глаза Драко, обычно холодные, как лед, сейчас пылали темным, недобрым огнем. В них смешались ярость, недовольство и та самая удушающая ревность, которую он даже не пытался скрывать.

– Драко, ты меня напугал, – выдохнула она, пытаясь придать голосу твердость, хотя сердце в груди колотилось о ребра, как пойманная птица. – Отпусти сейчас же.

– Напугал? – Малфой усмехнулся, и эта усмешка была лишена тепла. – Ты дрожишь, маленькая Блэк. Но я сомневаюсь, что от страха. Скорее от того, что запах псины и дешевых чернил Гриффиндора еще не выветрился с твоей мантии.

Он наклонился ниже, почти касаясь своим носом её вздёрнутого носика. Эмилия почувствовала его парфюм — дорогой одеколон с нотами горькой полыни и морозного воздуха. Этот запах всегда дурманил ей голову, как бы сильно она ни старалась его ненавидеть.

– Какое тебе дело, с кем я провожу время? – дерзко бросила она, выпрямляя спину и упираясь ладонями в его грудь. Под тонкими пальцами она ощутила твердые мышцы и бешеный ритм его сердца. – Мы на шестом курсе, Драко. Ты мне не нянька и не отец.

– Я тот, кто не дает тебе окончательно испортить репутацию нашей крови, – отрезал он, и его пальцы на мгновение сжались в кулаки. – Ты — Блэк. Ты должна сидеть в гостиной со своими, а не якшаться с Поттером и его ручным сбродом.

– «Своими»? – Эмилия горько усмехнулась. – Ты называешь «своими» тех, кто шепчется у меня за спиной? Тех, кто ждет, когда я оступлюсь? Гарри и Гермиона — мои друзья. Они искренни со мной.

Драко резко сократил расстояние между ними, так что их губы разделяли считанные сантиметры. Его взгляд опустился на её пухлые, слегка приоткрытые от волнения губы, и на мгновение в его глазах промелькнула болезненная жажда.

– Они используют тебя, – прошипел он, и в его голосе послышалась почти осязаемая боль. – Они не видят в тебе того, что вижу я. Для них ты — исключение из правил. Для меня ты — само правило. Ты — всё, что имеет значение.

– Твоя любовь похожа на тюрьму, Драко, – прошептала Эмилия, чувствуя, как её собственная решимость тает под его напором. – Ты преследуешь меня, ты контролируешь каждый мой шаг. Это ненормально.

– А что в этом мире нормально? – Он прижался лбом к её лбу, закрывая глаза. – Я схожу с ума, когда не знаю, где ты. Я готов выжечь этот замок дотла каждый раз, когда вижу, как Поттер кладет руку тебе на плечо. Ты не понимаешь... ты просто не понимаешь, насколько ты моя. Каждая твоя ресница, каждый вздох.

Эмилия почувствовала, как по телу прошла дрожь. Его одержимость пугала её, но в то же время притягивала с непреодолимой силой. Он был её личным штормом, разрушительным и прекрасным. Несмотря на его высокомерие, несмотря на то, как часто он доводил её до слез своими выходками, она знала: если мир рухнет, Драко Малфой будет последним, кто останется стоять между ней и бездной.

– Ты не можешь мной владеть, – едва слышно произнесла она, хотя её руки уже не отталкивали его, а невольно сжимали ткань его дорогого пиджака.

– Могу, – выдохнул он ей в губы. – Потому что ты сама этого хочешь. Признай это, Эмилия. Признай, что тебе тошно от их правильности. Тебе нужен этот огонь. Тебе нужен я.

Он не стал дожидаться ответа. Драко накрыл её губы своими — требовательно, властно, словно заявляя свои права на сокровище, которое он слишком долго охранял издалека. В этом поцелуе не было нежности, в нем была накопленная годами ревность, страсть и отчаяние.

Эмилия ответила не сразу. Секунду она боролась с собой, со своим упрямством, со своей верностью друзьям. Но вкус Малфоя — холодный, терпкий и такой знакомый — победил. Она обвила руками его шею, запуская пальцы в его платиновые волосы, и ответила с той же яростью, которая сжигала его изнутри.

Драко глухо застонал, прижимая её к стене еще сильнее, словно пытаясь слиться с ней воедино. Его руки переместились с её талии на лицо, нежно, почти благоговейно очерчивая мягкие контуры её щек. В этом жесте было столько обожания, что у Эмилии защипало в глазах.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Темный коридор казался теперь еще более уединенным, отрезанным от остального мира.

– Если я еще раз увижу тебя с ними так поздно... – начал Драко, пытаясь вернуть себе маску суровости, но его голос все еще подрагивал.

– То что? – Эмилия чуть улыбнулась, её дерзость вернулась к ней, подпитанная его близостью. – Снова прижмешь меня к стене?

Драко прищурился, и в глубине его зрачков промелькнула искра опасного обещания.

– Я сделаю нечто гораздо более предосудительное, маленькая Блэк. Я заберу тебя в поместье и запру в самой высокой башне, чтобы никто, кроме меня, не смел даже дышать с тобой одним воздухом.

– Ты несносен, Малфой, – вздохнула она, поправляя свои шоколадные локоны.

– Я твой, Эмилия, – он поймал её руку и прижал её ладонь к своим губам, не сводя с неё пронзительного взгляда. – Только твой. И я не делюсь тем, что принадлежит мне.

Она знала, что завтра они снова будут спорить. Знали, что она снова пойдет на завтрак к столу Гриффиндора, вызывая его ярость. Но сейчас, в тишине подземелий, между ними не было вражды, не было войны и не было факультетов. Был только Драко, его ледяная сталь и её теплый шоколад, сплавленные в одно неразрывное целое.

– Идем, – он переплел свои пальцы с её, сжимая крепко, почти до боли. – Я провожу тебя до самой спальни. И не надейся, что я отпущу твою руку раньше времени.

Эмилия не стала спорить. Она лишь крепче сжала его ладонь, позволяя ему вести себя сквозь тьму коридоров, зная, что, пока он рядом, эта тьма никогда её не поглотит.