Итальянский мафия и принцесса

Каблуки тонких босоножек отбивали быстрый, нервный ритм по полированному мрамору коридора. Алейна поправила складки шелкового платья глубокого винного оттенка, которое мягко струилось вдоль ее стройных бедер, подчеркивая тонкую талию и изящные изгибы. Волнистые шоколадные пряди рассыпались по обнаженным плечам, щекоча нежную кожу. Она спешила. В кои-то веки вечер обещал быть спокойным: обычный ужин в тихом ресторане с приятным парнем из приличной семьи, никаких разговоров об оружии, контрактах и переделе зон влияния.

Но забывчивость отца, как всегда, нарушила все планы.

Папка из тисненой кожи, которую Михаил Лебедев оставил на журнальном столике в гостиной, казалась тяжелой не столько из-за кипы бумаг внутри, сколько из-за своего назначения. Документы государственной важности или очередной теневой договор — Алейна не вникала. В семье, где власть и криминал переплетались в неразрывный узел, лишнее любопытство стоило слишком дорого.

Тяжелая дубовая дверь отцовского кабинета была слегка приоткрыта. Из щели тянуло терпким запахом кубинского табака, горького кофе и еще одним, безошибочно узнаваемым ароматом — дорогим парфюмом с нотами кожи, ветивера и холодного мускуса.

Сердце девушки пропустило глухой удар.

Она толкнула дверь ладонью и шагнула внутрь, надеясь просто оставить бумаги и испариться.

– Папа, ты снова забыл накладные... – начала было она, но слова застряли в горле.

Отец стоял у панорамного окна, прижимая к уху телефон и что-то раздраженно втолковывая собеседнику на том конце провода. Но вовсе не он приковал к себе внимание девушки.

В глубоком кожаном кресле напротив стола, закинув ногу на ногу, сидел гость. Деклан Власов. Человек, чье имя шепотом произносили даже самые смелые лидеры преступных синдикатов. Итальянец по происхождению, выросший среди безжалостных законов сицилийской коза ностра и ставший неоспоримым авторитетом здесь, он был ближайшим союзником и лучшим другом ее отца. И самым опасным кошмаром Алейны.

Ему было двадцать семь. Возраст, в котором многие лишь начинали осознавать свое место в мире, но Деклан уже держал этот мир в железном кулаке. Черные, как антрацит, волосы были небрежно зачесаны назад, обнажая высокий лоб. Мужественные, резкие черты лица казались высеченными из темного гранита, а тяжелый волевой подбородок и тонкие, всегда плотно сжатые губы не обещали пощады никому.

Стоило Алейне переступить порог, как его темные, непроницаемые глаза впились в нее с такой звериной сосредоточенностью, что воздух в комнате словно мгновенно выгорел. Взгляд Деклана мазнул по ее открытым ключицам, скользнул по чуть вздернутому носику, задержался на пухлых губах и замер, потемнев до цвета ночной бездны.

Алейна почувствовала, как по спине пробежал предательский холодок. Она прекрасно знала этот взгляд. Так смотрит хищник, завидевший добычу, решившую поиграть в независимость. Внутри нее вспыхнула привычная, почти инстинктивная дерзость. Она не позволит ему запугать себя. Только не сегодня.

Стараясь не смотреть в сторону кресла, где сидел мужчина, Алейна стремительно подошла к массивному столу и с глухим стуком опустила кожаную папку на полированное дерево.

Отец на секунду оторвался от телефонного разговора, благодарно кивнув дочери, но Алейне этого было мало. Ей нужно было обозначить свои границы. Показать человеку, чье тяжелое молчаливое присутствие давило на плечи, что он для нее — пустое место.

– Всё, папа, я и так опаздываю на свидание, – бросила она через плечо, чуть фыркнув и демонстративно отворачиваясь от Деклана.

Боковым зрением она успела заметить, как переменилась его поза. Расслабленная вальяжность испарилась за долю секунды. Его мощное тело натянулось, как тетива боевого лука. Деклан медленно опустил ногу на пол, а его длинные, сильные пальцы сжались в кулак с такой силой, что побелели костяшки. В его взгляде, неотрывно следившем за колыханием подола ее платья, вспыхнула чистая, неконтролируемая ярость.

Алейна резко развернулась на каблуках и вышла прочь.

В коридоре она наконец позволила себе шумно выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Глупо было провоцировать его, безумно глупо. Но мысль о том, что Деклан считает себя вправе смотреть на нее так, будто она принадлежит ему по праву рождения, сводила ее с ума.

Она направилась к лифтам в конце длинного коридора. Шаги гулко отдавались в тишине закрытого крыла особняка. До лифта оставалось всего несколько метров, когда воздух позади нее всколыхнулся от стремительного движения.

Алейна даже не успела обернуться.

Стальные пальцы с железной хваткой сомкнулись на ее обнаженном локте. Вскрик застрял в легких, когда ее с невероятной легкостью и силой развернули и втянули в соседнюю боковую дверь — малую переговорную, погруженную в полумрак.

Секунда — и дверь с глухим щелчком замка захлопнулась.

Еще секунда — и ее спина с глухим ударом встретилась с холодной деревянной панелью стены. Выбитый из легких воздух отозвался дрожью во всем теле.

Перед ней, заслоняя собой весь оставшийся свет, возвышался Деклан.

От него волнами исходила осязаемая, удушающая ярость. Расстегнутый ворот его угольно-черной рубашки приоткрывал напряженные мышцы шеи, а идеальная линия челюсти окаменела. В глазах цвета застывшей смолы пылал не просто гнев — там бушевала дикая, первобытная ревность, уничтожающая любые остатки его хваленого самоконтроля.

– С ума сошел?! – выдохнула Алейна, попытавшись оттолкнуть его руками в широкую, твердую как броня грудь. – Пусти меня немедленно!

Но Деклан даже не шелохнулся. Он сделал еще полшага вперед, практически прижимая ее своим телом к стене, лишая пространства для маневра. Он склонился к ее лицу настолько близко, что его горячее, прерывистое дыхание обожгло нежную кожу ее щеки, заставив волоски на теле встать дыбом.

Он наклонился к самому ее уху. Его голос прозвучал низко, бархатисто и настолько угрожающе, что у Алейны перехватило дыхание:

– Принцесса, не испытывай моё терпение. Если ты пойдёшь с ним на свидание, знай: завтра он будет мёртв.

Алейна замерла, широко распахнув темно-карие глаза. Длинные густые ресницы затрепетали. Она хотела возразить, хотела крикнуть, что он чудовище, но Деклан не дал ей вставить ни слова.

– Запомни, чёрт возьми, с этого момента ты — только моя. Даже не смей возражать своим прекрасным ротиком, потому что я знаю десятки способов, как заставить тебя замолчать. И, поверь, я не буду церемониться.

С этими словами его широкая ладонь поднялась вверх и легла на ее горло. Пальцы сжались — ровно настолько, чтобы перекрыть ей возможность сделать полный вдох, чтобы заставить ее почувствовать абсолютную, сокрушительную власть над собой, но не причинить настоящей боли.

Это не было попыткой удушения. Это было клеймо. Демонстрация того, в чьих руках прямо сейчас находится ее хрупкая жизнь.

– Ты... ты не посмеешь, – прошептала она, и собственный голос показался ей предательски слабым. – Мой отец...

– Твой отец благодарен мне за то, что его бизнес до сих пор существует, – перебил ее Деклан, не ослабляя хватки. Его темные глаза жадно блуждали по ее лицу, задерживаясь на припухших губах. – И он первый согласится с тем, что тебе нужен поводок, Алейна. Ты слишком заигралась в непокорность.

Большой палец его руки медленно, с тягучей нежностью провел по линии ее нижней челюсти, в то время как остальные пальцы продолжали удерживать ее шею. Под его ладонью сумасшедше, как пойманная птица, бился ее пульс. Деклан почувствовал это и едва заметно усмехнулся — хищно, торжествующе.

– Смотри на меня, – скомандовал он тихо.

Алейна упрямо поджала губы и отвела взгляд в сторону, уставившись на книжный шкаф в полумраке комнаты. В ее груди боролись два чувства: жгучий, парализующий страх перед опасным мафиози и вспыхнувшее яростное упрямство. Она не была одной из тех послушных кукол, которые падали к его ногам по первому щелчку пальцев.

– Я сказала, пусти, Власов. Ты мне никто.

В ту же секунду хватка на ее шее стала чуть жестче, заставив девушку запрокинуть голову назад. Деклан вплотную приблизил свое лицо к ее лицу. Теперь их разделяли жалкие миллиметры. Она чувствовала вкус его одеколона, смешанный с горьким ароматом табака, видела крошечный шрам у его левого виска и непроглядную тьму в его глазах.

– Повтори, – пророкотал он, и в этом низком рыке сквозила чистая опасность. – Скажи это еще раз мне в лицо, принцесса. Скажи, что ты принадлежишь кому-то другому. Что этот сопливый мальчишка, который ждет тебя в ресторане, имеет право хотя бы коснуться твоей руки.

– Это не твое дело! – выкрикнула она, и в ее карих глазах блеснули слезы бессильной ярости. – Я имею право жить так, как хочу! Встречаться с теми, кто мне нравится! Ты не имеешь надо мной никакой власти!

Деклан замер. На мгновение показалось, что он ударит ее — столько первобытной свирепости отразилось на его суровом лице. Но вместо этого он медленно, пугающе спокойно выдохнул.

– Ошибаешься, девочка моя, – произнес он почти шепотом, и этот шепот пробрал ее до самых костей. – Я имею над тобой всю власть мира. Потому что стоит мне захотеть — и этот вечер станет последним для любого, кто осмелится взглянуть на тебя так, как имею право смотреть только я.

Его свободная рука скользнула по ее талии, грубо и властно притягивая ее хрупкое тело вплотную к себе. Алейна ахнула, почувствовав твердость его бедер и жар, исходивший от него. Он был выше ее почти на две головы, шире в плечах вдвое. Рядом с ним она казалась фарфоровой статуэткой, которую можно было сломать одним неверным движением. Но в движениях Деклана, несмотря на всю их жесткость, сквозила странная, пугающая выверенность. Он контролировал силу с филигранной точностью.

– Телефон, – коротко бросил он, не отпуская ее горла.

– Что? – растерялась Алейна, пытаясь справиться с охватившей ее дрожью.

– Доставай чертов телефон, Алейна. Прямо сейчас.

– Зачем?

– Ты отменишь это гребаное свидание, – отчеканил Деклан, и в его голосе зазвучали металлические нотки приказа, не терпящего возражений. – Напишешь, что у тебя изменились планы. Что ты занята. Навсегда.

– Я не стану этого делать!

– Станешь, – отрезал он, и его лицо оказалось в опасной близости от ее губ. – Либо ты нажимаешь кнопки на экране своими красивыми пальчиками, либо через пятнадцать минут мои люди вытащат твоего кавалера из-за столика и сломают ему обе ноги в ближайшем переулке. Выбирай. Ты добрая девочка, принцесса. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за твоей глупой гордости пострадал невинный человек?

Алейна задохнулась от возмущения.

– Ты чудовище... Ты просто псих, Деклан!

– Возможно, – легко согласился он, и в его глазах блеснула холодная искра. – Но этот псих устанавливает правила в твоей жизни с сегодняшнего дня. Телефон. Доставай.

Она с ненавистью посмотрела на него, но в глубине души понимала: он не блефует. Деклан Власов никогда не разбрасывался угрозами. Если он сказал, что человек умрет или останется калекой, это было лишь вопросом времени.

Дрожащими пальцами Алейна расстегнула маленькую сумочку, висевшую на плече, и вытащила смартфон. Экран загорелся, высвечивая входящее сообщение от Марка: «Столик забронирован, я уже на месте. Жду тебя, красавица».

Деклан скосил глаза на экран, и желваки на его скулах заходили с новой силой. Рука на ее шее напряглась.

– Пиши, – сквозь зубы процедил он. – «Я не приду. И больше не звони мне».

– Деклан, это жестоко...

– Жестоко будет, если я сам отвечу на этот звонок, – перебил он, и в его голосе не осталось ни капли эмоций, только холодный свинец. – Пиши.

Глотая подступившие слезы обиды, Алейна быстро набрала требуемый текст и дрожащим пальцем нажала «отправить». Экран погас.

В ту же секунду Деклан выхватил телефон из ее рук и не глядя швырнул его на стоящий у стены кожаный диван. Смартфон мягко упал на подушки, оставшись невредимым.

– Вот и умница, – тихо произнес он, и в его тоне прозвучало что-то похожее на удовлетворение.

Наконец его рука разжалась и соскользнула с ее шеи. Алейна судорожно вздохнула, прижав ладонь к горящей коже там, где только что были его пальцы. Она ждала, что он отпустит ее, сделает шаг назад, но Деклан даже не подумал отстраниться.

Напротив, его ладонь переместилась на ее щеку. Большой палец мягко, почти ласково очертил контур ее чуть припухшей нижней губы. Это прикосновение было настолько контрастным по сравнению с предыдущей грубостью, что у Алейны перехватило дыхание. Ее сердце, и без того стучавшее как безумное, пропустило очередной удар, но уже по совершенно иной причине.

– Запомни этот вечер, Алейна, – прошептал Деклан, глядя прямо ей в глаза, и в его взгляде бушевало темное пламя. – Больше никаких свиданий. Никаких чужих мужчин. Ты можешь злиться на меня, можешь ненавидеть меня, можешь пытаться сбежать. Но ты останешься рядом со мной.

– Мой отец никогда не позволит... – попыталась она сделать последнюю, слабую попытку защититься.

Деклан коротко, беззвучно усмехнулся. В этой усмешке было столько уверенности и несокрушимой мощи, что последние иллюзии Алейны рассыпались в прах.

– Твой отец отдаст тебя мне сам, когда придет время, – спокойно ответил он. – Потому что он знает: я единственный в этом проклятом городе, кто сможет защитить тебя от всего мира. И от самого себя.

Он медленно опустил руку, наконец отступая на шаг назад. Свободное пространство между ними показалось Алейне ледяным после жара его тела.

Деклан поправил манжеты своей рубашки, вернув себе привычный, пугающе невозмутимый вид главы синдиката. Словно минуту назад он не прижимал ее к стене, угрожая расправой. Лишь тяжело вздымающаяся грудь и все еще пылающие угли в глазах выдавали зверя, прячущегося под маской безупречного хищника.

Он подошел к двери переговорной, повернул ключ в замке и распахнул ее, впуская в комнату свет коридора.

– А теперь иди к себе в комнату, принцесса, – не оборачиваясь, бросил он ровным, властным тоном. – Сними это чертово платье, пока я не сорвал его с тебя прямо здесь. И не попадайся мне на глаза до утра. Мое терпение не бесконечно.

Алейна стояла, прижавшись к стене, не в силах сдвинуться с места. Ее колени мелко дрожали, а в ушах все еще звенел его низкий, хриплый голос.

Она ненавидела его. Ненавидела за его самоуверенность, за его жестокость, за ту легкость, с которой он разрушил ее вечер и перечеркнул все ее иллюзии о свободе. Но еще больше она ненавидела то странное, запретное тепло, которое предательски разливалось внизу живота от воспоминания о силе его рук на своей шее.

Сжав кулаки так, что короткие ногти впились в ладони, Алейна оторвалась от стены. Не глядя на мужчину, стоящего в дверях, она гордо вскинула подбородок, подобрала с дивана брошенный телефон и быстрым шагом вышла из комнаты.

Она чувствовала его взгляд на своей спине до самого поворота к лестнице. Тяжелый, неотвратимый, собственнический.

И где-то в глубине души Алейна с ужасом осознавала: Деклан Власов не отступит. Игра только началась, но правила в ней уже были написаны его кровью и его законом.