Ледяной дьвол-маг

Ночь тридцать первого октября 2001 года навсегда расколола судьбу магической Британии.

Ветер над Годриковой Лощиной завывал погребальным маршем, срывая с вековых дубов почерневшие листья. Защитные чары коттеджа Поттеров пали без единого звука — предательство всегда беззвучно. Когда тяжелая дубовая дверь разлетелась в щепки под ударом чудовищной воли, навстречу незваному гостю вышел Чарлус Поттер.

В его глазах не было страха — лишь сталь ветерана десятка тайных битв.

– Тебе не пройти дальше, Реддл, – глухо произнес Чарлус, поднимая палочку.

– Жалкий старик, – прошипел Волан-де-Морт. Его алые глаза горели в полумраке прихожей. – Твой род падет сегодня.

Бой был яростным и коротким. Чарлус дрался яростно, сплетая трансфигурацию стихий с родовыми проклятиями Поттеров, заставляя Темного Лорда отступать к самому порогу. Но роковая случайность и коварный отскок заклятия решили исход. Зеленая вспышка озарила стены, и старый лорд рухнул на пол, так и не выпустив палочки из огрубевших пальцев.

Волан-де-Морт перешагнул через тело и поднялся по лестнице. Наверху, у дверей детской, его уже ждала Дорея Поттер, урожденная Блэк.

Она стояла прямо посреди начертанного на полу рунного круга, источавшего тусклое багровое свечение. Дорея знала, что обречена. Но в ее жилах текла кровь Древнейшего и Благороднейшего дома, а в сердце горела решимость матери и бабушки.

– Отойди, Дорея, – холодно произнес Темный Лорд, смакуя триумф. – Я пришел лишь за мальчишками. Сохрани себе жизнь.

– Твои слова полны дешевого яда, Том, – с ледяной усмешкой ответила Дорея. – Ты хвалишься наследием Слизерина, но остаешься лишь озлобленным сиротой. Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп.

– Да будет так! Авада Кедавра!

Смертоносный луч сорвался с тисового древа, но Дорея мгновенно превратила стоявший рядом дубовый комод в толстую стену из каменных плит. Раздался оглушительный взрыв. Осколки гранита взметнулись в воздух, превращаясь по мановению ее руки в рой пылающих дротиков.

Она билась как истинная дочь дома Блэк: темнейшие проклятия, кровная магия, древние контрзаклятия. Волан-де-Морту приходилось непрерывно перемещаться, уклоняясь от ударов, способных расщепить саму душу. Но возраст и иссякающие силы брали свое. Резкий выпад, смазанная иллюзия — и второй смертоносный луч настиг Дорею в грудь.

Она осела на пол, успев лишь бросить последний взгляд на детскую комнату и прошептать последние слова активации кровавого круга.

– Достойная смерть, – выдохнул Волан-де-Морт, тяжело дыша.

Взмахом палочки он сорвал дверь в детскую. Там, в двух деревянных кроватках, сидели пятнадцатимесячные близнецы. Годрик хныкал, испуганный шумом и грохотом, а Гарри… Гарри смотрел прямо на убийцу своими неестественно спокойными глазами.

– Один из вас должен был стать моей погибелью, – прошипел Темный Лорд, поднимая палочку на Гарри. – Какая глупость. Умрите оба.

Он уже набрал воздух в грудь для рокового слова, как вдруг пространство в комнате застыло.

Температура упала за долю секунды. Стены покрылись толстой коркой инея, а воздух стал настолько обжигающе морозным, что легкие Волан-де-Морта сжало судорогой. Глаза маленького Гарри внезапно потеряли свой зеленый оттенок, вспыхнув чистым, первозданным серебром.

Древняя кровь, спавшая поколениями и разбуженная предсмертным ритуалом Дореи, разорвала оковы.

Это не было человеческим волшебством. Под ногами Темного Лорда взметнулся неземной серебристый лед. Он не просто морозил плоть — он сковывал саму сущность, поглощал магию, обращался в абсолютный абсолют небытия.

– Что это…?! – успел вскрикнуть Волан-де-Морт, пытаясь призвать адское пламя. Но огонь даже не зажегся — он замерз прямо на кончике палочки.

Лед с хрустом поглотил его ноги, торс, искаженное ужасом лицо. Секунда тишины — и ледяная глыба детонировала миллионами острейших осколков. Физическое тело Темного Лорда было распылено на атомы. Чудовищная ударная волна разнесла детскую в щепы. Один из острых деревянных обломков полоснул Годрика по лбу, оставив глубокий, кровоточащий разрез в форме буквы «V».

Бесплотный, растерзанный дух Реддла взвыл от бессильной ярости и, кружа под потолком, вылетел в разбитое окно, даже не заметив, как микроскопическая частица его разорванной души втянулась в свежую рану на лбу плачущего Годрика.

Гарри же без сил рухнул на дно кроватки. Его крошечное тело было бледно, как мел, а магические каналы пылали от чудовищного истощения.

Через десять минут в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор.

Они нашли павших старейшин рода, а затем вбежали в разрушенную спальню. Годрик надрывался от крика, его лицо заливала кровь из странного шрама. Гарри лежал в коме, еле дыша.

Лили бросилась к детям, проверяя их дыхание.

– Они живы… Мерлин, они живы! Но мама… папа… – она разрыдалась, прижимая к себе Годрика.

Дамблдор медленно подошел к кроваткам. Его проницательный взгляд скользнул по бессознательному Гарри и замер на светящемся магией шраме Годрика. Старый волшебник почувствовал эхо темной силы, запечатанной в этой ране.

– Невероятно, – благоговейно произнес Альбус, поправляя очки-половинки. – Сила жертвы… пророчество свершилось. Годрик принял удар на себя и отразил смертоносное проклятие.

– Что вы говорите, директор? – Джеймс замер, ошеломленно глядя на верховного чародея.

– Годрик Поттер стал тем, кто выжил, мальчик мой, – торжественно возвестил Дамблдор. – Он наш Спаситель. Тот, кому суждено окончательно повергнуть Тьму, когда она вернется.

В ту ночь никто не обратил внимания на покрытые тонким серебряным инеем прутья кроватки Гарри. Никто не стал выяснять, отчего первенец семьи впал в магическую кому. С этого мгновения мир замкнулся на Годрике. А Гарри стал просто тенью.

---

31 июля 2008 года Окрестности Лондона

Семь лет пролетели подобно дурному сну.

В поместье Поттеров все дышало роскошью и славой. Годрик купался в лучах обожания: лучшие учителя, горы подарков на каждый праздник, похвалы от Сириуса и снисходительные улыбки Лили. Годрик рос избалованным, капризным и свято уверенным в собственной исключительности.

Гарри же с раннего детства усвоил простую истину: в этом доме он лишний.

Когда он пытался сказать родителям, что шрам Годрика — всего лишь порез от стула, а чудовище уничтожил холод, Джеймс наградил его первой пощечиной за «зависть к брату-герою». Когда Годрик сломал метлу и свалил вину на Гарри, отец выпорол старшего сына ремнем, заперев без ужина. Со временем придирки переросли в систему: если Годрик плакал — виноват был Гарри; если Годрик не справлялся с уроками — Гарри запрещали читать книги из библиотеки. В конце концов Поттеры даже домовикам приказали не прислуживать старшему сыну, чтобы «тот научился смирению и уважению».

Но у Гарри была тайна. Тайна, которая спасала его рассудок.

В глубине полуразрушенного промышленного района, на заброшенном складе, мальчик нашел свое убежище. Здесь, вдали от надменного брата и вечно раздраженных родителей, он часами выпускал наружу свою истинную сущность.

– Еще немного… – шептал семилетний Гарри, сжимая кулаки.

Его волосы, в родовом поместье казавшиеся черными, здесь, под воздействием магии, отливали благородным серебром. Перед ним, повинуясь безмолвной воле, висели в воздухе сотни тончайших ледяных игл. Лед был необычным: он не таял от летнего зноя, струясь мягким лазурным свечением. Плавным движением пальцев мальчик заставил иглы закружиться в вихре, спрессовывая их в изящную статуэтку кошки.

Рядом, на старом деревянном ящике, довольно мурлыкнула живая модель.

Это была черная кошка необычного вида — с двумя пушистыми хвостами. Гарри нашел ее полгода назад в канаве, истекающую кровью от ран, нанесенных какими-то странными тварями со световыми копьями. Он выходил ее, залечивая раны своим целительным холодом и делясь последней коркой хлеба. Кошка оказалась невероятно разумной. С помощью кубиков с буквами она однажды выложила свое имя: Курока. С тех пор они были неразлучны.

– Тебе нравится, Курока? – улыбнулся Гарри, опуская руки. Статуэтка застыла в воздухе абсолютным кристаллом.

– Вау! А это действительно потрясающе для человеческого детеныша! – раздался вдруг звонкий, певучий голос откуда-то сверху.

Гарри среагировал мгновенно. Серебряные иглы с сухим щелчком развернулись в сторону источника звука, готовые пронзить любого нарушителя. Курока моментально вскочила на лапы, ее хвосты вспыхнули призрачным синим пламенем, а спина выгнулась дугой.

– Ой-ой, тише-тише! Я без плохих намерений! – на сломанную балку под крышей легко опустилась миниатюрная фигурка.

Гарри удивленно моргнул. Перед ним стояла девушка… или девочка-подросток с длинными черными волосами, заплетенными в два задорных хвостика. Одета она была в невероятно пышный, аляповатый костюм девочки-волшебницы из тех японских комиксов, которые Гарри тайком видел в витринах магловских магазинов. В ее руках была причудливая палочка с сердечком на конце.

– Ты… кто? – нахмурился Гарри, не опуская защиты.

– Я? – девушка эффектно крутанулась на одной ножке, подмигнув фиолетовым глазом. – Я — защитница любви и справедливости, волшебница Леви-тян! Но в обычных кругах меня зовут Серафолл Левиафан!

Гарри озадаченно склонил голову. Курока тем временем чуть расслабилась, но продолжала пристально следить за гостьей, тихо фыркнув: «Мао-тян… занесла же нелегкая».

Серафолл спрыгнула вниз, бесшумно коснувшись бетонного пола. Она сделала шаг вперед, с нескрываемым любопытством разглядывая ледяную фигурку.

– Твоя магия… Малыш, откуда у тебя эта сила? Это ведь не просто чары стихий. Эта сигнатура… она до боли напоминает мне мою лучшую подругу!

– Я… я просто родился с этим, – тихо ответил Гарри, инстинктивно отступая назад. За долгие годы он привык ждать от взрослых лишь упреков и боли. – Пожалуйста, не говорите моим родителям. Они… они разозлятся. Скажут, что я опять выдумываю и позорю Годрика.

Серафолл замерла. Ее игривое выражение лица мгновенно сменилось острой, недетской наблюдательностью. Она окинула взглядом худенькую фигурку мальчика: старая, застиранная одежда явно с чужого плеча, синяк на бледном запястье, глубокие тени под глазами.

– Как тебя зовут, кроха? – ее голос стал удивительно мягким.

– Гарри. Гарри Поттер.

– Так вот, Гарри-тян… – Серафолл внезапно сократила расстояние и, прежде чем он успел выставить щит, сгребла его в сокрушительные объятия. – Ты просто невероятный умница!

Гарри задохнулся. Буквально. Девушка прижала его к своей груди с такой сверхчеловеческой силой, что ребра мальчика жалобно затрещали, а перед глазами поплыли цветные круги.

– Леви… тян… воздух… – прохрипел Гарри, теряя связь с реальностью.

– Ой-ой-ой! Прости-прости-прости! – Серафолл в панике разжала руки, и Гарри мешком осел на пол, судорожно хватая ртом пыльный воздух склада.

Курока возмущенно зашипела, встав между ними и вздыбив шерсть.

– Я просто не сдержалась! – оправдывалась владычица Подземного мира, виновато прижав ладони к щекам. – Ты такой милый, и от тебя так пахнет родным снегом! Гарри-тян, ты веришь в дьяволов?

– В чудовищ из ада? – Гарри потер ноющую шею. – В книгах пишут, что они злые.

– Эй, как грубо! – Серафолл надула губки, и в тот же миг за ее спиной распахнулись четыре пары перепончатых крыльев, сотканных из чистой магической тьмы. Воздух задрожал от колоссального давления, от которого у любого волшебника разорвалось бы сердце, но Серафолл тут же сдержала ауру. – Мы не злые! Мы просто… другие. И у меня есть стойкое ощущение, Гарри-тян, что ты — один из нас. Хочешь познакомиться с той, чья сила течет в твоих жилах?

Гарри посмотрел на свои ладони, с которых срывались серебряные снежинки. Дома его ждали лишь пустая тарелка, насмешки брата и ледяное равнодушие матери. Терять ему было нечего.

– Только… если Курока пойдет со мной, – твердо сказал мальчик.

– Мяу! – подтвердила кошка, запрыгивая ему на плечо.

– Договорились! – просияла Серафолл. Под их ногами вспыхнул сложный алый магический круг с печатью Левиафан, и пространство схлопнулось.

---

Подземный мир. Столица Лилит. Резиденция Гремори.

В просторном кабинете Сазекс Люцифер устало потер переносицу, глядя на очередную стопку отчетов об интеграции падших ангелов. Напротив него с идеальной, выверенной веками осанкой стояла его сильнейшая фигура и возлюбленная — Грейфия Люцифуг, облаченная в безупречную форму горничной.

– Сазекс, эти документы должны быть подписаны до рассвета, – ровным, лишенным эмоций тоном произнесла серебровласая демоница. – Вы снова откладываете государственные дела ради видеоигр.

– Пощади, Грейфия, – взмолился владыка Люцифер. – Я всего лишь Мао, а не механический голем…

Закончить фразу ему не удалось. Посреди кабинета взметнулся столб алого света, и из него кубарем вывалилась Серафолл, победно держа за руку маленького мальчика.

– Сюрпри-и-из! – восторженно пропела она.

Сазекс мгновенно подобрался, его расслабленность испарилась, уступив место ауре истинного владыки. Грейфия же осталась внешне невозмутимой, но ее ледяные глаза сузились, сканируя ребенка.

– Серафолл, – медленно произнес Сазекс. – Объяснись. Почему ты привела человеческое дитя в сердце Подземного мира?

– Это не просто ребенок! – Серафолл подтолкнула смущенного Гарри вперед. – Грейфия, посмотри на него внимательно! Разве ты ничего не чувствуешь?

Грейфия сделала шаг вперед. Ее взгляд скользнул по фигуре мальчика, и вдруг идеальная маска Серебряноволосой Королевы Дрогнула трещинами.

Воздух вокруг Гарри замерцал. Из-за волнения защита мальчика дрогнула, и по полу кабинета поползли узоры абсолютного льда — точно такие же, какими повелевал клан Люцифуг на протяжении тысячелетий.

– Это… невозможно, – прошептала Грейфия, опускаясь перед мальчиком на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Наследие Люцифуг не может пробудиться в человеке. Мой род… почти угас.

– Гретель, – тихо произнес Гарри, глядя в ее глаза, столь похожие на его собственные во время использования магии. – Мою прабабушку по линии отца звали Гретель. В летописях дома Певерелл говорилось, что она пришла из «земель вечного сумрака».

Сазекс резко поднялся из-за стола, смахнув несколько бумаг.

– Гретель Люцифуг… Твоя младшая сестра, Грейфия. Та, что исчезла в мире людей во время Гражданской войны кланов. Мы считали ее погибшей!

– Значит… кровь не угасла, – голос Грейфии дрогнул, в нем пробились живые, щемящие нотки. – Но почему сила проявилась лишь сейчас? В тебе… через столько поколений?

– Бабушка Дорея, – Гарри опустил голову. – Она была из рода Блэк. Перед тем как Темный Лорд убил ее, она отдала свою жизнь за нас с братом, проведя кровавый ритуал пробуждения первородных сил. Но… магия посчитала сильнейшей не кровь волшебников. Она сорвала замки с крови дьявола. Я заморозил того монстра. Но Дамблдор сказал, что это сделал Годрик. Из-за его шрама.

– И твоя семья… они отдали почести другому? – нахмурился Сазекс.

Гарри горько усмехнулся — слишком взрослой, измученной усмешкой для семилетнего ребенка.

– Они забыли обо мне. А когда я пытался сказать правду… отец учил меня «не завидовать».

– Покажи, – внезапно и очень тихо потребовала Грейфия. В ее тоне зазвенел такой холод, что в кабинете затрещали стекла.

– Что? – растерялся Гарри.

– Сними рубашку, дитя.

Гарри покраснел, замялся, но, встретившись взглядом с серебряными глазами женщины, медленно стянул через голову поношенную ткань.

В кабинете повисла мертвая тишина.

Вся спина мальчика была покрыта сеткой старых и свежих шрамов от пряжки ремня. На ребрах темнели застарелые гематомы, а само тело было настолько истощено, что сквозь кожу отчетливо проступали кости.

Аура Сазекса вспыхнула губительным багровым пламенем Разрушения, расщепляя стоящую рядом вазу в атомарную пыль. Серафолл сжала кулаки так, что побелели костяшки, а ее глаза потемнели от ярости.

Но страшнее всего была реакция Грейфии. Она не кричала. Она просто протянула тонкие, идеальные пальцы и невесомо коснулась изуродованной детской спины, исцеляя раны мягким прикосновением демонической силы.

– Люди, – с безмерным презрением выплюнула она это слово. – Слепцы, не способные отличить сияние истинной силы от фальшивки. Они смели поднимать руку на кровь Люцифуг?

Она подняла взгляд на Сазекса:

– Я забираю его.

– Грейфия, ты знаешь законы, – с тяжелым вздохом ответил Люцифер, беря под контроль свои эмоции. – Кровная связь с домом Поттеров еще не разорвана их магией. Если мы силой заберем наследника древнего рода магов, это нарушит пакт о невмешательстве с магическим анклавом Британии. Дамблдор поднимет вой на весь сверхъестественный мир.

– И что ты предлагаешь? Оставить его там на растерзание?!

– Нет, – Сазекс мягко подошел к жене и положил руку ей на плечо. – Мы не можем забрать его официально прямо сейчас. Но никто не мешает нам обучать его тайно. Он будет приходить сюда. Мы дадим ему защиту, знания и силу. А когда придет время, и эти глупцы совершат роковую ошибку — мы заберем его навсегда.

Грейфия вновь посмотрела на Гарри. Ее холодное, бесстрастное лицо озарила редкая, невероятно теплая улыбка. Она опустилась на колени и крепко, но очень бережно обняла мальчика, прижимая его к себе.

– Ты больше не один, Гарри, – прошептала она ему на ухо. – Слышишь меня? Кровь моей сестры течет в твоих жилах. Отныне ты под моей защитой. Я научу тебя всему. И мир еще содрогнется перед истинным владыкой льда.

Гарри замер. Тепло ее объятий не душило, как у Серафолл. Оно согревало самое нутро, растапливая ту многолетнюю стужу одиночества, что сковала его сердце. Слезы, которые он так долго сдерживал перед родителями, наконец хлынули из глаз. Он вцепился пальцами в передник горничной и впервые за семь лет горько, безудержно разрыдался.

---

1 ноября 2014 года Шотландия. Замок Хогвартс. Тайная комната.

Шесть лет двойной жизни изменили все.

Для магической Британии Гарри Поттер оставался «странным, нелюдимым братом Национального Героя». На распределении в 2011 году шляпа едва коснулась его головы, как завопила: «Когтевран!», избавив его от общества гриффиндорских фанатиков во главе с самовлюбленным Годриком.

Пока брат красовался на матчах по квиддичу, купался в славе и тратил родительское золото, Гарри жил в двух мирах.

В Подземном мире он был известен узкому кругу знати как Адриан — протеже клана Люцифуг. Грейфия лично выковала из него непревзойденного мастера ледяной магии и рукопашного боя. Серафолл научила его тонкостям ментальной защиты и политических интриг. Он рос вместе с наследниками великих домов: строгая Сона Ситри часами играла с ним в шахматы, надменная, но добрая в душе Риас Гремори делилась с ним новинками человеческого мира, острая на язычок Акено постоянно пыталась смутить невинного когтевранца, а цундере Сиквайра Агарес спорила с ним до хрипоты о чертежах боевых человекоподобных роботов.

И, конечно, с ним всегда была Курока. Когда на втором курсе Гарри спустился в Тайную комнату, именно Курока в своем истинном облике прекрасной Некоматы обратила крестраж в дневнике Реддла в пепел с помощью адского сендзюцу, пока Гарри превращал тысячелетнего василиска в ледяное решето. Позже тушу чудовища они тайком переправили в Подземный мир леди Венелане Гремори, которая пришла в неописуемый восторг от редчайших алхимических ингредиентов. А Сазекс, используя связи и неопровержимые доказательства, предоставленные Гарри, устроил тайный трибунал, полностью оправдавший Куроку по делу об убийстве ее безумного господина. Теперь она официально была свободна, но ни на шаг не отходила от своего спасителя.

И вот наступил четвертый курс. Турнир Трех Волшебников.

Вчерашний вечер стал кульминацией фарса. Кубок Огня выбросил четыре пергамента. Сначала — Виктор Крам, Флер Делакур и Седрик Диггори. Затем — Годрик Поттер, встреченный ревом ликования половины школы.

А следом вспыхнуло пятое, серебристое пламя.

И Дамблдор с неподдельным изумлением зачитал имя: «Гарри Поттер».

То, что произошло дальше в кабинете директора, окончательно сожгло последние мосты. Джеймс и Лили, срочно прибывшие через камин, даже не стали слушать старшего сына. Годрик закатил показательную истерику, крича, что Гарри всегда завидовал его славе и теперь решил украсть его звездный час на Турнире.

– Я не бросал свое имя в Кубок! – спокойно сказал тогда Гарри, глядя в глаза отцу. – Я готов принести непреложный обет прямо сейчас.

– Довольно лжи! – рявкнул Джеймс, багровея от злости. – Ты всегда был скрытным, неблагодарным щенком! Ты опозорил наш род, решив подвергнуть опасности замыслы директора! Раз ты так жаждешь славы за счет брата — ты получишь ее в одиночестве!

– Джеймс, постой… – неуверенно попыталась вмешаться Лили, но бросила взгляд на надутого Годрика и замолчала, поджав губы.

Вперед выступил Сириус Блэк. Его лицо, некогда красивое, перекосило от отвращения:

– Я надеялся, что в тебе проснется хоть капля благородства, Гарри. Но ты мелочен и завистлив. Я, Сириус Орион Блэк, перед лицом магии разрываю узы крестного отцовства! Отныне ты мне никто.

Алиса Долгопупс, крестная мать, последовала его примеру без малейших колебаний, холодно бросив, что «предателям семьи не место среди порядочных людей».

Финальный аккорд поставил сам Джеймс. Достав родовой перстень, он громко произнес формулу отречения:

– Я, Джеймс Карлус Поттер, глава рода Поттер, сим объявляю: Гарри лишается имени, наследия и изгоняется из семьи! Отныне ты — безымянный сквиб без роду и племени!

Магическая связь с родом Поттеров, та самая, что мешала дьяволам забрать его все эти годы, с глухим хрустом лопнула в груди Гарри. Джеймс думал, что сломал сына. Он не понимал, что собственноручно сбил последний замок с клетки титана.

Сегодня весь Хогвартс травил его. Значки «Поттер — настоящий чемпион, Безымянный — вор» носили даже преподаватели. Малфой попытался выкрикнуть проклятие ему в спину — и мгновенно оказался вморожен в стену подземелий по самую шею, за что Снейп с садистской улыбкой влепил Гарри месяц отработок, язвительно называя его «Мистер Никто».

Лишь горстка верных осталась рядом. Дафна Гринграсс с сестрой Асторией (которую медицина дома Ситри полностью излечила от проклятия крови по личной просьбе Гарри, сделав лорда Гринграсса тайным союзником Подземного мира), Блейз Забини, Сьюзен Боунс и Ханна Аббот. Они знали правду. Они знали, кто такой Гарри на самом деле.

И вот теперь он стоял у гигантской пасти каменного Салазара Слизерина в Тайной комнате.

– Все готово, Гарри-тян, ня? – Курока сидела на хвосте статуи, лениво помахивая двумя черными хвостами.

На каменном постаменте сидела белоснежная полярная сова — Хедвиг. Птица с вызовом ухнула, словно подтверждая слова кошки.

– Да, Курока. Пора ставить точку в этой глупой комедии, – отозвался юноша.

Его внешность уже начала стремительно меняться. С исчезновением поттеровских чар скрытия волосы окончательно побелели, струясь чистым лунным серебром до самых плеч. Черты лица заострились, став аристократически-холодными, совершенными. Глаза сияли незамутненным лазурным льдом.

Гарри достал из кармана мантии волшебную палочку — ту самую, с волосами Серафолл и Грейфии в сердцевине. С тихим щелчком он переломил ее пополам и бросил под ноги. Для того, кем он являлся, эта деревяшка была лишь ограничителем.

– Откройся, тропа теней, – произнес он на древнем языке преисподней.

Под его ногами вспыхнул колоссальный, диаметром в десять метров, магический круг. Серебряный лед переплелся с гербом дома Люцифуг. Вспышка — и комната опустела.

---

Подземный мир. Столица Лилит.

В резиденции Люцифера Сазекс привычно боролся с бумажной лавиной, пока Грейфия безжалостно сортировала входящую дипломатическую почту.

Внезапно пространство кабинета зазвенело колокольным перезвоном. Пол озарился серебром, и морозная свежесть мгновенно вытеснила духоту помещения.

Из круга телепортации вышел высокий, статный юноша с длинными серебряными волосами, в сопровождении двухвостой Некоматы и царственной совы.

Грейфия замерла. Документы в ее руках дрогнули. Сазекс медленно отложил золотое перо, на его губах расплылась широкая, предвкушающая улыбка.

– Дядя Сазекс. Тетушка Грейфия, – негромко произнес вошедший, склонив голову в идеальном благородном поклоне. – Я вернулся домой. Поттеров больше нет. Родовые узы разорваны по их собственной воле.

– Они… изгнали тебя? – тихо спросила Грейфия. В ее голосе не было удивления — лишь холодное торжество охотника, чей план сработал безупречно.

– Да. Они решили наказать меня за то, что Кубок Огня выбрал мое имя, – на губах юноши заиграла опасная усмешка. – Отец лично лишил меня имени. Они думали, что обрекли меня на позор и нищету.

Сазекс тихо рассмеялся — глубоким, раскатистым смехом истинного владыки демонов:

– Воистину, смертные слепы в своей гордыне. Выбросить на улицу алмаз чистейшей воды, полагая, что спасают кусок крашеного стекла… Грейфия?

– Все готово, мой господин, – Грейфия сделала шаг вперед. Из складок пространственного кармана она извлекла свиток из черного пергамента, скрепленный печатями Совета Четырех Мао и древней печатью клана Люцифуг.

Она подошла к юноше вплотную, глядя на него снизу вверх. Ее рука, прохладная и нежная, легла на его щеку.

– Семь лет мы ждали этого дня. Семь лет ты терпел унижения от тех, кто недостоин даже целовать пыль из-под твоих сапог. Теперь все кончено. Ты согласен принять кровь, имя и судьбу нашего угасшего дома?

– Я ждал этого всю жизнь, мама, – твердо ответил юноша.

Слово «мама» сорвалось с его губ естественно. Женщина, стоявшая перед ним, дала ему больше тепла, заботы и истинной любви, чем Лили Поттер за все четырнадцать лет его существования.

Глаза Грейфии блеснули непролитыми слезами гордости.

– Тогда нарекаю тебя истинным именем, дитя. Отныне и во веки веков… ты — Адриан Люцифуг. Наследник первородного льда. Сын дома Люцифуг и дома Гремори.

Она прикоснулась зачарованным кинжалом к своей ладони, а затем к ладони юноши. Их кровь соединилась на древнем пергаменте. Магический свиток вспыхнул серебряно-багровым пламенем, закрепляя эмансипацию, усыновление и ввод в высшую дворянскую знать Подземного мира.

В тот же миг за спиной Адриана с глухим шелестом распахнулись четыре крыла летучей мыши — иссиня-черные, сотканные из чистейшей демонической силы, с переливами серебряного морозного пламени на кончиках перьев. Воздух в кабинете сгустился до плотности жидкого азота. Сила истинного демона высшего класса пробудилась во всей полноте, больше не сдерживаемая жалкими человеческими печатями.

Сазекс поднялся из-за стола, с гордостью глядя на названого племянника:

– Турнир Трех Волшебников… Они думают, что это состязание детей, не так ли? Магический контракт не