Поттер и семья фамильяров

Шёл холодный ноябрьский вечер 1999 года. Родовое поместье Поттеров, скрытое древними чарами где-то среди холмов Уэльса, тонуло в сыром полумраке. В кабинете лорда Чарлуса Поттера тихо потрескивали дрова в камине, отбрасывая длинные тени на бесконечные ряды книжных полок из тёмного дуба.

Чарлус стоял у окна с бокалом крепкого огневиски, глядя в промозглую тьму. Его лицо, исчерченное глубокими морщинами и старыми дуэльными шрамами, выражало тяжёлую, давящую скорбь. Война против Тома Реддла, величавшего себя Волан-де-Мортом, пожирала Британию изнутри. Но больше всего главу рода терзало не безумие Тёмного Лорда, а слепота собственного сына.

Джеймс. Его единственный сын, надежда рода, полностью попал под влияние сладкоречивого старика Альбуса Дамблдора. Пацифистская тактика Ордена Феникса, глупые призывы к всепрощению и отказ от использования родовой магии вели Поттеров прямиком в могилу.

– Отец, ты должен понять, – снова и снова звучал в памяти Чарлуса раздражающий голос Джеймса. – Директор Дамблдор говорит, что эти старые фолианты опасны. Тёмная магия развращает душу! Нам нужно избавиться от них, очистить архив рода Поттеров ради Всеобщего блага!

Чарлус тогда едва сдержался, чтобы не влепить непутёвому наследнику пощёчину. Избавиться от наследия сотен поколений? Уничтожить труды предков, благодаря которым даже Геллерт Гриндевальд на пике своего могущества трижды думал, прежде чем бросить вызов дому Поттеров? Чарлус прекрасно понимал, к чему клонит Альбус. Старый манипулятор хотел одного: лишить род Поттеров зубов, превратить их в послушное пушечное мясо, а самые ценные гримуары забрать в свою личную коллекцию. Дамблдор методично ломал характер Джеймса и Сириуса Блэка, вытравливая из них последние капли родового достоинства.

Единственным лучом света в этой беспросветной тьме стал мальчик, родившийся в 1997 году. Гарри.

Когда внук появился на свет, Чарлус впервые за долгие годы почувствовал робкую надежду. Однако радость длилась недолго. К двум годам целители из Мунго вынесли мальчику страшный вердикт: ядро пассивно, отклика на палочковую магию нет. Сквиб.

Джеймс сразу же отдалился от сына, словно тот был заразным, а в глазах Лили поселилась виноватая, но холодная жалость. Они уже тогда шептались за закрытыми дверями, не зная, куда деть бракованного первенца, ведь сквиб в семье героя света – это пятно на репутации.

Но Дорея Поттер, урождённая Блэк, категорически отказалась верить шарлатанам из министерских больниц. Блэки слишком хорошо знали природу силы, чтобы доверять поверхностным диагностическим чарам. Собрав вещи, Чарлус и Дорея забрали маленького Гарри и отправились на Дальний Восток, в Японию, где магические традиции коренным образом отличались от европейского догматизма.

И чутье их не подвело.

В одном из старых горных святилищ неподалёку от Киото двухлетний Гарри наткнулся на раненую белую кошку. Малыш лишь дотронулся до зверька, желая пожалеть, как по комнате прокатилась волна древней, первобытной силы. Магические каналы мальчика вспыхнули не сиянием европейского волшебства, а глубоким, лазурно-золотым светом души. Кошка на глазах преобразилась, обратившись в маленькую девочку с белыми кошачьими ушками и пушистым хвостом.

Это была Химари из древнего клана Ноихара – последних бакэнэко-защитников, истреблённых злыми духами. Между Гарри и ёкаем спонтанно сформировался нерушимый контракт хранителя.

Вернувшись в Англию, потрясённые Чарлус и Дорея сутками не выходили из родового архива, перерывая запретные летописи. И ответ нашёлся в забытых хрониках времён короля Артура. Генри Поттер, прямой ученик Морганы Ле Фей. Он не пользовался палочками и не зубрил формулы на латыни. Генри был непревзойдённым Мастером Контрактов – человеком, способным подчинять и связывать со своей душой могущественных созданий: духов, ёкаев, фантастических тварей и даже драконов, черпая их мощь и превращая её в абсолютное оружие. Его армия фамильяров когда-то обратила в бегство легионы Рима.

Гарри унаследовал именно эту, древнейшую кровь Поттеров. Он не был сквибом. Он был тем, кого волшебный мир разучился понимать тысячи лет назад.

Химари безоговорочно приняли в дом. Дорея окружила девочку-кошку материнской заботой, а Чарлус признал её официальным защитником наследника. Разумеется, Джеймс и Дамблдор были в ярости. Старик вещал об опасности «тёмных тварей востока», а Джеймс брезгливо морщился при виде ушек Химари. Но пока Чарлус носил кольцо Лорда, никто не смел перечить его воле.

Тем не менее Чарлус трезво смотрел на мир. Война приближалась к кульминации, здоровье подводило, а глупость сына грозила погубить род. Если он погибнет, Гарри останется беззащитным перед интригами Дамблдора.

Именно поэтому сегодня в поместье ждали гостей. Тех, с кем Чарлус имел дело ещё во времена Гриндевальда.

Пространство посреди кабинета подёрнулось фиолетовой рябью, воздух сгустился, пахнув озоном и жжёным сахаром. Из возникшего тёмного круга шагнул высокий темноволосый мужчина с аккуратной эспаньолкой, одетый в свободное тёмное кимоно поверх современных джинсов. Рядом с ним плавно ступила женщина неземной, волнующей красоты: её светло-фиолетовые глаза отливали холодным золотом, пышную фигуру подчеркивал строгий деловой костюм, а за спиной на мгновение проявился силуэт смоляных вороньих крыльев.

– Привет, Чарлус. Я вижу, ты меня ждал, – произнёс мужчина с лёгкой, немного безумной усмешкой исследователя.

– Здравствуй, Азазель, – Чарлус тепло улыбнулся и крепко пожал протянутую руку Генерал-губернатора падших ангелов.

– Стареешь, друг мой, – покачал головой падший. – Время к смертным беспощадно.

– Что поделать, я всего лишь человек, а не бессмертная сущность, разменявшая пару десятков веков, – хмыкнул лорд Поттер.

– Справедливо, – хмыкнул Азазель и повернулся к спутнице. – Позволь представить. Моя верная помощница и секретарь Григори – Бенемуне.

– Для меня честь познакомиться с вами, лорд Поттер, – мелодичным, глубоким голосом произнесла падшая, грациозно наклонив голову.

В кабинет мягко вошла Дорея, её аристократическая осанка оставалась безупречной даже под грузом лет.

– Добро пожаловать, дорогая. Я – Дорея, супруга Чарлуса, – приветливо отозвалась она. – Прошу, присаживайтесь. Джексон!

С негромким хлопком появился домовой эльф в идеально чистом полотенце с гербом рода.

– Джексон здесь, хозяин!

– Принеси нам то эльфийское вино урожая тридцать шестого года, – распорядился Чарлус.

– Сию же секунду, лорд Чарлус!

Через пару минут на столике между глубокими кожаными креслами уже стояли хрустальные бокалы с рубиновым напитком. Когда эльф исчез, оставив за собой запечатанную тишину, Азазель откинулся на спинку дивана и сделал глоток.

– Ну что, Чарлус. Не думаю, что ты вызвал меня через тайный связной канал только ради того, чтобы выпить хорошего вина. Что стряслось?

Чарлус помрачнел, глядя на рубиновые отблески в своём бокале.

– Дело в моём внуке. В Гарри.

– В том самом, которого ваши слепцы окрестили сквибом? – с интересом вставила Бенемуне, закинув ногу на ногу.

– Именно, – вздохнул старый лорд. – Они судят о мире по длине деревянной палочки в руке. Недавно Гарри заключил спонтанный контракт с нэкоматой из клана Ноихара. Девочка стала частью нашей семьи. Но суть глубже. Гарри – прирождённый мастер контрактов древней школы. Наследие Генри Поттера, ученика Морганы.

Брови Азазеля медленно поползли вверх, в глазах вспыхнул азарт учёного.

– Ого... Значит, легенды о контрактерах Артуровского цикла – не пустая болтовня? Ребёнок способен гармонизировать свою душу с высшими сущностями?

– Именно так, – подтвердила Дорея. – Но в этом и кроется угроза. Министерство деградировало. Дамблдор выстроил систему, в которой любой нестандартный дар клеймится либо скверной, либо уродством. Мой сын и его жена Лили полностью под пятой старика. Пока мы живы, Гарри в безопасности. Но война разгорается, и если нас не станет... они избавятся от него. Сдадут маглам, чтобы не позорил светлое имя семьи. А Химари просто уничтожат как тёмное существо.

– И ты хочешь попросить меня о защите? – прямо спросил Азазель.

– Да, – твердо ответил Чарлус, глядя лидеру падших прямо в глаза. – Я прошу тебя. Если придёт чёрный день – забери Гарри и Химари из Британии. Увези в Японию или в ваши земли. Чарльз Поттер никогда не оставался в долгу, и сокровищница рода будет открыта для Григори.

Азазель задумчиво потер подбородок. Ситуация была щекотливой. Он уважал Чарлуса ещё со времён совместной охоты на приспешников Гриндевальда, но сейчас его руки были связаны.

– Чарлус... я бы с радостью взял пацана к себе на базу. Но прямо сейчас я по уши занят другим ребёнком. Вали. Потомок Люцифера с Альбионом в груди – пороховая бочка, за ним нужен круглосуточный присмотр. Из меня воспитатель для человеческого мага сейчас аховый.

На лицах Чарлуса и Дореи промелькнула тень отчаяния, но Азазель вдруг хитро прищурился и скосил взгляд вбок.

– Однако я и не собирался отказывать. У меня есть идеальный кандидат на роль опекуна. Прямо здесь.

Бенемуне замерла с бокалом у губ. Её фиолетовые глаза широко распахнулись.

– Азазель... ты ведь сейчас не шутишь? – в её голосе зазвучали опасные нотки.

– А почему нет, Бенемуне? – весело развёл руками падший. – Ты вечно жалуешься на рутину в штабе. К тому же у тебя невероятное терпение, потрясающие боевые навыки и, признайся честно, ты давно тосковала по нормальной семье. Парень не просто человек, он будущий владыка контрактов. Кто, как не ты, обучит его тонкостям сверхъестественного мира?

Бенемуне хотела возмутиться, но замолчала. В глубине души что-то дрогнуло. Много веков назад она пала на землю из-за искренней любви к смертному мужчине. Та любовь давно обратилась в прах, оставив в сердце холодную пустоту, которую не могли заполнить ни сражения, ни бесконечные отчёты Григори.

Дорея мягко поднялась со своего места, подошла к Бенемуне и накрыла её унизанную кольцами руку своей теплой, сухощавой ладонью.

– Прошу вас, дитя моё, – тихо сказала старая волшебница, заглядывая падшей в самую душу. – Я вижу сквозь ваш грозный облик. В вас горит великая нежность и великая сила. Станьте ему матерью, если нас не станет. Станьте его крёстной.

В горле Бенемуне встал ком. Бессмертная воительница, видавшая падение империй, ощутила, как к глазам подступают предательские слёзы. Она медленно выдохнула и сжала пальцы Дореи в ответ.

– Я клянусь своими крыльями, леди Поттер. Если наступит худшее... никто не тронет Гарри. Я выращу его как собственного сына.

---

31 июля 2000 года в Годриковой Лощине, куда Джеймс и Лили перебрались под защиту Фиделиуса, родился второй сын. Его назвали Годриком – в честь великого основателя Хогвартса.

Мальчик с пелёнок демонстрировал яркие стихийные выбросы: игрушки парили под потолком, вода в ванной закипала от его смеха. Дамблдор, посетивший дом на следующий же день, буквально сиял от восторга. В Годрике он увидел идеальную глину: чистокровный по отцу, полукровка по матери, одарённый классической магией и полностью зависящий от его наставлений.

Старший же сын, четырёхлетний Гарри, был окончательно вытеснен на периферию родительского внимания. Джеймс хвастался Годриком перед соратниками по Ордену, а Гарри почти всё время проводил в поместье дедушки и бабушки.

И эти дни были для мальчика счастливыми.

Бенемуне держала слово. Она регулярно навещала поместье под иллюзорными чарами, привозя с собой редкие книги, восточные сладости и древние свитки. Для маленького Гарри она быстро стала «тётей Бене», а затем и кем-то гораздо более важным. Падшая учила его языкам, анатомии магических существ, основам медитации и рунической вязи.

Химари росла вместе с ним. Бенемуне, заметив невероятную гибкость и рефлексы девочки-кошки, лично тренировала её с деревянным мечом, обучая смертоносным стилям фехтования. Гарри и Химари были неразлучны: они вместе медитировали, вместе учились, а по ночам маленькая кошечка тихо пробиралась в его спальню, сворачиваясь клубком в ногах и мурлыча от чувства абсолютной защищённости.

Чарлус тем временем тайно готовил почву. Зная, что Джеймс промотает родовое состояние или отдаст его на нужды Дамблдора, старый лорд открыл на имя Гарри отдельный безымянный сейф в швейцарском гномьем банке, независимом от британского Гринготтса. Туда были переведены миллионы галлеонов, редчайшие артефакты и те самые книги по магии контрактов, за которыми охотился директор Хогвартса.

Тучи сгущались над Англией, и развязка наступила внезапно.

---

31 октября 2001 года. Хэллоуин.

Ночь в Годриковой Лощине выдалась на редкость промозглой. Джеймс и Лили уехали на экстренное заседание Ордена Феникса, оставив детей под присмотром Чарлуса и Дореи. Чарлус чувствовал неладное: защитные чары вокруг коттеджа подозрительно подрагивали, а хранитель тайны, Питер Петтигрю, не выходил на связь уже сутки.

Гарри, которому исполнилось четыре года, сидел на ковре в детской и строил замок из кубиков для годовалого Годрика. Химари настороженно прижимала ушки к макушке, глядя в сторону входной двери.

Внезапный грохот внизу сотряс дом. Защитные барьеры лопнули с хрустальным звоном.

– Дорея! Запри детей! – донёсся снизу яростный рёв Чарлуса.

Старая ведьма среагировала мгновенно. Захлопнув дверь детской, она резким движением палочки запечатала её родовыми замками и опустилась на колени прямо на паркет. Тонкий серебряный стилет рассёк её ладонь. Кровью древнего рода Блэк Дорея начала стремительно чертить на полу защитный круг, связывая руны смерти, отражения и кровного возмездия.

Внизу гремела титаническая битва. Стены дрожали, осыпалась штукатурка, воздух пах озоном и палёной плотью. Чарлус сражался как разъярённый дракон, обрушивая на незваного гостя запретные боевые проклятия. Но силы были неравны. Вспышка ядовито-зелёного света озарила лестницу, и следом раздался тяжёлый глухой стук упавшего тела.

Шаги. Неспешные, торжествующие шаги по ступеням.

Дверь детской разлетелась в щепки под мощью Бомбарды. В проёме возник высокий, худой силуэт в развевающейся чёрной мантии. Бледное, змееподобное лицо Волан-де-Морта кривилось в торжествующей ухмылке, а красные глаза горели безумием.

– Дорея Поттер, – прошипел Тёмный Лорд, перешагивая через обломки. – Отойди в сторону. Мне нужны только дети. Твой муж пал достойно. Не заставляй меня истреблять древнюю кровь Блэков окончательно.

Дорея медленно поднялась на ноги, заслоняя собой кровавый круг, в центре которого сидели испуганный Годрик и нахмурившийся Гарри. Глаза пожилой женщины горели холодным фамильным бешенством.

– Твои слова – дешёвый яд, Том Марволо Реддл, – выплюнула она каждое слово с леденящим презрением.

Зрачки Волан-де-Морта сузились в тонкие щёлочки, палочка в его руке дрогнула.

– Откуда... жалкая старуха...

– Я знала твою мать, убогий полукровка, – оскалилась Дорея. – Я видела твой школьный табель в архивах Слизерина. Ты возомнил себя богом, но остался лишь обозлённым сиротой из магловского приюта! И ты не прикоснёшься к моим внукам, пока моё сердце бьётся!

– В таком случае оно перестанет биться прямо сейчас! Авада Кедавра!

Зелёный луч вспорол темноту, но Дорея не стала уклоняться. Взмахом палочки она превратила дубовый комод в гранитную плиту. Проклятие разнесло камень в пыль, а ведьма уже контратаковала: из её палочки вырвался хлыст чёрного могильного пламени – истинное искусство дома Блэк.

Завязалась страшная дуэль на дистанции в несколько шагов. Дорея знала сотни тёмных чар, о которых Волан-де-Морт даже не слышал, и Тёмному Лорду пришлось отступить назад, бешено вращая палочкой и выстраивая серебряные щиты. Но возраст и растраченные на рунный круг силы давали о себе знать. Дыхание старой леди сбилось, реакция замедлилась на долю секунды.

Волан-де-Морт воспользовался этим безжалостно. Короткая смазанная аппарация за спину – и смертоносный зелёный луч ударил Дорею прямо между лопаток.

Она покачнулась и рухнула на пол. Но перед тем как её глаза остекленели, её окровавленные пальцы коснулись последней руны в начертанном круге, замкнув цепь жертвы.

Тёмный Лорд тяжело дышал, поправляя мантию. Он перешагнул через тело женщины и подошёл к кроватке, где надрывающимся плачем заливался годовалый Годрик. Рядом с ним стоял четырёхлетний Гарри. Мальчик не плакал. Его зелёные глаза пылали недетской яростью, а маленькие кулачки были сжаты до белизны.

– Уйди! Не трогай брата! – крикнул Гарри и бросился на монстра.

Волан-де-Морт лишь презрительно усмехнулся и небрежным движением свободной руки послал импульс сырой магии, отшвырнув ребёнка к стене.

– Храбрый щенок, – холодно прошипел волшебник. – Что ж, ты умрёшь вторым. Сначала – угроза из пророчества.

Он поднял тисовую палочку, нацелив её прямо в лоб рыдающего Годрика.

– Авада Кедавра!

Смертоносный сгусток сорвался с кончика древка. Но в то же мгновение Гарри, игнорируя боль в ушибленном плече, прыгнул вперёд, перекрывая траекторию заклинания собственным телом.

И круг Дореи ожил.

Кровь на полу вспыхнула ослепительным карминовым сиянием. В тот момент, когда Авада коснулась лба Гарри, навстречу ей вырвалась вся подавленная, спавшая доселе мощь его души. Магия контрактера сплелась с жертвенной защитой древнего рода Блэк, породив зеркальный щит невиданной плотности.

Зелёный луч не пробил защиту. Он преломился, изменил цвет на ослепительно-белый и с троекратной мощью ударил обратно в грудь Волан-де-Морта.

Раздался нечеловеческий визг. Тело Тёмного Лорда начало распадаться на пепел, разрываемое собственной же отражённой силой. Взрывная волна разметала мебель и обрушила часть крыши коттеджа. Острый кусок штукатурки рассёк лоб Годрика, оставив кровавую рану в форме буквы «V». На лбу же Гарри, принявшем первый контакт со смертельным проклятием, намертво запечатлелся тонкий шрам в форме молнии.

Осколок разорванной души Реддла, визжа и извиваясь бесплотным дымом, попытался удержаться в мире живых и инстинктивно впился в кровоточащую рану на лбу старшего мальчика. Но дух Тёмного Лорда не смог подчинить тело и с воем унёсся в ночную тьму сквозь пробитую крышу.

Гарри покачнулся от дикого истощения и упал без сознания рядом с плачущим братом.

---

Спустя двадцать минут в полуразрушенный дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор.

Увидев тела родителей, Джеймс упал на колени, зарыдав в голос. Лили же бросилась наверх, в детскую. Обнаружив детей живыми, она прижала к груди рыдающего Годрика, с ужасом глядя на шрам в виде «V», из которого сочилась кровь. Гарри неподвижно лежал на полу, бледный как полотно.

Дамблдор подошёл к детям. Его лицо казалось скорбной маской, но за полукруглыми очками лихорадочно сверкали расчётливые искры. Взмахнув Старшей палочкой, он провёл сложную серию диагностических чар над обоими мальчиками.

В Годрике бурлила магия – яркая, нестабильная, подпитанная шоком. В Гарри же... его ядро словно спало глубоким сном, замкнувшись само в себе после чудовищного отката. Никакого отклика на палочковую диагностику не было.

И директор принял решение.

– Великий Мерлин... – благоговейно выдохнул старик, повернувшись к застывшим родителям. – Свершилось чудо. Годрик Поттер... он принял удар на себя и сокрушил Волан-де-Морта. Он – наш спаситель. Мальчик, Который Выжил.

– А... а Гарри? – всхлипнула Лили, глядя на первенца.

Дамблдор тяжело вздохнул, опустив глаза:

– Увы, Лили. Старший мальчик оказался в эпицентре обратного удара. Его магические каналы полностью выжжены. Гарри потерял даже ту крошечную искру, что в нём теплилась. Он – абсолютный сквиб.

Джеймс поднял заплаканное, но мгновенно ожесточившееся лицо:

– Сквиб? Опять? Директор... что нам делать? Если общество узнает, что у Спасителя волшебного мира брат – калека без магии... Чистокровные разорвут нас сплетнями. А пожиратели попытаются добраться до Годрика через него!

– Ты абсолютно прав, мой мальчик, – мягко закивал Дамблдор. – Годрику потребуется всё ваше внимание, любовь и сложнейшие тренировки. Гарри будет лишь обузой и лёгкой мишенью. Самое безопасное для него место – среди обычных людей. У твоей сестры, Лили.

– У Петунии?! – ахнула Лили. – Но Альбус, она ненавидит меня! Она презирает всё, что связано с магией!

– Именно поэтому там Гарри будет в абсолютной безопасности, – мягко, но непререкаемо отрезал директор с лёгким нажимом легилименции. – Без магии он для неё – просто обычный сирота. Они вырастят его вдали от опасностей нашего мира. А когда Годрик окрепнет и Тёмный Лорд будет окончательно уничтожен, вы сможете забрать его обратно.

Джеймс, жаждавший поскорее избавиться от напоминания о позоре рода и целиком посвятить себя воспитанию героя-сына, тут же согласился:

– Директор прав, Лили. Так будет лучше для всех.

Лили, подавленная горем, гибелью свекра со свекровью и магическим внушением Дамблдора, опустила голову и тихо заплакала, прижимая к себе Годрика.

Через два часа Альбус Дамблдор уже шагал по полусонной Тисовой улице в пригороде Литтл-Уингинга. Оставив закутанного в одеяло четырёхлетнего Гарри на холодном каменном пороге дома номер четыре с запечатанным письмом, старик аппарировал с чувством выполненного долга. Доска была расставлена идеально: герой под его полным контролем, сквиб удалён из игры, поместье Поттеров осталось без хозяев.

Он не успел скрыться в вихре перемещения, как с ночного неба бесшумно спикировала тёмная тень.

Огромные чёрные крылья, сотканные из перьев цвета полночи, рассекли осенний воздух. Бенемуне приземлилась прямо перед крыльцом. Её лицо было искажено яростью, а фиолетовые глаза полыхали нечеловеческим светом.

Она опоздала спасти Чарлуса и Дорею – их защитные амулеты разбились слишком быстро. Но она поклялась защитить их наследие.

Падшая опустилась на колени перед мальчиком, бережно взяла его на руки и прижала к своей пышной груди. Гарри тихо простонал во сне. Тонкие пальцы Бенемуне коснулись его лба, и она тут же поморщилась: из свежего шрама сочилась омерзительная, гнилостная энергия разорванной человеческой души.

– Мерзкие черви... – прошипела она в пустоту ночной улицы, чувствуя, как холодный камень покинутого порога прожигает презрением её сердце. – Бросить собственного сына на холоде, как бродячую собаку... Вы не заслуживаете носить имя магов.

Она прижалась губами к горячему лбу мальчика, согревая его своей святой и демонической силой одновременно:

– Всё закончилось, маленький принц. Я забираю тебя домой. Теперь я твоя мать.

Взмах смоляных крыльев – и улица опустела, оставив лишь одинокое белое письмо трепетать на пустом коврике у закрытой двери Дурслей.

---

Прошло двенадцать лет.

Япония, город Куо. 2013 год.

Утреннее весеннее солнце заливало тихую улочку традиционного жилого квартала. В двухэтажном особняке в японском стиле, окружённом аккуратным садом камней и цветущей сакурой, день начинался шумно.

Гарри стоял перед большим зеркалом в прихожей, поправляя воротник чёрного пиджака новой школьной формы Академии Куо. Ему было шестнадцать. Высокий, широкоплечий юноша с копной непокорных тёмных волос, в которых на свету играли едва заметные изумрудные искры. Черты лица, унаследованные от Чарлуса, стали резкими и уверенными, а в глубоких зелёных глазах читался острый, холодный ум. Знаменитого шрама в виде молнии почти не было видно: Бенемуне и Азазель потратили три года на то, чтобы аккуратно выжечь осколок души Реддла ритуалами падших, оставив лишь бледную, едва заметную серебристую ниточку у самых корней волос.

На пальцах юноши поблёскивали тонкие серебряные кольца с гравировкой древних рун – фокусы для управления духовной энергией и нитями кукольника.

– Гарри, нья! – раздался с перил второго этажа протяжный, ленивый голос.

Гарри поднял взгляд и мягко улыбнулся. На перилах, свесив длинные стройные ножки в чёрных чулках, сидела черноволосая красавица-нэкомата в распахнутом кимоно. Два пушистых чёрных хвоста лениво покачивались из стороны в сторону, а золотые кошачьи глаза лучились нескрываемым лукавством.

– Доброе утро, Курока, – отозвался он. – Ты опять не спала всю ночь, медитируя на сендзюцу?

– Жаль, что ты идёшь в эту дурацкую школу, нья... – сладко потянулась девушка, демонстрируя соблазнительные изгибы тела. – А я так хотела поиграть с тобой сегодня, нья. Потренировать потоки энергии... в постельке.

– Школу нужно окончить, – невозмутимо парировал Гарри, застёгивая пуговицу манжета. – Потом университет, солидная профессия, легальный статус в мире людей. Семью кормить надо, в конце концов.

– Нья, ты такой обаяшка, Гарри, когда строишь из себя взрослого! – мурлыкнула Курока и уже приготовилась грациозно спрыгнуть ему прямо на шею.

БАМ!

Тяжёлый деревянный бокэн с глухим стуком опустился прямо на макушку озорной беглянки.

– Ай! За что, кошка-переросток, нья?! – зашипела Курока, схватившись за ушибленную голову.

Сбоку от лестницы с невозмутимым видом стояла Химари. За прошедшие годы маленькая бакэнэко превратилась в потрясающую шестнадцатилетнюю мечту любого самурая. Стройная, с пышной грудью, одетая в стандартную девичью форму академии Куо, она излучала грацию смертоносного клинка. Её белоснежные ушки раздражённо подёргивались, а за спиной в ножнах покоилась зачарованная катана, подарок Чарлуса.

– Хватит паясничать, Курока, – холодно произнесла Химари, не опуская тренировочный меч. – Молодому господину пора выходить. Сегодня первый день в Академии Куо, и я не позволю бродячим кошкам срывать его расписание.

– Это верно. Пора познать этот мир, молодой господин, – раздался мягкий, шелестящий голос со стороны кухни.

В коридор плавно ступила высокая девушка ослепительной красоты. Её длинные бирюзово-голубые волосы волнами струились до самой талии, создавая вокруг лёгкий, призрачный туманный ореол. Она носила традиционное изумрудно-зелёное кимоно с фиолетовыми акцентами, распахнутое спереди и открывающее белоснежную нижнюю рубашку. На ногах звенели тонкие золотые цепочки.

Это была Шин – древний водяной дракон тумана, с которой Гарри три года назад схлестнулся