Ледяной маг

Дождь хлестал по узким улочкам Годриковой Лощины, смывая последние следы увядающего октября. В ночь тридцать первого октября 2001 года тишина старинного поселка волшебников была разорвана грохотом выбитых дверей. Барьеры родового коттеджа Поттеров рухнули с протяжным звоном, напоминающим звон разбитого хрусталя.

Лорд Волан-де-Морт ступил за порог, не скрывая торжествующей ухмылки. Предатель Питер Петтигрю отлично выполнил свою работу, а отвлекающий маневр с нападением на особняк Долгопупсов увлек за собой ключевых бойцов Ордена Феникса, включая Джеймса и Лили Поттер. Здесь же остались лишь старики и двое детей.

Однако Темный Лорд недооценил тех, кто охранял этот дом.

Навстречу чудовищу в темной мантии вышел Чарлус Поттер. Ветеран континентальных дуэлей, мастер боевой трансфигурации встретил врага не испуганным криком, а сокрушительным шквалом заклинаний. Воздух в прихожей мгновенно раскалился; паркет вздыбился каменными кольями, а старинные картины превратились в рой острых стальных лезвий. Волан-де-Морту пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать натиск патриарха рода. Чарлус дрался яростно, понимая, что позади — его внуки. Но реакция темного мага оказалась на долю секунды быстрее. Воспользовавшись короткой передышкой старика, вызванной ноющим старым ранением, Волан-де-Морт послал зеленый луч смертельного проклятия сквозь стену огня. Чарлус упал навзничь, его взгляд остекленел, так и не успев запечатлеть поражение.

Перешагнув через тело поверженного противника, Реддл неторопливо поднялся на второй этаж. Перед дверью детской спальни его ждало новое препятствие.

Дорея Поттер, урожденная Блэк, стояла посреди коридора. На полу вокруг нее светились сложные, вырезанные прямо на дереве рунические круги, наполненные вибрирующей силой жертвенной и защитной магии.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Волан-де-Морт, скользя по ней взглядом алых глаз. – Отойди в сторону, и как только я закончу дело, я сохраню тебе жизнь и оставлю род Поттеров в покое.

– Твои слова полны яда и лжи, Волан-де-Морт, – ответила Дорея с тем самым гордым оскалом, которым славились чистокровные Блэки на протяжении столетий. – Или, быть может, мне лучше звать тебя полукровкой Томом Марволо Реддлом?

Зрачки Темного Лорда сузились до тонких щелей.

– Откуда тебе известно это имя? Я стер его из всех документов, а те, кто смел его произносить, давно гниют в земле.

– Я провела собственное расследование, Реддл, – усмехнулась Дорея, не опуская палочки из темного ореха. – Когда хвастаешься наследием Салазара Слизерина на каждом углу, не стоит забывать, что табели успеваемости Хогвартса полувековой давности все еще хранятся в архивах. Сопоставить факты было несложно. Ты жалкий сирота, пытающийся доказать миру свою значимость через реки чужой крови. Хотя должен признать, мне так и не удалось выяснить, с помощью какой мерзости ты умудрился растянуть свое существование.

Волан-де-Морт ощутил укол бешенства, смешанный со странным подобием уважения. Дорея Поттер была бесконечно умнее своего сына Джеймса. Тот был легкомысленным глупцом, слепо верившим каждому слову Альбуса Дамблдора. Сама же Дорея оставалась опасной ведьмой, в жилах которой текла жестокая магия Дома Блэк.

– В последний раз прошу, отойди, – произнес Темный Лорд ледяным тоном. – Я здесь ради устранения угрозы моей абсолютной власти.

– Нет! – отрезала Дорея, и ее магия всколыхнула полы платья. – Ты не тронешь моих внуков! Только через мой труп!

– Да будет так. Авада Кедавра!

Зеленый луч вспорол темноту, но Дорея среагировала мгновенно. Взмахом палочки она бросила под заклинание тяжелое деревянное кресло, обратив его в толстый монолитный брус. Дерево разлетелось в щепки, поглотив смертоносную энергию. Завязалась яростная дуэль. Дорея атаковала без тени колебания: веер проклятий, костоломные чары, черное пламя, которому ее научил старший брат Арктурус. Волан-де-Морт кружил по коридору, отвечая смертоносными выпадами, парируя и непрерывно аппарируя на короткие дистанции. Опыт Дореи был огромен, но годы брали свое. Дыхание пожилой женщины сбилось, реакция замедлилась всего на миг. Возникнув слева от нее из вихря черного дыма, Темный Лорд ударил в упор.

Вспышка зеленого пламени озарила стены коридора, и Дорея Поттер осела на пол, выронив палочку.

– Ты сражалась достойно, Дорея, – негромко произнес Волан-де-Морт, взглянув на ее безжизненное лицо. – Куда достойнее, чем заслуживает твой непутевый сын.

С тихим щелчком заклинания дверь в детскую распахнулась.

В комнате находились двое. На кроватке испуганно хныкал пятнадцатимесячный Годрик, пухлый малыш с карими глазами. Перед ним, широко расставив ноги и сжав кулаки, стоял пятилетний Гарри. Черноволосый мальчик с поразительно яркими изумрудными глазами не плакал. В его взгляде горела холодная, осознанная ярость.

– Ну что ж, детишки, – прошипел Темный Лорд, медленно поднимая палочку. – Один из вас должен был стать моей погибелью. Какая ирония, что вы оба сгинете в этой колыбели.

– Не смей трогать моего брата! – закричал маленький Гарри и бесстрашно бросился вперед, намереваясь ударить чудовище.

Волан-де-Морт небрежно отмахнулся, отбросив ребенка магической волной в угол комнаты. Мальчик больно ударился о тумбочку, но тут же попытался подняться.

– Ты смелый щенок, – холодно усмехнулся Реддл. – За твою дерзость я заставлю тебя смотреть, как умирает надежда твоих родителей. Авада Кедавра!

Смертоносный луч сорвался с тисового дерева, устремляясь прямо в грудь Годрика. Но в ту же секунду Гарри, превозмогая боль, совершил отчаянный прыжок, перекрывая траекторию заклятия своим телом.

Он не знал, что рунный круг, начертанный Дореей за дверью, замкнулся в единую цепь с древней защитой крови, заложенной в самой структуре дома. В тот миг, когда Гарри закрыл брата собой, вспыхнул ослепительный золотисто-багровый щит. «Авада Кедавра», столкнувшись с непреодолимой силой жертвенной магии, преломилась и рикошетом ударила точно в грудь Волан-де-Морта.

Дикий, нечеловеческий вопль сотряс Годрикову Лощину. Тело Темного Лорда разорвало на куски ударной волной колоссальной мощи. Крыша детской обвалилась, осыпая комнату обломками балок и штукатуркой. Осколок кирпича полоснул спящего в кроватке Годрика по лбу, оставив глубокую рваную рану в форме латинской буквы «V». Отделившийся же темный дух Волан-де-Морта, кружась в агонии, задел осколком своей разорванной души Гарри, запечатлев на его бледном лбу тонкий кровоточащий шрам в виде молнии, после чего с воем унесся в ночную тьму.

Спустя четверть часа на руины дома ступили Джеймс и Лили Поттер в сопровождении Сириуса Блэка и Альбуса Дамблдора. Увидев бездыханное тело отца внизу и растерзанную Дорею на лестнице, Джеймс разрыдался, упав на колени. Лили бросилась наверх, страшась худшего.

В разрушенной детской Гарри лежал без сознания, придавленный деревянной балкой. Годрик же заливался громким плачем в своей уцелевшей кроватке.

– Они живы! О Мерлин, они живы! – вскрикнула Лили, прижимая к груди младшего сына.

Дамблдор медленно подошел к детям. Его полумесяцы очков блеснули в свете уличных фонарей. Старый чародей достал палочку и провел серию сложных диагностических чар над обоими мальчиками.

Магическое ядро Годрика пульсировало нестабильно, готовое вот-вот выгореть от колоссального напряжения, вызванного взрывом чужой магии. На лбу у него отчетливо виднелась буква «V» — знак победы, как тут же решил для себя директор. Ядро же Гарри казалось ровным, холодным, а шрам-молния почти перестал кровоточить. Но Дамблдор искал символ. Пророчество требовало спасителя, а шаткое состояние Годрика делало его идеальным объектом для манипуляций: слабый, зависимый от руководства наставника, помеченный «знаком триумфа».

– Невероятно, – благоговейно произнес Альбус, поворачиваясь к родителям. – Великая магия свершилась в этой комнате. Годрик... юный Годрик отразил смертельное проклятие. Он — наш Избранный. Мальчик, Который Выжил.

– А Гарри? – тихо спросила Лили, бросив мимолетный взгляд на старшего сына, которого Сириус даже не подумал поднять с холодного пола.

– Гарри лишь оказался рядом, – мягко, но непререкаемо ответил Дамблдор. – Его брат принял на себя основной удар, и именно магия Годрика спасла их обоих. Однако душа Темного Лорда не уничтожена окончательно. Он вернется. И сейчас жизнь Годрика висит на волоске — его магическое ядро нестабильно. Ему потребуется все ваше внимание, вся ваша забота и безусловная любовь родителей, чтобы его сила окрепла к грядущей битве. Ради Высшего Блага, Джеймс, Лили... сосредоточьтесь на Годрике.

Эти слова легли на благодатную почву. Страх, гордыня и слепое доверие к Лидеру Света определили судьбу семьи Поттеров на долгие годы вперед.

---

Шли годы. В просторном поместье Поттеров, отстроенном заново, жизнь текла своим чередом. Годрик рос в лучах славы: каждый его каприз исполнялся, пресса превозносила его как будущего избавителя от зла, а Джеймс и Сириус учили мальчика хвастовству и вседозволенности.

О Гарри практически забыли.

Старший сын превратился в тень. К нему относились едва ли лучше, чем к домашнему эльфу: холодные взгляды Лили, вечные придирки Джеймса за малейшую провинность, насмешки разбалованного Годрика. Но Гарри не сломался. Заперевшись в обширной родовой библиотеке, он часами беседовал с портретами Чарлуса и Дореи. Дедушка обучал его тонкостям боевой магии и тактике, а бабушка передавала знания темных искусств Дома Блэк, разъясняя истинную природу контроля магической энергии.

По настоянию портретов Гарри настоял на посещении обычной магловской начальной школы, подальше от назойливых репортеров и самодовольных родственников. Там он жадно поглощал знания: историю войн, физику, механику и химию. Мальчика поражало магловское огнестрельное оружие, и он нередко размышлял о том, как смертоносен был бы сплав чар и баллистики.

А затем в его жизни появилась она.

Гарри нашел ее дождливой осенью в саду поместья. Черная кошка с необычайно умными янтарными глазами была тяжело ранена: ее бок покрывали рваные, сочащиеся скверной раны, словно ее терзали потусторонние твари. Мальчик втайне от родителей перенес ее в свою комнату на чердаке. Используя очищающие зелья бабушки Дореи и собственные неуклюжие попытки беспалочковой магии, он выходил животное. Когда кошка поправилась, она опустила лапу в чернила и вывела на пергаменте кривые, но отчетливые японские символы: «Курока».

С этого дня Гарри больше не был одинок. Курока стала его молчаливым стражем, его единственным настоящим другом. Она спала на его груди, отгоняя кошмары, а Гарри тайком готовил для нее изысканные блюда из мяса и рыбы, на которые у нее был поразительный аппетит. Когда Годрик однажды попытался пнуть кошку ради забавы, Курока полоснула избалованного героя когтями по щеке, за что Джеймс едва не испепелил ее заклинанием. Гарри тогда встал между отцом и кошкой с ножом для писем в руке, и в его глазах блеснул такой холод, что Джеймс отступил, назвав старшего сына «ненормальным выродком».

В 2007 году пришло письмо из Хогвартса. Распределение Гарри на Слизерин окончательно разрушило иллюзию семьи. Джеймс впал в ярость, едва не выжег имя сына с гобелена и официально лишил его статуса наследника, передав все права Годрику. Курока отправилась в школу вместе с ним под видом фамильяра, а в компанию к ней Гарри приобрел белоснежную полярную сову, названную Хедвиг.

Годы в Хогвартсе были полны презрения со стороны большинства. Северус Снейп видел в Гарри надменного Джеймса, Минерва Макгонагалл искренне не понимала, как Поттер мог оказаться на змеином факультете. Лишь профессор Флитвик ценил выдающиеся успехи юноши в чарах, а профессор Синистра помогала ему с астрономией. Гарри держался особняком, сблизившись лишь с немногими: Джеммой Фарли, умной рейвенкловкой Пенелопой Кристал и задорной хаффлпаффкой Нимфадорой Тонкс.

В 2011 году в школу с помпой поступил Годрик, разумеется, попавший на Гриффиндор. Младший брат окончательно превратился в высокомерную копию отца. Когда на Хэллоуин в замок проник горный тролль, именно Гарри, оказавшийся поблизости, спас первокурсницу Гермиону Грейнджер, трансфигурировав тяжелую дубинку монстра в стальную пику и вонзив ее точно в сердце твари. Но Дамблдор и Макгонагалл вывернули историю наизнанку: подвиг приписали подоспевшему Годрику, а с Гарри сняли пятьдесят баллов за «опасную самодеятельность и ложь».

А осенью 2012 года начался кошмар.

Тайная Комната была открыта. В коридорах замка одного за другим находили оцепеневших учеников. Вскоре выяснилось, что Гарри говорит на парселтанге — черта, доставшаяся ему вместе со шрамом в ночь гибели дедушки и бабушки. Вся школа отвернулась от него. Когда же окаменела Пенелопа Кристал, терпение Министерства лопнуло.

Джон Долиш во главе отряда авроров ворвался прямо в гостиную Слизерина. Поттеры публично отреклись от первенца. Сириус Блэк лично явился в совятню и на глазах у скованного антимагическими наручниками крестника хладнокровно отсек голову Хедвиг заклинанием «Диффиндо», заявив, что «тварям темных магов не место среди честных людей».

Суд был фарсом. Корнелиус Фадж самодовольно восседал во главе Визенгамота, зачитывая надуманные обвинения в терроризме и темных искусствах.

– Вы признаете свою вину, Гарри Поттер? – вопрошал министр с гадкой ухмылкой.

– Я невиновен, – твердо отвечал шестнадцатилетний юноша, глядя прямо в глаза чиновникам. – Я требую допроса под Сывороткой Правды и извлечения воспоминаний в думосбор. Это мое законное право гражданина!

– Сыворотки на всякое отродье еще не хватало! – презрительно выплюнул Джеймс Поттер с гостевой трибуны. – Твое змеиное наречие говорит само за себя! Ты предал идеалы Света!

– Приговор окончательный! – грохнул молотком Фадж. – Бессрочное заключение на самом глубоком, изолированном уровне Азкабана! Без права апелляции!

Гарри не проронил ни слезинки. Он лишь запоминал лица. Лицо самодовольного отца, безразличной матери, торжествующего Сириуса и Дамблдора, чьи глаза за стеклами очков оставались абсолютно ледяными.

Его швырнули в лодку, везущую обреченных сквозь штормовое Северное море. На черных, покрытых слизью камнях острова его уже ждали. Перед вратами в глубины крепости Сириус с размаху ударил закованного в кандалы крестника кулаком под дых. Гарри согнулся, сплевывая кровь на камни, но затем поднял голову и криво усмехнулся:

– Мне жаль, что дедушка Чарлус приютил тебя, Блэк. Ты стоишь своей безумной мамаши. Такой же мелкий, злобный пес.

– Заткнись, мразь! Гнить тебе в самой глубокой яме! – прорычал Сириус, замахиваясь для нового удара, но Дамблдор остановил его жестом.

– Гарри, мальчик мой, – проговорил старик с притворной печалью. – Я надеюсь, во тьме ты найдешь в себе силы для искреннего раскаяния. Ради твоего же блага.

– Мне не в чем каяться перед тобой, старик, – прохрипел Гарри. – Но мне тошно от того, во что превратилась моя семья ради служения твоей лжи. Гори в аду, Джеймс. Твоя драгоценная победа еще встанет тебе поперек горла.

Тяжелые зачарованные врата нижнего яруса со скрежетом захлопнулись. Гарри швырнули в каменный мешок, где не было ни нар, ни света — лишь вечный, пробирающий до костей холод и смрад разложения.

---

Двадцать дней на нижнем уровне Азкабана казались вечностью. Здесь обитали дементоры первородной тьмы — более крупные, древние и ненасытные, чем те, что сторожили обычных заключенных.

Но вместо того чтобы сломаться, естество Гарри взбунтовалось. Лишенный палочки, измученный физически, он нащупал глубоко внутри себя иной источник силы. Это не была обычная магия волшебников; она пульсировала темным, кристально чистым, первозданным морозом. Когда один из стражей тюрьмы приблизился, раскрыв гнилой рот для «Поцелуя», Гарри вскинул скованную руку.

Комнату заполнил треск разрываемой материи. Абсолютный, потусторонний холод вырвался из его ладони, и древний дементор за долю секунды обратился в монолитную ледяную статую, осыпавшуюся на пол сверкающей крошкой. Волосы юноши потеряли свой смоляной цвет, вылиняв в пепельно-серый, а в изумрудных глазах застыли льдинки. Но силы были на исходе. Магическое истощение тянуло его в бездну.

Внезапно темноту за пределами камеры разорвали истошные вопли тварей.

Сквозь железную решетку ворвалось яростное лазурное пламя, сжигающее плоть дементоров без остатка. Следом послышался глухой удар, и толстая стальная дверь вылетела наружу, смятая чудовищной силой.

В проеме стояла фигура. Стройная молодая женщина с роскошными черными волосами, одетая в свободное темное кимоно с длинными рукавами. На ее макушке подрагивали кошачьи ушки, а за спиной лениво покачивались два пушистых хвоста.

– Вот ты где, нья, – протянула она мягким, бархатным голосом, в котором сквозило неподдельное облегчение. – Хм... Смотрю, эта сырая дыра тебя потрепала, но зубки ты показать успел, нья.

Гарри попытался сфокусировать взгляд на спасительнице. Губы пересохли, горло саднило:

– К-ку... рока?..

– Она самая, глупый волшебник, – девушка шагнула вперед.

Коротким взмахом руки, окруженной золотистой аурой сгущенной энергии, она срезала адамантовые кандалы с его запястий и подхватила падающего парня. Ее тело было удивительно теплым, почти горячим. – Хватит с тебя этой пытки. Я обещала себе, что вытащу тебя. Спи, Гарри. Дальше я позабочусь обо всем.

Она прикоснулась пальцем к его лбу, направляя мягкую волну природной силы. Сознание Гарри милосердно угасло. Развернув за спиной багрово-черный магический круг с незнакомыми европейским магам рунами, беглая нэкомата растворилась в пространстве вместе со своей ношей за секунды до того, как всполошилась тревога гарнизона.

---

Январь 2013 года. Заброшенный особняк на окраине Уэльса, скрытый многослойными иллюзиями и барьерами сендзюцу.

Гарри медленно открыл глаза. Он лежал на чистом, мягком диване, укрытый шерстяным пледом. В камине весело потрескивали поленья, а в воздухе пахло целебными травами и жареной рыбой.

Рядом тихо зашуршала ткань. На край дивана присела черноволосая красавица с кошачьими ушками. Ее янтарные глаза смотрели с мягкой, почти материнской нежностью.

– Не дергайся, Гарри, нья. Твои каналы только-только начали срастаться, – предостерегла она, аккуратно укладывая его обратно на подушку.

– Ты... ты все это время была рядом, – прошептал Гарри, вглядываясь в ее черты. Вдруг перед его глазами силуэт девушки дрогнул, и на мгновение перед ним предстала знакомая черная кошка, после чего морок рассеялся. – Ты ведь не просто волшебный фамильяр, верно?

– Вовсе нет, нья, – Курока вздохнула, прижав ушки к голове, и в ее голосе прозвучала непривычная для нее горечь. – Я нэкомата. Ёкай из Японии. А еще... я то, что в моем мире называют бродячим дьяволом.

Она рассказала ему все. О том, как после смерти родителей ее и младшую сестренку Широне подобрал дьявол из знатного клана Набериус, превративший их в своих слуг с помощью Фигур Зла. О том, как этот безумец проводил чудовищные эксперименты над сородичами и вознамерился вскрыть душу маленькой Широне. О том, как Курока, обезумев от страха за сестру, разорвала своего господина на куски, став государственным преступником номер один в Подземном Мире. Ей пришлось бросить Широне на попечение клана Гремори, чтобы увести за собой погоню, и бежать за океан, пока тяжелые раны не свалили ее в саду Поттеров.

– Меня клеймили монстром и предателем, нья, – тихо закончила Курока, не поднимая глаз. – Если ты теперь возненавидишь меня... я пойму.

Гарри молча потянулся к ней. Его слабая, исхудавшая рука коснулась ее мягкой щеки.

– Ты спасла меня дважды, Курока, – произнес он с твердостью, не знавшей сомнений. – Сначала — от одиночества в доме, где меня презирали. Теперь — из ледяного ада. Кем бы ты ни была по рождению или законам дьяволов, для меня ты навсегда останешься той, кому я обязан жизнью. Ты моя семья.

Курока всхлипнула, на миг утратив всю свою демоническую невозмутимость, и порывисто прижалась к его груди, обвив шею тонкими руками.

– Спасибо, нья... Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать, – прошептала она, а затем, подняв лицо, внезапно запечатлела на его губах долгий, горячий поцелуй. Отстранившись, она лукаво прищурилась, смахивая слезинку. – Значит так, любимый хозяин. В Англии нам оставаться нельзя. Министерство скоро поймет, что ты пропал, а старый интриган Дамблдор перевернет все вверх дном.

– Да, – согласился Гарри, слегка покраснев от ее неожиданного порыва. – Международная Конфедерация Магов под его контролем. Нам нужно бежать туда, где его «Высшее Благо» считают собачьим бредом.

– И куда же, нья?

– В Японию. Дедушка рассказывал, что Дамблдор пытался навязать японским магам запрет на общение с духами и постановку ёкаев на учет. Его оттуда чуть ли не пинками выставили. Там свои законы, и европейским аврорам вход закрыт.

– Чудесно! На родину! – замурлыкала Курока. – Но сначала надо раздобыть золото и документы.

– Гринготтс, – кивнул юноша. – Банк суверенен. У меня есть тайный счет, открытый на имя Адриана Грея еще на третьем курсе. Гоблины не выдадут клиента, пока в их сундуках звенит монета.

Курока склонилась к самому его уху, опаляя горячим дыханием:

– Договорились, Гарри-кун. Но учти: как только мы окажемся в безопасности в Куо, ты выполнишь мою просьбу, нья...

– Какую еще просьбу? – насторожился Гарри.

– У тебя отличная кровь и невероятная сила, а нашему роду нэкомата нужны сильные котята. Ты сделаешь мне сильных, красивых малышей, нья!

Гарри поперхнулся воздухом, чувствуя, как краска заливает лицо до самых кончиков ушей. Курока звонко рассмеялась, махнув пушистыми хвостами.

---

Месяц спустя, в середине февраля 2013 года, лондонское отделение банка Гринготтс жило своей привычной суетой. Никто из посетителей не обратил внимания на статного мужчину в безупречном черном пальто и его спутницу — элегантную восточную женщину в шелковом платке, скрывающем волосы.

Благодаря чарам сендзюцу и зельям гоблинов Гарри изменился до неузнаваемости: высокий, широкоплечий, с пепельными волосами, стянутыми в строгий хвост, и льдисто-серыми глазами.

В приватном кабинете их встретил поверенный Грипхук. Старый гоблин с хищным прищуром оглядел юношу.

– Приветствую вас, мастер Грипхук. Пусть ваши враги трепещут, а хранилища ломятся от их золота, – произнес Гарри на чистейшем гоббледуке, склонив голову в традиционном уважительном жесте.

Грипхук осклабился, обнажив острые желтые зубы:

– И вам здравствовать, мистер Грей. Редко встретишь волшебника, не забывающего истинный язык честной сделки. Я так понимаю, время перемен настало?

– Именно. Я намерен полностью ликвидировать британские активы и перевести средства в отделение Банка Магической Японии в Осаке. Кроме того, мне требуются магловские документы, подтверждающие эмансипацию, выписки об образовании и два авиабилета в первый класс.

– Гринготтс ценит клиентов, знающих цену благоразумию, – Грипхук придвинул к себе пергаменты. – Ваше исчезновение из крепости наделало много шума, мистер Поттер... простите, мистер Грей. Министерство утверждает, что вас растерзали твари нижнего яруса, но мистер Дамблдор упорно прочесывает побережье. Перевод через международную сеть гоблинов исключает любую слежку министерских ищеек.

Через четыре часа все формальности были улажены. Гарри вышел из банка абсолютно свободным человеком с паспортом на имя Адриана Грея. Старая жизнь окончательно осталась в прошлом. Свою волшебную палочку из остролиста он без сожаления сжег в камине безопасного дома: больше он не собирался зависеть от хрупкого куска дерева и предрассудков британского магического сообщества.

---

Перелет через океан прошел без эксцессов. Магловские самолеты оказались куда удобнее и надежнее капризных портключей, которые с легкостью отслеживались Департаментом Транспорта.

Япония встретила их чистым весенним небом и шумом цветущих мегаполисов. По совету Куроки для постоянного проживания они выбрали тихий провинциальный городок Куо, расположенный неподалеку от Токио.

Однако в первый же день после покупки уютного двухэтажного дома на окраине города Курока заставила Гарри наложить максимальное количество скрывающих барьеров.

– Этот город — не просто тихое место, нья, – предупредила она, серьезно глядя на парня. – Территория Куо разделена между двумя могущественными демоническими родами: Гремори и Ситри. Младшие сестры двух нынешних Владык Ада — Сазекса Люцифера и Серафолл Левиафан — учатся здесь в Академии. Если они или их свита почувствуют мою демоническую ауру, начнется охота. А если узнают о твоей силе... попытаются обратить в своих слуг.

Гарри отнесся к предостережению со всей серьезностью. Он не для того бежал из рабства Дамблдора, чтобы становиться чьей-то фигурой на шахматной доске.

Два месяца до начала учебного семестра прошли в изнурительных тренировках. Лишенный палочки, Гарри учился контролировать внутренний холод. Это не было обычной стихийной магией волшебников; Курока с удивлением обнаружила, что его магия льда несет в себе отчетливый демонический отпечаток. Черпая силу из собственной воли, юноша учился материализовать тончайшие, тверже алмаза ледяные клинки, возводить абсолютные защитные стены и замораживать предметы одним прикосновением, не издавая ни звука.

– Твой лед напоминает мне силу Серебряноволосой Королевы, сильнейшей слуги Сазекса Люцифера, – задумчиво бормотала Курока, наблюдая, как тренировочный манекен превращается в ледяную пыль. – Удивительно... Ты человек, но твоя душа производит силу высших дьяволов. Ты полон сюрпризов, Гарри-кун.

Помимо тренировок, они вели спокойную, почти семейную жизнь. Гарри взял на себя заботу о доме и устроился на неполный рабочий день в местную мастерскую по ремонту техники, чтобы не привлекать лишнего внимания внезапно свалившимся богатством и получше освоить язык. По вечерам они гуляли по безлюдным паркам, а ночами Курока неизменно забиралась к нему под одеяло, обвивая его ногами и мурлыча от удовольствия, согревая его израненную душу лаской и теплом.

И вот наступил апрель. Начало занятий в Академии Куо.

Школа, еще недавно бывшая исключительно женской, только второй год принимала юношей. Для Гарри это был идеальный шанс затеряться среди сотен обычных подростков, получить официальное образование и спокойно двигаться дальше.

– Гарри-кун, ну может не пойдешь, нья? – капризничала Курока этим утром, повиснув у него на шее в одном лишь распахнутом шелковом халатике. – Мне будет так одиноко дома без тебя...

– Курока, мы это уже обсуждали, – улыбнулся Гарри, аккуратно высвобождаясь из ее цепких объятий и поправляя безупречно отглаженный воротник мужской формы Академии — черного пиджака с белой окантовкой. – Мне нужны документы об окончании старшей школы, чтобы поступить в университет. Мы должны крепко встать на ноги в этой стране.

– Ты слишком много работаешь, – надула губки нэкомата, но в ее глазах читалась искренняя забота. Она помнила, как он все еще вздрагивал во сне, как сжимались его кулаки, когда память возвращала его в сырые казематы Азкабана. – Обещай, что будешь осторожен. Не привлекай внимания красноволосой принцессы Гремори.

– Обещаю, – мягко ответил юноша и легко коснулся ее губ поцелуем. – Вечером приготовлю твой любимый лосось в сливо