Маги семьи Поттеров

В родовых хрониках Поттеров, сокрытых от взоров министерских чиновников за зачарованными переплётами из драконьей кожи, никогда не упоминалась дата исхода. Там говорилось лишь о кровавом закате над холмом Камланна, о последнем вздохе короля и о решении, определившем века упадка: спасаясь от чисток и краха древнего порядка, ветвь покинула суровый, пропитанный тайной Лунный мир и растворилась среди тех, кто довольствовался палочками из орешника и латынью начального уровня.

Для Чарлуса Поттера этот компромисс всегда горчил пеплом. Будучи несгибаемым дуэлянтом и мужем чистокровной Дореи Блэк, он помнил: волшебство магов крови и цепей бесконечно далеко от поверхностного чародейства тех, кого Часовая башня презрительно именовала «детьми с прутиками». И когда на исходе лета 1967 года его первенец — девочка, наречённая Джессикой Дореей — закричала в родовом поместье, Чарлус первым делом коснулся не её ауры, а костей.

В теле новорождённой мерно, с сухим стеклянным звоном пульсировали они. Тридцать восемь идеальных, словно выкованных из небесного серебра Магических цепей. Родословная проснулась.

Джеймс, родившийся следом, был обычным одарённым магом палочковой традиции — шумным, капризным, любимцем кормилиц. Но Джессика с ранних лет знала вес тишины. Пока младший брат гонял на игрушечной метле по ухоженным садам, сшибая павлинов и требуя восхищения, Джессика под надзором отца училась пропускать прану сквозь нервные узлы. В шесть лет она уже знала, как трещат пальцы при неудачном укреплении предметов; в девять — могла превратить речную гальку в смертоносный шрапнельный заряд с помощью первичных навыков работы с драгоценными камнями.

Обычная магловская начальная школа в графстве Кент, куда Чарлус предусмотрительно отдал дочь ради понимания структуры современного мира, преподнесла судьбоносный подарок. За соседней партой сидела Адасина Хисири — молчаливая приёмная дочь рода Норвич, одной из уважаемых семей Часовой башни. Дружба, завязавшаяся из взаимного узнавания запаха алхимических реагентов и праны, переросла в альянс.

Чарлус Поттер, не теряя времени, открыл хранилища: в обмен на доступ к Башне и обучение Джессики семья Норвич получила стабильные поставки редчайших ингредиентов из запретных лесов Британии и уникальные бестиарные трактаты. В четырнадцать лет, пока Джеймс на пятом курсе Хогвартса развлекался травлей слизеринцев и упивался статусом звезды квиддича, Джессика шагнула под мрачные своды лондонского метрополитена, спускаясь туда, где находилось истинное сердце европейского мистицизма.

Часовая башня была осиным гнездом, но Джессика не просто выжила — она нашла своё русло. Отдел Норвич стал трамплином, факультет Общих основ и Древних рун — домом. Там же она столкнулась с Токо Аодзаки. Две непризнанные, циничные и блестящие исследовательницы быстро нашли общий язык, создавая сложнейшие замкнутые рунические матрицы. Джессика знала, что Токо лишили наследства в пользу младшей сестры, но для неё это не имело значения: гений не зависел от признания замшелых старейшин.

А затем случился триумф. В глубинах семейного сейфа Гринготтса, среди золотых куч и пыльных фолиантов, Джессика нашла то, что волшебники веками считали бесполезным узором на серебряной пластине. Древний Магический герб Поттеров. Пересадка едва не выжгла её нервы, но цепи выдержали. Когда багрово-синие витки герба навсегда въелись в кожу её предплечья и спины, род вернул утраченное достоинство.

Чарлус был прагматиком. Видя, как Джеймс всё глубже увязает в речах Альбуса Дамблдора о «всеобщем благе», старый лорд провёл чёткую черту. Джеймсу предназначалось стать витриной рода в волшебном мире и унаследовать политический вес в Визенгамоте. Джессика же становилась истинной главой магического наследия — с правами на лондонский особняк, исследования предков и ту часть богатств, которую не могли пощупать загребущие руки директора Хогвартса.

Джессика помнила свой первый открытый конфликт с Дамблдором. Осенью 1984 года, приехав в Хогвартс вправить мозги зарвавшемуся брату за очередную выходку против Северуса Снейпа, она шла по коридору школы, пропахшему старым деревом и дешёвым лимонным щербетом. Дамблдор материализовался перед ней словно из воздуха — в сияющих синих мантиях, с отеческой лукавой улыбкой.

Он попытался проникнуть в её разум без предупреждения, мягким легилиментным щупом. Реакция наёмника Башни была инстинктивной.

Рука Джессики вскинулась быстрее взмаха крыла снитча. Пальцы сложились в подобие пистолета, и сгусток концентрированного скандинавского проклятия — чёрная, плотная игла «Гандра» — просвистел в миллиметре от виска верховного чародея, пробив каменную кладку замка на добрых три фута.

– Ещё одна попытка взломать мою голову, директор, – ровным, лишённым всяких эмоций тоном произнесла шестнадцатилетняя Джессика, – и следующая вспышка выйдет через ваш затылок. Моя ассоциация не подсудна вашему министерству, а Зелретч не любит, когда старики с комплексами бога трогают исследователей Башни.

Дамблдор тогда отступил, спрятав обожжённую праной прядь бороды и натянуто улыбнувшись, но во взгляде его поселился холод.

Рождение маленького Гарри 31 июля 1987 года на короткое время смягчило семейный раскол. Джессика полюбила темноволосого зеленоглазого племянника всем сердцем. Малыш был спокоен, не плакал по пустякам и с удивительным вниманием рассматривал рунические свитки, которые тётя раскладывала на полу гостиной. По настоянию Джессики крестной матерью Гарри стала Адасина Хисири — Чарлус лично утвердил это решение, проигнорировав недовольное поджимание губ Дамблдора.

Рождение второго мальчика, Годрика, в 1990 году окончательно разделило семью. Джеймс и Лили были полностью поглощены тайной войной Ордена Феникса, а Гарри всё чаще оставался в особняке старших Поттеров под присмотром деда, бабки и тёти.

Казалось, этот шаткий баланс мог длиться годами. Но наступил Самайн 1991 года.

Дом в Годриковой Впадине встретил Волдеморта не паникой, а безжалостной яростью чистокровных ветеранов.

Когда входная дверь разлетелась в щепки от взрывного проклятия, Чарлус Поттер уже стоял в холле. Его дуэльная стойка была совершенна — наследие трансильванских кампаний против сторонников Гриндевальда. Воздух зазвенел от свиста режущих дуг и щитов. Чарлус не просто защищался: он теснил Тёмного Лорда, заставляя того отступать к выходу, рассекая плоть древними семейными порчами, не оставлявшими следов для аврората. Но случайный рикошет от полированного мрамора пола сбил ритм старика. Волдеморт, по-змеиному извернувшись, выбросил вперёд невербальную вспышку ядовито-зелёного пламени. Смертельное проклятие оборвало жизнь старого лорда мгновенно.

На втором этаже Дорея Поттер, урождённая Блэк, закончила наносить на дубовые доски пола последнюю руну крови за секунду до того, как дверь сорвало с петель.

– Нам незачем продолжать эту резню, Дорея, – прошипел Волдеморт, его алые щелевидные зрачки скользнули по сложной круговой диаграмме, связывавшей детские кроватки. – Отойди. И я сохраню чистоту твоей крови.

– Твои обещания стоят не больше, чем помои в приюте Вула, Том Риддл, – оскалилась Дорея фамильной блэковской улыбкой, от которой у многих стыла кровь.

– Откуда тебе известно это имя?! – ярость Тёмного Лорда взметнула полы его мантии.

– Моя дочь умеет копаться в пыли архивов лучше, чем твои трусливые слуги, – холодно бросила ведьма. – Ты жалкий полукровка, мнящий себя богом. И моим внукам ты не достанешься.

Она не стала ждать ответа. В Тёмного Лорда ударил целый каскад черномагических проклятий дома Блэк — разложение костей, удушение прахом, кипение крови. Волдеморт метался по комнате, круша трансфигурированную мебель, поражаясь свирепости умирающей старухи. Но возраст и растраченная на создание жертвенного ритуала жизненная сила сделали своё дело. Очередная аппарационная вспышка за спину, короткое шипение — и Дорея рухнула на пол рядом с начертанным кругом.

– Ты сражалась достойно, – прохрипел Волдеморт, тяжело дыша.

Он повернулся к детским кроваткам. Четырёхлетний Гарри стоял перед младшим братом, сжимая маленькие кулачки. Полуторагодовалый Годрик истошно вопил, забившись в угол за подушки.

– Не трогай его, – звонко, без единой слезинки произнёс Гарри. – Уходи!

– Храбрый щенок, – осклабился Волдеморт, направляя тисовую палочку в лоб младшего, Годрика. – Ты умрёшь вторым. Смотри, как гаснет твоя кровь. Авада Кедавра!

Зелёный луч сорвался с древка.

Гарри не раздумывал. Наученный рассказами деда о защите ближнего, он прыгнул наперерез, заслоняя брата собственным телом.

В этот краткий миг сошлись воедино три вещи: рунический круг Дореи, напитавшийся её предсмертной жертвой; древнее первородство магии Поттеров; и спящие Магические цепи самого Гарри.

Зелёный вихрь смертельного проклятия ударил в центр груди мальчика. Но вместо того, чтобы погасить жизнь, заклинание наткнулось на вскипевшую кровь рода. Руны на полу вспыхнули слепящим лазурным огнём. Магическое ядро мальчика, не выдержав противоестественного давления высшей энтропии, с оглушительным внутренним хрустом лопнуло. Но энергия смерти не рассеялась — она была втянута в освободившиеся каналы. Цепи проснулись под колоссальным стрессом, судорожно перестраивая нервную систему, трансформируя разрушенное колдовское ядро в тридцать восемь замкнутых магических контуров высшей пробы.

Смертоносный заряд отразился от рунического барьера точно назад, усиленный кинетикой пробуждённых цепей.

Волдеморт успел лишь издать захлёбывающийся вопль, когда его собственная смертоносная мощь разорвала физическую оболочку на тысячи тлеющих лоскутов. Взрывная волна снесла крышу детской комнаты. Осколок разорванной души Тёмного Лорда, ослеплённый агонией, метнулся к ближайшему источнику колоссального выброса праны — ко лбу Гарри, рассекая кожу зигзагом пылающей молнии. Меньший физический осколок упавшей балки оцарапал лоб истошно плачущего Годрика, оставив рваную V-образную ссадину.

Когда через четверть часа в разрушенный дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор, воздух всё ещё пах гарью и озоном.

Лили в слезах бросилась к детям. Джеймс застыл над телами родителей, беззвучно глотая слёзы.

Дамблдор же, ступая бесшумно, приблизился к кроваткам. Его серебряные приборы, извлечённые из карманов, лихорадочно щёлкали. Взгляд старого волшебника сканировал обоих мальчиков с хирургической дотошностью.

Годрик: магическое ядро цело, пульсирует силой, на лбу метка победы в виде латинской «V». Мальчик плачет, его аура чиста и податлива.

Гарри: ядро полностью разрушено. Ни капли привычного волшебства. Вместо него — странные, пугающие холодные пульсации вдоль нервов, похожие на анатомические аномалии магов Башни, и сочащаяся первородной тьмой рана на лбу.

Для Дамблдора уравнение сошлось идеально. Пророчество требовало чемпиона — послушного, окружённого любовью и славой, зависимого от наставника.

– Свершилось великое чудо, – скорбным, но торжественным голосом возвестил Дамблдор, повернувшись к родителям. – Тёмный Лорд пал. И победил его маленький Годрик. Он — наш Мальчик, Который Выжил.

– А Гарри? – всхлипнула Лили, поднимая старшего сына на руки. – Альбус, что с ним?

– Увы, – Дамблдор скорбно опустил голову, в его очках блеснуло отражение звёзд сквозь пробитую крышу. – Проклятие Волдеморта коснулось его рикошетом. Его магическое ядро мертво, Лили. Гарри стал сквибом. Более того, в его ране зреет тёмный эхо-осадок. Оставлять его в магическом мире опасно как для него самого, так и для Годрика. Зависть к брату-герою сломает мальчика. А чистокровные насмешники превратят его жизнь в ад.

– Что же делать? – растерянно спросил Джеймс, в глазах которого горело безумное пламя пережитого ужаса и внезапной славы спасителя мира. – Мы не можем… сквиб в роду Поттеров сейчас… когда на Годрика будет смотреть вся Британия…

– Всё просто, мальчик мой, – мягко промурлыкал Дамблдор. – Мы передадим Гарри твоей сестре, Лили. Среди обычных людей, в тишине и изоляции, он вырастет скромным и защищённым. Когда придёт время, мы вернёмся за ним.

– Но Петунья… она ненавидит меня! – попыталась возразить Лили, прижимая бледного, медленно открывающего глаза Гарри к груди. – Она возненавидит и его!

– Время лечит старые раны, девочка моя. Гарри нужен покой, а Годрику — всё ваше внимание и любовь, чтобы подготовить его к грядущей битве, – голос старца звучал гипнотически сладко.

– Не смей договаривать эту чушь, старый паук.

Голос, прозвучавший от дверного проёма, был подобен удару лезвия по хрусталю.

Джессика Поттер стояла на пороге. Чёрный кожаный плащ силовика Часовой башни был забрызган грязью, в серых глазах плескалась холодная бездна. Она пришла пешком сквозь барьеры, почуяв гибель родового очага.

– Джессика! – Джеймс дёрнулся к сестре. – Ты не понимаешь, здесь… отец и мама…

– Заткнись, Джеймс, – отрезала она, даже не глядя на брата. Её взор впился в Дамблдора. – Ты уже начал делить шкуры и выстраивать свои шахматные партии прямо на трупах моих родителей?

– Джессика, девочка моя, – Дамблдор сделал примиряющий шаг вперёд, поднимая раскрытые ладони. – Произошла трагедия. Гарри пострадал, он лишился ядра, и ради высшего блага…

Она не стала слушать. Её правая нога сместилась назад, Магические цепи в теле взвыли, пропуская усиление. Взрывное ускорение сократило дистанцию за долю секунды. Дамблдор едва успел вскинуть палочку, но Джессика не собиралась дуэлировать по правилам министерских салонов.

Усиленный праной кулак в перчатке из драконьей кожи врезался верховному чародею точно в солнечное сплетение.

Дамблдор со свистом выдохнул весь воздух из лёгких, его тело сорвалось с места и с глухим треском впечаталось в противоположную стену детской, осыпая штукатурку. Сириус вскрикнул и выхватил палочку, но замер, увидев, как Джессика повернулась к нему.

– Только дёрнись, Блэк, – прошипела она. – И я вырву твои связки до того, как ты договоришь слог «Экспеллиармус».

Она подошла к Лили, онемевшей от ужаса, и властно забрала у неё Гарри. Четырёхлетний мальчик уткнулся носом в воротник тётиного плаща и тихо прошептал:

– Тётя Джесс… они убили бабушку.

– Я знаю, котёнок. Я знаю.

Джессика положила ладонь на лоб племянника, прикрыв глаза. Её цепи соприкоснулись с его контурами. Тонкий структурный анализ длился не больше десяти секунд, после чего она открыла глаза, и в них горело презрение.

– Вы слепые идиоты, – сказала она, глядя на Джеймса и Лили. – У него нет ядра, потому что оно переплавилось. У мальчика тридцать восемь цепей чистейшего качества. Он не сквиб. Он маг нашего изначального рода. А в его шраме сидит кусок души этого недобитого слизеринского выродка, который отскочил от смертельного проклятия. И вы… вы хотели выбросить его маглам на потеху?

– Джессика, отдай ребёнка, – прохрипел Дамблдор, медленно поднимаясь по стене, потирая грудину. Его лицо утратило всякую благообразность. – Он опасен. Во имя безопасности магической Британии…

– Поцелуй мантию своего Мерлина, старик, – оборвала она. – Джеймс, я спрашиваю в последний раз. Ты отрекаешься от сына в пользу своих фантазий о славе?

Джеймс заколебался, глядя на директора, затем на залитого слезами Годрика.

– Гарри должен быть в безопасности… у маглов ему лучше… – выдавил он, отводя глаза. – А нам нужно учить Годрика.

– Лили? – Джессика повернулась к невестке.

Та плакала, закрывая лицо руками:

– Директор говорит… так будет лучше для обоих мальчиков…

– Предатели, – коротко констатировала Джессика. – С этой секунды Гарри — мой сын по закону крови и Часовой башни. Попробуете сунуться — я спущу на вас боевиков Ассоциации. А родовую долю Гарри мы заберём до последнего кната.

Джеймс вскипел, поднимая палочку:

– Я лорд Поттер! Я запрещаю…

Чернильная стрела «Гандра» разорвала рукав мантии Джеймса, оставив на коже глубокий ожог от предплечья до запястья. Джеймс взвыл от боли, выронив палочку.

– Ты ничтожество, Джеймс, – бросила Джессика, запахивая плащ вокруг притихшего Гарри. – И отец знал это.

Десять дней спустя зал ожидания банка Гринготтс напоминал поле боя до первого выстрела.

Дамблдор лично пытался наложить министерский арест на завещание Чарлуса Поттера, мотивируя это «военной тайной и нуждами Мальчика, Который Выжил». Но он не учёл двух факторов: старика Арктура Блэка, который явился на заседание в родовых доспехах времён осады Нюрнберга, опираясь на трость с набалдашником из василисковой кости, и Теда Тонкса, блестящего юриста, знавшего каждую запятую гоблинского кодекса.

Когда директор банка Рагнок вскрыл завещание, в зале стояла мёртвая тишина.

Чарлус всё просчитал. Семьдесят процентов активов, хогвартские реликвии и загородное поместье уходили Джеймсу — чтобы у того не было повода для формальной судебной тяжбы. Но тридцать процентов золотого запаса, лондонский особняк, права на все артефакты Лунного мира и, главное, полный семейный архив магии переходили Джессике Дорее Поттер.

– Ты грабишь собственного брата во время национального траура! – прошипел Джеймс в коридоре после оглашения, баюкая перевязанную руку.

– Я забираю то, что ты всё равно сжёг бы по указке своего кукловода, – холодно парировала Джессика, ведя за руку одетого в строгий костюм Гарри. – Живите своей славой, Поттеры. И молитесь, чтобы ваш «избранный» не сломался, когда Тёмный Лорд вернётся за долгом.

Переезд в лондонский особняк на окраине Кенсингтона потребовал колоссальных сил. Джеймс, в приступе мелкой чистокровной мести, отозвал всех родовых домовиков, надеясь, что сестра погрязнет в разрухе. Но Джессика лишь усмехнулась. Гарри, несмотря на свои четыре года, без единой жалобы помогал ей выметать пыль веков из заброшенных залов, таскал книги и учился варить базовые алхимические составы для травли паразитов.

Но шрам на лбу мальчика не давал покоя. По ночам Гарри мучили кошмары: холодный змеиный шёпот, вспышки зелёного огня, чужая боль.

В начале декабря Джессика привела племянника на факультет Призыва Часовой башни.

Рокко Белфебан, глава факультета, окружённый банками с законсервированными фрагментами химер и древних чудовищ, провёл над шрамом Гарри почти три часа. Его пальцы, унизанные кольцами из костей мантикоры, мелко подрагивали.

– Любопытно, – протянул старик, снимая окуляры. – В высшей степени любопытно, мисс Поттер. Это не просто проклятие. Это крестраж. Осколок души, примитивно привязанный к живому носителю. Ваши островные колдуны мыслят категориями мясников, но факт остаётся фактом: чужая сущность паразитирует на Магических цепях мальчика.

– Как его убрать? – голос Джессики не дрогнул, но костяшки пальцев побелели.

– Обычные ритуалы экзорцизма Башни убьют носителя, – хладнокровно заметил Белфебан. – Разрушить сосуд легко. Сохранить его цепи — почти невозможно. Гоблинские методы дадут пятьдесят процентов летального исхода. Есть лишь один род, чья алхимия работает с душами на уровне Третьей Истинной Магии.

– Айнцберны, – выдохнула Джессика.

– Именно. Юбстахат задолжал вашему покойному отцу за древние алхимические трактаты Парацельса. И сейчас они готовятся к Четвёртой Войне Святого Грааля. Они наняли Кирицугу Эмию. Если вы успеете предложить им свои услуги по анализу барьеров до начала бойни — они помогут.

Пятнадцатого декабря 1991 года частный самолёт доставил Джессику и Гарри в Гамбург, откуда бронированный лимузин увёз их в глубь заснеженных лесов Баварии.

Замок Айнцбернов встретил их ледяным безмолвием вечной зимы. Стены древней цитадели казались вытесанными из монолитного айсберга, а гомункулы двигались по коридорам подобно фарфоровым призракам.

Юбстахат фон Айнцберн, ветхий старик с глазами мертвеца, принял Джессику в тронном зале. Сделка была заключена быстро: Джессика передавала Айнцбернам наработки рода Поттеров по стабильной фиксации духовных тел в обмен на операцию по очистке цепей Гарри и кровное убежище на две недели.

Там Гарри впервые увидел его. Кирицуга Эмия стоял у стрельчатого окна, затягиваясь дешёвой сигаретой, источая густой, удушливый запах пороха и смерти. Рядом с ним была Айрисфиль — хрупкая, прекрасная женщина с глазами цвета расплавленного рубина, и маленькая белокурая девочка, на год старше Гарри.

– Привет, – тихо сказала девочка, выглядывая из-за подола матери. – Я Илия.

– Я Гарри, – ответил мальчик, поправляя ворот шерстяного свитера. – У тебя красивые волосы. Похожи на первый снег.

Илия смущённо улыбнулась, и этот момент растопил холодную настороженность отчуждённого замка.

В рождественскую ночь в подземной лаборатории Айнцбернов воздух дрожал от холода и серебряного света.

Айрисфиль развела руки над алтарём, на котором лежал усыплённый Гарри. Кирицуга стоял в тени у дверей, держа руку на рукояти модифицированного пистолета «Томпсон Контендер» — он не доверял непредсказуемой магии британских выскочек.

Джессика не отрывала взгляда от лица племянника.

Песнопение Айнцбернов звучало на древненемецком, сплетаясь с линиями Третьей Магии — незавершённого «Прикосновения Небес». Рунические цепи на теле Гарри вспыхнули синим, отторгая чужеродную субстанцию. Из шрама на лбу с омерзительным шипением, напоминающим крик раздавленной змеи, начала сочиться густая чёрная жижа. Воздух наполнился вонью тухлого мяса и жжёной серы.

Тёмная дымная масса поднялась над мальчиком, принимая искажённые черты лица Волдеморта.

– Жалкие… черви… – прохрипел призрак.

– Растворись в небытии, эхо убогой души, – спокойно произнесла Айрисфиль, смыкая ладони.

Серебряные нити праны схлопнулись, рассекая дым на микроскопические искры. Раздался беззвучный духовный взрыв, и в лаборатории снова воцарилась тишина.

Когда Гарри открыл глаза, они больше не были изумрудно-зелёными, как у матери. Из-под ресниц сияла холодная, пронзительная лазурь — цвет чистой праны Поттеров. А в глубине зрачков застыли золотые кольца.

– Он видит потоки, – тихо сказал Кирицуга, шагнув из тени. – Мистические глаза связывания. Редкий феномен при пережитой духовной травме. Если он посмотрит на цель без контроля, её нервные узлы просто парализует.

Джессика немедленно связалась с Токо Аодзаки, и спустя три дня курьер доставил в замок изящные очки в тонкой оправе с зачарованными линзами, блокирующими непроизвольный выброс мистического взора.

Следующие три года превратились для Гарри в жестокую школу выживания.

Пока Джессика натаскивала его в рунической магии, укреплении тела и проектировании замкнутых барьеров, Кирицуга учил мальчика иному.

– Забудь сказки о дуэлях, – глухо говорил Эмия, разбирая на верстаке снайперскую винтовку «Вальтер WA2000». – Твой враг не будет ждать поклона. Он ударит в спину, отравит воду или взорвёт твой дом вместе с семьёй. Маг — это не титул. Это инструмент для достижения цели.

Гарри стрелял до кровавых мозолей под присмотром невозмутимой Майи Хисау. Он учился ставить растяжки, распознавать яды по запаху и резать горло тренировочным манекенам бесшумным движением армейского ножа.

Но среди этой тьмы у него была Илия. Они часами играли в снежки в саду замка, прятались от строгой горничной Селлы в винных погребах и делились секретами. Гарри сшил для неё неуклюжего белого медвежонка из лоскутов фетра, а Илия подарила ему серебряную прядку своих волос, заплетённую в охранный узел.

В январе 1994 года ритуал призыва слуги класса Сейбер сотряс основание замка. Гарри стоял за спиной тёти, затаив дыхание, когда из сияния призывного круга возникла невысокая златовласая воительница в сине-серебряных латах.

– Я спрашиваю тебя: ты ли мой Мастер?

Король Артур оказался девушкой с глазами цвета чистого неба и железной волей. Удивительно, но между Артурией и маленьким Гарри возникла мгновенная связь. Узнав историю предательства его родителей, легендарный монарх Британии, сама прошедшая через ад семейного предательства при Камланне, лишь крепче сжала рукоять невидимого меча.

Перед отбытием в Японию Артурия сделала то, чего никто не ожидал. Она уколола палец кинжалом, капнула чистой кровью на пергамент и запечатала древний документ своей печатью, передав его Джессике:

– Если я не вернусь из этого похода, передай это гоблинам. Кровь Пендрагонов признает мальчика законным хранителем этой земли. Пусть ни один жалкий узурпатор с деревянной палочкой не смеет называть его безродным.

Прощание на взлётной полосе в Гамбурге врезалось в память Гарри навсегда. Айрисфиль, нежно поцеловавшая его в лоб; бледная Илия, плачущая навзрыд и сжимающая фетрового медвежонка; и тяжёлая ладонь Кирицуги на его плече:

– Выживи, Гарри. Что бы ни случилось — просто выживи.

Две недели спустя Четвёртая Война за Грааль сгорела в адском пламени Фуюки. Айрисфиль погибла. Кирицуга пропал без вести. Замок Айнцбернов опустил железные занавеси, прервав всякую связь с внешним миром. Юбстахат запер Илию в ледяной темнице цитадели, готовя её к роли следующего живого сосуда.

Гарри поклялся на гербе Поттеров: он вернётся за ней. Чего бы это ни стоило.

Следующие десять лет выковали из мальчика клинок.

В Лондоне Джессика наняла лучших специалистов Башни. Базетт Фрага МакРемитц учила Гарри смертоносному кельтскому рукопашному бою, вбивая в его тело рефлексы уклонения от магии высшего порядка. Каири Сисиго, циничный некромант с внешностью байкера, обучал парня баллистике, работе с мёртвой плотью и созданию зачарованных патро