Второй шанс

Ноябрьский холод в стенах древнего замка ощущался иначе, чем лондонская сырость. В Хогвартсе холод казался живым. Он сочился из щелей между вековыми камнями, тянулся невидимыми пальцами по сводчатым коридорам, словно пытаясь выстудить само тепло человеческих душ.

Эмия Широ сидел на широком подоконнике на восьмом этаже, глядя вниз, на покрытый первым инеем внутренний двор. В руке он сжимал обычное с виду черное яблоко, которое медленно чистил спроецированным складным ножом. Тончайшая металлическая стружка слетала с лезвия, едва слышно шурша.

«Структурный анализ», пущенный по контуру ножа, подтвердил: лезвие идеально. Но вот магические цепи в теле отозвались привычной тупой болью у основания шеи. Словно внутри проржавевших труб пустили раскаленное масло.

– Еще три-четыре месяца, – тихо произнес он на японском, наблюдая, как нож без единого следа маны растворяется в воздухе. – Организм растет. Но каналы слишком узки для реального темпа битвы. Если появится слуга или хотя бы теневая сущность калибра Тьмы Фуюки... придется сжигать нервы.

Впрочем, здесь не было слуг Грааля. Здесь обитали волшебники, чье представление о магии сводилось к размахиванию деревянными палочками и выкрикиванию латинских фраз. Ограниченные, предсказуемые и невероятно беспечные.

Широ спрыгнул с подоконника, даже не издав звука. Подошвы его ботинок были укреплены элементарным усилением, полностью гасившим вибрацию шагов. На часах было за полночь. Замок спал, убаюканный тиканьем многочисленных зачарованных часов и редким храпом портретов.

Его целью был запретный коридор на третьем этаже.

После истории с троллем Широ не верил в случайности. Чудовище горного типа не могло пройти мимо антимагловских и защитных барьеров замка самостоятельно, не обладая даже зачатками разума. Его либо впустили, либо целенаправленно провели. А запах серы и гниющего мяса, исходивший от тюрбана заикающегося профессора Квиррелла, вызывал у Эмии неприятные ассоциации с осколками грязи из разорванного Грааля.

Добравшись до третьего этажа, он замер за тенью каменной горгульи. В конце коридора висела тяжелая дубовая дверь, запертая несложным запирающим заклинанием.

– Trace on, – прошептал он одними губами.

Перед мысленным взором мгновенно раскрылась структура замка: старинная латунь, две пластины, фиксирующий штифт и простейшая сигнальная нить, настроенная на школьного смотрителя. Обывательская работа.

Эмия материализовал тонкую стальную спицу и аккуратно, без использования магии, приподнял фиксирующий механизм изнутри замочной скважины, обойдя датчик давления. Щелчок утонул в глухом утробном рычании, донесшемся из-за двери.

Широ скользнул внутрь и мягко прикрыл створку за собой.

Комната была огромной. Почти всё пространство занимала циклопическая туша трехголового пса. Цербер. Чудовище подземного мира греческой мифологии, хотя этот экземпляр явно был деградировавшим потомком – шерсть грязно-бурая, слюна ядовито шипит на досках пола, а в глазах вместо инфернального пламени сквозит тупая животная ярость.

Три пасти одновременно распахнулись, готовясь издать рев, способный разбудить ползамка.

– Тихо, – холодно произнес Широ.

Он не стал вытаскивать мечи. Смерть стража мгновенно выдаст его присутствие Дамблдору. Вместо этого в его пальцах материализовалась изящная резная лира из полированного кипариса – простая проекция отголоска мистического кода, который он когда-то сканировал в хранилищах Часовой Башни.

Пальцы Широ коснулись струн. Мелодия, полившаяся в полумрак комнаты, не была магическим заклятьем волшебников. Это было чистейшее акустическое наложение концепции сна. Ноты падали мягко, словно хлопья пепла на остывающем поле боя.

Средняя голова пса моргнула. Левая глухо зевнула, обдав комнату запахом тухлятины, а правая уронила тяжелую челюсть на передние лапы. Через десять секунд чудовище раскинулось на полу, размеренно и оглушительно храпя.

– Сработало, – констатировал Широ, развеивая инструмент.

Подойдя к гигантской лапе, прикрывавшей люк в полу, он усилил мышцы рук и без видимых усилий сдвинул массивную конечность в сторону. Открыв створку люка, он заглянул вниз.

Там клубилась тьма. Его зрение, модифицированное структурой лучника, мгновенно выхватило детали: переплетение толстых, похожих на щупальца стеблей. Дьявольские силки. Реагируют на свет и тепло, сжимаются при сопротивлении. Дальше – акустический барьер и сквозняк, несущий шелест металлических крыльев.

Эмия прищурился, сканируя магические эманации всего подземелья.

«Защита... от кого? Первый курс? Второй?»

Это было смехотворно. Ловушки, устроенные учителями, напоминали полосу препятствий для подростков, а не крепость, предназначенную для сдерживания могущественного темного мага. Любой наемник уровня Кирицугу или рядовой экзекутор Церкви прошел бы эту систему за пять минут, даже не вспотев.

Дамблдор не прятал здесь артефакт. Он выставлял его напоказ. Создавал полигон для испытаний.

«Приманка. И охотник ждет свою добычу, – Широ усмехнулся с горечью, знакомой ему по сотням прошлых смертей. – А в качестве живца на крючке они собираются использовать ребенка. Годрика».

Широ бесшумно захлопнул люк, вернул лапу спящего пса на место и выскользнул в коридор. Ему не было дела до игр старика, пока они не задевали его самого. Но если Дамблдор решит, что старшего брата-пуффендуйца можно пустить в расход ради закалки «национального героя», стального дедушку будет ждать очень неприятный сюрприз.

На следующее утро в библиотеке царила привычная тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента и скрипом перьев. Широ сидел за дальним угловым столом, заваленным фолиантами по древним кельтским рунам и свойствам минералов. Рядом с ним аккуратной стопкой лежали готовые свитки с эссе по Трансфигурации и Зельеварению.

– Ты снова пишешь так, будто переводишь с мертвого языка, – раздался тихий, немного высокомерный голос.

Дафна Гринграсс опустилась на стул напротив него, раскладывая свои принадлежности с грацией, выдававшей породистую аристократку. За ней тут же пристроилась Трейси Дэвис, хитро поглядывавшая на рюкзак Эмии.

– Я пишу так, чтобы Снейп не имел повода придраться к грамматике и логике вывода, – ровно ответил Широ, не отрываясь от схемы рунического круга. – Трейси, сэндвичи с копченым лососем и травами в левом кармане. Только не чавкай, мадам Пинс сегодня не в духе.

– Ты святой человек, Широ! – благоговейно прошептала Дэвис, мгновенно извлекая контейнер. – Клянусь, если бы ты открыл лавку в Хогсмиде, Слизерин выкупил бы половину твоего меню оптом на год вперед.

– Помолчи, Трейси, – бросила Дафна, но ее ледяной взгляд смягчился, когда Широ пододвинул к ней вторую порцию – аккуратно нарезанные кусочки яблочного пирога с корицей. – Спасибо, Эмия. Мой отец прислал мне письмо.

Широ поднял глаза. Стальной блеск в них заставил Дафну невольно выпрямить спину.

– Он нашел какие-то зацепки по архивам рода?

– Только подтверждение того, о чем я говорила в поезде, – Дафна опустила ресницы, и в ее голосе прорезалась едва сдерживаемая боль. – Проклятие крови в нашей семье не рассеивается обычными очищающими зельями. Оно укоренилось в самой магической структуре. Моя сестра Астория... к третьему курсу симптомы станут необратимы. Отец готов заплатить любые деньги в Мунго или лучшим целителям Франции, но они лишь разводят руками.

Широ медленно провел пальцем по деревянной столешнице. Его воспоминания услужливо подбросили бледное лицо Илии, ее слабые пальцы, цепляющиеся за его рукав, и механический каркас гомункула, пожиравший ее жизнь изнутри. Он не смог спасти ее тогда. У него не хватило ни знаний, ни времени, пока шел бесконечный кровавый ад Войны Грааля.

Но здесь... здесь всё было иначе.

– Магия этого мира слишком зациклена на заклинаниях и субстанциях, – негромко произнес он. – Они пытаются лечить проклятие, как болезнь плоти или яд. Но проклятие крови – это концептуальное искажение матрицы души. Чтобы его убрать, нужно либо переписать родовую цепь, либо создать фильтр, принимающий искажение на себя.

Дафна замерла, широко раскрыв синие глаза:

– Ты... ты понимаешь, о чем говоришь? Переписать родовую матрицу невозможно! Это запретная магия уровня темнейших ритуалов!

– Для тех, кто мыслит категориями ваших палочек, – спокойно парировал Широ. – Дай мне время, Дафна. Мне нужно разобраться с собственной силой и восстановить стабильность цепей. Я не обещаю чуда завтра. Но твоя сестра не умрет. Я не позволю повториться тому, что уже видел однажды.

В его голосе звучала такая абсолютная, несокрушимая уверенность, что ледяная маска Гринграсс дала трещину. Она молча кивнула, сжав пальцы в кулаки под столом, чтобы скрыть легкую дрожь.

Эту идиллию прервали тяжелые, нарочито громкие шаги.

– Грейнджер! Мы знаем, что ты здесь!

В дальний проход между стеллажами ввалились двое первокурсников в красно-золотых галстуках. Годрик Поттер шел с видом триумфатора, заложив руки в карманы мантии, а позади него, жуя какую-то конфету, переваливался Рон Уизли.

В паре столов от Широ вздрогнула Гермиона, сидевшая над стопкой книг по Истории магии. После инцидента с троллем она заметно осунулась, но при виде приближающихся гриффиндорцев в ее взгляде вспыхнула смесь обиды и глухого раздражения.

– Чего вам нужно, Поттер? – сухо спросила девочка, закрывая книгу.

– Мы решили дать тебе шанс, – великодушно объявил Годрик, опершись ладонью о ее стол. – Знаешь, мы с Роном подумали... на празднике всё вышло не очень красиво. Но ты ведь понимаешь, что я – Мальчик-Который-Выжил. У меня куча важных дел, дополнительные тренировки с директором и отцом. Мне некогда тратить время на дурацкие эссе по Зельям и Чарам.

Гермиона моргнула, явно не веря своим ушам.

– Ты... что?

– Ты будешь делать за нас домашние задания, – подхватил Уизли, размазывая крошки по мантии. – А взамен Годрик позволит тебе общаться с нами. И может быть, мы даже возьмем тебя в команду, когда будем раскрывать тайну третьего этажа! Представляешь, какая это честь для маглорожденной?

– Вы... вы просто невыносимы! – лицо Гермионы вспыхнуло яростью. – Вы два месяца травили меня, называли зубрилой, из-за вас я чуть не погибла в туалете! А теперь приходите и требуете, чтобы я делала за вас уроки?! Убирайтесь отсюда!

– Эй, полегче! – Годрик нахмурился, в его карих глазах мелькнула непривычная для одиннадцатилетнего ребенка спесь. – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Мой отец – глава Аврората! Директор Дамблдор лично следит за моими успехами! Если я скажу декану, что ты мешаешь мне учиться...

– Твой отец – наглый болван, Годрик, – раздался холодный, спокойный голос из угла библиотеки. – И ты, судя по всему, уверенно идешь по его стопам.

Годрик и Рон резко обернулись.

Широ медленно поднялся со своего места. На нем была простая школьная форма с желтым галстуком, но аура, исходившая от него в этот момент, заставила Рона инстинктивно отступить на полшага назад.

– Ты... – прошипел Годрик, в его голосе смешались ненависть и ревность. – Гарри. Или как ты там себя зовешь, жалкий барсук! Ты кем себя возомнил? Думаешь, убил случайно тролля и стал героем? Мой отец говорит, что таких, как ты, нужно сразу ставить на место! Ты опозорил семью, уйдя на Пуффендуй!

– Семью? – Широ сделал шаг вперед. Его движения были текучими и экономными, как у хищника перед броском. – Семья – это те, кто заботится, растит и делит с тобой кров. Вы бросили младенца на пороге людей, которые ненавидели магию, а когда те сдали его в приют, даже не потрудились поинтересоваться, жив ли он. У меня нет семьи среди Поттеров. И у тебя нет никакого права указывать кому-либо здесь.

– Да я тебя на дуэль вызову! – взвизгнул Годрик, выхватывая палочку. – Прямо здесь! Отец научил меня боевым чарам!

– Попробуй, – тихо сказал Широ.

Воздух в библиотеке мгновенно потяжелел. Магические цепи Эмии пришли в движение, и вокруг него разлилась тяжелая, душная атмосфера оружейного склада, пропахшего порохом, железом и кровью. Это не было обычным давлением детской стихийной магии. Это было намерение убийцы, снесшего тысячи голов на полях бессмысленных войн Алаи.

Годрик побледнел. Его рука с палочкой задрожала, а колени предательски подогнулись под тяжестью невидимого клинка, приставленного прямо к его горлу. Рон и вовсе сжался, прячась за полкой.

– Что здесь происходит?!

Из-за стеллажей выплыла разъяренная мадам Пинс, ее перьевая метелка воинственно подрагивала.

– Палочки в библиотеке?! Мистер Поттер! Немедленно уберите это непотребство! Десять очков с Гриффиндора за нарушение тишины и угрозы! Вон отсюда, оба!

Годрик, судорожно глотая воздух, опустил палочку. Злобно зыркнув на брата, он прошипел сквозь зубы:

– Ты еще пожалеешь об этом. Отец скоро прибудет в школу. Он тебе покажет твое место, сирота!

Когда гриффиндорцы торопливо ретировались, Гермиона шумно выдохнула, прижав руки к щекам.

– Спасибо, Широ... Я не знаю, что бы я сделала. Они совершенно неуправляемы.

– Не стоит благодарности, – Эмия вернул свое давление под контроль, и температура вокруг снова пришла в норму. – Просто помни: в этом мире статус и кровь для многих заменяют мозги. Держись тех, кто ценит тебя за поступки. Садись к нам, если хочешь. У нас есть чай и пара нерешенных рунических задач.

Гермиона несмело улыбнулась, собрала свои книги и перебралась за их стол. Дафна окинула гриффиндорку оценивающим взглядом, но ничего не сказала, лишь молча подвинула к ней тарелку со сладостями. Союз, который в обычных условиях никогда бы не возник в Хогвартсе, начал кристаллизоваться вокруг мальчика, созданного из клинков.

Вечером того же дня спокойствие Широ было нарушено.

Декан Спраут лично подошла к нему в гостиной Пуффендуя после ужина. Лицо пожилой волшебницы было необычайно серьезным и немного встревоженным.

– Мистер Эмия... Широ, сынок. Тебя ждут в кабинете директора.

Широ, полировавший напильником очередную шестеренку для магического хронометра, спокойно отложил инструмент.

– Только Дамблдор, профессор?

– Нет, – тихо вздохнула Помона. – Там находятся твои... твои родители. Джеймс Поттер прибыл специальным каминным переводом из Министерства. Альбус настаивал на этой встрече. Если хочешь, я пойду с тобой как твой декан.

Широ взглянул на нее. В глазах этой простой женщины читалась искренняя материнская забота – не о «Мальчике-Который-Выжил», а о подопечном ее факультета.

– Спасибо, профессор Спраут. Но не нужно. Это дело касается только меня и прошлого, которое они пытаются воскресить. Я справлюсь сам.

Поднявшись на третий этаж к горгулье, охранявшей вход в кабинет директора, Широ произнес переданный пароль: «Лимонный щербет». Винтовая лестница мягко подняла его наверх.

Когда тяжелая дверь распахнулась, взгляду Широ предстала знакомая по описаниям картина: кабинет был забит серебряными приборами, испускавшими струйки дыма, на жердочке дремал феникс Фоукс, а за массивным столом с благодушным видом восседал Альбус Дамблдор.

Справа от стола стояла Лили Поттер. Ее изумрудные глаза были припухшими от бессонницы, а пальцы нервно теребили подол зеленой мантии.

А посреди комнаты, широко расставив ноги и заложив большие пальцы за широкий аврорский ремень, стоял Джеймс Поттер. На нем была форменная мантия старшего следователя, круглые очки чуть съехали на кончик носа, а на лице играла надменная, самодовольная усмешка – точная копия той, что Широ видел сегодня у Годрика.

– А вот и наш блудный сын! – громко, нарочито весело провозгласил Джеймс, делая шаг навстречу. – Ну, здравствуй, Гарри! Признаться, мы не ожидали, что ты выкинешь такой фокус с фамилией, но ничего, мальчишеские глупости бывают у всех.

Широ не сдвинулся с места. Его взгляд скользнул по мужчине, безжалостно фиксируя каждую деталь: мышечный тонус – средний, дыхание – прерывистое, стойка – открытая для колющего удара снизу, палочка в кобуре на бедре – извлечение займет 0,4 секунды. Слишком медленно.

– Меня зовут Эмия Широ, – спокойно и отчетливо произнес он, не протягивая руки. – Зачем вы вызвали меня, директор Дамблдор? Время отбоя наступит через сорок минут, а у меня не закончена работа над докладом по Гербологии.

Улыбка Джеймса мгновенно сползла, сменившись раздражением.

– Гарри! Хватит этого цирка! Ты стоишь перед своими родителями и Великим Волшебником! Тебе следовало бы броситься матери на шею и поблагодарить директора за то, что он позволил тебе учиться здесь после того, как ты опозорил наш род, угодив на факультет для неудачников!

– Джеймс, замолчи! – резко оборвала его Лили. Она подошла ближе к Широ, и в ее глазах блеснули слезы. – Гарри... сынок. Пожалуйста, не обращай внимания на отца. Мы... мы виноваты перед тобой. Я виновата. Петуния... я думала, она сможет позаботиться о тебе, но когда Альбус сказал, что тебя не было на Тисовой улице...

– Лили, дорогая, позволь мне, – мягко вмешался Дамблдор. Его глаза за очками-половинками привычно мерцали тем самым гипнотическим блеском, которым он подчинял волю слабых. – Здравствуй, мальчик мой. Мы все понимаем твою обиду. Тяжелое детство среди маглов, ощущение оторванности от корней... Это породило в твоей душе бунт. То, что ты сменил имя, то, как ты жестоко обошелся с тем несчастным троллем... Это крик о помощи.

Широ чуть не скривился от приторной вони этой дешевой риторики.

– Крик о помощи? – переспросил Широ, глядя прямо в глаза старика. – Вы называете ликвидацию угрозы для жизни ученицы «криком о помощи»? Если бы я ждал вас, мисс Грейнджер была бы размазана по полу туалета. Но вас, судя по всему, больше волнует моральный облик горного тролля, чем безопасность студентов.

– Следи за языком, щенок! – рявкнул Джеймс, сжимая кулаки. – Ты говоришь с Верховным чародеем Визенгамота! И ты забываешься, кто ты такой! Ты – мой сын! Наследник древнейшего и благороднейшего дома Поттер по праву рождения, хотя это право сейчас под большим вопросом из-за твоего брата!

– Джеймс прав в одном, Гарри, – Дамблдор сложил ладони домиком, его тон стал наставительным. – Семья должна быть едина. Тьма сгущается. Лорд Волан-де-Морт вернется, и только Годрик сможет остановить его. Пророчество ясно говорит об этом. Твой долг, долг брата и волшебника – быть рядом с Годриком. Защищать его. Быть его щитом и мечом.

– Его пушечным мясом, – безжалостно уточнил Широ. – Вы хотите сказать: сдохнуть вместо него, если что-то пойдет не по вашему сценарию.

В кабинете повисла мертвая тишина.

Лили ахнула, закрыв рот ладонью. Лицо Дамблдора на мгновение застыло, утратив маску добродушного дедушки.

– Ты смеешь так разговаривать?! – Джеймс сделал еще шаг, нависая над мальчиком. – Значит так! Я сыт по горло твоими магловскими замашками! Завтра же я подаю прошение в попечительский совет. Мы переводим тебя на Гриффиндор! Твое имя в метриках будет восстановлено как Гарри Джеймс Поттер! Ты переедешь в спальню к Годрику, извинишься перед ним за сегодняшнее хамство в библиотеке и начнешь тренироваться вместе с ним под моим руководством! А если откажешься... я лишу тебя доступа к сейфам и выжгу твое имя с родового древа! Посмотрим, как ты запоешь без фамилии и золота Поттеров!

Широ посмотрел на взрослого мужчину снизу вверх. И в этот момент Джеймс Поттер, опытный аврор, прошедший Первую войну, внезапно почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

В глазах одиннадцатилетнего мальчика не было ни страха, ни обиды, ни детских слез. Там была бескрайняя, выжженная солнцем пустыня, усеянная миллионами ржавых клинков под небесами, затянутыми черным дымом. Это был взгляд ветерана, который видел гибель цивилизаций и убивал королей.

– Вы опоздали, мистер Поттер, – голос Широ звучал с глухим металлическим скрежетом. – Ваш сейф пуст для меня. Я не взял оттуда ни единого кната с того момента, как переступил порог Гринготтса.

– Ч-что? – опешил Джеймс.

Широ медленно поднял правую руку. На его среднем пальце тускло сверкнуло массивное темное кольцо из черненого серебра, на котором были выгравированы два скрещенных катаны, обвитые пламенем.

– Гринготтс признал меня главой возрожденного рода Мурамаса по праву магии и крови клинка, – холодно произнес он. – Мое состояние и мои активы не зависят от благосклонности дома Поттер. Вы не можете лишить меня того, чего никогда мне не давали.

– Это... невозможно, – пробормотал Дамблдор, и его глаза лихорадочно блеснули за стеклами очков. – Род Мурамаса угас столетия назад на Востоке! Магия не могла признать первокурсника...

– Магия признает силу и суть, директор, а не бумажки из вашего Министерства, – Широ перевел взгляд на Джеймса. – И что касается опеки. Вы добровольно отказались от меня десять лет назад, оставив записку в корзине на пороге дома Дурслей. Мой законный опекун по законам Магической Британии на данный момент – глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс. Официальные документы об установлении надзора за сиротой, оставленным без попечения родителей, подписаны ею позавчера. Попробуйте оспорить это в Визенгамоте, мистер Поттер. Ваша репутация образцового семьянина и героя войны рассыплется в прах при первых же показаниях управляющего приютом Вула.

Джеймс побагровел, его рука непроизвольно дернулась к палочке:

– Ах ты, щенок... Да я тебя прямо здесь проучу за такую дерзость!

– Хватит!

Голос Лили раздался подобно удару грома. Она шагнула между мужем и сыном, и вокруг нее закружились искры спонтанной магии. Ее лицо было бледным, как мел, а взгляд был прикован к Широ.

– Джеймс, опусти руку. Немедленно.

– Лили, он...

– Я сказала: опусти! – прорычала она с яростью, которой от нее не ожидал никто в этой комнате.

Джеймс отшатнулся, ошарашенно глядя на жену. Дамблдор нахмурился, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под контроля.

Лили медленно опустилась на колени перед Широ, оказавшись на одном уровне с его глазами. Ее губы дрожали.

– Те сны... – прошептала она так тихо, что слышал только он. – Горящий город. Огонь, который не гаснет. Черное небо... и человек, который плакал, раскапывая руины голыми руками, чтобы достать тебя.

Широ вздрогнул. Его маска спокойствия на мгновение дала трещину.

«Связь по крови? – пронеслось в его мыслях. – Ее магия резонирует с моими воспоминаниями?»

– Ты... ты не Гарри, правда? – слезы наконец покатились по щекам Лили. – Мой малыш... он не выжил в ту ночь, когда рухнула защита? Или... кто ты? Откуда в тебе столько боли, сынок?

Широ смотрел на нее. Впервые за всё время в этом новом теле он почувствовал, как что-то сжалось в груди. Эта женщина была наивна. Она позволила Дамблдору и мужу сломать их семью. Но в ней не было гнили. В ней была искренняя, разрывающая душу материнская скорбь.

Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся ее щеки, стирая слезу.

– Я тот, кто выжил в огне, – тихо ответил он. – И в том, и в этом. Я несу клинки тех, кто пал, и защищаю тех, кто рядом со мной. Не пытайтесь вернуть прошлое, Лили. Того Гарри, которого вы хотели бы видеть послушным сыном за семейным столом, никогда не существовало. Но если вы позволите мне идти своим путем... я не стану вашим врагом.

Лили всхлипнула, накрыв его ладонь своей дрожащей рукой.

– Мальчик мой... – начал Дамблдор, снова пытаясь перехватить инициативу, но Широ уже поднялся, убирая руку.

– Наш разговор окончен, директор, – отрезал он, повернувшись к выходу. – Держите своего «героя» подальше от меня и моих друзей. Если Годрик еще раз достанет палочку в моем присутствии... я не стану звать учителей. Я сломаю ее пополам вместе с его пальцами. Доброй ночи.

Дверь кабинета захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив за собой звенящую тишину.

Джеймс тяжело дышал, сжимая кулаки:

– Альбус! Ты слышал его?! Это же... это готовый темный маг! Он угрожает собственному брату! Мы должны забрать его силой, изолировать...

– Замолчи, Джеймс, – тихо, безжизненно сказала Лили, поднимаясь с колен. – Если ты тронешь его хотя бы пальцем... я заберу Годрика и покину дом Поттеров навсегда.

Джеймс застыл, не веря своим ушам:

– Лили, ты с ума сошла?! Из-за этого выродка?!

– Он не выродок, – отчеканила она, глядя мужу прямо в глаза ледяным взглядом, от которого ему стало не по себе. – Он единственный настоящий мужчина в этой проклятой семье. И если ты этого не видишь... мне тебя жаль.

Она резко развернулась и вышла из кабинета, даже не взглянув на директора.

Дамблдор медленно опустился в кресло. Его пальцы перебирали бороду. Старик смотрел на закрытую дверь, и в его глазах больше не было веселых искорок.

«Дитя стали... Дитя Алаи... Мир мечей повергнет свет и тьму...»

– Значит, это ты, – прошептал Дамблдор в пустоту темного кабинета. – Не Том. И не Годрик.

Фоукс на жердочке издал протяжный, печальный крик, предвещающий бурю, которую этот замок еще никогда не видел.

Полночь застала Широ в Выручай-комнате.

Здесь горел мягкий, теплый свет. В очаге потрескивали дрова, пахло свежеиспеченным хлебом, розмарином и растопленным сливочным маслом. На длинном деревянном столе стояли глубокие миски с горячим тушеным мясом по-ирландски, свежие булочки и кувшин с тыквенным соком, приправленным имбирем.

Вокруг стола сидели те, кого волшебный мир счел бы странной компанией.

Седрик Диггори весело рассказывал о новой тактике загонщиков Пуффендуя, активно жестикулируя ложкой. Рядом с ним Сьюзен Боунс и Ханна Аббот тихо посмеивались, намазывая джем на еще теплый хлеб. Чуть дальше, уткнувшись в книгу, но не забывая методично отправлять в рот кусочки нежнейшей говядины, сидела Гермиона Грейнджер. А напротив нее Дафна Гринграсс с безупречной осанкой пила чай, пока Трейси Дэвис с блаженным вздохом доедала вторую порцию.

Широ стоял у плиты, помешивая соус в медном сотейнике. На нем был простой белый фартук, надетый поверх рубашки с засученными рукавами.

– Широ, – окликнул его Седрик с широкой улыбкой. – Если ты после школы не откроешь ресторан, я лично прокляну тебя чесоточными чарами. Это лучшее рагу, которое я ел в жизни!

– Сначала окончи школу, Диггори, – усмехнулся Широ, не оборачиваясь. – И не забывай про завтрашнюю пробежку вокруг озера. Твоя реакция на снитч всё еще опаздывает на полсекунды.

– Опять пять миль? Пощади! – застонал ловец, вызвав дружный смех девочек.

Дафна подняла взгляд на Широ. В ее глазах не было прежней настороженности. Она видела, как этот мальчик готовит – с той же предельной точностью и сосредоточенностью, с какой великие мастера куют клинки. Каждое движение было выверено, каждая деталь имела значение.

– Ты задержался у директора, – негромко заметила она, когда Широ подошел к столу и поставил перед ней соусник. – Всё в порядке?

Широ вытер руки полотенцем, окинул взглядом комнату, наполненную теплом, смехом и ароматом домашней еды.

Здесь не было Великой Справедливости, ради которой он когда-то продал свою душу после смерти. Здесь не было бесконечных войн за спасение человечества. Были только эти дети – сломанные, одинокие, испуганные надвигающейся тенью войны, но нашедшие здесь крошечный остров покоя.

Его личный Авалон. Место, которое он создал своими руками.

– Всё в полном порядке, Дафна, – спокойно ответил Широ, и на его губах появилась редкая, едва заметная, но абсолютно искренняя улыбка. – Просто прошлое попыталось напомнить о себе. Но железо не возвращается в руду после того, как его выковали в клинок.

Он сел во главе стола, взял кусок хлеба и посмотре