Приёмный сын Короля Монстров

Ночь тридцать первого октября 1991 года в Годриковой Лощине пахла не осенними яблоками и палой листвой, а озоном, горелой известью и неизбежностью.

Когда тяжелая дубовая дверь коттеджа разлетелась на тысячи тлеющих щепок, Чарлус Поттер уже стоял в прихожей. Его палочка чертила в воздухе багровые дуги фамильных боевых чар. Лорд Волан-де-Морт ступал бесшумно, точно сама смерть, закутанная в черные шелка. Дуэль двух могущественных волшебников длилась считанные минуты, но от ее ярости содрогался весь дом: пол плавился, стены покрывались сетью трещин. Чарлус дрался яростно, как загнанный в угол лев, но роковая ошибка в долю секунды стоила ему жизни. Изумрудная вспышка осветила коридор, и старый волшебник рухнул на каменный пол, остекленевшими глазами глядя в потолок.

Темный Лорд перешагнул через тело и начал медленно подниматься по скрипучей лестнице на второй этаж. Он чувствовал, как за запертой дверью детской спальни бьется еще одно сердце. Дорея Поттер, урожденная Блэк.

Дверь распахнулась без стука от небрежного взмаха тисовой палочки.

Дорея стояла посреди комнаты. На полу за ее спиной фосфоресцировал сложный ритуальный круг, начертанный кровью и пеплом, — древнейшая магия дома Блэк, требовавшая абсолютной жертвы во имя защиты потомков. В колыбелях за ритуальной чертой сидели двое полуторагодовалых мальчиков-близнецов: темноволосый Гарри с настороженным, удивительно глубоким взглядом и плачущий Годрик.

– Нам незачем проливать чистую кровь, Дорея, – вкрадчиво произнес Волан-де-Морт, скользя алыми зрачками по рисунку на полу. – Отойди в сторону. Мне нужны лишь дети. Закончив дело, я оставлю род Поттеров в покое.

– Твои речи так же пусты и лживы, как и твое мнимое величие, Том Марволо Реддл, – оскалилась Дорея. В ее улыбке было столько холодной фамильной спеси Блэков, что Темный Лорд на миг прищурился.

– Откуда тебе известно это имя? Я стер его из всех анналов.

– Найти записи о заносчивом старосте-полукровке из Слизерина было несложно, – ледяным тоном бросила ведьма. – Ты возомнил себя бессмертным полубогом, Реддл, но для меня ты остался лишь нищим сиротой, ворующим чужую славу. Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп.

– Да будет так. Ты была бы ценным союзником, Дорея, но глупая семейная верность погубила и тебя. Авада Кедавра!

Зеленый луч вспорол темноту, но Дорея среагировала мгновенно. Взрывом трансфигурации она обратила массивный дубовый стул в сплошную каменную плиту. Проклятие раскололо камень в пыль, и в следующую секунду спальню заполнил ураган заклятий.

Дорея сражалась без пощады. Опыт вековых родов Блэков и Поттеров оживал в ее движениях: плети темного огня, древнегерманские проклятия костоломства и ядовитые туманы заставляли Волан-де-Морта непрерывно смещаться и выставлять глухие барьеры. Однако возраст брал свое. Одышка и секундное замедление реакции решили исход битвы. Темный Лорд исчез в вихре дыма и появился сбоку, в слепой зоне.

– Авада Кедавра, – прошелестел тихий голос.

Зеленый огонь ударил женщине точно в грудь. Дорея покачнулась, но ее губы успели шепнуть последнее ритуальное слово, замкнув круг жертвоприношения. Ее тело упало на руны, и багровое сияние на полу вспыхнуло с неистовой силой, впитавшись в кожу младенцев.

Волан-де-Морт подошел к колыбелям. Годрик ревел навзрыд, царапая лоб об обломки штукатурки — осколок расколотой рамы рассек ему кожу над бровью в форме рваной буквы «V». Маленький Гарри молчал. Его огромные изумрудные глаза неотрывно следили за убийцей бабушки. В этих глазах не было детского страха — лишь первобытная бездна.

– Одному из вас суждено было стать моей погибелью? Какая ирония, – усмехнулся Реддл, направляя палочку в лоб молчаливого Гарри. – Авада Кедавра!

Смертоносный луч сорвался с кончика палочки, но стоило ему коснуться кожи мальчика, как ритуальная магия Дореи вступила в симбиоз с неведомой глубинной силой самого ребенка. Проклятие не разорвало плоть — оно отрикошетило.

Ослепительный взрыв сотряс коттедж. Темный Лорд издал нечеловеческий вопль, когда его физическая оболочка обратилась в тлеющий прах. Дух Реддла, разорванный, изувеченный, взмыл под разрушенную крышу. Прежде чем раствориться в ночи, отколовшийся осколок его черной души устремился к Гарри, впившись в лоб мальчика и оставив глубокий, сочащийся темной эктоплазмой шрам в виде молнии. Гарри потерял сознание, упав рядом с плачущим братом.

Когда спустя четверть часа в дом ворвались Джеймс и Лили в сопровождении Сириуса Блэка и Альбуса Дамблдора, их встретила лишь гробовая тишина первого этажа и руины второго. Лили зарыдала, упав на колени перед телами Чарлуса и Дореи, пока Дамблдор медленно шел к колыбелям.

Старый волшебник долго водил палочкой над детьми. Годрик заливался слезами, его рана слабо мерцала остаточными эманациями побежденного врага. А вот от Гарри исходил отчетливый, удушливый холод чистейшей темной магии — метка паразитической души.

Дамблдор тяжело вздохнул, поправляя очки-половинки. Его разум работал быстро и безжалостно, выстраивая схемы Высшего Блага.

– Мальчик, который выжил… это Годрик, – торжественно и печально возвестил Альбус.

– Годрик? – Джеймс бережно поднял орущего младенца. – Но… а Гарри? Директор, у него на лбу тоже рана! И от нее веет холодом!

– Увы, мой мальчик, – Дамблдор покачал головой с безграничной скорбью во взгляде. – Гарри пострадал от рикошета куда страшнее. Темная сущность Волан-де-Морта проникла в него. Его присутствие рядом с Годриком нарушит хрупкий баланс магии избранного. Годрику предстоит тяжелая подготовка, он должен расти в атмосфере безусловной любви и безопасности. А Гарри… его зависть к славе брата и эта тьма внутри могут породить новое чудовище.

– Мы не можем бросить нашего сына! – вскричала Лили, прижимая бессознательного Гарри к груди.

– Не бросить, Лили. Лишь укрыть, – мягко, гипнотически заговорил старик. – Твоя сестра, Петунья. Кровная защита матери укроет мальчика от осколков Пожирателей. Вдали от магии он вырастет смиренным и спокойным. А когда придет время одиннадцатилетия, вы вернете его. Очищенного и готового служить опорой своему великому брату.

Сломленные горем и ослепленные авторитетом величайшего светлого мага, Поттеры уступили. Той же ночью Дамблдор лично доставил корзину на Тисовую улицу, не забыв наложить на магическое ядро Гарри девять уровней подавляющих печатей. Ребенок должен был оставаться слабым, покорным и безопасным.

Великий чародей не мог даже представить, в какую бездну он толкнул оставленного сироту.

---

Четыре года на Тисовой улице, дом 4, стали для Гарри персональным филиалом ада.

Печати Дамблдора сделали его физически уязвимым, но кровь Блэков и странная внутренняя искра не позволяли мальчику сломаться. Он молча терпел побои Вернона, ядовитые плевки тетки и охоту, которую устраивал Дадли со своей бандой. В пять лет он готовил завтраки на всю семью, чистил водостоки и спал в пыльном чулане под лестницей среди пауков. Когда в школе учителя начали хвалить Гарри за поразительные успехи в чтении и счете, Вернон переломал о его спину трость: урод не смел затмевать «нормального мальчика» Дадли.

К лету 1995 года терпение Дурсля лопнуло.

– Петунья, мы больше не можем держать эту гадину здесь, – цедил сквозь зубы Вернон, нервно поглядывая в окно на тихую пригородную улицу. – От него воняет опасностью. Он смотрит на меня волком! А если его чокнутые родственники решат заглянуть раньше времени?

– Что ты предлагаешь, Вернон? – сухо спросила Петунья, комкая в руках полотенце. – Если они явятся и не найдут мальчишку…

– Не найдут. Мы скажем, что он сбежал. Утонул. Попал под поезд, – осклабился Вернон. – У меня есть контакт через наших международных поставщиков буров. Доктор Айзенберг. Он платит наличными. И платит астрономические суммы за… нестандартный биологический материал для своих закрытых исследований.

Сделка состоялась через двое суток в заброшенном пакгаузе лондонских доков. За чемодан, набитый шуршащими франками и долларами, Гарри, связанного и накачанного транквилизаторами, передали в руки людей в глухих защитных комбинезонах.

---

31 июля 1996 года. Безымянный атолл в южной части Тихого океана. Подземный исследовательский бункер доктора Айзенберга.

Воздух в операционном блоке был пропитан запахом йода, формалина и тяжелым, металлическим привкусом радиоактивного распада.

Доктор Айзенберг поправил круглые очки, с восторгом разглядывая показания на огромных кинескопных мониторах. На массивном столе из легированной стали лежал распятый ремнями шестилетний мальчик. Изможденный, покрытый старыми рубцами от побоев Дурслей и свежими хирургическими швами, он выглядел хрупким, словно фарфоровая кукла. Но показания датчиков крови говорили о другом: клеточная структура ребенка обладала неестественной проводимостью энергий, которую сам ученый классифицировал как «мистический феномен».

– Поразительно, – шептал Айзенберг, подсоединяя массивную стеклянную колбу к инфузионному насосу. – Все предыдущие подопытные сгорали за сорок секунд. Ткани человека просто не выдерживали интеграции. Но маг… мутант с врожденным энергетическим полем… ты примешь его.

В колбе пульсировала густая, светящаяся призрачно-лазурным сиянием жидкость. Это были стабилизированные G-клетки.

В 1989 году во время атаки на Токио военным удалось выбить бронебойными снарядами пласт спинной чешуи Годзиллы. В 1992 году проект «Мехагодзилла» позволил Айзенбергу через подставных лиц похитить органические остатки костного мозга древнего ящера. Попытка создать растительный гибрид породила монстра Биолланте, стершего с лица земли Осаку, но ученый жаждал иного. Он жаждал создать контролируемого, разумного титана во плоти человека.

– Начнем, – скомандовал Айзенберг, поворачивая тумблер давления.

Толстая игла вонзилась в центральную подключичную вену Гарри. Лазурный концентрат хлынул в кровеносную систему ребенка.

Первые секунды стояла мертвая тишина. Затем маленькое тело выгнулось на столе с такой чудовищной силой, что лопнули титановые фиксирующие скобы.

Гарри не закричал. Его голосовые связки за долю секунды выжгло первородным атомным огнем. Боль, которую он испытывал, превышала любые пределы человеческого восприятия. Радиоактивная плоть древнего бога пожирала каждую клетку мальчика, переписывая генетический код, ломая хромосомы и сплавляя их заново.

Ограничительные печати Дамблдора, наложенные на ядро ребенка, продержались ровно три секунды. Они лопнули, как гнилые нити, под колоссальным давлением пробудившейся энергии.

А затем ожил осколок чужой души во лбу. Темный паразит Волан-де-Морта попытался защититься, выплескивая ментальный яд, но для клеточной структуры Короля Монстров эта жалкая крупица человеческой злобы была не более чем чужеродным микробом. Шрам на лбу Гарри вздулся, лопнул с мерзким шипением, и из раны хлынула кипящая черная жижа, которая мгновенно испарилась от жара кожи. Эхо предсмертного вопля Реддла на мгновение заполнило операционную и стихло навсегда.

– Что за чертовщина?! – вскрикнул Айзенберг, пятясь к панели управления.

На экранах датчиков зашкаливали шкалы Гейгера.

Кожа Гарри стремительно темнела, превращаясь в угольно-черную, ороговевшую броню, напоминающую застывшую вулканическую лаву. Мышцы вздувались, разрывая детскую одежду в клочья. Позвоночник удлинился, с влажным хрустом разрывая плоть спины: из нее один за другим, истекая кровью и светясь ослепительным сапфировым огнем, прорезались зазубренные костяные шипы. Пальцы превратились в массивные трехпалые лапы с кинжальными когтями, а сзади тяжело ударил по полу чешуйчатый хвост.

Глаза мальчика распахнулись. В них больше не было зелени. Это были расплавленные янтарные угли с вертикальными зрачками древнего сверххищника.

И в этот миг завыла сирена сейсмической тревоги.

– Тревога! Неопознанный объект класса "Альфа"! – механический голос базы тонул в грохоте.

Глубинный радар засек колоссальную массу, приближающуюся из Марианской впадины со скоростью торпеды. Сто метров живой скалы. Шестьдесят тысяч тонн ярости.

Айзенберг похолодел. Он понял всё в одно мгновение. Пробуждение G-клеток на крошечном атолле сработало как маяк в ночи. Владыка Земли услышал зов своей плоти.

Гарри, стоя на четвереньках среди обломков операционного стола, запрокинул морду к потолку. Его спинные пластины вспыхнули ровным, гудящим синим пламенем, наполняя бункер треском статического электричества.

– Нет… Нет, стой! Я твой создатель! – в истерике завопил ученый, выхватывая табельный пистолет.

Ответом ему стал нечеловеческий, металлический рык, от которого лопнули все стекла в помещении. Прежде чем Айзенберг успел нажать на спуск, над бункером сорвало сталебетонные перекрытия толщиной в пять метров, точно картонную крышку с обувной коробки.

Дневной свет хлынул в подземелье, а вместе с ним — соленый океанский ветер и удушливый запах радиоактивного пара.

В проломе возникла колоссальная голова титана. Глаза Годзиллы, размером с многоэтажные дома, заглянули в разорванную лабораторию. Взгляд Короля Монстров скользнул по раздавленному Айзенбергу, которого сплющило упавшей балкой, и остановился на маленьком существе внизу.

Гарри тяжело дышал, глядя на исполина. Страха не было. В его жилах текла та же самая кровь, та же радиация, то же дыхание умирающих звезд.

Огромная, покрытая шрамами и морской солью лапа Годзиллы бережно, с невероятной для такого чудовища точностью опустилась на руины. Раскрытые когти легли перед маленьким гибридом. Гарри, покачиваясь на непривычно тяжелых ногах, шагнул на чешуйчатую ладонь.

Титан поднял руку к своей груди, укрывая детеныша у основания спинных гребней. Затем его челюсти раздвинулись, и над гладью Тихого океана разнесся триумфальный, первобытный рев, заставивший замолчать военные спутники трех сверхдержав. Развернувшись, Король Монстров шагнул в океанскую бездну, унося своего нового сына на Остров Монстров.

---

Жизнь Гарри на Острове Монстров не была человеческой, но именно там он впервые узнал, что такое семья.

Годзилла не умел говорить словами, но связь между ними, рожденная единой ДНК, была глубже любой телепатии. Титан учил приемыша выживать: направлять тепловую энергию тела, плавать в глубинных течениях среди колоссального давления, регулировать внутренний атомный реактор.

Остров был полон гигантов, но Гарри быстро перестал быть для них добычей. Шипастый четвероногий Ангирус позволял мальчику спать между своих пластин, защищая от тропических ливней. Сверхзвуковой птерозавр Родан сбрасывал ему гигантскую рыбу с горных вершин. А божественная бабочка Мотра, прилетая из своих тайных святилищ, опускала мохнатые лапы к земле и окутывала израненное сердце мальчика целебной телепатической лаской, смывая следы многолетней жестокости Дурслей.

Но изоляция не могла длиться вечно.

В конце 1996 года на остров высадилась специальная экспедиция Сил Защиты Земли (EDF). Руководил операцией капитан легендарного подземно-воздушного линкора «Готенго» Дуглас Гордон — человек с вечной сигарой в зубах, самурайским мечом на поясе и железными принципами. Вместе с ним прибыла Мики Саэгуса — сильнейший псионик человечества, годами пытавшаяся наладить мост понимания между людьми и Годзиллой.

Именно Мики нашла семилетнего одичавшего Гарри на берегу лагуны. Мальчик ощетинился, его глаза вспыхнули янтарем, а изо рта вырвалась струйка синего пара. Но Мики не подняла оружия. Она опустилась на колени и раскрыла свой разум — чистый, сострадательный, полный материнского тепла.

– Тебе больше не нужно защищаться, маленькое солнце, – тихо сказала она на японском, дублируя мысль ментально. – Мучители мертвы. Мы пришли не за тем, чтобы воевать.

Когда из зарослей джунглей с грохотом выступил сам Годзилла, готовый испепелить людей одним плевком плазмы, Гарри шагнул вперед и встал между людьми и титаном. Он издал короткий гортанный звук, положив ладонь на ногу монстра. И Годзилла… замер.

Тот день изменил историю планеты. При посредничестве ребенка и женщины-эспера был заключен тайный Пакт Земли: человечество признавало суверенитет кайдзю и закрывало архипелаг от любого военного присутствия, а монстры оставались на острове под присмотром EDF.

Мики Саэгуса официально оформила опекунство над мальчиком, дав ему свою фамилию. Капитан Гордон стал для него суровым, но преданным дядей, который лично учил Гарри фехтованию на мечах и рукопашному бою спецназа ООН («Если уж тебе суждено крушить черепа, парень, делай это технично!»). Лейтенант Шиничи Одзаки учил его сдерживать колоссальную физическую силу в обычной жизни, играя в баскетбол и видеоигры, а сестры-ученые Миюки и Анна Отонаси взяли на себя его светское образование — языки, точные науки, мировую культуру и основы биологии кайдзю.

Благодаря контролю энергии Гарри научился возвращать себе полностью человеческий облик. Лишь янтарный отблеск в глазах, когда он злился, да плотная, неестественно прочная кожа напоминали о том, кто дремал внутри него.

---

Франция. Париж. 1 августа 2003 года.

Летний вечер над Сеной дышал уютом. Гарри Саэгуса, четырнадцатилетний подросток атлетического сложения, одетый в простую черную футболку и карго-штаны, шел по набережной, наслаждаясь коротким отпуском. Анна и Мики подарили ему эту поездку за блестящую сдачу международных школьных нормативов.

Он свернул в сторону одного из старинных переулков неподалеку от бульвара Сен-Жермен, намереваясь выйти к смотровой площадке, как вдруг его обостренный слух уловил шум борьбы и приглушенные всхлипы.

– …заткнись, птичка, если не хочешь, чтобы твое смазливое личико пошло на корм псам! – грубый хриплый голос доносился из глухого тупика между каменными домами XIX века.

– Отпустите мою сестру, мерзавцы! Мой отец найдет вас и сгноит в подземельях министерства! – звенел яростный, срывающийся девичий голос с отчетливым серебряным тембром, от которого воздух вокруг вибрировал чистой магией.

Гарри бесшумно скользнул в тень арки.

Картина в тупике была очевидной. Около двадцати мужчин в темных мантиях и кожаных плащах с деревянными палочками наготове окружили двух девушек. Старшей было около шестнадцати — неописуемой, неземной красоты блондинка с серебристым отливом волос, в разорванной мантии, защищала собой маленькую девочку лет восьми, которая сжималась от страха у мусорных баков.

– Твой папаша, Жан Делакур, слишком много возомнил о себе на посту главы департамента, – глумливо усмехнулся крупный волшебник со шрамом через щеку, судя по всему, главарь шайки. – На черном рынке за пару чистокровных вейл заплатят столько золота, что мы купим себе по особняку в Мадриде. А перед этим… я лично проверю, так ли горяча хваленая кровь вашего племени.

Гарри не любил людей, которые обижали слабых. Доктор Айзенберг и Дурсли навсегда впечатали в его кости абсолютную ненависть к тиранам.

– Эй, отбросы, – негромко, но с резонирующей тяжестью произнес Гарри, выходя из тени прямо на середину мощеной мостовой. – Оставьте их.

Бандиты дружно обернулись. Повисла секундная пауза, после чего переулок взорвался хохотом.

– Это еще что за клоп? – заржал один из подручных. – Магл заблудился? Пацан, беги, пока штаны сухие, а то мы скормим тебя крысам!

– Беги! Глупец, они убьют тебя! – в отчаянии крикнула старшая вейла.

Гарри лишь покачал головой.

– Я предупредил.

– Убей его, Пьеро, – бросил главарь, даже не глядя.

Один из нападавших небрежно вскинул палочку:

– Диффиндо!

Сгусток рассекающей магии полетел в грудь подростка. Гарри даже не шелохнулся. Серповидное лезвие заклинания ударило его в ключицу… и со звоном разбилось, осыпавшись искрами, словно стекло о танковую броню. Футболка разорвалась, обнажив гладкую серую чешую, проступившую на доли секунды.

Смех магов оборвался.

– Что за… – начал волшебник, но договорить не успел.

Гарри сорвался с места со скоростью артиллерийского снаряда. В ту же секунду его правая рука трансформировалась: пальцы удлинились, покрылись толстой угольной чешуей, превращаясь в лапу кайдзю. Когти взрезали воздух. Пьеро даже не успел вскрикнуть — один удар оторвал ему голову, окрасив стену дома веером багровой крови.

– Убить его! Бомбарда! Секо! Авада! – в панике взревели оставшиеся нападавшие.

Залп проклятий обрушился на Гарри. Но парень двигался с грацией хищника, уклоняясь от лучей, а те заклятия, что попадали, лишь выбивали снопы искр из его тела. Он шел сквозь ряды магов, как коса сквозь траву. Удар хвоста, вырвавшегося из поясницы, переломил пополам двоих волшебников, впечатав их тела в кирпич. Рука-лапа пробила грудину третьего.

Флёр Делакур застыла в неописуемом шоке, прижимая рыдающую Габриэль к груди. Перед ними был не маг. Это было древнее, кошмарное воплощение первобытного насилия, одетое в человеческую плоть.

Спустя минуту из двадцати головорезов в живых остались лишь главарь и его личный телохранитель — огромный громила с пустыми, налитыми кровью глазами.

– Босс… это не человек, – прохрипел громила, бросая сломанную палочку. – Позвольте мне.

– В клочья его, Бруно! – завизжал главарь, отступая к тупику и держа палочку наготове.

Громила оскалился, и его тело начало чудовищно деформироваться. Раздался треск ломающихся костей, челюсти вытянулись в волчью пасть, сквозь кожу пробилась жесткая серая шерсть. Через несколько секунд на мостовой стоял двухметровый оборотень-берсерк, источающий запах падали и гнилой плоти.

Гарри остановился. Его янтарные глаза вспыхнули ярким золотом. На его лице появилась хищная, пугающая ухмылка, обнажившая острые как бритвы зубы.

– Волк? – пророкотал он голосом, в котором звенели обертоны стального листа. – Забавно.

Тело Гарри начало расти. Мышцы налились чудовищной массой, рост увеличился до двух с половиной метров, кожа окончательно обратилась в непробиваемый базальтовый панцирь. Из спины с треском прорезались три ряда массивных спинных гребней, тускло фосфоресцирующих в наступивших сумерках.

Оборотень взвыл, бросаясь в атаку. Когти монстра полоснули по груди Гарри, но лишь оставили белые полосы на чешуе. В ответ Гарри нанес короткий апперкот. Звук удара напоминал взрыв противотанковой мины: оборотень взлетел в воздух на пять метров и с грохотом пробил стену первого этажа пустующего склада.

Зверь с воем вывалился обратно, его челюсть была свернута набок. В слепом бешенстве он прыгнул снова, целясь в шею Гарри, и впился зубами в основание трапециевидной мышцы.

Но вместо триумфа оборотень издал истошный, захлебывающийся визг.

Кровь Гарри была не просто горячей — это был концентрированный радиоактивный токсин. Зубы волка начали растворяться, шипя и дымясь, словно брошенные в плавиковую кислоту. Пасть оборотня превратилась в кровавое месиво. Гарри небрежно схватил получеловека за горло, оторвал от себя и мощным швырком отправил обратно в руины здания.

А затем спинные пластины Гарри начали накачиваться энергией.

Вууум… Вууум… ВУУУМ!

Спина подростка вспыхнула ослепительным сапфировым светом. Озон заполнил улицу, волосы на головах застывших в оцепенении сестер Делакур встали дыбом от мощнейшего электромагнитного поля. Воздух перед пастью Гарри начал закручиваться в светящуюся воронку плазмы.

– Умри, – выдохнул он.

Атомный луч толщиной с фонарный столб ударил из пасти гибрида.

Оборотень даже не успел осознать смерть. Сапфировый поток чистейшей термоядерной энергии стер зверя в атомную пыль за долю секунды, пробил насквозь здание склада, расплавил несущие балки и вызвал чудовищный вторичный взрыв, обрушивший всю постройку в облаке пламени и расплавленного шлака.

Гарри шумно выдохнул струю синего дыма, и свет его пластин угас.

– АВАДА КЕДАВРА! – раздался визгливый крик за его спиной.

Оставшийся в живых главарь банды, обезумев от ужаса, вложил всю свою душу в смертельное проклятие. Зеленый луч ударил Гарри точно между лопаток.

Сила импульса качнула парня вперед. Флёр вскрикнула, закрывая рот руками. Никто не выживал после Непростительного.

Главарь опустил палочку, хрипло смеясь:

– Сдох… сдох, тварь! Я убил тебя!

Спинные пластины Гарри внезапно вспыхнули снова. Но на этот раз свет был не синим, а изумрудно-зеленым. Тело мальчика с жадным гулом поглотило магическую радиацию заклятия смерти, как губка поглощает воду, направив ее прямо во внутренний ядерный реактор.

Гарри медленно обернулся. Его глаза пылали ядовитым зеленым и янтарным пламенем одновременно.

– Это всё? – глухо спросил он, хрустнув шеей. – Мой отец выдерживал взрывы водородных бомб мощностью в мегатонны. А ты пытаешься убить меня этой зеленой искрой?

Главарь выронил палочку. Его колени подогнулись.

– Пощади…

– Нет.

Гарри шагнул вперед, сжимая кулак. Короткий выпад — и удар невероятной кинетической мощи буквально распылил верхнюю половину тела главаря о каменную стену.

Тишина опустилась на переулок. Лишь потрескивал огонь на развалинах склада, да тихо стекала кровь в водосточную решетку.

Трансформация Гарри начала спадать. Мышцы сжались, чешуя втянулась под кожу, хвост и гребни исчезли. Через полминуты перед оцепеневшими девушками вновь стоял обычный четырнадцатилетний подросток. Правда, абсолютно голый по пояс, поскольку вся его одежда сгорела в процессе активации энергии.

Гарри посмотрел на свои руки, покрытые пеплом, затем оглядел переулок и, наконец, заметил застывших сестер. Он мгновенно покраснел до самых ушей и неловко прикрыл грудь руками.

– Эм… прошу прощения за вид, – пробормотал он на безупречном французском. – Вы… вы целы?

Флёр медленно опустила Габриэль на землю. Ее сердце колотилось где-то в горле. Ее вейловская магия, способная подчинять волю любого мужчины, сейчас сжалась внутри, преклоняясь перед абсолютной, сокрушительной доминантностью этого странного парня.

–