Приглашение

Шотландское небо затянуло свинцовыми, тяжелыми тучами, обещавшими затяжной, пронизывающий до костей ливень. На парадном дворе замка Хогвартс царила суматоха, приправленная чиновничьей помпезностью. Делегация Шармбатона только что покинула свою исполинскую карету, запряженную крылатыми абраксанами, а студенты Дурмстранга в тяжелых меховых мантиях во главе с Игорем Каркаровым спускались со склона, оставив свой призрачный корабль покачиваться на темных водах Черного озера.

Рядом с профессором Дамблдором, величественно застывшим на ступенях в мерцающей мантии, нервно переступал с ноги на ногу Корнелиус Фадж. Министр магии лично прибыл засвидетельствовать открытие Турнира Трех Волшебников. Чуть позади него маячила приземистая фигура Долорес Амбридж, облаченная в ядовито-розовый кардиган. Она брезгливо поджимала губы, разглядывая то диковатых северян, то утонченных француженок.

– Полагаю, все в сборе, Альбус? – напыщенно произнес Фадж, поправляя котелок. – Исторический момент! Министерство приложило колоссальные усилия, чтобы этот день состоялся. Международное сотрудничество, демонстрация единства…

Закончить мысль министру не удалось.

Воздух внезапно сгустился, словно превратился в ледяную патоку. Давление упало так резко, что у половины присутствующих заложило уши. Абраксаны мадам Максим испуганно заржали, вздыбившись и натягивая постромки, а студенты Дурмстранга инстинктивно потянулись к своим посохам.

А затем с неба рухнул рев.

Это не было похоже на раскат грома. Звук нес в себе первобытную ярость, вибрацию древнейшей магии, от которой задрожали вековые каменные кладки башен Хогвартса. Небосвод над головами буквально раскололся.

Из клубящейся серой пелены туч, разрывая их в клочья огромными кожистыми крыльями, вывалилось чудовище.

Гермиона Грейнджер ахнула, вцепившись в рукав Гарри Поттера. Рон Уизли рядом с ними побелел как полотно. Даже Хагрид, привыкший ко всякой опасной твари, застыл с раскрытым ртом, не веря собственным глазам.

Это был дракон. Но не обычная венгерская хвосторога или шведский тупорылый, которых волшебники привыкли видеть на картинках в учебниках Ньюта Саламандера. Этот зверь был исполинским, в несколько раз крупнее любой известной европейской породы, с угольно-черной чешуей, по краям которой тлело живое золотистое пламя. От одного взмаха его крыльев на лужайке Хогвартса поднялся настоящий ураган, сбивающий с ног и приминающий траву к земле.

Но самым поразительным было другое.

На широком, покрытом бронированными шипами загривке монстра, абсолютно спокойно, балансируя на одной лишь силе равновесия, стоял человек.

Ветер трепал копну ярких, огненно-рыжих кудрявых волос, среди которых чудом держался искусно сплетенный венок из мелких голубых и сиреневых незабудок. Лицо всадника до самых переносиц скрывала глухая черная полумаска. Из-под нее на оцепеневших британцев и гостей замка в упор смотрели невероятные глаза: ярко-желтые, сияющие изнутри и обладающие узкими, вертикальными зрачками истинной рептилии. На носу незнакомца красовались круглые очки в синей оправе с толстенными линзами.

Дракон спикировал на холм перед парадным входом. Земля содрогнулась, когда когтистые лапы врезались в дерн, выбивая комья грязи и искры. Зверь сложил крылья, выпустив из ноздрей две струи сизого дыма, пахнущего озоном и жженым кремнием, и глухо зарычал, словно насмехаясь над оцепеневшей толпой.

Рыжий всадник легко, с кошачьей грацией соскользнул вниз, спрыгнув прямо с шестиметровой высоты.

Он приземлился мягко, едва слышно. И только сейчас присутствующие смогли разглядеть его во всех деталях. Перед ними стоял подросток. Невероятно миниатюрный, ростом едва ли достигавший метра пятидесяти, он выглядел почти комично на фоне чудовища, чья морда сейчас лениво опустилась к его плечу. На нем была темно-синяя строгая рубашка, темные брюки, а поверх – явно великоватый, объемный вязаный свитер небесно-голубого цвета, в рукавах которого почти полностью тонули крошечные ладони. Но самой дикой деталью было то, что мальчишка стоял на промерзлой осенней шотландской земле совершенно босиком.

– Чудовище! Нападение! – истошно завопил Фадж, чье чиновничье самообладание разлетелось на куски.

Министр выхватил из кармана мантии волшебную палочку, вскидывая ее в сторону рыжего гостя:

– Остолбеней! Ступе…

Щелк.

Рома даже не дрогнул. Он лишь слегка повернул голову, прищурив желтые глаза с опасным, почти математическим расчетом, и едва заметно шевельнул пальцем в складке своего безразмерного рукава. Тончайшая проволочная петля, закрепленная на его запястье, мигнула крошечным латунным механизмом.

В то же мгновение палочка в руке Фаджа с сухим треском вспыхнула ярким изумрудно-белым пламенем. Министр взвизгнул, роняя дымящийся огрызок на траву и хватаясь за обожженные пальцы.

– Ай! Проклятье! Что это такое?! Да как ты смеешь!..

По губам рыжего парня, видимым под маской, расползлась широкая, пугающе неподвижная улыбка. В ней не было раскаяния – только холодный, безупречный расчет инженера, наблюдающего за тем, как его конструкция сработала именно так, как было заложено в чертежах.

– Не рекомендую использовать несертифицированные деревянные проводники при резких колебаниях электромагнитного поля, господин министр, – раздался спокойный, звонкий юношеский голос с легким, певучим акцентом. – Древесина вишни плохо держит тепловой откат при спонтанной ионизации. Чистая физика. Пятый класс базовой школы.

Рома Горыныч сделал шаг вперед, не обращая внимания на направленные на него палочки авроров и преподавателей. Он зябко передернул плечами, глубже кутаясь в голубой свитер. Холодная кровь, доставшаяся ему от отца-змея, не любила сырой британский климат. Горыныч-младший вечно мерз, и даже жар его дракона Пламеня едва спасал от противной местной сырости.

Внезапно для всех рыжий подросток опустился на правое колено, склонив голову с венком из незабудок. Это было строгое, безукоризненное движение, продиктованное древними законами чести и веры, которым его с детства учили Добрыня и Змей.

– Приветствую хозяев этих земель и достопочтенных гостей, – отчетливо произнес Рома, не поднимая глаз, пока этикет требовал смирения. – Я – Роман, сын Горыныча, студент отделения Ярила древней Школы ведовства Колдовстворец. Я прибыл с волей Совета Старейшин и директора нашего, владыки Кощея.

По толпе преподавателей и иностранцев пробежал испуганный, недоверчивый шепот.

– Колдовстворец?.. – тихо пробормотал Каркаров, и его козлиная бородка мелко затряслась. – Невозможно. Они не выходили на связь с Конфедерацией больше трехсот лет… Границы их земель закрыты наглухо.

– Школа Колдовстворец, – продолжил Рома, плавно поднимаясь с колена и с легким прищуром оглядывая собравшихся через толстые стекла синих очков, – осведомлена о ваших планах возродить турнир трех европейских школ. Совет находит эту затею... узколобой. Мой отец и владыка Кощей сочли, что негоже молодым чародеям вариться в собственном котле предрассудков. Колдовстворец приглашает делегации Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга провести этот учебный год на наших землях. Всех. От первого курса до седьмого. Вместе с министрами, учителями и свитой.

На лужайке повисла мертвая тишина. Даже ветер, казалось, перестал шуметь в ветвях Запретного леса. Предложение было настолько грандиозным, диким и не укладывающимся в привычные протоколы британского Министерства, что Дамблдор лишь задумчиво погладил свою серебристую бороду, внимательно изучая гостя поверх очков-половинок.

В тишину ворвался тонкий, приторный голос Долорес Амбридж.

Женщина выступила вперед, наступая каблучками на испуганного Фаджа. Ее маленькие глазки-бусинки презрительно оглядели босоногого паренька в свитере не по размеру.

– Какая нелепость! – фальшиво рассмеялась она, издавая свое фирменное «кхе-кхе». – Какое-то дикое, невоспитанное дитя из восточных лесов смеет диктовать условия Министерству магии Великобритании и уважаемым волшебным академиям? Посмотрите на него! Маленький оборванец без обуви, с цветочками на макушке! Он же едва до пояса мне достает!

Рома Горыныч замер. Его тонкие брови приподнялись.

В его голове тут же пронеслись сотни шуток Саши Бессмертного и Жени Зимовой о его росте. «Ромка, ты опять в котел с зельем уменьшения упал?» – смеялась Женька, потрясая своими лисьими косами. «Да ладно тебе, зато на метле сопротивление воздуха меньше, наш миниатюрный гений», – поддакивал Сашка, надменно цокая высокими каблуками своих зачарованных ботинок. От друзей эти подколы были привычными, теплыми, частью их безумной троицы.

Но слышать это от розовой жабы в дешевом кардигане?..

– И что же может такое существо? – ядовито продолжала Амбридж, видя, что мальчик молчит. – Фокусы с фейерверками? Игрушки из железок? Ты просто нелепый карлик, мальчишка! Назови хоть одну причину, почему авроры не должны связать тебя сию же секунду и отправить в Азкабан за нападение на министра?!

Рома медленно опустил руки.

А затем он засмеялся.

Этот звук заставил Гарри Поттера невольно отшатнуться назад, а Драко Малфоя – вжаться в плечо своего телохранителя Крэбба. Это не был смех обиженного ребенка или даже разгневанного подростка.

Это был смех истинного психопата.

Ломаный, дребезжащий, вибрирующий на грани истерики и абсолютного, кристального торжества разума над хаосом. В этом смехе слышался лязг шестеренок в адских машинах, треск высоковольтных дуг и шипение первобытного пламени, способного плавить континенты. Лицо Ромы исказила улыбка – неестественно широкая, безумная, обнажившая острые, совершенно нечеловеческие зубы.

– Что я могу?.. – прошептал он, и его шепот разнесся по двору громче драконьего рева.

Мальчик медленно стянул с лица черную маску, бросив ее на траву. На его бледной, усыпанной веснушками щеке белел витиеватый шрам – древний магический знак в форме извивающегося многоголового дракона, пульсирующий тусклым светом.

– Что может ученик Ярила? Тот, кто дышит свободой и видит формулы мироздания там, где вы чертите палочками свои глупые загогулины?

Рома вытянул вперед свою маленькую, почти детскую ладонь с тонкими пальцами инженера.

– Пламень, отойди. Тут сейчас будет нарушен локальный температурный баланс, – бросил он дракону.

Исполинский ящер лишь фыркнул с явной сардонической иронией, звучащей в его низком горловом рокоте:

– Опять выпендриваешься перед заморскими идиотами, Рыжик. Смотри, батя Добрыня узнает – заставит переписывать трактат по превращениям.

Дракон лениво отступил на пару шагов, а Рома сжал пальцы в кулак.

Воздух взорвался холодом.

Это не было обычное заклинание «Гласиус». Это была древняя магия стихий, преобразованная гениальным умом в термодинамический коллапс.

Из-под босых ног Ромы с оглушительным скрежетом во все стороны рванули гигантские, граненые иглы чистейшего сапфирового льда. Они вырастали из земли со скоростью арбалетных болтов, вздымаясь вверх на десятки метров, круша каменные плиты и образуя причудливые фрактальные арки, напоминающие ребра гигантского механического монстра. Лед полз по холму, мгновенно замораживая траву, подбираясь к ногам мадам Максим, которая с визгом отпрыгнула назад, подхватывая полы юбок.

В то же мгновение тяжелые свинцовые тучи над замком закружились в чудовищном вихре. На Хогвартс обрушилась стена настоящего, свирепого сибирского бурана.

Крупные хлопья колючего снега за секунды выбелили лужайки, зеленые кроны Запретного леса и крыши башен. Температура упала ниже нуля за считанные мгновения. Ученики Хогвартса испуганно жались друг к другу, выдыхая густые клубы пара и стуча зубами. Поверхность Черного озера отозвалась глухим гулом – полуметровая толща льда сковала его гладь от берега до берега, намертво заперев корабль Дурмстранга в ледяной капкан.

А посреди этой внезапно наступившей зимы, окруженный частоколом искрящихся ледяных пик, стоял Рома.

Его рыжие кудри покрылись инеем. Желтые глаза с вертикальными зрачками горели откровенным, диким, пугающим безумием творца, играющего с законами вселенной, словно с детским конструктором. Он широко развел руки, запрокинув голову к падающему снегу, и его венок из незабудок казался единственным живым пятном посреди ледяного ада.

– Достаточно ли этого для демонстрации базовых навыков, госпожа помощница министра? – пропел Рома, и его взгляд сквозь толстые линзы очков сфокусировался на Амбридж.

Женщина стояла ни жива ни мертва, прижавшись спиной к ступеням замка. Ее розовый кардиган покрылся ледяной коркой, а зубы выбивали такую дробь, что она не могла выдавить ни звука.

Фадж судорожно хватал ртом морозный воздух, прячась за спину Дамблдора.

Великий светлый волшебник, чья борода уже покрылась серебристым снегом, наконец сделал шаг вперед. В его голубых глазах не было паники – лишь глубокая, бесконечная тревога и отчетливое понимание того, с какой силой они только что столкнулись.

– Мистер Горыныч, – спокойно, но с железной весомостью в голосе произнес директор Хогвартса, взмахнув палочкой и создавая вокруг дрожащих студентов купол мягкого тепла. – Мы услышали вас. И мы принимаем ваше послание.

Рома опустил руки.

В тот же миг снежная буря прекратилась, словно кто-то повернул невидимый рубильник. Снег остался лежать на земле толстым белым ковром, а ледяные кристаллы застыли причудливыми скульптурами, сверкая в лучах пробившегося сквозь тучи бледного солнца.

Улыбка Горыныча-младшего мгновенно сменилась виновато-детским выражением. Он зябко поджал пальцы босых ног, пошмыгал носом и снова натянул рукава голубого свитера на самые кончики пальцев.

– Ой, простите, пожалуйста, – невинным, мягким голоском произнес он, словно только что не устроил локальный апокалипсис на школьном дворе. – Я просто очень не люблю, когда смеются над моим ростом. Сашке и Женьке можно, а остальным – категорически не рекомендую. Папа Добрыня говорит, что у меня проблемы с самоконтролем, но я считаю, что это просто высокая чувствительность нервных окончаний.

Он развернулся и легко подбежал к своему исполинскому дракону. Пламень опустил крыло, позволяя мальчику вскарабкаться обратно на чешуйчатую спину.

– Портал откроется в полночь в день Самайна над вашим озером, – уже с высоты крикнул Рома, натягивая черную маску обратно на лицо. – Если струсите – мы поймем. История показывает, что западные маги всегда побаивались бескрайних просторов! Но если у вас осталась хоть капля исследовательской гордости – Колдовстворец ждет вас!

Дракон издал прощальный, сотрясающий горы рык, мощно оттолкнулся когтистыми лапами от промерзшей земли и, взметнув вихрь искрящегося снега, взмыл в небо.

Секунда – и черный исполин с крошечным рыжим наездником в голубом свитере скрылся в просвете между облаками, оставив за собой лишь ледяное безмолвие, потрясенный до основания Хогвартс и осознание того, что привычный волшебный мир только что безвозвратно изменился.