Гарри Поттер и слуги бывшей войны в Имперской столицы за святой грааль

В воздухе Годриковой Лощины стоял плотный, удушливый запах надвигающейся грозы и жжёной полыни. Древний двухэтажный особняк Поттеров, скрытый под кронами вековых вязов, казался безмятежным лишь снаружи. Внутри же, глубоко в подвальных помещениях, куда не долетал даже отдалённый вой осеннего ветра, вершилась судьба не просто одной семьи, а грядущей эпохи.

Дорея Поттер, урождённая Блэк, сделала последний взмах серебряным ритуальным стилетом. Линия на холодном базальтовом полу замкнулась. Густая, насыщенная кровью и перемолотым лунным камнем лазурь вспыхнула призрачным фосфоресцирующим пламенем. Замысловатые символы не принадлежали ни кельтскому огамическому письму, ни рунам северных племён. Это была клинопись эпохи богов, смешанная с восточными кандзи, знаками, почерпнутыми из древнейших свитков Дальнего Востока, которые род Поттеров хранил в строжайшей тайне от остального волшебного мира.

Она выпрямилась, прижимая ладонь к пояснице. Годы и старые раны давали о себе знать, но в её серых, истинно блэковских глазах горело непреклонное пламя.

Дверь в ритуальный зал скрипнула, и вниз спустился Чарльз Поттер. На его уставшем, осунувшемся лице залегли глубокие тени. Мантия главы рода висела на плечах чуть свободнее, чем прежде, но спина оставалась прямой, как фамильная фамильная шпага.

– Дорея, ты как? – тихо спросил Чарльз, подходя ближе и мягко опуская руку ей на плечо.

– Всё в порядке, любимый, – ответила Дорея с лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой сквозила затаённая печаль. – Ритуал завершён. Контуры закреплены, катализаторы разложены по узлам. Осталось лишь пролить силу и связать жертвенную клятву.

– Да… К несчастью, это единственный путь, оставшийся нашему роду, – Чарльз горько усмехнулся, глядя на мерцающие руны. – Если бы мой сын не последовал слепо за этим старым интриганом, мне бы не пришлось идти на крайние меры. Джеймс… он предал всё, чему я его учил.

– Он ослеплён, Чарльз, – вздохнула Дорея, и в её голосе зазвучал холод Блэков. – Джеймс выбрал сторону Дамблдора. Он готов вышвырнуть родовые трактаты, накопленные за семь веков, только потому, что старик счёл их «тёмными». Он забыл, что Поттеры никогда не были ни «светлыми», ни «тёмными». Мы стояли над этой глупой вознёй. А теперь… Дамблдор готовит из наших внуков разменную монету. Я видела его взгляды. Он грезит чужими жертвами во имя своего «всеобщего блага».

– Когда меня не станет, Джеймс отдаст род на заклание, – глухо произнёс Чарльз. – Сделает семью марионеткой Ордена Феникса. Но мы не позволим этому случиться. Пусть Годрик растёт баловнем судьбы, если Джеймсу и Лили так угодно тешить своё тщеславие. Но Гарри… Гарри другой.

Оба супруга вспомнили старшего из близнецов. Годрик был шумным, капризным, требовавшим постоянного внимания, в то время как Гарри с младенчества поражал странным, не по возрасту глубоким и спокойным взглядом изумрудных глаз. В нём чувствовалась древняя стать, которой так не хватало его отцу.

– Кстати, а как твои приготовления, любимый? – спросила Дорея, пристально глядя на мужа.

– Я отправил весточку в Японию, – ответил Чарльз, достав из складок мантии маленькую нефритовую печать. – Моя старая знакомая подтвердила, что примет мальчика под крыло клана, если случится худшее. Кроме того, я вывел из-под юрисдикции основного сейфа значительную часть золота, артефактов и книг. Всё переведено в особый, скрытый сейф в Гринготтсе. Доступ к нему будет иметь только истинный наследник по зову крови и воле наших защитников.

– О-о-о, значит, ты до сих пор поддерживаешь связь с этой ведьмой? – Дорея шутливо приподняла бровь, изображая лёгкую ревность, но в глубине души была благодарна мужу за предусмотрительность.

– Дорея, брось, это исключительно давние связи и взаимный долг, – с тенью улыбки покачал головой Чарльз. – К тому же Майя Йоцуба стоит десятка таких, как Дамблдор. Она не скована фальшивой моралью и сделает всё в точности так, как я просил.

Договорить Чарльз не успел.

Стены подвала содрогнулись. По защитным чарам поместья прокатилась волна чудовищной, удушающей магии, заставив факелы на стенах вспыхнуть ядовито-зелёным пламенем. Воздух мгновенно остыл, на камнях выступил иней. Защитный купол треснул с оглушительным звуком, похожим на звон разбивающегося колокола.

– Он здесь, – коротко бросил Чарльз. Черты его лица мгновенно затвердели, превратившись в безжалостную маску воина. Палочка скользнула в его ладонь из потайных ножен на предплечье. – Дорея, наверх! К детям! Запусти ритуал при первых признаках прорыва. Я задержу ублюдка.

– Чарльз… – её голос дрогнул, всего на долю секунды.

– Я люблю тебя. И всегда любил, – он коснулся её губ быстрым, обжигающим поцелуем, после чего развернулся и вихрем взлетел по каменным ступеням.

Дорея заставила себя не смотреть ему вслед. У неё не было права на слабость. Гордость дома Блэк и долг матриарха рода Поттер требовали довести начатое до конца. Сжав зубы, она бросилась на второй этаж, в детскую.

Тем временем главный вход особняка разлетелся в щепки от колоссального направленного взрыва. Сквозь клубы пыли и щебня в прихожую ступил человек в угольно-чёрной мантии. Его лицо было бледным, почти змеиным, а рубиновые глаза светились нечеловеческой жаждой крови. Лорд Волан-де-Морт явился лично, дабы сокрушить пророчество в зародыше.

– Поттер-старший, – прошипел Тёмный Лорд, окинув Чарльза холодным презрительным взглядом. – Ты всегда был умнее своего никчёмного отпрыска. Отойди, и я сохраню тебе жизнь. Мне нужны лишь дети.

– Ты осквернил мой порог, Реддл, – ровным, лишённым страха голосом ответил Чарльз. – А за такое в нашем роду платят только кровью!

Воздух взорвался.

Чарльз Поттер не стал размениваться на предупреждения. С кончика его палочки сорвался ревущий поток первозданного огня, сплетённый с дробящими проклятиями древней шотландской магии. Волан-де-Морт взмахнул рукой, возводя щит из вибрирующей тьмы, но сила удара заставила даже его отступить на полшага. Пол под ногами дуэлянтов раскололся.

Сражение было яростным и беспощадным. Чарльз двигался с поразительной для своих лет скоростью, трансфигурируя каменные обломки в стаи ядовитых гадюк, обрушивая своды коридора и посылая проклятия, способные сварить кровь в жилах за мгновение. Он дрался как загнанный в угол лев, защищающий своё потомство. На миг показалось, что напор старого волшебника заставит Тёмного Лорда дрогнуть — одно из рассекающих заклинаний Чарльза задело щёку Волан-де-Морта, оставив глубокую дымящуюся борозду.

Тёмный Лорд зашипел от ярости. Пространство вокруг него сжалось. Применив серию молниеносных невербальных аппараций прямо внутри дома, пренебрегая остатками искажённых чар, он обошёл защитные барьеры Поттера.

Зелёная вспышка озарила разрушенный холл.

– Авада Кедавра!

Чарльз не успел подставить щит. Смертоносный луч ударил его точно в грудь. Глаза старого лорда остекленели, и он рухнул навзничь, сжимая в мёртвых пальцах палочку, так и не выпустившую своё последнее заклятие.

Перешагнув через тело поверженного противника, Волан-де-Морт неторопливо поднялся по скрипящей лестнице на второй этаж. Он чувствовал биение двух крошечных источников магии в дальней комнате. Препятствий больше не было… или он так думал.

Дверь детской распахнулась от одного его небрежного жеста, но на пороге Тёмного Лорда встретила женщина. Дорея Поттер стояла перед детскими кроватками, высоко подняв палочку. На её губах играла ледяная, высокомерная улыбка истинной дочери дома Блэк.

– Нам нет нужды продолжать эту бойню, Дорея Поттер, – проговорил Волан-де-Морт, слегка прищурив рубиновые глаза. – Чарльз был глупцом, но ты… в твоих жилах течёт чистейшая кровь Блэков. Отойди в сторону, позволь мне устранить угрозу, и я пощажу тебя. Ты сможешь возродить славу своего рода.

– Твои речи смердят дешёвой ложью, Том, – с нескрываемым отвращением произнесла Дорея. – Или ты думал, что я не знаю твоего настоящего имени, жалкий полукровка из приюта Вула?

Взгляд Волан-де-Морта вспыхнул бешеным, потусторонним огнём.

– Откуда тебе известно… Я уничтожил всех, кто знал моё прошлое!

– Не льсти себе, Реддл. Сопоставить старые школьные журналы, даты и твои нелепые бахвальства родством со Слизерином было делом пары вечеров для того, кто умеет думать головой, а не слепо верить сказкам, – Дорея усмехнулась, заметив, как побелели костяшки пальцев Тёмного Лорда на тисовой палочке. – Ты всего лишь озлобленный мальчишка, возомнивший себя богом. И моим внукам ты не причинишь вреда!

– В последний раз предупреждаю, Дорея! Уйди с дороги!

– Только через мой труп!

– Да будет так! АВАДА КЕДАВРА!

Зелёный луч смерти сорвался с тисовой палочки, но Дорея среагировала мгновенно. Тяжёлый дубовый стул, стоявший у стены, со свистом взмыл в воздух, прямо на траекторию проклятия, и трансфигурировался в толстую кладку из зачарованного гранита. Заклинание разнесло камень в пыль, осыпав комнату градом осколков, но сквозь эту завесу уже летели чернейшие фамильные проклятия Блэков.

Дорея не использовала школьные заклинания. Она била безжалостно, вкладывая в удары всю ярость погибающей семьи. Костедробильные гексы, плети концентрированной тьмы, разъедающие воздух кислотные взвеси — Волан-де-Морту приходилось непрерывно кружиться в водовороте защитных чар. Он знал эти заклятия благодаря Беллатрисе, но не ожидал такой сокрушительной мощи и точности от пожилой женщины.

И всё же время играло против неё. Годы брали своё, дыхание Дореи сбилось, а сердце бешено колотилось в груди, не справляясь с чудовищными перегрузками магических каналов. Заметив секундное замедление в её движениях, Тёмный Лорд совершил резкий выпад, растворился в чёрном дыме и материализовался сбоку от неё.

Вспыхнул изумрудный свет.

Дорея покачнулась. Палочка выпала из её ослабевших пальцев. Опускаясь на колени, она не сводила торжествующего взгляда с Реддла. Её губы шевельнулись в беззвучном заклинании, и последняя капля её жизненной силы стекла в начертанный под ковром ритуальный круг.

– Ты была достойным врагом, Дорея, – выдохнул Волан-де-Морт, слегка переводя дыхание. – Жаль, что твой сын не унаследовал и сотой доли твоего величия.

Он шагнул мимо её остывающего тела к детским кроваткам.

Маленький Годрик заливался громким плачем, испуганный грохотом и яркими вспышками. Но Гарри… Гарри не плакал. Полуторагодовалый ребёнок стоял в кроватке, держась маленькими ручками за деревянные прутья, и смотрел прямо на убийцу своих бабушки и дедушки. В его огромных зелёных глазах не было детского страха — лишь странная, нечеловеческая концентрация.

– Что ж, дитя, – прошипел Тёмный Лорд, направляя палочку в лоб молчаливого мальчика. – Ты мог бы стать великим слугой, но судьба распорядилась иначе. Умри. АВАДА КЕДАВРА!

Смертоносный луч устремился к Гарри. В то же мгновение инстинкт защитника толкнул мальчика вперёд — он закрыл собой плачущего брата.

И в этот критический миг жертва Дореи и Чарльза соединилась с врождённым естеством истинного наследника.

Пол под ногами взорвался ослепительным золотисто-багряным сиянием. Древние руны, начертанные кровью предков, вспыхнули с силой полуденного солнца. Магический щит неодолимой мощи, питаемый самой тканью мироздания и душами павших основателей, материализовался перед Гарри. Зелёный луч ударил в этот сияющий купол… и с оглушительным звоном отрикошетил обратно.

Глаза Волан-де-Морта расширились в неописуемом ужасе.

– НЕТ!..

Заклятие ударило создателя точно в грудь. Раздался нечеловеческий, полный агонии вопль. Тело Тёмного Лорда начало распадаться на мириады пепельных хлопьев, не выдержав возвращённой мощи собственной магии. Пространство закрутилось спиралью. Бестелесный дух, лишённый плоти, с диким воем метнулся прочь из комнаты, не заметив, как крошечный, оторванный осколок его расколотой души рикошетом вонзился в лоб кричащего Годрика, оставив там глубокий, сочащийся кровью след в форме молнии.

А в детской комнате ритуал Дореи перешёл в свою финальную, необратимую фазу.

В воздухе заклубился густой эфир. Пространство треснуло, словно тонкое стекло, и сквозь прорыв в ткани реальности, повинуясь зову жертвенной крови, в мир шагнули легенды.

Свет рассеялся, являя семерых могущественных воителей, чьи ауры мгновенно заполнили разрушенный особняк треском чистой, необузданной праны.

– Ух ты-ы-ы! Ну и дыра! – раздался звонкий, дерзкий девичий голос, преисполненный царственного высокомерия. Женщина в чёрно-красном военном мундире европейского кроя, с роскошной гривой тёмных волос и огромной аркебузой за плечом окинула руины оценивающим взором. – И ради этого нас выдернули из Трона? Где поле боя? Где вражеские армии? Ва-ха-ха!

– Прошу тебя, Нобу, веди себя приличнее, – мягко укорил её молодой мужчина в традиционном хаори эпохи Бакумацу, поверх которого было наброшено тёмное пальто. Его взор был спокоен и глубок. Рядом с ним парила высокая бледнокожая дева в длинном чёрном одеянии, чьи глаза мерцали опасным змеиным блеском.

– Рёма, я хочу есть, – безапелляционно заявила спутница. – Здесь пахнет жареной душой, но она невкусная. Дай мне лягушку.

– Позже, Орё-сан, чуть позже…

– Эй! Вы двое, заткнитесь! – рявкнул мрачный, взъерошенный мечник в потрёпанном кимоно, нервно сжимая рукоять катаны на поясе. Окада Идзо злобно сплюнул на пол. – Меня призвали, чтобы резать людей! Где здесь те, кого нужно порубить на куски?!

– О-хо-хо! Не кипятись так, бродяга! – из глубины комнаты шагнула высокая статная воительница в белоснежном капюшоне и массивных доспехах. На её лице сияла безупречная, пугающе широкая улыбка воплощённого божества войны. Нагао Кагетора оперлась на длинное копьё с семью лезвиями, и её глаза блеснули неукротимым азартом. – Если здесь начнётся резня, первой в бой пойду я! Бисямонтен благословляет эту встречу!

– Успокойтесь все! Мы во дворце… или в том, что от него осталось! – вперёд вышла златовласая красавица с лисьими ушками и пышным пушистым хвостом, одетая в изысканное синее кимоно. Тамамо-но-Маэ прижала ладони к щекам и возмущённо всплеснула руками: – Микон! Какой чудовищный беспорядок! И где же наш благородный Мастер? Неужели…

– Кха-кха! – невысокая девушка в бирюзовом хаори Синсэнгуми пошатнулась, прижав тонкую ладонь ко рту, но тут же лучезарно улыбнулась, положив руку на рукоять меча. – Окита Содзи прибыла по зову! Но… где враги государства?

– А-а-а-ргх! Кого крушить?! – взревел гигант с дикими глазами и всклокоченными волосами, сжимая чудовищных размеров копьё. Мори Нагаёси скалился, готовый разнести в щепки остатки стен. – Хозяин! Покажи мне цель, и я размозжу ей череп!

– Тихо всем! – рявкнула Ода Нобунага, и её командный голос, перед которым некогда трепетала вся Япония, заставил даже безумного Берсеркера притихнуть. Арчер указала пальцем в сторону детской кроватки: – Смотрите туда.

Слуги замерли.

В кроватке, на коленях, тяжело дыша от магического истощения, сидел маленький темноволосый мальчик. Тонкие эфирные нити праны, пульсируя багрянцем, тянулись от его хрупкого тела ко всем семерым Героическим Духам. Контракт был абсолютным, нерушимым и замкнутым на крови.

– Дитя?.. – Кагетора склонила голову набок, и её божественная улыбка смягчилась, обретя редкую, почти материнскую теплоту. – Значит, наш господин столь юн?

Рёма тем временем подошёл к телу Дореи. Заметив свиток, зажатый в её пальцах, он осторожно извлёк его, развернул и быстро пробежал глазами ровные, чёткие строки.

– Что там, Рёма? – спросила Нобунага, подходя ближе.

– Похоже, мы угодили в самую гущу политической интриги, господа, – серьёзно ответил Райдер, передавая послание Арчер. – Женщина, пожертвовавшая жизнью ради нашего призыва, оставила чёткие указания.

Нобунага бегло прочитала письмо и помрачнела.

– «Тем, кого призвали… Моего внука предадут. Его родители и старик, стоящий во главе их ордена, сделают всё, чтобы избавиться от мальчика ради своего оружия… Заберите Гарри. Отправляйтесь в банк Гринготтс, заберите наследие и уходите в Японию, к Майе Йоцубе… Не доверяйте Дамблдору. Не доверяйте Джеймсу и Лили Поттер…» – Арчер сжала кулак, и пергамент едва не затлел от вспышки её праны. – Какая мерзость! Вышвырнуть истинного наследника, законного господина, словно ненужный мусор?! Предательство собственной крови — худший из грехов!

– Согласна, – тихо, но убийственно холодно произнесла Окита, и её рука на рукояти клинка побелела от напряжения. – Тех, кто предаёт своих сюзеренов и детей, в Синсэнгуми карали на месте.

– Микон… – прошептала Тамамо, прищурив янтарные глаза. – Я чувствую приближение чужаков. Четыре источника магии. Один из них… невероятно силён, но от него веет застарелой ложью и сладким ядом манипуляций.

– В астральную форму! Быстро! – скомандовала Нобунага. – Спрячьте присутствие. Посмотрим, насколько правдивы слова этой храброй женщины.

Слуги мгновенно растворились в воздухе, перейдя в невидимое призрачное состояние. Лишь тонкие нити маны, связывающие их с Гарри, продолжали еле заметно мерцать в духовном спектре.

Спустя всего несколько мгновений тишину разорвали звуки торопливых шагов и панические крики.

В детскую ворвались четверо: Джеймс Поттер с бледным, перекошенным лицом, заплаканная Лили, потрясённый Сириус Блэк и сам Альбус Дамблдор, чья серебристая борода подметала разрушенный пол.

– Мама! Папа! – закричал Джеймс, увидев тела родителей. Он упал на колени перед Дореей, не веря своим глазам. – Нет… нет, этого не может быть!

Лили же бросилась к кроваткам.

– Годрик! Гарри! Боже мой, Альбус, они живы!

Дамблдор подошёл ближе, его глаза за очками-половинками внимательно сканировали пространство. Величие и спокойствие директора казались несокрушимыми, но в глубине зрачков плясали холодные огоньки расчёта. Он увидел рассыпанную по полу кучку пепла и брошенную тисовую палочку.

Тёмный Лорд пал. Пророчество свершилось. Теперь оставалось лишь правильно расставить фигуры на доске.

– Джеймс, Лили, отойдите, – мягко, но непререкаемо произнёс старый волшебник. – Я должен осмотреть мальчиков.

Он извлёк Старшую Палочку и начал водить ею над детьми.

Первым был Годрик. Мальчик надрывно плакал, а из его лба сочилась кровь. Дамблдор прикрыл глаза, считывая эманации. В ране пульсировал отголосок тёмной, ядовитой магии Реддла. Магическое ядро ребёнка было активно, взбудоражено пережитым стрессом и буквально искрило стихийными выбросами.

Затем старик перевёл палочку на Гарри.

И вот здесь Дамблдор на мгновение замер. Диагностические чары показали абсолютную, звенящую пустоту. Магическое ядро старшего близнеца словно отсутствовало вовсе — оно было полностью исчерпано, не подавая признаков жизни.

Дамблдор не мог знать, да и не способен был понять, что колоссальный резерв мальчика не исчез. Он был целиком замкнут на поддержание контракта с семью героическими душами высочайшего ранга. Вся мана Гарри уходила на стабилизацию их якорей в материальном мире, создавая идеальную иллюзию «выгоревшего ядра».

В глазах верховного чародея вспыхнуло удовлетворение. Всё складывалось даже лучше, чем он смел надеяться.

– Альбус, что с ними? Говори же! – взмолилась Лили, прижимая к груди рыдающего Годрика.

Дамблдор тяжело вздохнул, напустив на лицо маску глубокой скорби.

– Случилось чудо, друзья мои. Но цена за него оказалась велика. Годрик… наш маленький Годрик принял на себя удар Волан-де-Морта. Именно он отразил смертельное проклятие, и шрам на его челе — свидетельство этой великой победы. Отныне Годрик Поттер — Мальчик, Который Выжил. Спаситель магической Британии.

Джеймс благоговейно выдохнул, глядя на младшего сына со смесью гордости и трепета:

– Мой сын… Герой! Он сокрушил Сами-Знаете-Кого!

– А Гарри? – спросил Сириус, с тревогой глядя на молчаливого крестника, который не отрываясь смотрел на Дамблдора своими невероятными зелёными глазами. – Что с Гарри, Альбус?

– Увы… – Дамблдор скорбно опустил голову. – Рикошет тёмного заклятия задел первенца. Магическое ядро Гарри полностью разрушено. Магия покинула его тело. Он… сквиб.

В комнате повисла мёртвая тишина.

– Сквиб?.. – переспросил Джеймс, и в его голосе прозвучало не сострадание, а неподдельный ужас и стыд. Для чистокровного мага, пусть и бравирующего своей принадлежностью к «Свету», иметь сына-сквиба было несмываемым позором. – Но как такое возможно?! В роду Поттеров никогда не было сквибов!

– Такова воля судьбы, мой мальчик, – елейным голосом пропел старик. – И сейчас мы должны подумать о безопасности обоих детей. Годрику предстоит расти под прицелом оставшихся Пожирателей Смерти. Ему потребуется всё ваше внимание, все ресурсы рода, чтобы раскрыть свой потенциал к моменту неизбежного возвращения зла. Гарри же… в магическом мире его ждёт лишь зависть к брату, презрение сверстников и вечная тень ущербности.

– И что ты предлагаешь, Директор? – нервно сглотнул Джеймс.

– Мы должны доверить Гарри тем, кто сможет вырастить его как обычного человека. Вдали от волшебства. К сестре Лили, Петунии.

– К Петунии?! – вскричала Лили, и в её глазах мелькнул материнский протест. – Альбус, ты в своём уме?! Моя сестра ненавидит меня! Она презирает всё, что связано с магией! Если мы оставим Гарри там, она превратит его жизнь в кошмар!

– Лили, дорогая, ты недооцениваешь узы крови, – мягко увещевал Дамблдор, глядя на неё поверх очков с лёгким нажимом легилименции, мягко притупляя её волю. – Гарри лишён магии. Он обычный мальчик. Петуния увидит в нём родную кровь, не осквернённую тем, чего она так боится. Там он будет в безопасности, в безвестности и покое. А когда придёт время, когда угроза окончательно минует… вы сможете воссоединиться.

Джеймс положил руку на плечо жены, и в его жесте читалось явное облегчение:

– Лили, профессор прав. Подумай сама! Как мы покажем Гарри светскому обществу? Чистокровные разорвут его насмешками! А нам нужно сосредоточиться на Годрике. Он — надежда Англии. Гарри будет лучше среди маглов.

Лили колебалась. Сердце разрывалось от боли, глядя на молчаливого первенца, но авторитет Дамблдора и эгоистичные доводы мужа сделали своё чёрное дело. Затуманенный разум уступил.

– Хорошо… – всхлипнула она, отводя взгляд от зелёных глаз Гарри. – Если ты считаешь, что так будет лучше для него, Альбус…

– Вот и славно, – улыбнулся Дамблдор, и в его улыбке не было ни капли тепла. – Я сам доставлю мальчика в Суррей этой же ночью. Джеймс, забирай Лили и Годрика в безопасное место. Министерство скоро будет здесь.

Никто из них не заметил, как в воздухе за их спинами дрожало концентрированное намерение убийства, способное свести с ума смертного человека.

Лишь железная воля Оды Нобунаги удерживала Слуг от того, чтобы прямо сейчас материализоваться и вырезать присутствующих до седьмого колена.

«Ждать, – ментально прогремел приказ Арчер по духовной связи. – Не здесь. Не сейчас. Старик силён, а наш Мастер слишком слаб, чтобы выдержать полноценное развёртывание наших фантазмов. Пусть забирает ребёнка. Мы нанесём удар там, где он не ждёт».

Спустя полчаса руины Поттер-мэнора опустели. Джеймс и Лили аппарировали с «героем», а Дамблдор, укутав Гарри в простое одеяло, взмыл в ночное небо на метле, направляясь к магловскому пригороду Лондона.

Слуги разделились мгновенно.

– Окита, Идзо, Рёма, Орё! – скомандовала Нобунага, материализуясь посреди сожжённого двора в мерцающих искрах праны. – Следуйте за этой старой лисой. Как только он оставит господина у маглов — забирайте его. Никакого шума. Никаких свидетелей.

– Будет исполнено, – коротко кивнула Окита, и её лицо стало пугающе сосредоточенным. – С господина не упадёт ни единый волос.

– А если эти маглы посмеют дёрнуться? – оскалился Идзо, поглаживая гарду катаны.

– Сделай так, чтобы они даже не поняли, что произошло, – бросил Рёма, беря жену за руку. – Вперёд, Орё-сан.

Тройка Слуг растворилась в ночи, устремляясь вслед за магическим следом Дамблдора.

– А мы? – нетерпеливо взревел Мори Нагаёси, потрясая копьём. – Когда мы начнём крушить черепа?!

– Мы направляемся в банк этих подземных уродцев, – ухмыльнулась Нобунага, поправляя офицерскую фуражку. – Кагетора, Тамамо, Мори — за мной. Пора забрать то, что принадлежит нашему юному владыке по праву. И горе тому гоблину, который встанет на пути Шестого Демона Небес!

– Микон! – радостно отозвалась Тамамо, взмахнув пышным хвостом. – Я как раз знаю пару прекрасных проклятий, от которых золото начинает плавиться прямо в карманах скряг!

Тисовая улица в городке Литтл Уингинг спала непробудным, серым сном обывателей. Ровные ряды одинаковых кирпичных домиков, подстриженные газоны, идеальная, удушающая нормальность.

Альбус Дамблдор бесшумно опустился на асфальт возле дома номер четыре. Достав из кармана серебряный делюминатор, он щёлкнул им несколько раз, погасив уличные фонари и погрузив улицу в непроглядный мрак.

Подойдя к крыльцу, старик