Малышка для мафии

Отношения с Вито Соколовым никогда нельзя было назвать лёгкими или похожими на сказку. Если это и была сказка, то из тех старых, мрачных преданий, где в дремучих лесах рыщут чудовища, а прекрасные девы добровольно шагают в логово зверя.

Вито был молодым боссом, наследником клана, чьё имя заставляло весь криминальный мир города замирать в оцепенении. Его империя строилась на крови, лжи и тонком, филигранном лицемерии, где малейшая слабость каралась выстрелом в затылок, а смерть не просто ходила по пятам — она нагло дышала в затылок.

Он редко бывал дома в их просторном, похожем на крепость пентхаусе с пуленепробиваемыми панорамными окнами. Но куда страшнее редких отлучек были дни его возвращения. Ари слишком хорошо помнила душные ночи, пропитанные запахом пороха, сырого железа и антисептика. Помнила, как её тонкие пальцы предательски дрожали, а к длинным ресницам прилипали горячие, беззвучные слёзы, пока она выуживала очередной свинцовый осколок из его плоти. Тело Вито в его двадцать один год уже напоминало карту жестоких сражений: бледные полосы шрамов от ножевых ранений переплетались с темными, местами выцветшими татуировками — хищными крыльями сокола на спине, рунами и холодными геометрическими узорами. Он терпел боль молча, сжимая челюсти до скрипа и лишь изредка сплёвывая густую ругань, когда пинцет касался живого мяса.

Они были не просто разными — они казались выходцами из совершенно разных вселенных.

Вито — взрослый не по годам, закалённый уличными войнами мужчина с тяжелым, непреклонным характером. Ари — восемнадцатилетняя девушка, в глазах которой всё ещё теплилась наивная вера в добро. Его речь в разговорах с подчинёнными состояла из отборного, режущего слух мата, приказов и ледяных угроз; её голосок звучал мягко и мелодично, а в редкие моменты раздражения или обиды напоминал скорее писк сердитого, взъерошенного котёнка, нежели реальную угрозу.

Но ярче всего эта пропасть проявлялась внешне. Вито был высок, с широченными плечами, в которых чувствовалась первобытная, сокрушительная мощь — проходя в двери кухни, он едва не задевал косяки. Чёрные как уголь волосы падали на строгий лоб, подчеркивая хищные, резкие черты породистого лица и колючий взгляд серых, почти стальных глаз. Ари же едва перешагнула отметку в сто пятьдесят сантиметров. До абсурда крошечная, хрупкая, с аккуратным вздёрнутым носиком, нежными припухлыми губами и пышными волнами шоколадных волос, спадавшими ниже лопаток. Рядом с ним она казалась фарфоровой статуэткой, которую можно было ненароком раздавить одним неосторожным движением.

Но сегодня был особенный вечер.

На плите тихо шкворчало мясо в пряном сливочном соусе, по кухне плыл уютный аромат тимьяна и чеснока, полностью перебивая привычный для этого дома запах оружейного масла. За окном хлестал осенний ливень, разбиваясь о стекло тысячами бессильных капель, а в комнате горел лишь приглушённый свет встроенных под шкафы теплых ламп.

И самое главное — в этот раз Вито не был на грани полусмерти. На нём была чистая черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими плотные предплечья с вздувшимися венами. Он сидел за массивным дубовым столом, лениво крутя в широкой ладони тяжелый хрустальный бокал. Янтарная жидкость омывала кубик льда, но за последние полчаса парень так и не притронулся к выпивке. Он просто наблюдал. Следил тяжёлым, немигающим взглядом за тем, как Ари суетится у плиты, помешивая ужин деревянной лопаткой, как пританцовывает босыми ногами по прохладной плитке и поправляет непослушную шоколадную прядь, постоянно падающую на глаза.

Хрустальный бокал с глухим, коротким стуком опустился на деревянную поверхность столешницы.

Ари вздрогнула от звука, но не успела обернуться. Позади раздались неслышные, мягкие шаги хищника. Огромное тело Вито словно заслонило собой весь остальной мир, поглотив свет ламп и тепло плиты. От него пахло горьким табаком, холодным дождём и знакомым дорогим одеколоном с нотами сандала.

Широкая, мозолистая ладонь скользнула по её затылку, пальцы властно запутались в густых локонах. Он не причинил боли, но с непререкаемой силой потянул пряди назад, заставляя Ари запрокинуть голову и подставить ему беззащитную, тонкую шею. Её темно-карие глаза встретились с его тёмным, лихорадочно блестящим взглядом.

– Моя малышка, – хрипло пробормотал он.

Наклонившись, Вито коснулся сухими, горячими губами её лба, задержав поцелуй на долгие, гулкие секунды.

Ари прерывисто вздохнула. Сердце в груди забилось быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. Этот контраст — между его колоссальной физической силой и той пугающей нежностью, с которой он прикасался к ней — каждый раз выбивал почву у неё из-под ног.

– Вито... – выдохнула она, и её голос предательски дрогнул, прозвучав именно так, как он любил — кротко, но с едва заметной ноткой затаённого протеста. – Ты мне соус сожжёшь. Отпусти.

– К чёрту соус, – глухо отозвался Соколов, даже не думая разжимать пальцы. Напротив, его хватка стала чуть увереннее, а вторая рука, тяжёлая и горячая, опустилась ей на талию, мгновенно прижав спиной к своей каменной груди. – Пусть горит всё к чертовой матери. Я не видел тебя двое суток, Ари.

– Потому что кое-кто обещал вернуться ещё вчера к полудню, – надув губы, насупилась девушка. Она попыталась изобразить строгий вид, но с запрокинутой головой и аккуратным курносым носиком это выглядело до смешного очаровательно. – Я места себе не находила. Думала, опять придётся шить тебя на кухонном столе. Я уже бинты приготовила, между прочим.

В серых глазах Вито промелькнула редкая, едва заметная искра веселья. Уголок его жёстких губ дернулся вверх. Ни один человек в этом проклятом городе — ни седые доны других семей, ни продажные судьи, ни собственные капитаны — не смел разговаривать с ним в таком тоне. За малейшее проявление дерзости люди клана Соколовых пускали пулю в лоб без предупреждения.

Но эта девчонка... эта пигалица отчитывала его, как нашкодившего мальчишку, угрожая бинтами.

– Сказал же, были дела у порта, – Вито чуть ослабил натяжение её волос, позволив ей повернуть голову, но из кольца своих рук не выпустил. Его свободная ладонь скользнула к плите, и он не глядя выключил конфорку, повернув тумблер. – Корабли семьи Моретти задержались на таможне. Пришлось лично напомнить этим ублюдкам, кому принадлежит береговая линия.

– Без мата, Вито, – тут же тихо вставила Ари, поморщившись. – Пожалуйста. Хотя бы здесь.

Он замер, глядя на неё сверху вниз. В полумраке кухни её лицо казалось сияющим, почти неземным. Густые ресницы отбрасывали тени на фарфоровые щеки, а в карих глазах отражались огоньки плиты.

– Прости, – непривычно глухо отозвался он. Это слово давалось ему с трудом, чуждое его природе, но для неё он ломал себя. Медленно, по кусочкам. – Привык лаять на псов.

Одним плавным, невероятно мощным движением Вито развернул её к себе лицом. Ари ахнула, когда его руки подхватили её под бёдра и легко, словно пушинку, подняли в воздух. Через секунду она уже сидела на краю гранитной столешницы, оказавшись почти вровень с ним.

– Так лучше, – хмыкнул он, шагнув вплотную и встав между её раздвинутых коленей. Его ладони легли на её талию, почти полностью обхватив её своими длинными пальцами. – А то вечно приходится шею ломать, чтобы разглядеть, что ты там пищишь.

– Я не пищу! – возмутилась Ари, и её щеки тут же залил яркий, очаровательный румянец. Она упёрлась ладошками в его широкую грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки мерный, мощный ритм его сердца. – У меня нормальный голос! Это ты слишком огромный. Ты вообще человек или тебя из гранита вытесали?

– Хочешь проверить? – с низким, вибрирующим смешком спросил он.

Вито перехватил одну её руку и прижал её маленькую, мягкую ладонь к своей щеке. Контраст был разительным: её нежная, гладкая кожа и его колючая двухдневная щетина, затянувшийся след от старого пореза вдоль скулы. Глаза парня потемнели, затягиваясь опасным, тягучим омутом.

– Ты злишься на меня, птичка? – тихо спросил он, и в его голосе прорезались собственнические, бархатные нотки.

– Злюсь, – честно призналась Ари, хотя её пальцы сами собой начали нежно оглаживать его резкую скулу, скользя к виску, где вились смоляные пряди. – Ты не бережёшь себя. Ты думаешь, что бессмертен, потому что носишь эту фамилию. А я... я каждый раз умираю от страха, когда слышу шаги в коридоре. Боюсь увидеть тебя на носилках. Или вообще не увидеть.

Её голос дрогнул на последнем слове, потеряв всю напускную дерзость. В глазах девушки блеснула влага, которую она отчаянно пыталась скрыть, закусив нижнюю губу.

Челюсти Вито сжались. Вся насмешливость мгновенно слетела с его лица, уступив место тяжелой, сосредоточенной суровости. Он ненавидел эти её слёзы, потому что они были единственным оружием в мире, против которого у него не было бронежилета. Они выжигали ему нутро сильнее, чем любая экспансивная пуля.

– Посмотри на меня, – скомандовал он тихо, но так, что ослушаться было невозможно.

Ари послушно подняла взгляд.

– Я не сдохну, слышишь? – он подался вперёд, почти касаясь её губ своими. Его дыхание опаляло её лицо. – Не для того я выгрызал зубами трон отца и давил конкурентов, чтобы сдохнуть в подворотне. Я вернусь из любого пекла. К тебе. Всегда.

– Ты не можешь этого гарантировать...

– Могу, – отрезал он жестко. – Потому что без тебя этот грёбаный город мне нахрен не сдался. Я спалю его дотла, если с твоей головы упадёт хоть один волос. И себя сожгу последним. Поняла меня?

– Ты сумасшедший, Вито, – прошептала она, но в её голосе уже не было страха. Только щемящая, горько-сладкая нежность. Она знала, что он не врёт. В этом чудовищном, искажённом мире криминала его болезненная, почти маниакальная привязанность к ней была единственной абсолютной истиной.

– Для всех остальных — да, – согласился он, не отводя взгляда. – Для тебя — какой есть.

Вито медленно накрыл её рот своими губами. Поцелуй начался собственнически, глубоко, с голодным отчаянием человека, который слишком долго блуждал в темноте и наконец добрался до единственного источника тепла. Но стоило Ари тихо простонать ему в губы и обвить руками его мощную шею, зарываясь пальчиками в коротко стриженные волосы на затылке, как зверь внутри него усмирил свой пыл.

Он целовал её тягуче, пьяняще, смакуя податливость её мягких губ, чувствуя, как её миниатюрное тело полностью расслабляется в его руках, доверчиво прижимаясь ближе. Его ладони скользнули под её свободный хлопковый свитер, обжигая мозолистыми пальцами тонкую талию, оглаживая рёбра, заставляя Ари покрываться мурашками.

Когда он наконец неохотно оторвался от неё, оба тяжело дышали. Глаза Ари затуманились, щёки пылали, а припухшие губы влажно блестели в полумраке кухни.

Вито усмехнулся — темно, сыто, по-хозяйски. Он уперся лбом в её лоб, закрыв глаза и просто вдыхая её запах. Запах чистоты, лавандового геля для душа и того самого соуса, который они всё-таки благополучно спасли.

– Ужин остынет, – едва слышно прошептала Ари, хотя её пальцы продолжали лениво перебирать темные пряди на его голове.

– Плевать, – так же тихо отозвался босс мафии, не размыкая объятий. – Подождёт твой ужин. Посиди так. Ещё пять минут.

И грозный наследник клана Соколовых, человек, чьего взгляда боялись самые отпетые головорезы побережья, просто стоял, уткнувшись носом в изгиб тонкой девичьей шеи. В этой тишине, нарушаемой лишь шумом дождя за бронированным стеклом, он находил то единственное, чего никогда не могло дать ему золото и оружие — покой. Хрупкий, украденный у смерти, но такой необходимый.

Ари мягко улыбнулась и прижалась щекой к его виску, зная, что пока они здесь, в этом полумраке кухни — чудовища из внешнего мира не посмеют переступить их порог.