Русское приглашение

Свинцовое шотландское небо нависло над замком Хогвартс тяжелым, давящим пологом. Ветер с Черного озера хлестал по каменным мостовым, заставляя учеников плотнее кутаться в мантии. Во внутреннем дворе царила парадная суета: гигантская карета Шармбатона уже высилась на краю поля, массивный корабль Дурмстранга вздымался из пенящихся озерных вод, а посреди двора важно расхаживал Корнелиус Фадж в сопровождении своей неизменной свиты, среди которой в своем приторно-розовом кардигане выделялась Долорес Амбридж.

Казалось, торжество международного сотрудничества было предопределено, если бы не странное чувство тревоги, витавшее в воздухе. Серые тучи над верхушками гор начали закручиваться в гигантскую воронку, чернея с каждой секундой.

И затем раздался он.

Оглушительный, пробирающий до самых костей рев разорвал небеса надвое. Это не было обычным рычанием даже самого крупного венгерского хвосторога — звук походил на одновременный грохот десятка оползней, сотрясший вековые башни замка. Завизжали каретные кони Бобатонцев, вода в озере пошла круговыми волнами, а Альбус Дамблдор медленно опустил руку и поднял взгляд к небу.

Из жерла грозовой тучи, с режущим свистом рассекая воздух, вынырнула тень колоссальных размеров. Это было существо, в сравнении с которым взрослый украинский бронебрюх показался бы безобидной ящерицей. Чешуя создания переливалась антрацитом и багровым огнем, когтистая морда дышала жаром, а размах крыльев закрыл собой последние проблески дневного света. Это был Пламень — самый опасный, древний подвид первозданных драконов, увеличенный магией до пяти метров в холке.

Но еще более невероятным было то, что прямо на гребне гигантской твари, на самом краю его чешуйчатой шеи, уверенно стоял человек.

– Мерлинова борода... – выдохнул кто-то из гриффиндорцев, пятясь назад.

Парень казался совсем миниатюрным на фоне чудовища — его рост едва ли достигал ста пятидесяти сантиметров. Из-под черной маски, закрывавшей нижнюю половину лица, выбивались огненно-рыжие кудрявые вихри, увенчанные венком из лазурных и сиреневых незабудок. На нем была наглаженная темно-синяя рубашка необычного кроя и черные строгие брюки. Стекла синих очков с толстыми диоптриями яростно блеснули в свете молнии, а за ними горели дикие, янтарно-желтые глаза с вытянутыми драконьими зрачками.

Дракон спикировал на зеленый газон с грацией упавшей кометы, однако приземление вышло пугающе мягким: земля лишь вздрогнула, трава под массивными когтистыми лапами мгновенно зашипела и покрылась инеем.

Рыжий юноша легко, с кошачьей ловкостью соскочил с холки ящера вниз. Сапог или туфель на нем не было вовсе — он стоял на холодной шотландской земле абсолютно босиком. Ступни его, крошечные и тонкие, не выражали ни малейшего дискомфорта от ледяной травы.

– Нападение! Охрана! – в панике взвизгнул Корнелиус Фадж, выхватывая палочку из кармана полосатого жилета.

Министр уже набрал в легкие воздух, чтобы выкрикнуть оглушающее заклятие прямо в лицо незваному гостю. Палочка Фаджа устремилась вперед, кончик ее озарился нервным красным светом.

Парень за стеклами очков слегка сощурил свои вертикальные зрачки. Тонкие пальцы его правой руки едва заметно шевельнулись, на долю секунды сложившись в замысловатую механическую комбинацию жестов, словно он перемкнул невидимую цепь прямо в эфире.

Вспых!

Палочка в руке министра не просто дала сбой — полированное древко внезапно вспыхнуло ослепительно-белым электрическим пламенем. Фадж истошно закричал и отбросил обугливающийся кусок дерева на землю, тряся обожженными пальцами.

Рыжий юноша опустил руку. Уголки его глаз собрались в едкие, насмешливые складки. Он был гением, чей разум давно превзошел любые магловские и магические законы инженерии, для него управление резонансом чужого магического ядра было не сложнее детской считалочки. Взгляд парня скользнул по испуганным иностранцам, источая неприкрытую брезгливость: чужаков он не любил, помнил каждую войну, каждую обиду из вековой истории и не переносил их буквально на дух.

Но правила оставались правилами.

Отвернувшись от корчившегося министра, рыжий парень с непостижимым достоинством склонил голову и плавно опустился на одно колено прямо в сырую траву. В этом жесте не было покорности перед англичанами — то было нерушимое христианское смирение перед высшим порядком, обычай его предков, который он свято чтил даже вопреки своей полудраконьей натуре.

Он стянул черную маску, обнажив россыпь веснушек и тонкий, извилистый шрам на скуле, повторяющий силуэт летящего дракона.

– Приветствую хозяев и гостей сей обители, – заговорил он. Голос его звучал звонко, но в нем слышался странный, металлический отзвук, не вязавшийся с детским ростом. – Я — Роман, сын Змея и Добрыни из рода Горынычей. Студент отделения Ярила школы ведовства Колдовстворец.

Среди преподавателей прошел изумленный шепот. Профессор Флитвик дернулся вперед, а Минерва Макгонагалл широко раскрыла глаза. Колдовстворец. Древнейшая цитадель магии, затерянная где-то на бескрайних восточных просторах, о которой в Европе уже начали слагать полузабытые легенды.

Рома поднялся с колена, отряхнув черные брюки, и скрестил руки на груди, слегка передернув плечами от привычного внутреннего холода: кровь змея давала о себе знать, заставляя тосковать по теплому шерстяному свитеру.

– Совет наставников и сам владыка Кощей Бессмертный направляют вам свое слово, – небрежно продолжил Рома, и на его тонких губах заиграла саркастичная, острая ухмылка. – Мы знаем о вашем Турнире. Мы знаем о ваших амбициях. И потому Колдовстворец распахивает свои врата. Мы приглашаем делегации Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга провести весь текущий учебный год в наших стенах. Если, конечно, у вас хватит духу ступить за пределы своей уютной европейской сказки.

– Какая наглость! – раздался визгливый, полный елея голос.

Вперед мелкими шажками выступила Долорес Амбридж. Ее жабье лицо кривилось от высокомерия, маленькие глазки с презрением ощупывали невысокую фигуру гостя: босые ноги, венок из полевых цветов, нелепые очки и смехотворный для пятнадцати лет рост.

– Мальчик, – пропела она, приторно улыбаясь и пряча пухлые ручки в карманы розовой кофты. – Кажется, ты перепутал сказки. Ты явился сюда без обуви, в нелепом наряде, ростом с первокурсника, и смеешь ставить условия Министерству магии Великобритании и трем величайшим школам? Что ты вообще о себе возомнил? Что ты вообще можешь, кроме как прятаться за спиной этой опасной зверюги?

На секунду над двором повисла мертвая тишина.

Пламень позади Ромы глухо зарычал, выпустив из ноздрей струи серного дыма, способного плавить сталь, но парень лишь поднял ладонь, останавливая своего исполинского питомца.

А затем Рома засмеялся.

Этот смех не имел ничего общего с весельем нормального подростка. Он был сухим, надтреснутым, дребезжащим, словно скрежет шестеренок в поврежденном механизме, переходящим в пугающий, безудержный хохот истинного психопата, познавшего структуру мироздания и разочаровавшегося в ней. Несколько хаффлпаффцев испуганно вскрикнули, отступая на шаг.

– Что я могу?.. – повторил Рома сквозь смех, и его янтарные глаза за синими линзами вспыхнули диким, лихорадочным безумием. – Ты спрашиваешь, что может кровь Перуна и Горыныча на вашей прелой земле?

Он резко вытянул вперед правую руку, широко растопырив тонкие пальцы.

Воздух вокруг него мгновенно затрещал. Температура во дворе упала на добрых двадцать градусов в доли секунды. Из-под босых ног Ромы с оглушительным хрустом рванули во все стороны ледяные иглы. Они разрастались с чудовищной скоростью, превращаясь в двухметровые зубчатые сталагмиты, взламывая каменные плиты и сковывая траву в зеркальный панцирь.

С серого неба, подчиняясь невербальному зову его воли, повалили хлопья тяжелого, колючего снега. Метель закружила над поляной бешеным вихрем, застилая глаза и превращая шотландскую осень в глухую русскую зиму. Лед подобрался к самым ногам Амбридж, заставив ее с истошным воплем отпрыгнуть назад и шлепнуться прямо в грязь за пределами морозного круга.

Рома стоял в самом центре разбушевавшейся стихии — маленький, взъерошенный, босой гений с пугающей ухмылкой на лице. Его венок из незабудок слегка припорошило снегом, но взгляд оставался обжигающе ясным и торжествующим.

– Хватит ли у вас дерзости принять вызов севера? – с издевкой бросил он, глядя прямо на бледного Дамблдора. – В Колдовстворце вас уже заждались. И поверьте... мои друзья куда менее терпеливы, чем я.

Пламень расправил свои гигантские кожистые крылья, вздымая вихри снежной пыли, и огласил замок победным ревом. Рыжий посланник древней земли ждал ответа, и в глазах его плясали искры чистого, неконтролируемого безумия.