Меч Пуффендуя

В Большом зале повисла столь глубокая и плотная тишина, что было слышно, как в дальнем углу потрескивает догорающая восковая свеча.

Старая Распределяющая шляпа, сползшая с головы Широ на каменные плиты помоста, всё ещё мелко подрагивала полями. За тысячу лет своего существования этот зачарованный артефакт касался разумов безумцев, святых, гениев и будущих чудовищ. Он вглядывался в бездонную гордыню Салазара Слизерина и в мрачные бездны Тома Реддла. Но ни разу за десять веков он не натыкался на мир, где вместо человеческих воспоминаний и чувств расстилалась бесконечная пустошь из холмов, покрытых бесчисленными клинками под ржавым, закопченным небом.

И уж тем более шляпа никогда не сталкивалась с разумом, который в ответ на попытку сканирования сам вывернул её наизнанку, мгновенно препарировав каждую нить тысячелетних чар Годрика Гриффиндора.

Профессор Макгонагалл застыла со списком в руках, приоткрыв рот. Её очки на тонкой цепочке слегка съехали на кончик носа. За преподавательским столом Дамблдор медленно опустил серебряный кубок, и в его проницательных голубых глазах за стеклами-половинками больше не плясали привычные озорные искорки — взгляд директора стал острым, расчетливым и ледяным.

Широ тем временем спокойно поднял выпавший из полей шляпы бархатный мешочек.

Структурный анализ.

Магические цепи внутри тела Широ неслышно щелкнули, пропуская толику праны к кончикам пальцев. В его сознании тут же развернулся чертеж предмета: древний шелк, зачарованный на пространственное сжатие и консервацию органики, руны защиты от гниения эпохи раннего Средневековья. Внутри лежал набор редких семян целебных трав и крошечный флакон из муранского стекла с запечатанной эссенцией бадьяна. Личная заначка Хельги Хаффлпафф, потерянная внутри тульи собственного творения девять столетий назад.

Широ аккуратно опустил мешочек в карман мантии, поднял шляпу и бережно положил её обратно на трехногий табурет.

– Спасибо, – негромко произнес он, слегка поклонившись старой ткани.

Шляпа лишь судорожно сжалась и забилась поглубже в складки, издав жалобный писк:

– Просто... иди. Желтый стол. Пожалуйста.

– Мистер... Эмия? – наконец выдавила из себя Макгонагалл, пытаясь вернуть самообладание. – Пуффендуй?

– Похоже на то, профессор, – невозмутимо ответил юноша.

Зал взорвался шепотками. Четвертый курс! Парень поступил сразу на четвертый курс, заставил древнейший артефакт школы молить о пощаде и был отправлен на факультет, который большинство считало обителью тихонь и неудачников.

Широ спустился по ступенькам и направился к столу под желто-черными знаменами. По пути он поймал взгляд Дафны Гринграсс со стола Слизерина. «Ледяная королева» не сдержала легкой, почти незаметной усмешки, а сидевшая рядом с ней Трейси Дэвис и вовсе прикрыла рот ладонью, беззвучно хихикая. Сайрус Гринграсс предупреждал его, что Хогвартс — странное место, но Широ и представить не мог, что их приветственный ритуал окажется столь... хрупким.

Взгляд Широ скользнул дальше. За столом Когтеврана сидела темноволосая девушка с пронзительными зелеными глазами, невероятно похожими на два изумруда. Розалин Поттер. На коленях у неё лежала раскрытая книга по высшей арифмантике, но сейчас она смотрела исключительно на Широ, и её тонкие брови были озадаченно сдвинуты. В её взгляде читался острый, почти научный интерес исследователя, столкнувшегося с необъяснимым феноменом.

А вот за столом Гриффиндора царила совсем иная атмосфера. Там сидел её брат, Годрик Поттер — прославленный «Мальчик-Который-Выжил». Растрепанные волосы, надменная осанка, мантия из тончайшего шелка. Он громко обсуждал что-то с рыжим Роном Уизли, бросив на Широ лишь один пренебрежительный взгляд, в котором читалось: «Очередной бесполезный барсук».

– Привет! Садись сюда, здесь свободно! – раздался дружелюбный голос.

Широ повернулся. Сьюзен Боунс и Ханна Аббот приветливо махали ему, освобождая место на деревянной скамье. Рядом с ними сидел высокий, статный семикурсник с открытым и честным лицом — Седрик Диггори, староста факультета.

– Я Седрик, – парень протянул руку через стол, когда Широ опустился на скамью. – Не знаю, что ты сделал со шляпой, парень, но это было самое впечатляющее зрелище за все мои шесть лет здесь.

– Эмия Широ, – он пожал ладонь старосты. Седрик слегка моргнул от того, насколько твердой, словно выкованной из железа, оказалась хватка невысокого новичка. – Я ничего особенного не делал. Просто... недопонимание в структуре мыслей.

– Главное, что ты у нас, – улыбнулась Ханна, лукаво подмигнув. – Слушай, Широ... а у тебя случайно не осталось тех удивительных сосисок из поезда? Сьюзен всю дорогу до замка только о них и говорила.

– Эй! – покраснела Сьюзен, толкнув подругу локтем. – Я просто сказала, что они были необычными!

– Домовые эльфы Хогвартса готовят неплохо, но вряд ли знают японскую кухню, – мягко улыбнулся Широ. – Если здесь разрешат пользоваться кухней, я как-нибудь приготовлю нормальный обед для всех.

– Ты умеешь готовить? – глаза Седрика округлились. – Парень, если ты накормишь сборную по квиддичу чем-то лучше дежурных пирогов с почками, мы сделаем тебя национальным героем факультета.

В этот момент Альбус Дамблдор поднялся со своего золоченого кресла. Зал мгновенно затих. Директор широко раскинул руки, его серебристая борода блеснула в свете парящих свечей.

– Добро пожаловать! – прогремел его звучный, бархатистый голос, наполненный скрытой магической мощью. – Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год! Мне предстоит сказать вам многое, но сытый желудок всегда благосклоннее к речам, чем пустой. Поэтому — налетайте!

Столы мгновенно заполнились десятками блюд: жареные цыплята, ростбифы, горы вареного картофеля, чаши с подливкой, сосиски и пироги. Ученики с восторгом набросились на еду.

Широ положил себе немного мяса и овощей. Привычный аналитический взгляд мага-ремесленника тут же разложил блюдо на составляющие. Хорошее качество продуктов, но катастрофический избыток соли и животного жира. Очевидный недостаток баланса специй. В Часовой Башне или во время странствий по Ближнему Востоку ему часто приходилось питаться пайками, но сейчас, прожив два месяца у Гринграссов и привыкнув к свежим ингредиентам, он ощутил острое желание встать к плите самому.

Пока зал насыщался, Широ чувствовал спиной пристальное внимание.

На него смотрел не только Дамблдор. Справа от директора сидел мрачный мужчина в черной мантии с сальными волосами — Северус Снейп. Зельевар буравил Широ тяжелым, полным подозрения взглядом, словно пытался прочесть его мысли сквозь затылок. Но Широ держал ментальные барьеры наглухо закрытыми. После встречи с истинными чудовищами Святого Грааля обычная легилименция казалась ему не более чем сквозняком, бьющимся в железные ставни.

А у входа в зал, прислонившись к дубовой колонне, стоял коренастый человек с деревянной ногой и изуродованным лицом. Аластор «Грозный Глаз» Грюм. Его живой глаз щурился, а искусственный, ярко-голубой, бешено вращался в глазнице, периодически замирая прямо на груди Широ.

Там, под тканью школьной мантии, покоился Авалон — величайшая святыня, запечатанная в теле юноши. И этот странный артефактный глаз отставного аврора явно видел нечто невозможное: не мерцание магии волшебников, а золотое, пульсирующее божественное сияние Ножен Короля Артура, питающее двадцать семь магических цепей наивысшего качества.

Грюм сделал глоток из своей карманной фляги, поморщился и тяжело опустился на свободное место за преподавательским столом.

Когда тарелки опустели, Дамблдор снова взял слово.

– Итак, когда все мы подкрепились, я должен сделать важное объявление, – начал директор. Его взгляд скользнул по столу Гриффиндора, на мгновение задержался на Годрике Поттере, затем прошелся по залу и на долю секунды зацепил Широ. – В этом году наш замок удостоен великой чести. На протяжении веков традиция объединяла величайшие школы магии Европы. И в этом году, после долгих переговоров с Министерством, мы возрождаем Турнир Трех Волшебников!

Зал взорвался криками и ахами. Старшекурсники подались вперед, близнецы Уизли за столом Гриффиндора возбужденно переглянулись.

– В октябре к нам прибудут делегации из Шармбатона и Дурмстранга, – продолжал Дамблдор, перекрывая шум. – Три чемпиона, по одному от каждой школы, сразятся за Кубок Трех Волшебников и вечную славу. Однако, ввиду опасности испытаний, Министерство магии установило строгое возрастное ограничение. К участию будут допущены только студенты, достигшие семнадцати лет!

Волна возмущения прокатилась по рядам Гриффиндора. Годрик Поттер вскочил с места, сжав кулаки:

– Но профессор! Это несправедливо!

– Решение окончательное, мистер Поттер, – мягко, но непререкаемо произнес Дамблдор, и в его голосе прозвучали нотки, не терпящие возражений. – Магический контракт Кубка Огня смертельно опасен. Мы не можем рисковать юными жизнями. А теперь — всем пора отдыхать. Старосты, ведите свои факультеты в гостиные!

Шумная толпа студентов повалила из зала. Широ спокойно шел позади группы первокурсников-пуффендуйцев, наблюдая за тем, как Седрик терпеливо объясняет правила безопасности самым маленьким. В этой заботе чувствовалось нечто правильное. Не гордыня, не погоня за статусом, а простая человеческая ответственность.

Гостиная Пуффендуя располагалась в подземельях рядом с кухней. Круглая комната с низкими потолками, заставленная мягкими диванами, глиняными горшками с папоротниками и медными лампами, дышала невероятным домашним уютом. Она пахла пчелиным воском, сушеной мятой и теплым деревом.

Широ занял кровать у круглого окна, выходящего на уровень земли. За стеклом виднелись стебли колышущейся травы. Он разложил вещи, достал из кармана деревянную коробочку Олливандера и открыл её.

Тонкая, изящная палочка из белого ясеня, едва коснувшись его пальцев, тихо загудела. В сознании Широ мгновенно всплыл образ величественного деревянного посоха, увитого серебряной лозой — истинный облик этого инструмента, запечатанный временем. Магия Мерлина. Наследие эпохи, когда волшебство было не просто взмахами деревяшек и латинскими словами, а чистой силой мистерий.

– «Вернулся домой», значит... – тихо прошептал Широ, закрывая коробочку.

Он лег на постель, заложив руки за голову, и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Впереди был тяжелый год. Он чувствовал это так же отчетливо, как чувствовал приближение вражеского Слуги во время Войны Грааля. Воздух в этом замке был отравлен заговорами, а старик с бородой явно строил планы, в которых всем остальным отводилась роль пешек.

---

Первая неделя в Хогвартсе пролетела в стремительном водовороте рутины. Для Широ учебная программа четвертого курса не представляла особой сложности, хотя академическая магия волшебников порой вызывала у него искреннее недоумение.

Волшебники не понимали сути вещей. Они заучивали движения запястьем и правильное ударение, но не имели ни малейшего представления о молекулярном строении материи, о потоках праны или о концептуальном весе явлений.

На уроке Трансфигурации профессор Макгонагалл дала задание превратить чайную чашку в песчанку. Пока остальные студенты размахивали палочками, рождая на свет уродливых глиняных монстров с хвостами или чашки с шерстью, Широ просто коснулся керамики кончиком пальца.

Анализ состава. Глина, кварцевая глазурь, обжиг при девятистах градусах. Концепция полого сосуда.

Замещение концепции. Биологическая форма, мышечная ткань, скелет грызуна, биение сердца.

Легкий щелчок праны — и чашка без единого звука и всполоха искр превратилась в живую, здоровую песчанку, которая принялась умывать мордочку лапками.

Макгонагалл, застывшая над его столом, медленно сняла очки.

– Без вербальной формулы, мистер Эмия? – её голос дрогнул. – И... без использования палочки?

Широ спохватился. Привычка работать напрямую через цепи сыграла с ним злую шутку.

– Прошу прощения, профессор, – он виновато улыбнулся. – Дома... меня учили, что концентрация на сути предмета важнее жестов.

– Десять баллов Пуффендую, – сухо, но с явным потрясением в голосе произнесла декан Гриффиндора. – Идеальная работа. Ни единого признака остаточной неодушевленности.

На Зельеварении дела обстояли еще интереснее.

Северус Снейп вошел в подземелья, словно гигантская летучая мышь, распахивая полы мантии и обрушивая на класс ледяную тираду о «тонкой науке и точном искусстве». Зельеварение пуффендуйцы делили с Когтевраном.

Когда Снейп задал классу приготовить зелье против нарывов с добавлением сушеных игл дикобраза, Широ просто достал нож. Для человека, держащего в руках проекции легендарных мечей, кухонный или лабораторный инструмент был продолжением собственной руки.

Широ видел внутреннюю структуру корня валерианы. Он срезал волокна под идеальным углом в сорок пять градусов, высвобождая клеточный сок именно с той скоростью, которая требовалась для нейтрализации токсинов.

Снейп замер над его котлом, скрестив руки на груди. В котле Широ варево имело безупречный, эталонный перламутрово-голубой оттенок, описанный в старинных трактатах, но практически недостижимый на практике.

– Вы нарушили инструкцию на доске, мистер Эмия, – процедил Снейп тихим, опасным шепотом. – Там четко сказано: измельчить, а не нарезать поперек волокон.

– Если измельчить их в ступке, профессор, разрушатся эфирные каналы растения, – спокойно ответил Широ, не опуская взгляда. – Тепловая обработка приведет к выпадению осадка оксида меди из стенок котла. Чтобы этого избежать, нужно срезать внешний слой под углом, выпуская сок постепенно.

Снейп прищурился. В его глазах мелькнуло что-то среднее между яростью и вынужденным признанием.

– Книжные умники редко доживают до седьмого курса, мистер Эмия, – прошипел зельевар. – Но зелье сварено верно. Пять баллов Пуффендую. Продолжайте.

Когда Снейп отошел к столу Невилла Долгопупса, чтобы устроить тому очередной разнос, Широ почувствовал на себе чей-то взгляд.

Через проход от него сидела Розалин Поттер. Её зелье было вторым по качеству в классе, но сейчас девушка не обращала на свой котел никакого внимания. Она смотрела на руки Широ — на тонкие белые шрамы, покрывавшие его пальцы и запястья. Шрамы от стали, от лопнувших магических цепей, от сотен битв, которые ни один четырнадцатилетний подросток не должен был пережить.

---

Вечером в пятницу Широ отправился в школьную библиотеку.

Ему требовались любые сведения о пространственной магии, артефактах перемещения и семейных архивах Анимусфир — если таковые вообще существовали в этой версии реальности. К сожалению, мадам Пинс ревностно охраняла Запретную секцию, а в общем доступе пространственные чары сводились к простым заклятиям незримого расширения и аппарации.

– Ничего, – вздохнул Широ, закрывая массивный фолиант по древней магии Месопотамии. – Слишком поверхностно. В этом мире концепция Пути к Истоку даже не сформулирована.

– Ищешь что-то конкретное или просто пытаешься сбежать от всеобщего внимания? – раздался мягкий, мелодичный голос.

Широ поднял глаза. Перед его столом стояла Розалин Поттер. В руках она держала увесистую стопку книг по высшим защитным чарам. Без школьной мантии, в простой темно-синей шерстяной кофте, она выглядела гораздо более хрупкой, чем казалась в Большом зале. Но в её осанке чувствовалась железная выдержка.

– Можно присесть? – спросила она.

– Конечно, – Широ сдвинул свои книги в сторону. – Я Эмия Широ.

– Я знаю, – она опустилась на дубовый стул напротив него. – Весь замок только о тебе и говорит. Парень, который сломал Распределяющую шляпу, сварил зелье лучше чистокровных отличников и напугал Малфоя в поезде до полусмерти.

– Я его не пугал, – Широ потер переносицу. – Просто слегка выпустил давление праны. Он вел себя недостойно по отношению к Дафне.

– Праны? – Розалин уцепилась за незнакомое слово с хваткой истинной когтевранки. – Не магии?

Широ понял, что оговорился, но отступать было поздно. Да и интуиция, отточенная годами охоты за отступниками, подсказывала ему, что эта девушка не станет бежать к Дамблдору. В ней чувствовалось то же одиночество, которое Широ помнил по своим ранним годам, когда Кирицуга только забрал его из пепелища Фукуюки.

– В моих краях это называют праной, – спокойно ответил он. – Жизненная сила, преобразованная через внутренние цепи. Это несколько иная дисциплина, чем то, чему учат здесь.

– Ты не из Британии. И даже не из Японии, судя по твоим документам из Министерства, – Розалин подперла подбородок ладонью, внимательно глядя ему в глаза. – Гринграссы внезапно оформили над тобой опеку в середине лета. Астория, которая годами угасала от родового проклятия, вдруг появляется на Косой аллее абсолютно здоровой, с румянцем на щеках. Моя сестра Айрис дружит с Дафной, она рассказала мне. Никто не знает, как Сайрус нашел лекарство. Но лекарство появилось ровно тогда, когда появился ты.

Широ не отвел взгляда. Его золотисто-карие глаза оставались спокойными, словно застывшая озерная гладь.

– Ты очень наблюдательна, Розалин.

– Зови меня Роза, – тихо вздохнула она, и её плечи едва заметно опустились. – Терпеть не могу, когда меня называют полным именем. Отец всегда произносит его так, будто зачитывает официальный приговор.

– Хорошо, Роза, – мягко согласился Широ. – Скажи, почему ты интересуешься этим? Хочешь вывести меня на чистую воду?

– Нет, – она покачала головой, и в её изумрудных глазах блеснула застарелая боль. – Я просто... хочу понять. Ты выглядишь на наш возраст, но ведешь себя так, будто тебе за тридцать. Твои движения выверены, как у профессионального дуэлянта. Когда Годрик вчера случайно уронил кубок за обедом, все вздрогнули от звука, а твоя рука мгновенно легла на пояс, туда, где обычно носят оружие.

Она замолчала, словно решаясь на признание.

– Я знаю, каково это — быть чужим среди своих, Широ. В моей семье есть только один ребенок. Национальный герой, победитель Темного Лорда. Джеймс и Сириус тренируют Годрика с пеленок, Лили смотрит на него со слезами восторга. А мы с Айрис... Мы просто фоновые декорации. Когда я поступила в Когтевран, отец неделю со мной не разговаривал. А когда Айрис попала в Слизерин, он устроил матери скандал, крича, что в роду Поттеров завелась темная тварь.

Широ молча слушал. В его памяти всплыли лица Сакуры и Синдзи. Разрушенные семьи, где амбиции родителей и слепая гордыня ломали детские судьбы. Сакура, отданная в дом Мато ради сохранения «магического наследия». Синдзи, съедаемый завистью из-за отсутствия магических цепей. Джеймс Поттер, судя по рассказам Сайруса и словам Розы, был слепцом, опьяненным собственной славой и величием своего сына.

– Семья не должна так поступать, – твердо сказал Широ. В его голосе зазвенела сталь. – Сила или принадлежность к какому-то факультету не определяют ценность человека.

Роза горько усмехнулась:

– Скажи это моему отцу. Он уверен, что мир делится на гриффиндорских героев и всех остальных, кто должен этими героями восхищаться. Годрик растет точной его копией. Высокомерный, поверхностный, убежденный, что весь мир крутится вокруг его шрама.

– Шрам не делает человека воином, – заметил Широ. – Воина делают шрамы, полученные в попытке защитить тех, кто слабее. А не те, что достались по случайности судьбы.

Роза удивленно моргнула, осмысливая его слова. Затем её взгляд снова упал на руки Широ.

– А твои шрамы? Кого защищал ты?

– Многих, – тихо ответил он. – И слишком часто терпел поражение.

В библиотеке снова воцарилась тишина, но на этот раз она была теплой, разделенной между двумя людьми, познавшими цену потерь.

– Если ты ищешь информацию о пространственных аномалиях, – нарушила молчание Роза, кивнув на его книги, – в общем зале ты ничего не найдешь. Но у меня есть доступ в Запретную секцию. Профессор Флитвик выписал мне бессрочное разрешение для углубленного изучения чар. Я могу взять пару трактатов двенадцатого века по древней кельтской магии порталов.

– Буду признателен, – искренне улыбнулся Широ. – В долгу не останусь. Если понадобится помощь с трансфигурацией или... защитой, просто скажи.

– Договорились, пуффендуец, – Роза впервые за вечер улыбнулась по-настоящему открыто, и от этой улыбки её лицо показалось Широ удивительно красивым.

---

Субботнее утро принесло первое серьезное испытание.

Широ вышел на улицу, решив провести утреннюю разминку у Черного озера. В его теле, омолодившемся до пятнадцати лет, мышцы требовали постоянной нагрузки, чтобы сохранить ту невероятную резкость и взрывную силу, которой он обладал в двадцать пять.

Он бежал легким, размеренным шагом вдоль кромки воды, когда со стороны опушки Запретного леса донеслись громкие крики и смех.

Широ остановился.

На небольшой поляне стояли трое: Годрик Поттер, Рон Уизли и еще один гриффиндорец — кажется, Симус Финниган. Перед ними, прижавшись спиной к замшелому валуну, стояла Айрис Поттер. Её слизеринская мантия была перепачкана грязью, а сумка с учебниками валялась на траве, вывернутая наизнанку.

– Да ладно тебе, змейка, отдай дневник! – гоготал Рон, потрясая палочкой. – Небось пишешь там свои темные заклятия? Готовишь заговор против брата?

– Отвали, Уизли! – яростно огрызнулась девочка. Её голос слегка дрожал, но в глазах горело упрямство. – Годрик, скажи своему цепному псу, чтобы вернул вещи!

– А почему я должен вмешиваться? – с ленивой усмешкой бросил Годрик Поттер, крутя в пальцах палочку из красного дерева. – Ты позоришь фамилию, Айрис. Мало того, что пошла на змеиный факультет, так еще и ходишь тут с высокомерным видом. Отец сказал, что слизеринцев нужно ставить на место с самого начала, пока вы не нацепили маски пожирателей.

– Я твоя сестра, идиот! – крикнула Айрис, и слезы бессильной ярости блеснули на её ресницах.

– Настоящие Поттеры учатся на Гриффиндоре, – отрезал Годрик. – Вингардиум Левиоса!

Сумка девочки взмыла в воздух, и Рон с Симусом принялись вытряхивать из неё пергаменты прямо в грязь.

Широ не стал думать. В таких ситуациях его тело действовало быстрее разума — рефлекс, вбитый годами служения своему кривому, болезненному идеалу героя правосудия.

Усиление.

Магические цепи в ногах вспыхнули зеленым светом праны. Земля под подошвами кроссовок Широ взорвалась комьями дерна, и он преодолел пятьдесят метров расстояния за долю секунды, превратившись в рыже-черную вспышку.

– Эй, что за... – начал было Симус.

Широ появился прямо перед ним. Короткое, скупое движение плеча — и Финниган отлетел назад, словно врезался в мчащийся локомотив, плюхнувшись спиной в вереск.

– Ты?! – взвизгнул Рон, вскидывая палочку. – Флиппендо!

Широ даже не доставал свою псевдо-палочку. Он просто сместился в сторону на полшага — заклинание просвистело мимо, срезав верхушку чертополоха. Сблизившись с Уизли, Широ перехватил его запястье, провел легкий болевой захват и выбил палочку из пальцев рыжего. Второй рукой он поймал падающую сумку Айрис.

– Прекратите, – спокойно, но с невероятным внутренним весом произнес Широ.

Годрик Поттер застыл на месте. На его лице отразился шок, мгновенно сменившийся яростью чистокровного наследника, которому посмел перечить безродный выскочка.

– Ты... пуффендуйская дрянь! – прошипел Годрик, направляя палочку прямо в лицо Широ. – Как ты смеешь прикасаться к моим друзьям?! Ты хоть знаешь, кто я?! Я Годрик Поттер!

– Я знаю, кто ты, – ответил Широ, не дрогнув. Он опустил сумку на траву рядом с ошеломленной Айрис и повернулся к «герою». – Ты избалованный мальчишка, который прячется за спинами родителей и нападает на собственную младшую сестру втроем на одного. Ты позоришь не факультет, Поттер. Ты позоришь звание мужчины.

– Я тебя уничтожу! – взревел Годрик. – Инсендио!

Струя ревущего пламени вырвалась из палочки Мальчика-Который-Выжил, устремляясь прямо в грудь Широ. Айрис вскрикнула.

Широ не шелохнулся.

Trace on.

В его левой руке из вспышки лазурных искр материализовался короткий кинжал с широким лезвием — простая проекция клинка, способного рассекать магические потоки, эхо одного из сотен мечей, покоящихся в его Бесконечном Краю Клинков.

Один взмах.

Клинок с сухим треском разрубил поток пламени надвое. Огонь бессильно разбился о воздух по обе стороны от Широ, опалив лишь траву за его спиной. Кинжал мгновенно растворился в воздухе, словно его никогда и не было.

Годрик отшатнулся, его лицо стало белее мела. Он смотрел на Широ расширенными от ужаса глазами, не понимая, что произошло. Ни одно школьное заклинание не могло разрубить стихийную магию физическим оружием.

Широ сделал один шаг вперед. И этого шага хватило, чтобы Годрик споткнулся о собственную мантию и рухнул на пятую точку.

– Если я еще раз увижу, что ты или твои дружки приближаетесь к Айрис или Розе с подобными намерениями, – негромко, но так отчетливо произнес Широ, что каждое слово впечатывалось в память, – мы поговорим по-другому. Без палочек. И без свидетелей. Ты меня понял, Поттер?

Годрик судорожно сглотнул и часто закивал, не в силах вымолвить ни слова.

– Забирай своих друзей и проваливай, – бросил Широ.

Рон, кряхтя и держась за ушибленное запястье, под