Гарри Адасина

Ночь тридцать первого октября 1991 года в Годриковой Лощине пахла мокрой палой листвой, сырой землёй и близкой, неотвратимой смертью. Туман клубился над брусчаткой, словно саван, укрывая маленькую деревушку от взгляда внешнего мира.

Когда Тёмный Лорд Волан-де-Морт перешагнул калитку коттеджа Поттеров, защитные чары взвизгнули и лопнули, точно натянутая струна. Входная дверь разлетелась в щепы от одного ленивого взмаха тисовой палочки.

– Кто посмел?! – громовой голос разнёсся по прихожей, и навстречу незваному гостю вышел пожилой, но крепкий маг.

Чарлус Поттер встретил убийцу лицом к лицу, не отступая ни на дюйм. Его палочка расчертила воздух, посылая каскад сокрушительных режущих проклятий и потоков сжатого пламени. Дуэль была яростной, беспощадной: Чарлус дрался с отчаянным бесстрашием ветерана, знавшего цену поражения. На несколько мгновений показалось, что он теснит врага, заставляя чудовище уйти в глухую оборону. Но Тёмный Лорд был слишком быстр, слишком изворотлив. Воспользовавшись секундной заминкой старика, он скользнул в сторону бесплотной тенью.

– Авада Кедавра! – хлестнул зелёный луч, пронзив грудь Чарлуса.

Старый волшебник рухнул на пол, так и не выпустив палочки из остывающих пальцев.

Волан-де-Морт не задержался ни на секунду. Его мантия шелестела по ступеням, пока он поднимался на второй этаж. У дверей детской стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. Она уже заперла за собой дубовую створку, но перед этим начертила на полу мерцающий кровью ритуальный круг. Её гордая осанка и ледяной взгляд выдавали породу истинных аристократов древнейшего рода.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Тёмный Лорд, глядя на неё сквозь прорези безгубого рта. – Отойди в сторону. Как только я устраню детей, я сохраню тебе жизнь. Мне ни к чему попусту истреблять столь благородную кровь.

– Твои слова пусты и полны гнилой лжи, – усмехнулась Дорея с хищным оскалом, которым гордились бы лучшие дуэлянты дома Блэк. – Не так ли, полукровка Том Реддл?

Красные зрачки Волан-де-Морта сузились, превратившись в тонкие щели.

– Откуда тебе известно это жалкое имя? Я стёр его из анналов истории. Все, кто помнил его, давно сгнили в земле.

– Моя дочь провела весьма любопытное расследование, – холодно парировала Дорея, не опуская палочки. – Обучаясь в иной магической традиции, она привыкла проверять факты, а не слепо верить легендам. Сопоставить архивы Хогвартса, приютские записи и твои хвастливые россказни о родстве со Слизерином оказалось не так уж сложно. Ты не бог, Том. Ты всего лишь озлобленный мальчишка, испугавшийся собственной смертности.

Волан-де-Морт ощутил жгучую ярость, пополам с холодным изумлением. Его тайна была раскрыта девчонкой, даже не обучавшейся в Хогвартсе. Поттеры всегда казались ему глупцами, слепо следовавшими за Дамблдором, – особенно Джеймс, беспечный мальчишка, не стоящий отцовского имени. Но Дорея была иной породой. В её жилах текла тёмная магия Блэков.

– В последний раз приказываю: отойди, Дорея! Я уничтожу угрозу моей власти, и никто не встанет на моём пути.

– Только через мой труп! – крикнула она.

– Да будет так.

Смертоносный зелёный луч сорвался с палочки Тёмного Лорда, но Дорея резким пассом подняла тяжёлый дубовый стул, трансфигурируя его в монолитную каменную плиту. Заклятие разнесло камень в каменную крошку, и в воздухе закружился вихрь смертоносных чар. Дорея не защищалась по школьным учебникам – она била древними родовыми проклятиями, от которых стены трескались, а воздух высыхал до пепла.

Она была близка к тому, чтобы заставить Волан-де-Морта дрогнуть. Но возраст брал своё: дыхание старой волшебницы сбилось, движения на долю секунды потеряли былую лёгкость. Тёмный Лорд поймал этот миг. Смазанное перемещение аппарирующего броска сбило её с толку, и новая вспышка изумрудного огня ударила точно в сердце.

Дорея покачнулась и осела на ковёр.

– Ты сражалась достойно, Дорея Поттер, – тихо произнёс он, глядя на её неподвижное тело. – Жаль, что твой сын не унаследовал и сотой доли твоего величия.

Взмахом руки распахнув дверь детской, он вошёл внутрь.

В двух смежных кроватках сидели годовалые мальчики. Годрик громко плакал, испуганный грохотом и всполохами огня, а Гарри сидел молча, глядя на убийцу неестественно внимательными, чистыми зелёными глазами.

– Жаль прерывать жизнь столь юных отпрысков, – прошептал Волан-де-Морт, поднимая палочку. – Но пророчество должно быть уничтожено в зародыше. Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в детскую колыбель. В то же мгновение Гарри, повинуясь первобытному инстинкту, подался вперёд, заслоняя брата своим телом. Руны на полу, напитанные жертвенной кровью Дореи Блэк, вспыхнули нестерпимо ярким багровым светом. Возникло искажение пространства – древний родовой щит перенаправил вектор смертельного проклятия. Луч ударил в невидимую грань и рикошетом отскочил обратно в грудь самого Тёмного Лорда.

Раздался нечеловеческий, полный агонии вопль. Тело Волан-де-Морта стало распадаться на клочья тёмной плоти и пепла, не выдержав обратного удара собственной магии. Черный бестелесный дух с воем вырвался из останков и устремился в ночное небо, выбив оконные стёкла. Осколок его разорванной души, ища ближайшее живое вместилище с открытым магическим каналом, вонзился в лоб плачущего Годрика, оставив рваную кровоточащую рану в форме молнии.

Гарри же рухнул на дно кроватки, бездыханный и бледный, словно фарфоровая кукла.

Спустя несколько минут воздух во дворе разорвали хлопки аппарации. В дом ворвались Джеймс и Лили Поттер, а следом за ними – Сириус Блэк и Альбус Дамблдор.

Крики отчаяния сотрясли разрушенный особняк, когда Джеймс нашёл тело отца, а Сириус замер перед неподвижной Дореей. Лили в слезах взбежала наверх и упала на колени перед кроватками сыновей.

– Они живы! Мерлин, они живы! – рыдала она, прижимая к себе Годрика. – Но Чарлус... Дорея...

– Успокойся, Лили, умоляю тебя, – тихо произнёс вошедший следом Дамблдор. Его лицо было бледным, но в глазах за очками-половинками горел холодный, цепкий расчёт. – Позволь мне осмотреть мальчиков.

Директор опустился на колени и направил палочку сначала на Годрика. Сканирующие чары замерцали золотистым светом. Магическое ядро младшего близнеца было стабильным, полным сил, а кровоточащий шрам вибрировал чудовищной остаточной силой Тёмного Лорда.

Затем старик перевёл палочку на Гарри. Заклинание диагностического круга внезапно дрогнуло и рассыпалось тусклыми искрами. Дамблдор нахмурился. Привычного ядра в груди старшего мальчика не было. Оно будто разорвалось, расплескалось сложной, не поддающейся контролю сетью тончайших энергетических каналов по всему крошечному телу, словно превратившись в сложную нервную систему. Для волшебника Хогвартса это выглядело как катастрофа – словно ядро лопнуло, лишив ребёнка возможности сотворить даже простейший «Люмос». Подобную аномалию старый чародей видел лишь однажды, мельком изучая отчеты о тайных магах с европейского континента.

Решение созрело в голове Дамблдора мгновенно. Пророчеству нужен был осязаемый герой. Чистый символ.

– Случилось чудо, – торжественно и скорбно произнёс Дамблдор, поднимаясь. – Годрик стал тем, кто отразил смертельное проклятие. Он – Мальчик, Который Выжил.

– А Гарри? – с надеждой спросила Лили, поднимая заплаканное лицо. – Директор, что с Гарри?

– Увы, Лили... – Дамблдор тяжело вздохнул, положив руку ей на плечо. – Магическое ядро Гарри полностью разрушено отдачей ритуала. Магия покинула его тело. Он стал сквибом.

Джеймс вздрогнул, словно от пощёчины.

– Сквибом? Сын Поттеров – сквиб? Но как...

– Это суровая реальность войны, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор. – Годрику предстоит великое и опасное будущее. Волан-де-Морт не погиб окончательно, его тень вернётся. Годрику потребуется всё ваше внимание, всё ваше время и обучение. Если оставить Гарри в доме, где его брат будет сиять, старший мальчик вырастет в тени чужой славы, съедаемый завистью и презрением чистокровных семей. Вы же знаете, как наше общество относится к сквибам.

– Но мы не можем просто отказаться от него! – воскликнула Лили, прижимая Гарри к груди. – Он мой сын!

– Никто не говорит об отказе, дорогая Лили, – сладким голосом увещевал директор. – Речь идёт о его безопасности. Семья твоей сестры, Петуньи, живёт среди маглов. Там, вдали от магических войн и внимания пожирателей, Гарри сможет вырасти нормальным, счастливым человеком. А когда над миром волшебников взойдёт окончательный мир, вы воссоединитесь.

Джеймс отвёл взгляд. Перспектива растить сквиба тяготила его гордость чистокровного мага, особенно теперь, когда Годрик стал национальным героем.

– Директор прав, Лили, – хрипло произнёс Джеймс. – Так будет лучше. Для него же самого.

Лили долго смотрела на бледное лицо первенца, слёзы душили её, но авторитет Дамблдора и доводы мужа сломили её волю. С разбитым сердцем она кивнула.

– Хорошо. Я сама уложу его в корзину...

Спустя два часа Альбус Дамблдор стоял на пороге дома номер четыре по Тисовой улице в графстве Суррей. Ночь была морозной. Опустив корзинку со спящим младенцем на холодный каменный порог и засунув за одеяло запечатанное письмо, старик развернулся и исчез в ночи с тихим хлопком.

Едва эхо аппарации затихло, из тени раскидистого тиса бесшумно выскользнула женская фигура.

На ней было надето строгое, но изысканное тёмное кимоно с длинными рукавами, поверх которого был наброшен лёгкий плащ. Волосы необычного фиолетового оттенка были уложены в аккуратную причёску с задорным торчащим вихром-ахогэ, а за тонкими стёклами очков сверкали острые аметистовые глаза.

Хисири Адасина, полномочный представитель Факультета Политики Ассоциации Магов, подошла к крыльцу, покачивая головой.

– Какое варварство, – пробормотала она на безупречном японском, переходя на английский. – Оставить младенца на пороге холодной ноябрьской ночью... И эти дикари ещё смеют называть себя хранителями цивилизации Таинств.

Она наклонилась и подняла корзину. Мальчик спал спокойно, посапывая во сне. Хисири вытащила конверт, сломала сургучную печать и пробежала глазами строки, написанные витиеватым почерком Дамблдора.

– «В связи с утратой магического ядра... лишён наследственного права... безопаснее среди маглов»... – прочитала она с холодной усмешкой. – Какая глупость. Какое поразительное, дремучее невежество.

Хисири прикоснулась двумя пальцами ко лбу ребёнка.

– Structural Analysis, – негромко произнесла она, пропуская тончайшую струйку собственной праны сквозь тело младенца.

То, что открылось её внутреннему взору, заставило даже её привычно невозмутимое лицо выразить искреннее изумление.

Никакого «разрушенного ядра» не было. Примитивное хранилище маны, характерное для этих британских «волшебников», было переплавлено и структурировано колоссальным выбросом энергии. Вместо бесформенного сгустка в теле мальчика дремала совершенная, идеальная сеть.

– Пятьдесят пять Магических Цепей, – прошептала Хисири, и её губы тронула торжествующая улыбка политика, нашедшего не огранённый алмаз в грязи. – Качество... наивысшее. Плотность циркуляции праны сравнима с лучшими наследниками древнейших лордов Часовой Башни. И эти слепцы сочли его сквибом только потому, что его сосуд перерос их убогие мерки.

Она бережно прижала корзинку к себе, укрывая мальчика полой плаща от сырого ветра.

– Твой род отрёкся от тебя, дитя. Они предпочли мишуру славы истинной силе. Что ж... Факультет Политики никогда не разбрасывается подобными дарами. Отныне ты принадлежишь семье Адасина. Я научу тебя выживать в мире, где слабость карается забвением.

Хисири развернулась и зашагала прочь по спящей улице. Никаких следов на мокром асфальте за ней не оставалось.

---

Лондон. Часовая Башня. Класс Лорда Эль-Меллоя II. 1 июля 2005 года.

– ...Именно поэтому замкнутость британского магического сообщества следует рассматривать как классический пример стагнации Таинства, – голос Лорда Эль-Меллоя II, хриплый от неизменной сигары, разносился по аудитории.

Вейвер Вельвет стоял у массивной меловой доски, исписанной диаграммами и родословными схемами. Его длинные тёмные волосы падали на плечи, а усталое лицо выдавало человека, который спал не более четырёх часов в сутки.

– В отличие от нас, магов, стремящихся к достижению Истока через углубление собственных исследований, эти так называемые «волшебники» пошли по пути наименьшего сопротивления, – продолжал Лорд, постукивая мундштуком по ладони. – Создав искусственную систему фокусных проводников – палочек, – они упростили сотворение заклинаний до вербальных формул. Но платой за лёгкость стала абсолютная деградация фундаментальной теории. Общество волшебников Британии застряло в викторианской эпохе, упиваясь своим фальшивым величием.

– Профессор! – поднял руку Флэт Эскардос, сияя неугасимым энтузиазмом. – А почему они тогда так гордятся своей победой в девяносто первом году? Ну, когда их Тёмного Лорда победил ребёнок? Разве это не круто?

– Это не «круто», Флэт, это статистическая нелепость, помноженная на невежество, – устало вздохнул Эль-Меллой II. – Они объявили годовалого младенца спасителем нации, не разобравшись в механике произошедшего. Любому третьекурснику нашего факультета понятно, что имело место либо отражение концептуального проклятия через жертвоприношение, либо грубый рикошет нестабильной структуры. Однако их общество предпочло сотворить культ личности вместо того, чтобы расследовать инцидент.

– Что уж поделать, – подал голос юноша, сидевший во втором ряду у окна. – Для людей, которые до сих пор освещают улицы факелами и считают электричество проявлением тёмных сил, чудо – единственный способ объяснить собственную беспомощность.

В аудитории раздались смешки.

Говоривший был строен, высок и держался с безупречной выправкой истинного аристократа. Чёрные волосы были аккуратно подстрижены, а сквозь тонкие очки в серебряной оправе на мир смотрели холодные, глубокие изумрудные глаза. На нём был элегантный тёмно-синий костюм-тройка с эмблемой Факультета Политики на лацкане.

Гарри Адасина.

– Верно подмечено, мистер Адасина, – одобрительно кивнул Вейвер. – Их изоляционизм перешёл все разумные границы. Статут Секретности, которым они так гордятся, держится на честном слове и взятках в министерских кабинетах. Если бы не вмешательство Церкви и надзорных органов Ассоциации, их легкомысленное отношение к сокрытию Таинств давно привело бы к катастрофе.

– Учитель, – подняла руку Лувиагелита Эдельфельт, грациозно поправив светлый локон. – Но разве в других странах ситуация столь же плачевна?

– Нет, мисс Эдельфельт. Волшебники Северной Америки, Дальнего Востока и той же Франции давно интегрировались в современность, используя блага цивилизации и сотрудничая с местными филиалами Ассоциации. Только островная Британия продолжает играть в чистокровный феодализм.

– Их аристократы слишком напыщенны, – негромко заметила Грей, кутаясь в свой серый капюшон и бросая робкий взгляд на Гарри. – Даже страшновато...

– Не бойся, Грей, – с лёгкой улыбкой отозвался Гарри. – Их спесь не подкреплена реальной силой. В Часовой Башне надменный маг, не способный защитить свою честь или теорию, долго не живёт. В министерстве же волшебников всё решается количеством золота в гоблинском банке и звучностью фамилии. Они слабы, потому что забыли, что такое настоящая борьба за выживание.

– Довольно лирики, – прервал дискуссию Лорд Эль-Меллой II, туша сигару в пепельнице. – На сегодня лекция окончена. Мистер Адасина, задержитесь на минуту.

Студенты начали собирать конспекты. Каулес Форведж помахал Гарри рукой, увлекая за собой вечно фонтанирующего бредовыми идеями Флэта. Свин Глашэйт, обнюхав воздух возле Гарри, лишь коротко фыркнул, признавая его хищную, но контролируемую ауру, и вышел следом.

Гарри подошёл к профессорскому столу.

– Слушаю вас, профессор.

Вейвер достал новую сигару, задумчиво повертел её в пальцах и посмотрел прямо в глаза юноше.

– Твоя приёмная мать уже сообщила тебе новости?

– Вы о событиях на кладбище в Литтл-Хэнглтоне неделю назад? – ровным голосом спросил Гарри. – Да. Источники Факультета Политики зафиксировали всплеск некромантической энергии и призыв слуг. Их так называемый Тёмный Лорд вернулся, обретя плоть.

– Министерство волшебников отрицает очевидное, – нахмурился Вейвер. – Но Дамблдор уже созвал своих сторонников. Твои кровные родственники снова в эпицентре бури. Гарри... если начнется открытая война, она может задеть улицы Лондона. Ассоциация не станет вмешиваться, пока не возникнет угроза Скрытию Таинств, но...

– Профессор, – мягко, но твёрдо оборвал его Гарри. – Моя фамилия – Адасина. Те люди за высокими стенами своего замка сделали выбор четырнадцать лет назад. Их война – это их личная грязь. Если пожиратели смерти или министерские ищейки переступят границу моего дома, они перестанут быть проблемой волшебного мира и станут нарушителями закона Ассоциации. А с нарушителями Факультет Политики поступает известно как.

Вейвер криво усмехнулся, выпустив струйку дыма.

– Ты слишком похож на свою мать, Гарри. Иногда это пугает. Ступай.

– Доброго вечера, лорд Эль-Меллой.

---

Покинув стены Часовой Башни, Гарри вдохнул прохладный вечерний воздух Лондона. Пройдя через систему барьеров в метро, он добрался до престижного тихого района, где в глубине тупика стоял старинный особняк в викторианском стиле, скрытый от глаз непосвящённых сложнейшими отводящими чарами.

В доме было тихо. Гарри снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и прошёл на кухню.

Готовка всегда успокаивала его мысли. Наученный практичным советам Широ Эмии – недавнего знакомого из Японии, прибывшего на стажировку, – Гарри быстро разложил ингредиенты. На плите закипал традиционный бульон даси, на сковороде шкворчали тонкие ломтики маринованной говядины с овощами.

Его Магические Цепи – все пятьдесят пять каналов – пульсировали ровно и гладко. Его Элементальное Сродство было редчайшим даром – Average One, владение всеми пятью первоэлементами, а Истоком являлась «Энергия» – чистое движение, трансформация силы из одного состояния в другое. Хисири выковала из него универсального бойца и безжалостного аналитика. В свои неполные пятнадцать лет Гарри владел рунической магией, навыками укрепления и изменения материи, а также основами ментального подавления на уровне лучших силовиков Ассоциации.

Ровно в семь вечера тихо щёлкнул замок входной двери.

Гарри вышел в прихожую.

Хисири Адасина стояла на пороге, снимая изящные туфли. Она выглядела уставшей – под глазами залегли тени, но взгляд фиолетовых глаз оставался острым, как бритва.

– Я дома, Гарри, – тихо произнесла она.

– С возвращением, мама, – Гарри подошёл и принял из её рук тяжёлый портфель с документами, пахнущими типографской краской и сургучом. – Ужин почти готов. Ты как раз вовремя.

Хисири устало улыбнулась, и эта улыбка преобразила её строгое лицо, сделав его мягким и по-настоящему тёплым. Только дома, наедине с приёмным сыном, железная леди Факультета Политики позволяла себе снять маску беспощадного интригана.

– М-м-м, пахнет великолепно, – она погладила его по тёмным волосам. – Что бы я без тебя делала? Старики из Норвичского отделения сегодня едва не устроили дуэль прямо на заседании совета директоров. Моя голова готова расколоться.

Спустя двадцать минут они сидели за столом в залитой мягким светом столовой. Хисири с видимым наслаждением сделала глоток чая и отложила палочки.

– Твой профессор читал сегодня лекцию о волшебниках?

– Да. Классический разбор их деградации, – ответил Гарри. – И он намекнул, что Волан-де-Морт вернулся.

Хисири усмехнулась, подперев щёку ладонью.

– Ах, этот Вейвер. Вечно суёт нос во всё подряд. Да, это правда. Твой братец Годрик чудом унёс ноги с какого-то ритуального кладбища. Теперь Дамблдор трубит сбор своему ручному «Ордену Феникса». Джеймс и Лили Поттеры бросили все силы на подготовку своего мальчика-героя к финальной битве.

Гарри даже не дрогнул. Его рука, державшая чашку, оставалась абсолютно неподвижной.

– Они имеют на это полное право. Меня это не касается.

Хисири внимательно посмотрела на сына поверх стёкол очков.

– Ты действительно ничего к ним не чувствуешь, Гарри? Ни злости, ни обиды?

– Злость – нерациональная трата праны, – спокойно ответил юноша. – Четырнадцать лет назад они вычеркнули меня из своей жизни, оставив замерзать на пороге магловского дома с запиской, словно я ненужная вещь. Они сделали расчёт: сквиб бесполезен для рода, герой – полезен. Ты подобрала меня, дала мне своё имя, воспитала и открыла истинную магию. Моя семья сидит передо мной. А те люди в мантиях... просто чужаки, чья ДНК случайно совпала с моей.

Хисири тихо рассмеялась, прикрыв рот длинным рукавом кимоно.

– Фу-фу-фу... Идеальный ответ. Ты усвоил мои уроки даже лучше, чем я надеялась. Но будь начеку. Пожиратели смерти – непредсказуемые фанатики. Если они начнут устраивать теракты в магловской части Лондона, наши оперативники получат приказ на зачистку. Не ввязывайся без крайней необходимости, но если придётся убивать – не оставляй свидетелей.

– Разумеется.

– А теперь, – тон Хисири внезапно сменился на лукавый и насмешливый, – перейдём к гораздо более важным новостям. Завтра к нам прибывает гостья.

Гарри замер с чашкой у рта. В его взгляде на секунду промелькнула паника, которой не смогло бы вызвать даже появление самого Волан-де-Морта.

– Гостья?..

– О да. Наследница семьи Анимусфир. Юная леди Ольга-Мария соизволит навестить наш скромный дом.

– Ольга приезжает завтра?! – Гарри едва не поперхнулся чаем, его бледные щеки предательски порозовели. – Но она же должна была находиться в обсерватории до конца месяца! Отец загрузил её отчётами по проекту «Халдея»!

– Видимо, желание увидеть тебя перевесило страх перед лордом Марисбилли, – хихикнула Хисири. – Она звонила мне сегодня днём. Была весьма... эмоциональна. Жаловалась, что ты не отвечаешь на её письма уже целых три дня.

– У меня были зачёты по практической алхимии и полевые тесты барьеров! – возмутился Гарри, поспешно поднимаясь из-за стола. – Мерлин... то есть, проклятье! Мне нужно срочно убрать мастерскую на цокольном этаже! Если она увидит, в каком беспорядке лежат рунические матрицы, она будет пилить меня весь вечер!

– И не забудь сменить постельное бельё в гостевой комнате, мой дорогой сын, – сладко добавила Хисири, глядя, как невозмутимый маг превращается в смущённого подростка. – Хотя, зная вас двоих, вы опять просидите до рассвета в обнимку над чертежами звёздного неба.

– Мама!

– Всё-всё, молчу, – женщина счастливо рассмеялась.

Гарри покачал головой и поспешил вниз, в подвал, скрывая за внешней суетой тёплую, согревающую сердце радость.

Ольга-Мария Анимусфир была особенной. Они познакомились два года назад во время скандального инцидента на «Рельсовом Цапелине», где Факультет Политики вёл тайное расследование, а Лорд Эль-Меллой II пытался вернуть похищенный катализатор. В том чудовищном водовороте интриг и смертей Ольга потеряла свою наставницу и подругу Тришу Фэллоуз. Гарри был единственным, кто тогда остался рядом с раздавленной горем девочкой, закрыв её своим телом от взрыва концептуального заклятия.

Они оба несли на плечах непомерный груз ожиданий. Ольга отчаянно пыталась заслужить признание холодного, вечно занятого отца, а Гарри должен был доказывать своё право называться сыном Адасины среди ядовитых змей Факультета Политики. Их дружба, начавшаяся с неловких споров о магической астрономии, незаметно переросла в нечто гораздо более глубокое. Лорд Марисбилли, узнав о выдающихся способностях Гарри и влиянии Хисири, даже составил предварительный брачный договор, прагматично укрепив союз двух влиятельных домов. Но для Гарри и Ольги этот контракт был лишь формальностью – их первый несмелый поцелуй под звёздным куполом обсерватории не имел ничего общего с политикой.

Спустившись в мастерскую, Гарри взмахнул рукой, зажигая магические светильники. На столах ровными рядами лежали кристаллы накопителей, свитки с астрологическими расчётами и зачарованное оружие.

Он подошёл к зеркалу на стене. Из отражения на него смотрел молодой маг – сильный, уверенный, нашедший своё место в этом жестоком, но прекрасном мире таинств и науки. Никаких шрамов на лбу. Никаких мантий и деревянных палочек.

Гарри поправил очки и активировал свои цепи. Под кожей вспыхнули тончайшие сине-зелёные линии, наполняя тело мощью чистой праны.

Где-то там, на севере Шотландии, древний замок готовился к новой бессмысленной войне за чистоту крови. Где-то в полуразрушенном особняке Блэков Джеймс и Лили Поттер учили своего избранного сына держать удар, оплакивая брошенного первенца, которого считали жалким калекой.

– Вы сделали свой выбор, – тихо произнёс Гарри в тишину пустой мастерской, гася мерцание цепей. – А я сделал свой.

Завтра приедет Ольга. Завтра будет новый день, полный сложных исследований, запаха травяного чая и её звонкого, чуть капризного смеха. И если призраки прошлого посмеют явиться на его порог, чтобы потребовать что-то назад – они обнаружат, что брошенный ими мальчик давно стал тем, перед кем опускают головы даже лорды Часовой Башни.