Моя душа

Коридоры академии «Апекс» всегда казались Чон Чонгуку бесконечным лабиринтом, выстроенным из холодного полированного камня, тонированного панорамного стекла и высокомерия тех, кто считал этот мир своей неоспоримой собственностью. Здесь не учились обычные подростки. За дубовыми дверями лекционных залов вершились судьбы транснациональных корпораций, делились еще не освоенные рынки и заключались союзы между династиями, чьи фамилии ежедневно мелькали на первых полосах мировых финансовых сводок.

Чонгук попал сюда по особой программе финансирования одаренных студентов, и с самого первого дня этот факт стал для него несмываемым клеймом. Он был тихим, мягким омегой, обладавшим редким талантом к живописи и естественным наукам, но совершенно лишенным той жесткой, ядовитой брони, которую с рождения взращивали в себе отпрыски миллиардеров. Чонгук всегда опускал глаза в пол, аккуратно складывал учебники и старался растворяться среди теней, лишь бы не привлекать внимания тех, кто стоял на самой вершине школьной иерархии.

Но закон выживания в дикой стае жесток: попытка стать незаметным лишь разжигает аппетит хищника.

И самым опасным хищником в академии был Ким Тэхён.

Тэхён, наследник холдинга «Ким Групп», воплощал собой все, чего Чонгук панически боялся. Альфа с тяжелым, леденящим взглядом миндалевидных глаз, резкими аристократическими чертами лица и тяжелой аурой абсолютной, ничем не сдерживаемой власти. Его боялись даже преподаватели, а сверстники искали малейшей возможности завоевать его снисхождение. Для Тэхёна не существовало запретов, законов и границ. И хуже всего было то, что последние три месяца все его леденящее внимание было приковано исключительно к Чонгуку.

Это началось как дурная случайность — Чонгук просто уронил папку с эскизами возле шкафчиков, а Тэхён наступил на один из листов своим дорогим кожаным туфлем. Чонгук тогда вздрогнул, извинился дрожащим голосом и попытался спешно уйти, но именно эта кротость, этот неподдельный ужас на бледном лице зацепили альфу. С того дня академия превратилась для омеги в персональный филиал ада.

Учебный день подошел к концу. Здание постепенно пустело, шаги запоздалых учеников гулко отдавались под высокими сводами. Чонгук почти бежал к выходу из западного крыла, прижимая к груди рюкзак. Сердце колотилось в горле: оставаться в пустом корпусе после звонка было равносильно самоубийству. Он свернул в полутемный коридор четвертого этажа, надеясь сократить путь к пожарной лестнице, как вдруг сильная рука в черной рубашке с закатанными рукавами с силой рванула его за плечо.

– Ай! – вскрикнул Чонгук, но крик тут же захлебнулся, когда чья-то ладонь плотно накрыла его рот.

Его втащили в широкое, отделанное серым мрамором помещение закрытого санузла для старших курсов. Раздался резкий, оглушительный щелчок дверного замка, повернутого ключом.

Рука опустилась. Чонгук отшатнулся назад, споткнулся о собственную ногу и едва не упал, упершись спиной в холодный ряд раковин. В глазах потемнело от ужаса. Перед ним спиной к запертой двери стоял Ким Тэхён.

– Куда ты так спешишь, Чонгук-и? – негромко произнес Тэхён. Его голос, бархатистый и низкий, заполнял собой все пространство, отражаясь от кафеля и зеркал.

– П-пожалуйста... – прошептал Чонгук, чувствуя, как предательски подгибаются колени. Дрожь начиналась в пальцах и стремительно расползалась по всему телу. – Тэхён... открой дверь. Мне нужно на автобус.

Тэхён медленно наклонил голову набок. На его губах блуждала тонкая, едва заметная полуулыбка, от которой у Чонгука перехватило дыхание. Альфа сунул руки в карманы темно-серых брюк и сделал один размеренный, абсолютно неслышный шаг вперед.

– Автобус подождет, – мягко отозвался Ким, не отрывая взгляда от испуганного лица омеги. – А вот я ждать не люблю. Ты ведь знаешь об этом?

– Я ничего тебе не сделал, – Чонгук вжался в мраморную кромку столешницы так сильно, что пальцы побелели. – Зачем ты снова это делаешь? Зачем запираешь меня?

– Потому что мне нравится смотреть на тебя, когда тебе некуда бежать, – просто ответил Тэхён.

Он подошел ближе, сокращая расстояние до невыносимого минимума. От него пахло горьким табаком, дорогим древесным одеколоном и тяжелым, давящим запахом доминантного альфы. Этот феромон мгновенно подавлял волю, заставляя внутреннюю сущность Чонгука сжиматься в жалобный, беззащитный комок.

Тэхён поднял руку и неторопливо коснулся пальцами подбородка Чонгука, заставляя того поднять голову. Кожа альфы была прохладной, прикосновение казалось почти невесомым, но в нем сквозила стальная, несокрушимая сила.

– Ты весь дрожишь, – с легким оттенком удовлетворения заметил Тэхён, плавно проведя большим пальцем по нижней губе омеги. – Каждый раз одно и то же. Скажи, неужели я такой страшный?

– Ты... ты пугаешь меня, – выдохнул Чонгук, не смея отвести взгляд от темных, почти черных глаз напротив. – Ты всегда издеваешься надо мной.

– Издеваюсь? – Тэхён тихо усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – Нет, милый. Я пока даже не начинал. Издевательства — это то, что делают слабаки, пытаясь доказать свою значимость. А я просто беру то, что принадлежит мне по праву.

– Я тебе не принадлежу!

Слова вырвались против воли — отчаянный, беспомощный порыв сопротивления. Тэхён прищурился. Его пальцы мгновенно сжались на челюсти Чонгука, заставляя омегу тихо вскрикнуть от боли.

– Ошибаешься, – раздельно произнес Тэхён, придвинувшись вплотную, так что его дыхание обожгло висок Чонгука. – В этих стенах мне принадлежит все. Каждый кирпич, каждый экзаменационный лист и каждый вздох таких жалких призраков, как ты. Ты думал, что если будешь прятаться по углам и строить из себя невинную жертву, я потеряю к тебе интерес?

– Отпусти... больно... – слезы выступили на глазах Чонгука, застилая обзор мутной пеленой.

– Терпи, – приказал Ким, но хватку все же слегка ослабил, превращая болезненное давление в ленивое, давящее поглаживание. – Ты сам виноват в том, что привлекаешь меня. Твой запах... ты даже заглушить его толком не умеешь. Он пропитывает воздух каждый раз, когда ты проходишь мимо. Сладкий, приторный и абсолютно беззащитный.

Тэхён свободной рукой потянулся к воротнику рубашки Чонгука и резко дернул верхнюю пуговицу. Нитки с сухим треском лопнули, пуговица с глухим звоном покатилась по полу.

– Нет! Прекрати! – Чонгук попытался оттолкнуть альфу, уперевшись ладонями в его широкую грудь, но Тэхён даже не шелохнулся. Казалось, он был сделан из цельного куска гранита.

– Не дергайся, если не хочешь, чтобы я привязал твои руки к трубе под раковиной, – абсолютно ровным тоном предупредил Ким. В его взгляде промелькнула холодная жестокость, от которой у Чонгука внутри все оледенело. – Сегодня мы никуда не торопимся. Охрана знает, что на этот этаж заходить нельзя, пока я здесь. Никто не придет.

– Что тебе нужно от меня? – слезы покатились по щекам Чонгука, обжигая бледную кожу. – Зачем я тебе? В школе полно тех, кто мечтает быть с тобой!

– Они скучные, – пренебрежительно бросил Тэхён, скользя взглядом по обнажившейся ключице омеги. – Они смотрят на меня с фальшивым обожанием и считают миллионы моего отца. Они готовы лечь подо мной по первому щелчку пальцев. А ты... ты искренне меня ненавидишь. И боишься. Этот страх в твоих глазах — лучшее, что я видел за все шестнадцать лет своей жизни.

Тэхён склонился ниже, шумно втянув воздух возле шеи Чонгука, прямо над пульсирующей жилкой, где пряталась железа. Омегу затрясло так сильно, что зубы выбили мелкую дробь.

– Пожалуйста, Тэхён... не трогай меня... – всхлипнул он.

– А если я скажу «на колени»? – прошептал Ким ему прямо в ухо, понизив голос до опасного, вкрадчивого полушепота.

Чонгук замер, перестав дышать. Сердце упало куда-то в бездну.

– Что?..

– Ты слышал меня, Чонгук-и, – Тэхён чуть отстранился, его глаза сверкнули темным, недобрым торжеством. – Встань на колени. Прямо здесь. На этот холодный пол.

– Нет, – Чонгук замотал головой, вжимаясь в зеркало за своей спиной. – Нет, я не стану... я не буду...

– Будешь, – спокойно отрезал Тэхён. Он положил ладонь на плечо омеги и надавил вниз — тяжело, неотвратимо, с такой физической мощью, с которой Чонгук просто не мог соперничать. – Либо ты опустишься сам, либо я помогу тебе так, что встать ты сможешь только с чужой помощью. Выбирай.

Чонгук посмотрел на него снизу вверх через пелену слез, надеясь увидеть хоть каплю человечности, хоть тень сомнения в этих идеальных чертах. Но там была лишь глухая, непробиваемая пустота избалованного вседозволенностью хищника. Омега зажмурился, чувствуя, как последнее подобие гордости крошится под этим взглядом.

Ноги подогнулись. Тэхён не убирал руки, направляя его движение, пока колени Чонгука с глухим стуком не коснулись серой плитки. Холод камня мгновенно прошил форменные брюки, обжигая кожу.

– Вот так, – одобрительно произнес Тэхён, словно хвалил дрессированное животное за выполненный трюк. – Ты очень понятливый, когда захочешь.

Чонгук сидел на полу, низко опустив голову, слезы падали прямо на начищенные туфли альфы. Он сжал кулаки, упираясь ими в собственные бедра, пытаясь справиться с подступающей к горлу тошнотой. Унижение жгло изнутри сильнее любого яда.

Тэхён расстегнул верхнюю пуговицу своего пиджака и сделал полшага вперед, остановившись вплотную к сидящему на коленях парню.

– Подними лицо, – скомандовал он.

Чонгук не шевельнулся.

Тэхён тяжело вздохнул, резким движением запустил пальцы в мягкие темные волосы омеги и безжалостно потянул их назад, запрокидывая его голову. Чонгук болезненно ахнул, распахивая заплаканные глаза.

– Когда я говорю с тобой, ты смотришь на меня, – тихо, без тени раздражения, но с ледяной угрозой произнес альфа. – Ты ведь думал, что сможешь переждать этот год? Сдать экзамены и сбежать в какой-нибудь захудалый университет на другом конце страны?

Чонгук молчал, судорожно глотая воздух. Именно такой план у него и был. Каждую бессонную ночь он повторял себе, что нужно просто дотерпеть, не сломаться, не привлечь лишнего внимания.

– Забудь, – ухмыльнулся Тэхён, читая его мысли с пугающей легкостью. – Куда бы ты ни пошел, Чон Чонгук, ты всегда будешь помнить, кто здесь хозяин. Я могу вышвырнуть твою семью на улицу одним телефонным звонком. Я могу стереть твое будущее так, что ты даже дворником в этой стране не устроишься. Ты понимаешь это?

– Понимаю... – выдавил из себя Чонгук, сдерживая новый всхлип. – Понимаю, Тэхён...

– Хорошо, – альфа медленно разжал пальцы, позволяя волосам омеги рассыпаться по лбу, но взгляд его оставался прикован к чужим влажным губам. – Тогда давай начистоту. Ты будешь делать то, что я говорю. Всегда. В любое время, когда я позову.

Тэхён положил пальцы на ремень своих брюк, металлический язычок пряжки тихо звякнул в звенящей тишине санузла. Этот звук показался Чонгуку ударом погребального колокола.

– Нет... Тэхён, умоляю, не надо... – Чонгук попытался отползти назад, но уперся спиной в основание раковины. Бежать было решительно некуда. – Пожалуйста, отпусти меня... я никому ничего не скажу... я забуду все, клянусь...

– Конечно, забудешь, – хмыкнул Тэхён, не отводя от него глаз, полных темного азарта. – Потому что это останется только между нами. Расстегни.

– Ч-что?..

– Ты оглох? – голос Кима упал еще на октаву ниже, становясь почти угрожающим рыком. – Расстегни пряжку. Твоими руками это будет выглядеть куда приятнее.

Чонгук замер, глядя на серебряный металл с выгравированным логотипом модного дома. Руки тряслись так сильно, что он едва мог пошевелить пальцами. Внутри все кричало, бунтовало, требовало вскочить, ударить, разбить зеркало и позвать на помощь. Но тяжелый взгляд Тэхёна пригвождал его к месту, словно многотонная гранитная плита.

Омега медленно, словно во сне, поднял дрожащие руки. Кончики пальцев коснулись холодного металла.

Тэхён удовлетворенно выдохнул, положив свободную ладонь на затылок Чонгука, слегка поглаживая короткие пряди, контролируя каждое малейшее движение.

– Не бойся меня так сильно, Чонгук-и, – произнес он неожиданно мягким тоном, который пугал даже больше, чем его неприкрытая ярость. – Если ты будешь послушным, я буду с тобой добр. Я даже позволю тебе закончить эту чертову школу с отличием. Все, что тебе нужно — это перестать бороться.

Чонгук судорожно вдохнул, слезы продолжали капать на холодный пол. Пальцы с трудом нащупали застежку, но расстегнуть ее не удавалось — руки сводило судорогой от дикого, животного ужаса.

– Быстрее, – поторопил его Тэхён, слегка усилив нажим на затылок, заставляя наклониться еще ближе. – Мое терпение не бесконечно.

В этот момент за дверью санузла послышались тяжелые, торопливые шаги. Раздался глухой стук обуви по мрамору коридора, а затем — звук дернувшейся дверной ручки. Кто-то пытался войти снаружи.

Чонгук вздрогнул всем телом, вскинув голову с внезапно вспыхнувшей в глазах безумной надеждой.

Тэхён раздраженно цыкнул языком, его лицо мгновенно стало каменным, а взгляд потемнел от нескрываемой злости на нарушителя. Рука на затылке Чонгука замерла, но не отпустила.

– Эй, есть там кто? – раздался из-за двери грубый голос дежурного охранника вечерней смены. – Почему туалет на четвертом закрыт на ключ? Проверка помещений!

Чонгук открыл рот, чтобы закричать, но Тэхён среагировал мгновенно: он резко нагнулся и накрыл рот омеги ладонью, глуша любой возможный звук, одновременно наклоняясь к самому его уху.

– Только пикни, – прошипел альфа ледяным шепотом, от которого волосы встали дыбом. – И твоя мать завтра же вылетит из клиники, где лежит за счет фонда моего отца. Ты меня понял?

Чонгук замер, его глаза расширились от немого, невыносимого ужаса. Он судорожно закивал, чувствуя, как земля окончательно уходит из-под ног. Ким знал обо всем. Он просчитал каждый шаг, каждый рычаг давления, каждую слабую точку.

Ручка двери снова дернулась, после чего послышался шорох рации.

– Да тут закрыто изнутри, похоже, замок заело, – сказал охранник кому-то в эфир. – Ладно, пойду первый этаж проверю, потом слесаря вызову.

Шаги за дверью начали удаляться, пока окончательно не стихли в конце бесконечного коридора.

Тишина снова упала на комнату, тяжелая и удушливая.

Тэхён медленно убрал ладонь от лица Чонгука, выпрямился и посмотрел на него сверху вниз. Вся его поза выражала холодное превосходство победителя, которому даже не пришлось прикладывать усилий для триумфа.

– Ну вот, видишь? – тихо произнес Тэхён, поправляя манжеты своей темной рубашки. – Тебя некому спасать, Чонгук. Ни здесь, ни за пределами этой школы. Твоя судьба в моих руках от начала и до конца.

Чонгук сидел на коленях, сгорбившись, не в силах больше поднять голову. Его плечи мелко подрагивали от беззвучных рыданий. Весь мир вокруг него сузился до этого холодного пола и начищенных черных туфель перед глазами.

Тэхён сделал шаг назад, с легким пренебрежением оглядев поверженного омегу. Азарт момента, прерванный появлением охраны, угас, уступив место ленивой, снисходительной скуке сытого зверя.

– На сегодня хватит, – сказал Ким, доставая из кармана серебряный ключ от двери. – Ты свободен, Чонгук-и.

Он подошел к выходу, провернул замок, и дверь приоткрылась, впуская в душное помещение прохладный воздух пустого школьного коридора. Тэхён обернулся на пороге, задерживая взгляд на застывшей на полу фигуре.

– Приведи себя в порядок, – бросил он небрежно. – И не опаздывай завтра на первую пару. Я буду ждать тебя у твоего шкафчика. Если попробуешь сбежать — ты знаешь, что произойдет.

Дверь тихо защелкнулась за его спиной.

Чонгук остался один. Он медленно опустился на пол, уткнувшись лбом в ледяную плитку, и только тогда позволил себе закричать — тихо, сдавленно, в пустоту безразличного мрамора, понимая, что капкан захлопнулся навсегда.