Изгой Поттер и кошмар

За окнами особняка на площади Гриммо, 12, моросил серый, липкий лондонский дождь. В полумраке кухни, пропахшей сыростью, старыми книгами и застарелым страхом, царила почти осязаемая тишина. Казалось, даже пылинки застыли в воздухе, не решаясь потревожить поминальное оцепенение, накрывшее Орден Феникса.

На столе перед Альбусом Дамблдором остывал чай. Старый волшебник выглядел непривычно сгорбленным. Серебряная борода потеряла былой блеск, а в выцветших голубых глазах за очками-половинками больше не плясали озорные искры. Напротив него сидели Джеймс и Лили Поттер. На Лили было черное траурное платье, ее бледное лицо казалось гипсовой маской, а пальцы судорожно сжимали пустую чашку. Джеймс постарел лет на двадцать: взлохмаченные волосы покрылись глубокой сединой, плечи опустились, а карие глаза, некогда полные безрассудного задора, теперь глядели в пространство с глухой пустотой.

Годрик Поттер был мертв.

Национальный герой, надежда магического мира, Золотой Мальчик, которого чествовали в «Ежедневном пророке» и которому пророчили великую победу, погиб две недели назад в атриуме Министерства Магии. Он пал от обычного «Авада Кедавра», посланного насмешливым, ленивым взмахом тисовой палочки Темного Лорда. Вся многолетняя подготовка, все уроки, на которых Дамблдор упорно учил мальчика милосердию, обезоруживанию и связывающим заклятиям, обернулись прахом. Годрик пытался поразить Волдеморта ошеломляющим лучом «Ступефая», а в ответ получил зеленый росчерк смерти.

Пожиратели Смерти ликовали. Министерство погрузилось в панику, а род Поттеров остался без наследника.

– Итак, друзья мои, – наконец нарушил тишину Дамблдор. Голос его звучал надтреснуто, без привычной бархатной мягкости. – Настали воистину тяжелые времена.

– Что нам делать, Альбус? – спросил Дедал Дингл, нервно теребя свой фиолетовый цилиндр. – Ведь все наши надежды… вся Британия уповала на Годрика. Но он проиграл. Он пал.

– То же, что и всегда, – вздохнул верховный чародей, пытаясь вернуть голосу наставнические нотки. – Сражаться. Держать строй и попытаться найти новых союзников, которые помогут переломить ход этой трагической войны.

– Это было бы возможно, Альбус, если бы ты наконец выбил из своей головы дурь о спасении заблудших душ! – рявкнул Аластор Грюм. Волшебный глаз бывшего аврора бешено вращался в глазнице, а деревянная нога с глухим стуком ударилась о половицы. – С самого начала мы играем в поддавки! Мы связываем им руки, а они режут наших ребят, как баранов!

– Аластор, ты прекрасно знаешь мою позицию, – покачал головой Дамблдор, и в его голосе прорезалось раздражение. – Если мы уподобимся врагу и начнем сеять смерть, чем мы будем отличаться от Тома? Мы потеряем свет внутри себя. Каждый заслуживает второго шанса.

– И к чему привел твой свет?! – Грюм опперся тяжелыми кулаками о стол, нависая над директором. – Половина молодежи в могилах! Другая половина разбегается, потому что сыта по горло твоими мягкими перчатками! Мы выходим против боевых клинков с деревянными ложками! Люди шепчутся по углам, маги склоняют головы перед Темным Лордом, потому что видят: Орден слаб! Твое нежелание проливать кровь врагов привело к тому, что наш «избранный» убит, а дух сопротивления втоптан в грязь!

– Я не отступлю от своих принципов, – жестко отрезал Альбус. – Насилие порождает лишь насилие. Мы найдем другой путь. Мы найдем того, кто сможет закончить начатое. Другого избранного.

По кухне прокатился изумленный шепот. Минерва Макгонагалл поджала губы и нахмурилась:

– Другого избранного, Альбус? Но о ком ты говоришь? Пророчество ясно указывало…

– Я стар, Минерва, и, к моему величайшему сожалению, мне свойственно ошибаться, – тихо проговорил старик, глядя на мерцающее пламя свечи. – Пророчество гласило о том, кто «будет отмечен им как равный». Когда в ту роковую ночь 2001 года пали Чарльз и Дорея, я увидел на лбу Годрика глубокий шрам в форме буквы «V». Я счел это меткой победы. Меткой противостояния. Но я был слеп к деталям.

– О чем вы, директор? – с тревогой подалась вперед Молли Уизли, вытирая влажные от слез глаза передником.

– Есть еще один ребенок, рожденный на исходе седьмого месяца. Тот, чье чело рассекла молния. Нам нужен Гарри Поттер.

В комнате повисла мертвая, оглушающая тишина.

– Ты шутишь?! – выдохнул Рон Уизли, сидевший рядом с матерью. Его веснушчатое лицо скривилось от отвращения.

– Ну все, мы точно обречены, – с горькой усмешкой протянул Джордж, переглянувшись с Фредом.

– Этот… этот неблагодарный щенок?! – внезапно взорвался Джеймс Поттер. Он вскочил со стула, опрокинув чашку с остывшим чаем. Капли брызнули на полированное дерево. – Альбус, ты в своем уме?! Этот мерзавец бросил нас! Предал собственную семью!

– Проще сдохнуть под пытками Беллатрисы, чем унижаться перед этим трусом! – прорычал Сириус Блэк, с силой ударив ладонью по столу. Его темные глаза горели бешеной яростью. – Мы приняли его, растили, а он при первой же возможности плюнул нам в лица и сбежал, поджав хвост!

– И чем же он вас так разозлил? – раздался холодный, мелодичный голос с легким французским акцентом.

Все взгляды обратились к дальней части стола, где сидела Флёр Делакур. Девушка выглядела отчужденной; ее серебристые волосы были собраны в небрежный узел, а в синих глазах читалось неприкрытое презрение к собравшимся. Ее отношения с Биллом Уизли в последнее время трещали по швам: старший сын Молли слепо внимал каждому слову Дамблдора, в то время как Флёр уже давно видела, что корабль британского магического общества неумолимо идет ко дну.

– Что ты сказала, вейла? – прошипел Джеймс, смерив ее тяжелым взглядом.

– Я спросила, чем же он заслужил такую ненависть? – Флёр скрестила руки на груди, тонко улыбнувшись. – Тем, что не захотел быть разменной монетой? Тем, что отказался плясать под вашу дудку? Я помню Турнир. Я прекрасно помню вас обоих, лорд и леди Поттер. Вы носились со своим «золотым мальчиком», осыпали его почестями, дарили лучшие метлы и заклинания. А на Гарри вы даже не смотрели. Его травили всей школой, а вы делали вид, что его не существует. Стоит ли удивляться, что он ушел, едва разорвав ваши цепи?

– Замолчи! – Лили побелела еще сильнее, ее губы задрожали. – Как ты смеешь судить нас?! Мы любили его! Мы дали ему кров, магию, образование! Мы заботились о нем так же, как и о Годрике!

– Неужели? – насмешливо приподняла бровь француженка. – Моя маленькая сестра Габриэль до сих пор помнит мальчика, который вытащил ее со дна Черного озера, пока ваш хваленый Годрик пускал пузыри ради забавы толпы. Гарри рассказал мне достаточно, чтобы я поняла: в вашем доме он был не сыном, а призраком. И слава богам, что у него хватило ума сбежать из этого болота.

– Довольно! – Голос Дамблдора ударил подобно грому, заставив вибрировать стекла в буфете. – Прекратите эту свару! Прошлое неизменно, и споры о нем не вернут нам Годрика. Но факт остается фактом: без Гарри нам не победить.

– И как же он нам поможет, директор? – подала голос Тонкс, чьи волосы от всеобщего напряжения приобрели тусклый мышиный оттенок. – Он ведь даже палочку свою сломал перед тем, как исчезнуть. Он отшельник, отвергший магию.

– Не понимаю, зачем нам вообще тратить время на поиски этого сопляка? – протянул с темного угла Северус Снейп. Зельевар криво усмехнулся, пряча длинные пальцы в складках мантии. – Полагаю, он сейчас прозябает где-нибудь в канаве магловского мира. Он никогда не блистал великим талантом. Обычный серый посредник, которому просто повезло выжить.

– Каким бы мерзким ни был Нюхлер, здесь я с ним согласен! – Джеймс яростно посмотрел на директора. – Он нам не нужен, Альбус! Поттеры не станут ползать на коленях перед предателем!

– Джеймс, – тихо, но со стальной ноткой произнес Дамблдор, – подумай не о своей гордости, а о своем роде. Годрик погиб, не оставив наследника. Ваша линия прервана. Если Гарри не вернется, древнейший род Поттеров угаснет навсегда. И магия вашего дома развеется по ветру.

Эти слова хлестнули Джеймса сильнее любого проклятия. Он медленно опустился обратно на стул, стиснув зубы до скрежета. Лили закрыла лицо ладонями, беззвучно плача. Она вспомнила маленького темноволосого мальчика, который часами сидел в углу библиотеки, листая магловские книги по физике и математике, пока вся семья праздновала очередную победу Годрика на тренировочном квиддичном поле. Вспомнила его холодный, абсолютно чужой взгляд, когда в Большом зале он швырнул обломки палочки из остролиста прямо к ногам отца и заявил, что статус эмансипированного мага освобождает его от фамильного позора.

Тогда Джеймс подписал тот проклятый брачный контракт с семьей Эджком, надеясь привязать строптивого мальчишку к нужным связям, а Гарри просто сжег за собой все мосты. Он обхитрил дракона магловским газом и рунами, достал яйцо без единой царапины, прошел озеро с магловским дыхательным аппаратом, спас чужого ребенка… а затем плюнул на финал, предоставив Годрику и Седрику забирать сомнительную славу. Седрик погиб, Темный Лорд возродился, а Гарри просто ушел. Исчез.

– Хорошо… – глухо выдавил Сириус, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Допустим, мы согласны. Но где его искать? Прошло три года. Он мог уехать на край света.

– Он наверняка скрывается под чужим именем за границей, – рассудительно заметила Гермиона Грейнджер, листая тяжелый фолиант по поисковым чарам. – Если он использовал магловские документы, министерские реестры бессильны. Нам нужно прочесывать страны с минимальным контролем Международной конфедерации магов.

– Вот этим вы и займетесь, – кивнул Дамблдор, поднимаясь из-за стола. – Аластор, свяжись с нашими контактами в Европе и Азии. Кингсли, проверь списки эмигрантов через посольства. Мы должны найти его прежде, чем это сделает Том. Чего бы нам это ни стоило.

Орден начал собираться, шум отодвигаемых стульев заглушил шелест дождя за окном. Ни один из магов в этой душной комнате даже близко не представлял, насколько далеко ушел Гарри Поттер от их пыльных традиций, полувековых пророчеств и бессмысленной войны.

---

1 августа 2017 года. Япония, город Тэнгу.

Утро началось не с запаха старых книг или свиста ветра над Шотландским нагорьем, а с мягкого шелеста бамбуковых жалюзи и далекого стрекотания цикад. Солнечные лучи золотистыми полосами падали на светлый татами просторной спальни в традиционном японском доме, спрятанном среди холмов на окраине города.

Гарри медленно открыл глаза.

Его постель пахла ландышами, сладким черным чаем и едва уловимым ароматом пороха — запахом, который стал для него синонимом дома, покоя и абсолютной безопасности. Он повернул голову.

Рядом с ним, зарывшись лицом в шелковую подушку, спала девушка. Ее фарфоровая кожа казалась полупрозрачной в утреннем свете, а длинные угольно-черные волосы, обычно уложенные в два игривых несимметричных хвостика, сейчас разметались по простыням темными волнами. Тонкое одеяло едва прикрывало изящный изгиб бедра и тонкую талию.

Гарри невольно улыбнулся и протянул руку. Его ладонь была покрыта шрамами — старыми ожогами, белыми полосами от порезов и широким уродливым следом, тянувшимся от запястья до самого плеча, памятью о первых столкновениях с боевыми подразделениями AST. Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся бледной щеки девушки, убирая выбившуюся прядь.

Веки затрепетали. Сначала приоткрылся один глаз — глубокий, цвета спелого рубина, затуманенный остатками сна. Затем распахнулся второй. Вместо привычного зрачка в нем мерно покачивался золотой циферблат старинных часов, стрелки которого непрерывно отсчитывали секунды в замысловатом, вечном танце.

– Доброе утро, Куруми, – тихо произнес Гарри. Голос его был хриплым со сна, но мягким.

На губах девушки расцвела ленивая, завораживающая улыбка. Она не отстранилась, напротив — потерлась щекой о его шершавую ладонь, словно кошка, требующая ласки.

– Ара-ара… Доброе утро, Гарри-сан, – промурлыкала она, приподнимаясь на локте. Одеяло соскользнуло, открывая точеные плечи, но Куруми это ни капли не смутило. – Ты снова проснулся раньше меня. Разве я недостаточно утомила тебя прошлой ночью?

– Намного лучше, чем в прошлый раз, – усмехнулся парень, чувствуя, как тепло разливается по груди. – Рядом с тобой я наконец-то сплю без кошмаров. Хотя… иногда мне снится, как Котори Ицуки с ее бесконечными чупа-чупсами погребает меня под тоннами бюрократических отчетов «Рататоска».

– Фуфуфу, – Куруми тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью с длинными тонкими пальцами. – Бедный мой Гарри. Но ты ведь сам виноват. Кто просил тебя вмешиваться и играть в благородного рыцаря, когда по мне вели огонь те надоедливые девочки из AST?

– Ну, извини, – Гарри слегка надул губы, в его зеленых глазах сверкнули лукавые искры. – Я увидел красивую девушку в роскошном готическом платье, по которой палят из высокотехнологичных пушек двадцать механизированных психопаток. Мой внутренний голос сказал, что это непорядок.

– И этот «непорядок» едва не стоил тебе руки, – Куруми посерьезнела. Ее пальцы скользнули по длинному шраму на его предплечье, в золотом глазу стрелки на миг замедлили свой бег. – Ты был таким глупым. Ты ведь рассказывал, как твой покойный братец обожал строить из себя героя. Неужели в тебе заговорила фамильная кровь Поттеров?

– Да пошли они к черту со своей кровью, – холодно бросил Гарри, помрачнев при упоминании старой фамилии. – Годрик лез на рожон ради аплодисментов толпы и похвалы директора. Я полез туда только потому, что увидел человека, попавшего в беду. И ни секунды об этом не жалею.

Куруми посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. В этом взгляде больше не было той безумной маски «Худшего Духа», кошмара города Тэнгу, унесшего жизни тысяч людей. Перед ним была просто женщина, нашедшая свой единственный якорь в бушующем океане вечного голода и боли.

Она помнила их первую встречу в темном переулке около года назад. Она специально заманила туда шайку грабителей и насильников, чтобы без зазрения совести поглотить их время, продлевая собственное существование. Но прежде чем она успела вызвать своего Теневого Ангела, Зафкиэля, из темноты шагнул странный иностранец в простом плаще. Без палочки, без брони — только сверкающие изумрудные глаза и древняя, дикая магия, которая смяла бандитов гравитационным ударом и впечатала их в асфальт за доли секунды.

Потом были расспросы. Куруми была готова убить его, разорвать пулями из своих мушкетов, но Гарри не испугался. Когда она с леденящей кровь улыбкой призналась, что она дух, чудовище, монстр, питающийся жизнями людей ради одной цели — найти Первого Духа и переписать историю, – он не выхватил оружие. Он не стал читать нотации о добре и зле, как любил делать Дамблдор.

Он просто подошел и обнял ее.

«Я знаю, каково это, когда тебя считают монстром просто за то, что ты существуешь, – сказал он тогда ей на ухо. – Тебе больше не нужно охотиться на мусор, чтобы жить».

Гарри нашел решение. Объединив древние ритуалы кельтской магии крови, рунические круги и саму духовную природу Куруми, он создал контракт. С тех пор ей не требовалось отнимать чужие жизни: невероятно плотное, древнее магическое ядро Гарри питало ее Зафкиэля напрямую. Каждая их ночь, каждое сплетение тел и энергий насыщало ее силой времени куда чище и мощнее, чем сотни поглощенных жизней случайных бродяг.

– Знаешь… – протянула Куруми, скользя пальчиками по его груди, покрытой сетью старых тренировочных шрамов. – Тот ритуал связи был весьма… экстравагантным. Ты ведь наслаждался тем, что я была сверху, правда, Гарри-сан?

– Куруми, перестань, – Гарри почувствовал, как к щекам приливает кровь, что вызвало у Духа очередной приступ искреннего веселья. – Это был единственный способ синхронизировать циркуляцию праны и реацу твоего астрального платья!

– Фуфуфу, какие мы серьезные и научные, – она придвинулась вплотную, обхватив его шею тонкими руками. От нее исходил пьянящий аромат. – А если я захочу повторить эксперимент прямо сейчас? Еще один раунд перед завтраком?

– Куруми… – Гарри попытался сделать строгое лицо, но сопротивляться взгляду ее разноцветных глаз было непосильной задачей для любого смертного. – Мне нужно готовиться к вступительным экзаменам. Если я не получу аттестат и не поступлю на инженерный факультет Токийского университета, я не смогу нормально устроиться в этом мире.

– Но у нас ведь есть поддержка «Рататоска», – надула губки девушка, лукаво прищурившись. – Тот милый мальчик, Сидо Ицуки, и его властная сестренка снабжают нас всем необходимым. Мы могли бы просто жить здесь, вдвоем, ни о чем не беспокоясь.

– Нет, – Гарри покачал головой, и в его голосе зазвучала непреклонная твердость, выкованная годами пренебрежения в прошлой жизни. – Я не собираюсь вечно зависеть от благотворительности секретной организации. «Рататоск» помогает нам, пока им выгодно держать опаснейшего Духа под контролем с помощью счастливого брака. Но я мужчина. Я муж. И я сам обеспечу нашу семью, собственным умом и руками, без магии и подачек.

Куруми замерла. Слово «семья», сорвавшееся с его губ с такой естественной простотой, отозвалось в ее груди острой, щемящей нежностью. Никто и никогда за все бесконечные циклы ее смертоносного существования не говорил с ней так. Никто не строил с ней планов на будущее — обычное, человеческое, теплое будущее, где есть дом, работа, учеба и старость.

– Ты неисправим, Гарри Токисаки, – прошептала она, прижимаясь лбом к его ключице. В ее тоне больше не было сарказма — лишь безграничная, собственническая преданность. – Настоящий упрямец.

– Я обещал тебе новую жизнь, – он бережно погладил ее по шелковистым волосам. – И я ее построю. Кстати, Котори обещала, что через неделю твои документы будут полностью готовы. Ты сможешь официально пойти со мной в старшую школу Райзен на последний семестр.

Куруми вскинула голову, ее глаза хитро блеснули:

– О? Хочешь, чтобы я присматривала за тобой, пока вокруг крутятся глупые школьницы? Или ты фантазируешь о том, как зажмешь меня в пустом кабинете естествознания после уроков?

– Я просто хочу, чтобы ты увидела нормальный мир, – Гарри легонько щелкнул ее по аккуратному носику. – Но второй вариант я тоже исключать не стану.

– Ах, какой развратный волшебник! – наигранно ахнула она, но тут же звонко рассмеялась, повалив его обратно на футон.

Они лежали в тишине еще несколько минут, наслаждаясь теплом друг друга. За последний год им пришлось пройти через многое. Были яростные стычки с капитаном AST Рёко Кусакабэ, которая поклялась изловить наглого парня, разрушающего боевые костюмы ее подчиненных странными светящимися кругами. Были бесконечные разборки с корпорацией DEM, чьи наемники-маги, сбежавшие из консервативной Европы, пытались захватить Куруми для экспериментов сэра Айзека Весткотта. Гарри тогда впервые за долгие годы применил боевые чары в полную силу — без пощады, без дамблдоровского всепрощения, превратив штурмовой отряд волшебников-ренегатов в пепел с помощью комбинированного огня «Адского пламени» и временных пуль Куруми.

Он защищал свой дом. Он защищал свою женщину.

Гарри поднялся с постели, накинул легкое хлопковое юката и подошел к окну. Отодвинув раму, он вдохнул свежий утренний воздух, напоенный ароматами сосен и далекого моря.

Где-то там, за тысячами километров, за океанами и континентами, гнила в собственной глупости и нетерпимости Магическая Британия. Там лицемерный Орден Феникса оплакивал своего павшего кумира, а Темный Лорд праздновал фальшивую победу над трупом бездарного мальчишки, чьей единственной заслугой была случайная царапина на лбу.

Гарри усмехнулся. Он знал, что они однажды придут. Дамблдор был слишком упрям, чтобы просто сдаться, а его бывшие родители наверняка попытаются вернуть «долг роду», когда поймут, что их наследие обратилось в прах.

Но когда посланники из его забытого прошлого наконец ступят на эту землю, они найдут не сломленного, забитого сироту, покорно ждущего чужих указаний. Они встретят человека, который оставил их иллюзии позади и связал свою душу с той, чье имя заставляло содрогаться целые армии.

– О чем ты думаешь, любимый? – послышался сзади тихий шелест шагов. Куруми подошла со спины, обвив его талию руками и положив подбородок ему на плечо. Ее часы в левом глазу мерно тикали: тик-так, тик-так.

– О прошлом, – спокойно ответил Гарри, накрывая ее ладони своими. – И о том, как мало оно теперь значит.

– Если они посмеют прийти за тобой… – в голосе девушки на мгновение прорезались потусторонние, леденящие интонации кошмара времени, – я скормлю их души моим теням. Всех до единого. До последней капли их жалких секунд.

Гарри повернулся к ней, мягко коснулся ее губ коротким поцелуем и улыбнулся:

– Предоставь это мне. А сейчас… пойдем на кухню. Я обещал приготовить тебе традиционный английский завтрак без единого грамма магии.

Куруми весело сощурилась, и ее демоническая аура растаяла, уступив место искреннему, счастливому блеску в глазах:

– С удовольствием, Гарри-сан. Но чай завариваю я. Твои попытки сделать нормальный жасминовый настой разбивают мне сердце.

Они вышли из комнаты рука об руку. Впереди был новый день, полный простых земных забот, шелеста учебников, смеха и абсолютной, ничем не сокрушимой свободы, которую они завоевали вместе. А старый мир мог гореть синим пламенем — у него больше не было над ними власти.