Изгой и тигр

Больничное крыло Святого Мунго пахло сушеным бадьяном, антисептическими зельями и застарелым запахом увядающих цветов. За высокими стрельчатыми окнами праздничный Лондон утопал в разноцветных искрах: Министерство магии запускало салюты, сотрясая зачарованные витражи глухими раскатами. Война, терзавшая Британию долгие годы, наконец-то завершилась. Волан-де-Морт пал.

Однако в отдельной палате на пятом этаже никто не открывал шампанское.

Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими резкими морщинами у рта, нервно расхаживал из угла в угол, то и дело поправляя съезжающие круглые очки. Лили сидела на самом краешке металлического стула, сжимая в побелевших пальцах кружевной платок, ее глаза были красными от недавних слез. Рядом, прислонившись спиной к холодной каменной кладке, хмуро застыл Сириус Блэк; его лицо осунулось, бунтарский блеск в глазах сменился тяжелой, липкой тревогой. Римус Люпин молча смотрел в пол, скрестив руки на груди, а Альбус Дамблдор, стоявший у изголовья массивной кровати, казался воплощением скорбного величия. Его серебристая борода подрагивала, а взгляд за очками-половинками был непривычно острым и холодным.

На постели полулежал Годрик Поттер — «Мальчик, который выжил», триумфатор Атриума, герой нации. На его лбу тускло багровел знаменитый шрам в форме латинской буквы «V». Но сейчас этот двадцатипятилетний мужчина выглядел бледным, иссушенным и испуганным.

– Годрик, мальчик мой, не делай резких движений, – мягко, но властно произнес Дамблдор, когда парень попытался приподняться на локтях.

– Мам… пап… – голос Годрика сорвался на хрип. – Что со мной? Я помню… вспышку. Фиолетовый луч. Этот ублюдок смеялся, когда рассыпался в прах. Он что-то прошептал…

Лили всхлипнула и прижала ладонь к губам. Джеймс замер, не решаясь подойти ближе.

Дверь палаты с тихим скрипом отворилась, и вошел главный целитель отделения тяжелых магических травм целитель Сметвик. В его руках был толстый планшет из темного дерева, исписанный светящимися диагностическими рунами. Лицо целителя не сулило ничего хорошего.

– Целитель Сметвик! – встрепенулся Джеймс, сделав шаг вперед. – Скажите, что все позади. Вы сняли остатки проклятия? Когда мы сможем забрать его в Мэнор? Общественность ждет обращения Национального героя!

Сметвик медленно покачал головой и опустил пергаменты.

– Лорд Поттер… Леди Поттер. У меня есть две новости. Первая — непосредственной угрозы жизни мистера Годрика Поттера больше нет. Жизненно важные органы не задеты, ядро стабильно, магические каналы постепенно восстанавливаются. Через две недели он сможет ходить самостоятельно.

– Слава Мерлину! – выдохнул Сириус, с шумом выпуская воздух. – Я же говорил вам, Сохатый! Наш щенок выкарабкается из любой передряги! Теперь можно подумать и о нормальной жизни, о свадьбе с маленькой Уизли…

– Не спешите, лорд Блэк, – жестко оборвал его целитель. В палате мгновенно повисла ледяная тишина. Сметвик перевел тяжелый взгляд на Лили, затем на Джеймса. – Вторая новость… фатальна для вашего рода.

– О чем вы говорите? – голос Лили задрожал от подступающей паники.

– Проклятие, которое использовал Тот-Кого-Нельзя-Называть перед тем, как окончательно развеяться… это архаичная порча плоти и семени, известная как «Усохший корень». Она была создана в эпоху раннего средневековья для уничтожения благородных семейств.

Целитель сделал паузу, словно взвешивая каждое слово:

– Репродуктивная система мистера Годрика подверглась необратимому некрозу на клеточном и магическом уровнях. Проще говоря… он стерилен. Полностью и безвозвратно. Восстановить выработку жизнеспособного семени невозможно никакими известными зельями, чарами или ритуалами.

– Что?.. – Годрик побелел так, что стал похож на покойника. – Нет… нет, это бред! Я обещал Джинни! Мы хотели пятерых! Мы должны были возродить команду по квиддичу, построить новое поместье… Директор, скажите ему! Вы же Великий Светлый маг! Вы победили Грин-де-Вальда! Сделайте что-нибудь!

Дамблдор медленно закрыл глаза. На его лице проступила вековая усталость.

– Увы, мой мальчик… Даже магия не способна обратить вспять абсолютное угасание плоти, если оно подкреплено жертвенной смертью создателя проклятия. Том забрал твое будущее с собой в могилу.

– Это невозможно… – прошептал Джеймс. Его руки затряслись. – Поттеры… Род Поттеров прервется? После всего, что мы отдали этой войне? Мой отец, Чарльз, моя мать, Дорея… они погибли в восемьдесят первом! Мы пожертвовали всем ради победы! И теперь… имя Поттеров исчезнет из «Священных двадцати восьми»?!

Тишина, последовавшая за этим криком, была оглушительной. Римус отвернулся к окну, не в силах смотреть на сломленного друга. Сириус в ярости сжал кулаки, скрипя зубами, но против невидимого яда древней темной магии даже фамильные гримуары Блэков были бессильны.

Для Джеймса это был крах всего. Годрик был его гордостью, его шедевром, его продолжением. Вся жизнь семьи Поттеров после той роковой ночи Хэллоуина 1981 года крутилась вокруг одного золотого мальчика. Когда Альбус объявил Годрика «Мальчиком, который выжил», указав на рваный шрам-букву «V», судьба была предрешена. Годрика осыпали подарками, его учили лучшие мастера, с пяти лет с ним возились репетиторы, готовя из него идеальное орудие Света. Ему прощалось все: спесь, лень, жестокость к сверстникам, высокомерие.

А Гарри…

Джеймс поморщился, словно от внезапной зубной боли. Воспоминание о втором сыне, родившемся на несколько минут позже Годрика, обожгло неприятным стыдом, который он тут же привычно заглушил раздражением.

Гарри был ошибкой. Сухим, молчаливым, угрюмым ребенком со странным тонким шрамом в виде молнии, на который Дамблдор лишь махнул рукой, назвав обычной царапиной от осколка колыбели. Пока Годрик купался в лучах славы, Гарри воспитывали домовики и пыльные портреты предков в дальнем крыле особняка. Когда Годрик капризничал, требуя новую метлу, Гарри сидел в библиотеке или уходил в обычную магловскую начальную школу, куда его отдали просто для того, чтобы он не путался под ногами.

Отношения между братьями не просто не сложились — они пылали холодной враждой. Годрик постоянно сваливал на близнеца свои проказы, и Джеймс, не разбираясь, отправлял Гарри в сырой подвал «подумать над поведением». Он помнил тот день, когда Рону Уизли исполнилось восемь, и тот, придя в гости, разорвал любимую магловскую книгу Гарри о восточном фольклоре. Восьмилетний Гарри тогда не заплакал. Он молча, с пугающе мертвыми глазами, набросился на Уизли и едва не забил того кованым подсвечником до смерти — еле оттащили. Гарри снова заперли на неделю, но в его взгляде уже тогда поселилась бездна, в которую Джеймсу было страшно заглядывать.

В Хогвартсе пропасть стала непреодолимой. Годрик — сияющий король Гриффиндора, хам и заводила, презиравший «слизней» и вытиравший ноги о пуффендуйцев. Гарри — нелюдимый студент, сторонившийся толпы, собиравший вокруг себя таких же странных одиночек: ледяную Дафну Гринграсс, подозрительно сдержанного Забини, умницу Боунс, Дэвис, Эббота и Бута.

На первом курсе, пока Годрик с дружками играл в героев Дамблдора, Гарри умудрился вычислить ловушки и подменить философский камень на зачарованный рубин еще до того, как директор привел свой план в действие. На втором — когда Годрик шипел на змей, хвастаясь парселтангом и пугая половину школы, пока сам же не нашел дневник у маленькой Уизли. На третьем — презрительно игнорировал дементоров, пока Годрик падал в обмороки на глазах у всего стадиона.

А четвертый курс… Четвертый курс стал концом.

Оба брата стали чемпионами. Но если Годрика снабжали лучшими артефактами Министерства, метлами последней модели и советами всего преподавательского состава, Гарри остался один против травли Гриффиндора. На первом задании Годрику чуть не оторвала голову венгерская хвосторога, спалив ему мантию и задницу, пока он летал на своей «Молнии». Гарри же вышел на арену без палочки наголо — установил рунные камни, бросил самодельные баллоны с усыпляющим концентратом, усыпил дракона за три минуты, забрал яйцо и ушел под гробовое молчание трибун.

На Святочном балу Гарри посмел танцевать с наследницей чистокровных традиционалистов Дафной Гринграсс. Джеймс тогда пришел в бешенство. Чтобы «осадить паршивца» и привязать его к орбите влияния Ордена, он в одностороннем порядке заключил помолвочный контракт с семьей Эджком — на невзрачной, пугливой Мариэтте. «Либо ты женишься на ней и служишь роду, либо выметаешься вон!» — гремел Джеймс в кабинете директора.

Гарри тогда лишь холодно усмехнулся. В тот же вечер он активировал пункт древнего магического права об эмансипации через участие в смертельном Турнире Трех Волшебников и собственной кровью выжег свое имя с гобелена Поттеров, навсегда отрезав себя от рода.

Второе задание — Гарри спас Гринграсс и маленькую француженку Делакур с помощью магловского снаряжения для дайвинга, снискав вечную благодарность французской аристократии. Третье — Годрик и Седрик Диггори первыми схватились за Кубок. Гарри даже не побежал в центр лабиринта. Он просто сел на каменную скамью у входа, сложив руки на груди, словно заранее знал, что этот фарс закончится кровью.

Седрик погиб. Волан-де-Морт возродился на крови Годрика. А когда Годрик вернулся с трупом товарища и истерикой, Поттеры и Дамблдор обвинили Гарри в трусости.

Джеймс никогда не забудет тот день в Больничном крыле в июне 1995 года. «Ты трус! Ты бросил брата! Ты предал идеалы Света!» — кричала Лили. Гарри посмотрел на них стеклянным, абсолютно чужим взглядом, вытащил из рукава палочку из остролиста и пепла феникса… и с сухим треском переломил ее о колено. «Я предупреждал тебя, Джеймс. Для меня вы больше никто. И ваша вонючая война — тоже не моя», — бросил обломки под ноги отцу и вышел вон.

Дамблдор пытался аннулировать эмансипацию через Визенгамот, пытался перекрыть границы, надеясь сохранить в запасе сильного бойца, но бюрократия Фаджа и начавшаяся смута связали директору руки. Гарри исчез. Словно растворился в воздухе.

И вот теперь…

– Неужели ничего нельзя сделать? – тихо, срывающимся голосом повторила Лили, выводя Джеймса из оцепенения. – Альбус… должен же быть выход. Усыновление? Ритуал крови?

– Ритуал крови требует чистой преемственности, Лили, – покачал головой Дамблдор, потирая переносицу. – Если привить чужую кровь угасшему древу, магия Поттеров просто отвергнет бастарда. Нужен истинный носитель. Настоящая кровь.

В этот момент в приоткрытую дверь палаты раздался резкий, сухой стук когтей по полированному дереву.

Все обернулись. На пороге стоял Крюкохват — старший поверенный банка Гринготтс, заведующий делами дома Поттеров. Гоблин был одет в строгий темно-синий сюртук, а в его длинных когтистых пальцах покоилась толстая папка из крокодиловой кожи, опечатанная сургучными печатями. На его морщинистом лице играла едва уловимая, ехидная усмешка.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Верховный чародей, – гоблин отвесил церемонный, но явно издевательский поклон. – Прошу прощения за вторжение в столь… драматичный момент. Однако контракт обязывает меня незамедлительно уведомить главу рода о фундаментальных изменениях в структуре Древа Наследия.

– Крюкохват, нам сейчас не до счетов за аренду сейфов, – процедил Джеймс, сжимая виски. – У нас трагедия. Мой сын… Наследник Поттер не сможет продолжить род.

– О, я осведомлен о диагнозе мистера Годрика, – осклабился гоблин, сверкнув черными глазами-бусинами. – Вести из Мунго разносятся быстро. Но, смею заверить, мои новости как раз касаются этого прискорбного обстоятельства. Взгляните.

Он щелкнул пальцами, и папка плавно взмыла в воздух, опустившись на колени Джеймсу.

– Что это? – нахмурился Джеймс, срывая печать.

– Родовое Древо Поттеров, зафиксированное Магическим Архивом Гринготтса пять месяцев назад, – сладко пропел Крюкохват. – Четырнадцать месяцев назад ваш младший сын, мистер Гарри… впрочем, ныне он предпочитает иную фамилию… вступил в законный брак. А ровно пять месяцев назад, третьего марта две тысячи пятого года, у него родилась абсолютно здоровая дочь.

– ЧТО?! – хором выдохнули Джеймс и Сириус.

Лили вскочила с места, выхватив пергамент из рук мужа. Ее пальцы дрожали, пробегая по ветвям зачарованного генеалогического древа. Там, в самом низу, где ветвь с именем «Гарри» казалась отсохшей и серой после отказа от рода, вдруг ярко пылал изумрудно-золотой росток. От него отходила тонкая вязь, ведущая к двум новым именам.

– Он жив… – выдохнула Лили, и в ее голосе смешались облегчение и острая, колющая ревность. – Он женился? Но как? Где? На ком?!

– Супруга мистера Гарри — уроженка Японии по имени Тайга Фудзимура, – ответил Крюкохват. – Согласно отчетам наших восточных отделений, чистокровная магла. Девочка наречена Дореей… Дореей Тайгой Фудзимурой.

– Дорея… – прошептал Джеймс, и в его горле встал ком. – Он назвал ее в честь моей матери?

– Это спасение! – внезапно громко произнес Дамблдор. Его глаза снова вспыхнули знакомым лазурным блеском, спина распрямилась, а на губах появилась мягкая, благообразная улыбка. – Мерлин милосердный, Джеймс, Лили… это же истинное провидение! Род Поттеров не угаснет!

– Но он… он же магл теперь! Он сквиб! – растерянно пробормотал Годрик с кровати, недовольно кривясь. Сама мысль о том, что презираемый им братец стал отцом, пока он сам лишился мужской силы, вызывала у Национального героя тошноту. – Папа сломал его статус! Он сломал палочку! Как он посмел завести ребенка раньше меня?!

– Это не имеет значения, Годрик, – быстро заговорил Дамблдор, подходя к Джеймсу и кладя тяжелую ладонь ему на плечо. – Кровь есть кровь. Девочка — внучка Джеймса и Лили. Она несет в себе древнюю мантию рода Поттеров. Мы просто вернем Гарри в лоно семьи. Снимем отлучение. Он поймет… он должен понять, какой долг лежит на его плечах перед магической Британией.

– Подождите, – нахмурился Сириус, скрестив руки. – Вы забыли, как он уходил? Он послал нас всех к дементорам и растоптал палочку! Гарри не из тех, кто вернется по первому свистку.

– У него не будет выбора, Сириус, – отрезал Джеймс, и в его голосе прорезались властные нотки главы Древнейшего и Благороднейшего Дома. Годы войны и командования отрядами научили его не терпеть возражений. – Он женился на какой-то узкоглазой магле! Скорее всего, прозябает в нищете на другом конце света, работает за гроши на магловском заводе! Мы предложим ему прощение. Мы вернем его имя, дадим ему золото из хранилищ. Но ребенок… ребенок должен воспитываться здесь. В Британии.

– Мы можем провести ритуал Кровного Принятия, – подхватил Дамблдор, в глазах которого уже крутились расчеты Высшего Блага. – Если Гарри и его… магловская супруга уступят девочку Годрику и Джинни, мы укрепим род. Ребенок будет признан законной наследницей Победителя Темного Лорда. Девочка вырастет среди истинных магов, в тепле и почете, как подобает Поттерам. А Гарри… Гарри получит щедрое содержание. Если захочет, они с женой смогут родить себе еще детей. Магловских.

– Но если мы заберем у матери пятимесячную малышку… не слишком ли это жестоко? – робко подала голос Лили, хотя в ее глазах уже разгоралось фанатичное желание прижать к груди собственную внучку.

– Лили, на кону стоит выживание рода, спасшего мир! – жестко произнес Джеймс. – Гарри обязан нам жизнью. Он обязан фамилией, которую носил четырнадцать лет! Крюкохват!

Гоблин склонил голову, пряча хищный оскал:

– Слушаю, лорд Поттер.

– Немедленно составь официальное письмо Главы Рода. Уведоми моего блудного сына, что его проступок прощен. Я отменяю изгнание. Он обязан немедленно явиться в Лондон вместе с ребенком для прохождения ритуала признания и передачи опеки старшей ветви. Если он откажется… я задействую Международную конфедерацию магов, расторгну его нелепый магловский брак и заберу девочку силой закона! Передай ему это!

Крюкохват странно посмотрел на Джеймса — так смотрит сытый дракон на самоубийцу, стучащегося в его логово ржавой вилкой.

– Ваша воля будет исполнена, лорд Поттер. Сообщение будет доставлено в филиал Гринготтса в Токио в течение двух часов. Однако… банк снимает с себя всякую ответственность за физическую сохранность ваших послов, если вы решите нанести личный визит.

– О чем ты шепчешь, коротышка? – огрызнулся Джеймс. – Гарри — беспомощный сквиб без палочки! Что он может сделать против магии?

Гоблин лишь низко поклонился, развернулся на каблуках и молча покинул палату, оставив семейство Поттеров упиваться иллюзией собственного величия.

---

5 августа 2005 года. Япония, город Фуюки, район Синто. Утро, 07:15.

Утреннее солнце заливало тихий, вымощенный светлым камнем дворик традиционного японского дома, смешанного с элементами западного модерна. В воздухе пахло свежескошенным бамбуком, цветущими хризантемами и аппетитным ароматом жареного мяса.

Гарри стоял у плиты на просторной кухне, ловко переворачивая деревянной лопаткой полоски бекона на тяжелой чугунной сковороде. Рядом тихо побулькивал чайник, а в прозрачном стеклянном кувшине уже остывал свежезаваренный зеленый чай с жасмином.

Ему было двадцать пять, но никто в здравом уме не назвал бы его «мальчиком».

Высокий, широкоплечий, с жилистым, сухим телом хищника, он двигался с пугающей, выверенной грацией человека, привыкшего выживать в любых условиях. Коротко стриженные черные волосы больше не торчали нелепым вороньим гнездом — они были аккуратно зачесаны назад. Знаменитый шрам в виде молнии почти слился со смуглой кожей, потерявшись среди других отметин: тонкого белого следа от пули на челюсти, глубокого шрама от зачарованного клинка на шее и следов магических ожогов на предплечьях.

Он был одет в простые темные брюки и закатанную до локтей серую льняную рубашку. Под тонкой тканью на его руках и спине угадывался сложнейший узор — сплетение пятидесяти трех постоянных Магических Цепей высшего качества, сияющих глубоко внутри его существа тусклым лазурным светом.

Прошло десять лет с тех пор, как он сломал кусок дерева с пером феникса и навсегда плюнул под ноги тем, кто считал себя его семьей.

Десять лет…

Гарри усмехнулся своим мыслям, накладывая хрустящий бекон и нежную яичницу-глазунью на две фарфоровые тарелки. Когда он бежал из Англии, у него был лишь магловский паспорт, тайный счет с активами компаний связи, которые он предусмотрительно выкупил через подставных лиц еще на третьем курсе, и смутный совет одного сумасшедшего старика.

Он до сих пор помнил ту дождливую ночь в Дувре. Высокий старик в эксцентричном костюме, с тростью, увенчанной калейдоскопическим рубином, и совершенно белыми волосами возник прямо из воздуха на пустом пирсе. «Бежишь, маленький волшебник? – весело хохотнул старик, сверкнув алыми глазами. – Правильно делаешь. Ваше болото сгнило три века назад. Если хочешь не просто махать палочкой, а прикоснуться к Истине — езжай на Восток. Город Фуюки. Там скучно не бывает. Передавай привет местным змеям!» Прежде чем Гарри успел выхватить спрятанный в рукаве нож, Маршал Магии Кишур Зелретч Швайнорг просто растворился в преломлении света.

И Гарри поехал.

В Фуюки его никто не ждал с распростертыми объятиями. Местный Градоначальник, напыщенный и чопорный Токиоми Тосака, явился к нему на третью ночь, требуя ответа, что делает британский волшебник на земле Второго Владельца. Гарри не стал юлить. Он честно показал переломанные остатки палочки, пустые магические каналы волшебника и назвал себя изгнанником-сквибом, ищущим покоя. Токиоми, презиравший «островных фокусников» за их примитивную веру в словесные заклинания, лишь брезгливо поморщился и милостиво разрешил «калеке» жить на окраине Синто, решив, что парень не представляет никакой угрозы для Таинства.

Куда опаснее оказалась другая встреча. Через месяц Гарри заметил за собой слежку. Профессиональную. Холодную. Смертоносную.

Его взяли прямо у порога собственного дома. Черноволосая женщина с мертвыми азиатскими глазами и мужчина в тяжелом сером плаще с вечной сигаретой в зубах. «Убийца Магов» Кирицугу Эмия и его тень, Майя Хисао. Кирицугу тогда заподозрил, что Британия прислала лазутчика: в прошлом Эмия пустил на дно немало наемников из Часовой Башни и британских аристократов.

Гарри до сих пор помнил допрос в сыром подвале. Сыворотку правды, иглы под ногтями, холодное дуло пистолета «Contender», упертое прямо в лоб. Он выдержал все. Ни слез, ни мольбы. Лишь голая, выжженная правда: семья предала, магии нет, искать здесь нечего.

Кирицугу тогда опустил оружие. «У него глаза человека, который уже умирал», — тихо сказала Майя.

А потом в его жизнь вошла Айрисфиль.

Прекрасная, белоснежная гомункул с глазами цвета расплавленного рубина пришла в его дом через три дня после допроса. Она не боялась Гарри. Приведя с собой маленькую угрюмую Илию и рыжеволосого приемыша Широ, она просто вошла на его кухню, поставила корзину с домашней выпечкой и крепко обняла Гарри — так, как Лили Поттер не обнимала его ни разу в жизни.

Именно Айрисфиль совершила невозможное. Исследуя его тело своей алхимией, она обнаружила, что Гарри вовсе не был сквибом. Разрыв связи с фамильным эгрегором Поттеров не убил его силу — он разрушил примитивные британские каналы, высвободив истинную природу. Айрисфиль провела сложнейший ритуал пробуждения: она открыла в нем пятьдесят три дремлющие Магические Цепи редчайшего качества. Гарри оказался носителем всех пяти элементов — Истинного Состава, способным трансформировать прану в материю и укреплять структуру любого предмета.

Кирицугу, видя его потенциал и холодный, аналитический ум, взял парня под крыло. Никаких «Экспеллиармусов» и дурацких пассов руками. Кирицугу учил его убивать. Выживать. Стрелять на звук сквозь кирпичную кладку, минировать периметр, взламывать военные протоколы, работать ножом в узких коридорах и использовать магкрафт как прикладной инструмент, а не повод для чистокровной гордыни.

Позже была Часовая Башня — факультет Современной Теории Магии под началом молодого, вечно дымящего сигарами Лорда Эль-Меллоя II. Вейвер Вельвет быстро оценил британского беглеца, сделав его одним из лучших полевых оперативников.

Гарри стал фрилансером. Чистильщиком. Специалистом по ликвидации аномалий, древних проклятий и зарвавшихся магов, нарушающих Статут Скрытности. В кругах Ассоциации его шепотом называли «Вторым Учеником Убийцы Магов» — человеком без страха, без жалости и без предрассудков.

Но главной наградой за весь этот ад стала не магия.

Ее звали Тайга Фудзимура.

Гарри невольно улыбнулся, вспоминая их знакомство в старшей школе Фуюки. Ураган в юбке. Лучшая мечница префектуры, обладательница четвертого дана по кендо, внучка грозного оябуна мафии Райги Фудзимуры… и самая шумная, искренняя и неуклюжая девушка на планете.

Она ворвалась в его жизнь, выбив деревянным синаем всю ту тьму и пепел, которые копились в его душе годами. Пока Гарри тонул в цинизме наемнической работы, Тайга таскала его на фестивали, кормила пригоревшими блинчиками, заставляла болеть за нее на турнирах и плакала от счастья, когда он просто улыбался.

Когда он признался ей… Когда он выложил всю правду — о Британии, об изгнании, о крови на своих руках, о пулях и магии — он ждал, что она сбежит в ужасе. Тайга тогда влепила ему звонкую пощечину. А потом прижала его голову к своей груди и заявила: «Ты идиот, Гарри! Ты защищал других, а тебя никто не защитил! Теперь я твой меч, понял?! И пусть только сунутся твои британские лорды — я им все их дурацкие шляпы синаем посшибаю!»

В июле 2004 года они поженились. На свадьбе гулял весь клан Фудзимура, чопорный Токиоми Тосака прислал элитное вино, а Кирицугу с Айрисфиль подарили им ключи от этого дома.

А пять месяцев назад родилась она.

– У-а-а-а… тя-я!

Тихий, мелодичный лепет вывел Гарри из воспоминаний. Дверь кухни бесшумно отодвинулась, и на пороге появилась растрепанная, зевающая Тайга.

На ней была надета безразмерная домашняя футболка Гарри с эмблемой рок-группы, короткие шорты и полосатые гольфы. На руках она бережно держала тугой кружевной сверток, из которого с любопытством таращились два огромных, чистых, изумрудно-зеленых глаза. Маленькая головка девочки уже покрылась мягким темным пушком.

– Доброе утро, грозный охотник за привидениями, – сонно пробормотала Тайга, потирая нос о плечо мужа. – Чем так божественно пахнет? Если это не бекон, я съем тебя прямо в фартуке.

– Доброе утро, Тигр Фуюки, – Гарри мягко улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось, потеряв всякую жесткость. Он наклонился и нежно поцеловал жену в висок, а затем коснулся губами крошечного лобика дочери. – Бекон, глазунья и тосты. Все, как ты любишь.

– И-и-и! Еда! – Тайга просияла, усаживаясь за деревянный стол. Она ловко перехватила Дорею одной рукой, усадив малышку к себе на колени. Девочка тут же схватила мать за прядь каштановых волос и радостно загулила.

Гарри достал из термостата бутылочку со стерилизованным молоком, проверил температуру на запястье и протянул Тайге:

– Как она спала?

– Как ангелочек! – гордо заявила Тайга, поднося соску к ротику дочери. Малышка с аппетитом принялась сосать молоко, сжимая крошечными кулачками край пеленки. – Вся в меня! Никаких ночных криков. Только под утро пару раз пнула одеяло. Широ обещал зайти после школы, помочь починить ограду в саду, а Илия грозилась притащить кучу новых мягких медведей. Наша гостиная скоро лопнет от плюша, Гарри!

– Пусть приносит, – хмыкнул Гарри, разливая чай по чашкам. – Места хватит. Какие планы на день в школе?

– Ой, не напоминай! – Тайга картинно закатила глаза, прикончив первый тост с беконом в три укуса. – Сегодня контрольная у старших классов по английскому. Буду мучить оболтусов шекспировскими сонетами. Рин Тосака, конечно, опять сдаст на высший балл с этим ее высокомерным видом, а вот Широ придется вытягивать за уши… Кстати! Ты сегодня дома? У тебя нет никаких… этих твоих «консультаций»?

Она слегка прищурилась. Словом «консультации» Тай