Личный волшебник Куки Групп

Площадь Гриммо, 12, всегда пахла сыростью, тленом и вековым прахом темномагических секретов. Но к исходу июля 2010 года к этим запахам примешался еще один — едкий, въедливый дух безысходности. В воздухе над длинным дубовым столом стояла тишина, тяжелая, как надгробная плита.

На во главе стола сидел Альбус Дамблдор. Его мантия цвета увядшей сливы казалась потускневшей, а в серебряной бороде запутались усталость и пепел. Напротив него, сгорбившись и сжав виски дрожащими ладонями, застыл Джеймс Поттер. На нем лица не было: глубокие борозды на лбу, запавшие, воспаленные глаза, потухший взгляд, в котором больше не горело и тени былого высокомерия. Рядом сидела Лили. Ее рыжие волосы потускнели, пальцы нервно перебирали края черной траурной шали.

Годрик Поттер был мертв.

Мальчик-Который-Выжил, всеобщий любимец, золотое дитя Магической Британии, надежда и опора Света, пал четыре дня назад в мраморном атриуме Министерства Магии. Дуэль, за которой с ужасом наблюдали через трещины защитных барьеров выжившие авроры, оказалась жестоким фарсом. Годрик, вышколенный Дамблдором в строгих традициях милосердия, бросался ошеломляющими чарами, парализующими лучами и щитами «Протего». Он не желал убивать, ведь великий наставник долгие годы твердил ему: «Убийство раскалывает душу, мальчик мой, даже если перед тобой враг».

Темный Лорд лишь насмехался. Его «Авада Кедавра» сорвалась с палочки легко, словно щелчок пальцев, и рассекла воздух быстрее, чем гриффиндорец успел возвести физическую преграду.

Тело Годрика остыло на черном полированном полу. Волан-де-Морт ушел, не сдерживая победного хохота, оставив британское магическое общество обезглавленным. Хуже того — Годрик, женившийся два года назад, так и не оставил после себя потомства. Род Поттеров повис над бездной полного забвения.

– Итак, друзья мои, – медленно, надтреснутым голосом начал Дамблдор. Полумесяцы его очков блеснули в полутьме кухни. – Настали поистине тяжелые времена.

– Тяжелые? – с горечью перебил его Дедал Дингл, нервно поправляя фиолетовую шляпу. – Это катастрофа, Альбус! Все наши надежды были возложены на Годрика. Пророчество… мы ведь все уповали на него! А теперь он пал. Что нам делать?

– То же, что и прежде, – спокойно, пытаясь вернуть в голос мягкие дедушкины интонации, отозвался старый волшебник. – Сражаться. Стоять до конца и искать новых союзников, способных переломить ход этой затянувшейся войны.

– Искать союзников? – раздался сухой, скрипучий голос Аластора Грюма. Его деревянная нога с глухим стуком ударилась о каменный пол, а волшебный глаз бешено вращался во все стороны. – Это было бы возможно, Альбус, если бы ты давно выкинул на помойку свою дурацкую привычку миловать каждого Пожирателя!

– Аластор, мы уже говорили об этом…

– Говорили?! – рявкнул бывший аврор, стукнув тяжелым кулаком по столу так, что звякнули оловянные кубки. – Твоя святая вера в раскаяние ублюдков затянула эту бойню на годы! Мы теряем людей десятками! Молодые ребята, выпускники, гибнут пачками, потому что ты запрещаешь применять смертоносную силу! Мы деремся в шелковых перчатках против мясников с тесаками! И к чему это привело? Избранный мертв! Министерство готово подписать капитуляцию, а народ бежит из страны сломя голову!

– Если мы начнем убивать так же, как они, мы ничем не будем отличаться от Тома, – сдержанно, но твердо ответил Дамблдор. – Тьма не побеждается тьмой.

– Тьма побеждается хорошим разрывным заклятием прямо в грудную клетку! – огрызнулся Грюм. – А твое упрямство привело к тому, что дух нации растоптан. Никто больше не верит Ордену.

– Значит, мы должны дать им новую надежду, – вздохнул Альбус.

– Какую, к чертовой матери, надежду? – подал голос Сириус Блэк. Он сидел в углу, осунувшийся, с бутылкой огневиски в руке. – Кто займет место Годрика? Кто вообще способен противостоять Волдеморту, если сильнейший из нашего поколения лежит в могиле на Годриковой Впадине?

– У меня есть основания полагать, – произнес Дамблдор, и в комнате стало тихо, как в склепе, – что мы совершили ошибку. Роковую ошибку много лет назад.

Минерва Макгонагалл нахмурилась, глядя на директора поверх очков:

– О чем ты говоришь, Альбус? Какую еще ошибку?

– Пророчество Сивиллы Трелони, – негромко пояснил старик. – Оно гласило: «И Темный Лорд отметит его как равного себе…» В ночь Хэллоуина 2001 года, когда погибли Чарльз и Дорея, защищая малышей, на лбу Годрика осталась рана в форме латинской буквы «V». Я счел это меткой Волан-де-Морта. «V» — как символ победы или личной печати Тома. Но… рядом лежал второй ребенок. На чьем лбу сиял иной шрам. В форме молнии.

Лили резко вскинула голову. Ее глаза расширились от ужаса и накатившего осознания.

– Нет… Альбус, ты же не хочешь сказать…

– Я стар, Лили. И, увы, подвержен ошибкам смертных, – признал Дамблдор с непривычной для него печалью. – Я полагаю, что истинным ребенком из пророчества был не Годрик. Это Гарри.

– Ты шутишь?! – выкрикнул Рон Уизли, сидевший рядом с матерью. Лицо юноши побагровело от возмущения. – Гарри?! Этот сопливый эгоист?!

– Мы точно обречены, – в один голос пробормотали Фред и Джордж, переглянувшись.

– Этот… неблагодарный щенок?! – взревел Джеймс Поттер, вскакивая со стула. Стул с грохотом опрокинулся назад. – Да как у тебя язык поворачивается, Альбус?! Он бросил нас! Плевал на семью, на свой долг, на страну! Он сбежал, как последняя крыса, стоило ему получить эмансипацию!

– Джеймс, сядь, прошу тебя, – попыталась успокоить его Лили, хотя ее собственные руки ходили ходуном.

– Да почему я должен молчать?! – не унимался Джеймс. – Сириус прав! Проще сдохнуть под пытками в подвалах Малфой-мэнора, чем просить помощи у этого труса!

– А почему вы зовете его трусом? – раздался спокойный, с легким французским акцентом голос.

Все повернулись к краю стола. Там, скрестив руки на груди, сидела Флёр Уизли. Ее серебристые волосы были собраны в строгий узел, а в глазах не было ни капли сочувствия к собравшимся.

– Что ты сказала, вейла? – прошипел Джеймс, смерив невестку Билла бешеным взглядом.

Билл предостерегающе положил руку на плечо жены, но Флёр лишь стряхнула ее и холодно усмехнулась:

– Я спросила: почему вы смеете называть его трусом? Я хорошо помню Турнир Трех Волшебников. Я помню Гарри. И, видя то, как вы вели себя тогда и как ведете себя сейчас, я ни секунды не удивляюсь, почему он предпочел вычеркнуть вас из своей жизни.

– Ты ничего не знаешь о нашей семье! – крикнула Лили, вскочив следом за мужем. – Мы любили обоих мальчиков одинаково!

– Одинаково? – Флёр смерила миссис Поттер уничижительным взглядом. – Не лгите хотя бы себе самой, мадам Поттер. Вы молились на своего драгоценного Годрика с пеленок. Ему нанимали лучших репетиторов, его баловали, ему прощали любую жестокость! А Гарри? Гарри рос с домовиками! Он учился в магловской школе, пока вы за закрытыми дверями тренировали его брата. Когда Годрик подставлял его, вы бросали Гарри в подвал «подумать над поведением»! Разве это не правда?

Рон отвел взгляд, вспомнив, как в восемь лет ворвался в комнату Гарри, вырвал у того иллюстрированную книгу японских легенд и разорвал ее в клочья, гогоча над «маглолюбивым придурком». Тогда Гарри молча, с дикой, жуткой яростью бросился на него, повалил на пол и едва не забил до смерти голыми руками. Их еле растащили, и Гарри снова провели дни в темноте холодного погреба, пока Годрик и Рон объедались тыквенным пирогом.

– Он вел себя как слизеринец! – огрызнулся Сириус. – Он сторонился брата, связался с Гринграсс и Забини, плел какие-то интриги!

– Он просто пытался выжить среди людей, которые его презирали! – отрезала Флёр. – На первом испытании Турнира вашему хваленому Годрику подпалили задницу и метлу, пока он носился от венгерской хвостороги. А Гарри? Он изучил повадки дракона, выставил рунный барьер и пустил усыпляющий газ. Чисто, расчетливо, без капли страха. А на Святочном балу? Джеймс, вы ведь решили окончательно сломать парня, подписав контракт с Эджкомами! Вы хотели женить его силой, сделать карманным придатком семьи! И он сделал единственное, что мог сделать свободный человек — использовал победу в испытании и статус совершеннолетнего по законам Турнира, чтобы отречься от рода Поттеров.

– Он сломал палочку на наших глазах! – вскрикнула Лили, по щекам которой покатились слезы. – Он швырнул обломки нам под ноги и ушел! Он отрекся от магии!

– Нет, – тихо заметила Флёр. – Он отрекся от вашей магии. И от вашего лицемерия. И, если вы хотите знать правду, я благодарна ему. На втором задании, пока Годрик жевал свои жабросли и спасал Джинни Уизли, Гарри спас мою младшую сестру, вытащив ее из ледяной воды в магловском водолазном снаряжении. Он спас Габриэль, пока всем вам было плевать на чужих детей. Делакуры помнят добро. В отличие от орденцев.

В комнате повисла звенящая тишина. Даже Северус Снейп, притаившийся в тени у шкафа, с интересом наблюдал за развернувшейся сценой, его тонкие губы искривились в едва заметной язвительной полуулыбке.

– Хватит! – голос Дамблдора прозвучал как удар погребального колокола. Вся комната содрогнулась от выплеска его силы. – Прекратите эту перепалку. Прошлое не изменить. Но настоящее неумолимо.

Дамблдор тяжело оперся ладонями о стол и посмотрел в глаза Джеймсу.

– Линия Поттеров угаснет, Джеймс. Если мы не найдем Гарри, твой древний род исчезнет с лица земли. Магия Годрика растворилась без следа. Единственная кровь, способная заявить права на силу предков, течет в венах Гарри. И он — наш единственный ключ к победе над Волан-де-Мортом.

Джеймс скрипнул зубами так, что послышался хруст. Ему хотелось кричать, крушить мебель, заявить, что он скорее отдаст родовую магию на растерзание демонам, чем пойдет на поклон к изгнанному сыну. Но древний голос крови внутри него — родовая магия, увядающая с каждым часом после похорон Годрика — сжимала сердце тисками. Он чувствовал, как пустеют гобелены в Поттер-мэноре. Он понимал: Дамблдор прав.

– И где, черт возьми, мы должны его искать? – глухо спросил Сириус, уронив голову на сложенные руки. – Прошло пять лет. Он исчез. Ни весточки в «Пророке», ни следа в Министерстве.

– Он уехал из Европы, – вмешалась Гермиона Грейнджер, до этого молча сидевшая с блокнотом. – Я проверяла архивы Международной Конфедерации Магов за прошлые годы. Мистер… то есть Гарри, никогда не подавал запросов на регистрацию палочки в странах Европы или Америки.

– Он сломал палочку, мисс Грейнджер, – напомнил Снейп шелковым, ядовитым тоном. – Если только этот наглый щенок не осел среди маглов, ковыряясь в мотоциклах, он должен был найти место, где традиционная палочковая магия не имеет абсолютной власти.

– Восток, – тихо произнес Дамблдор. Его глаза блеснули странным огоньком. – Гарри всегда тянуло к восточной культуре. В детстве, если мне не изменяет память… книги, о которых упоминал Рональд. Мы начнем поиски с Азии. В частности, с Японии.

– Япония? – нахмурился Грюм. – У них закрытый сектор. Магическое министерство Японии подчиняется императорским законам и не жалует европейцев со времен изоляции. Нас туда просто так не пустят.

– Мы найдем способ, – отрезал Дамблдор, поднимаясь со своего места. – Соберите людей. Тонкс, Кингсли, Ремус — проверьте все дипломатические каналы и контакты с японскими торговыми домами. Мы должны найти Гарри Поттера. Чего бы нам это ни стоило. Судьба мира зависит от него.

---

1 августа 2010 года. Япония, префектура Канагава, город Каваками. Главное поместье корпорации «Куки Групп».

Утреннее солнце пробивалось сквозь раздвижные бумажные экраны «сёдзи», отбрасывая геометрически выверенные тени на безупречные циновки татами. Воздух в комнате пах сандалом, свежей зеленью горного бамбука и едва уловимым, металлическим ароматом дорогого полированного оружейного масла.

На просторном футоне спали двое.

Мужчина медленно открыл глаза. Радужка его глаз была невероятно насыщенного, яркого изумрудного оттенка — настолько глубокого, что казалась высеченной из цельного самоцвета. Черные как смоль волосы, вечно непокорные, падали на высокий лоб, где тускло белел старый, почти сгладившийся шрам в виде тонкой молнии. Но лицо его больше не принадлежало затравленному английскому мальчику. Острые скулы, сильный подбородок, спокойный и жесткий разрез глаз. По всему телу — широким плечам, рельефной груди и спине — тянулись следы старых травм: тонкие шрамы от детских наказаний в темных подвалах, следы драконьих когтей с турнира, ожоги.

Но главным отличием была его левая рука.

От самого плечевого сустава и до кончиков пальцев кожа имела безупречный смуглый оттенок, но под ярким утренним светом становились видны тончайшие микросхемы и микроскопические рунные гравировки из орихалка, просвечивавшие сквозь верхний слой дермы. Биомеханический шедевр высшей технологии и древней алхимии двигался так же плавно и естественно, как живая плоть.

Рядом с ним зашевелилась женщина.

Ее длинные пепельно-серые волосы растрепались по шелковой подушке. Янтарно-желтые глаза, опасные и гипнотические, как у степного сокола, лениво приоткрылись. На ее красивом, волевом лбу четко выделялся фамильный знак дома Куки — глубокий крестообразный шрам, напоминающий крест.

Агэха Куки.

Глава колоссальной корпорации «Куки Групп», абсолютная хозяйка промышленной, финансовой и теневой империи, одна из сильнейших воительниц на планете, чье имя заставляло трепетать министров и глав якудза. Женщина, способная одним ударом ладони пробить стальную броню танка.

– Уже не спишь? – ее голос был низким, чуть хриплым от сна, с той властной, бархатистой интонацией, которая обычно заставляла совет директоров падать на колени.

Гарри улыбнулся. Его правая, обычная рука мягко легла на ее щеку, кончики пальцев очертили линию челюсти.

– Доброе утро, Агэха.

– Доброе утро, мой волшебник, – усмехнулась она, подавшись вперед и прижимаясь щекой к его теплой ладони. В ее взгляде не было и капли той ледяной жестокости, с которой она уничтожала конкурентов. Для Гарри у нее было особое выражение — собственническое, гордое и полное глубокой, выстраданной нежности. – Как твоя рука? Сервоприводы не сбоили после вчерашнего спарринга с Момоё?

– Никаких сбоев, – отозвался Гарри, сжав и разжав металлические пальцы. Под кожей тихо, едва слышно заурчали микроскопические турбины распределения магической энергии. – Ваши инженеры в союзе с моими рунами сотворили чудо. Проводка магии через искусственные каналы теперь чище, чем через обычные нервные окончания.

– Еще бы они сделали плохо, – фыркнула Агэха, потягиваясь всем телом, словно огромная серая пантера. Шелк простыни соскользнул, открывая безупречные изгибы ее мускулистого, тренированного тела. – Если бы мои лаборатории не смогли собрать идеальную руку для моего мужчины, я бы распустила весь исследовательский отдел на рудники в Хоккайдо.

– Ты слишком строга к ним, директор, – хмыкнул Гарри, целуя ее в плечо.

– Я требую совершенства от каждого, кто носит герб Куки. И ты это знаешь лучше других.

Она приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. В ее янтарных глазах мелькнули воспоминания.

Пять лет назад.

Темный, душный переулок в районе Синдзюку. Тогда Агэха возвращалась со встречи без обычной охраны — ей претила постоянная опека телохранителей, ведь мало кто на этой планете мог сравниться с ней в рукопашном бою. Но нападавшие были не просто уличными бандитами. Это была элитная группа наемников, нанятая европейским синдикатом, вооруженная крупнокалиберным оружием и военными дробовиками со специальными экспансивными патронами.

Они устроили идеальную засаду с перекрестным огнем. Агэха среагировала мгновенно, но угол атаки был рассчитан идеально — залп из автоматического дробовика летел прямо ей в висок, когда она уходила от первой очереди.

И тогда возник он.

Худой, заросший иностранный парень в потертой куртке с бездонным вещмешком за плечами. Он не кричал, не использовал палочку — он просто рванулся вперед на нечеловеческой скорости, оттолкнув ее в сторону и приняв выстрел в упор на себя.

Дробь превратила его левую руку от кисти до плеча в кровавую кашу из разорванных мышц и раздробленных костей. Ударной волной выбило кусок плоти, кровь залила асфальт. Но даже падая, парень выхватил из кармана пару гладких камней с высеченными знаками и швырнул под ноги нападавшим. Вспыхнул слепящий рунный круг, выбросивший волну концентрированного вакуума, которая смяла двоих наемников, впечатав их в кирпичную стену.

Остальных Агэха разорвала на части голыми руками меньше чем за десять секунд. Ее ярость в ту ночь была поистине легендарной.

Она лично притащила истекающего кровью беглеца в закрытый медицинский центр «Куки Групп». Лучшие хирурги страны боролись за его жизнь четырнадцать часов. Размозженную руку спасти не удалось — ее пришлось ампутировать под самый сустав. Но что поразило врачей и саму Агэху больше всего, так это биологические показатели парня.

Его кровь буквально кипела аномальной энергией. Раны затягивались быстрее, чем у генетически модифицированных солдат. А все его тело было покрыто паутиной старых, безобразных шрамов. Следы побоев, следы когтей, переломы, сросшиеся неправильно, следы голода и длительного пребывания в сырых темных помещениях.

Когда Гарри очнулся, Агэха сидела у его кровати. Вместо бессмысленных благодарностей она задала ему два вопроса: «Кто ты?» и «Почему ты полез под пули за незнакомку?».

Гарри, одурманенный обезболивающими, но с абсолютно ясным взглядом, ответил сухо и без прикрас. Он рассказал о Британии. О брате-«избраннике», о родителях, которые заперли его в чулане и подвале, о Дамблдоре, о министерских интригах, о том, как его пытались продать в чужой род ради политической выгоды, и о том, как он сломал палочку, поклявшись больше никогда не служить чужим идеалам.

– «Я просто увидел девчонку, в которую целились твари с оружием, – сказал он тогда тихо. – В моем мире таких называют героями, а потом вытирают об них ноги. Я поступил так не ради тебя. А потому что не мог стоять и смотреть».

Агэха тогда впервые за много лет искренне рассмеялась. Громко, дико, хищно.

– «Девчонку? – переспросила она, наклоняясь к его лицу так близко, что он почувствовал запах дорогого табака и мяты. – Мальчишка, ты спас не девчонку. Ты спас Агэху Куки. И теперь, нравится тебе это или нет, твоя жизнь принадлежит мне. Но я не британские слабаки. Своих людей я не бросаю в подвалы».

Она сдержала слово.

Лучшие умы корпорации создали для Гарри уникальный кибернетический протез из орихалка, титана и выращенной клонированной кожи на основе его собственной ДНК. Гарри, в свою очередь, открыл для них мир древней рунной магии, алхимии и европейских тайн, о которых на Востоке знали лишь понаслышке. Оказалось, что без палочки, опираясь на физику, химию и чистую концентрацию воли, Гарри творил вещи, перед которыми пасовали традиционные японские оммёдзи.

Он стал ее тайным оружием. Ее советником. Ее личным волшебником.

А затем — ее мужем. Ни совет директоров, ни главы других влиятельных кланов не посмели пикнуть против этого союза, особенно после того, как Гарри в одиночку, используя рунную печать гравитации и кибернетический кулак, впечатал в землю трех наемных мастеров меча, попытавшихся оспорить власть Агэхи.

– О чем задумалась? – Гарри провел пальцами по крестообразному шраму на ее лбу.

Агэха тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и хищно улыбнулась:

– О том, что сегодня у нас важное заседание. Совет по безопасности префектуры и отчет нашего исследовательского сектора по рунным накопителям. Ты закончил перевод тех свитков эпохи Хэйан, которые мы подняли со дна залива Сагами?

– Да, – Гарри сел на футоне, разминая плечи. – Там описана техника стабилизации духовных источников через рунические контуры. Если мы объединим это с генераторами «Куки», наши автономные энергостанции смогут питать половину региона без использования угля и атома. И при этом ни один спутник не зафиксирует магического излучения — я завязал экранирование на кельтские узлы сокрытия.

– Превосходно, – довольно протянула Агэха, поднимаясь на ноги. – Мерлин при короле Артуре был просто фокусником по сравнению с тем, что делаешь ты для моей семьи.

Она направилась к ванной комнате, но на пороге остановилась, обернувшись через плечо:

– Кстати. Начальник нашей службы внешней разведки прислал утреннюю сводку. Тебе это будет интересно.

Гарри нахмурился:

– Что там?

– Вчера вечером в британском посольстве в Токио и в закрытом магическом квартале Эдо зафиксирована необычная активность, – Агэха прищурилась, и в ее янтарных глазах вспыхнул опасный огонь. – Запросы по дипломатическим каналам. Официально — «поиск пропавшего гражданина Великобритании, представляющего особый интерес для национального достояния». Неофициально — ордер на розыск, подписанный лично Международной Конфедерацией Магов и неким Альбусом Дамблдором.

В спальне словно похолодало на несколько градусов. Воздух вокруг Гарри задрожал, мелкие пылинки в солнечных лучах застыли, повинуясь бессознательному выплеску его магии. Металлическая рука тихо щелкнула, переходя в боевой режим готовности.

– Они ищут меня, – констатировал он холодным, безжизненным тоном.

– Разумеется, – фыркнула Агэха, небрежно опершись о косяк двери. – Наш осведомитель в Лондоне сообщил подробности. Твой никчемный братец, этот напыщенный золотой мальчик, погиб четыре дня назад. Сдох как собака на полу их Министерства, потому что его учили прощать врагов, а не ломать им шеи. Их великий Свет в панике. Волан-де-Морт вытирает ноги об их законы, а род Поттеров остался без наследника.

Гарри молчал несколько секунд. Внутри него не шелохнулось ни капли жалости. Ни боли от вести о смерти брата. Лишь глухое, ледяное презрение.

Годрик был мертв. Мальчик, отобравший у него детство, любовь родителей, честь и дом, пал от руки того самого монстра, к битве с которым его готовили с пеленок. Какая ирония. Великий план Дамблдора рассыпался в прах.

– И теперь они вспомнили про меня, – тихо усмехнулся Гарри. Эта усмешка была страшнее открытой ярости. – Запасной вариант. Бракованная деталь, которую выбросили на помойку, вдруг оказалась жизненно необходимой.

– Именно так, дорогой, – Агэха подошла к нему вплотную, положила ладони ему на грудь и заглянула прямо в изумрудные глаза. – Они думают, что найдут здесь сломленного мальчика-сироту. Трусливого беглеца, которого можно похлопать по плечу, напеть сказок о «высшем благе» и «семейном долге» и бросить под авады Темного Лорда вместо его брата.

Она резко подалась вперед, впившись в его губы жестким, властным поцелуем, а затем оторвалась, криво усмехнувшись:

– Они забыли, что ты больше не Поттер. Твоя фамилия теперь — Куки. И если эти британские слепцы посмеют явиться на мою землю с требованиями… я лично оторву Дамблдору его благородную бороду и скормлю ее собакам.

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри разгорается незнакомое, пьянящее чувство абсолютной свободы и силы. За его спиной стояла не жалкая кучка лицемеров, готовых продать его за горсть серебряников, а величайшая корпорация Азии и женщина, которая без колебаний объявит войну целому магическому миру, если кто-то посмеет посягнуть на ее собственность.

Он медленно поднял левую руку. По металлу скользнула лазурная искра, заставив руны на коже вспыхнуть грозным, потусторонним светом.

– Пусть ищут, – спокойно сказал Гарри. – Пусть приходят. Но Британия больше никогда не увидит послушного мальчика из подвала. Они хотели найти Избранного?

Он взглянул в зеркало, висевшее на стене. Оттуда на него смотрел мужчина с холодным взглядом воина, стальной рукой и гербом клана Куки, выгравированным прямо на грудной пластине под ключицей.

– Они увидят кошмар, который сами же и породили.