Гарри Поттер и волшебный кузнец

Ночь тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года врезалась в память британского магического мира триумфом победы, но для старинного дома в Годриковой Лощине она стала проклятием, расколовшим судьбы на куски.

Вязкий туман стелился по холмам, когда высокая фигура в черной мантии подошла к деревянной калитке. Тёмный Лорд Волан-де-Морт ступал неслышно. Донесение Северуса Снейпа было предельно ясным: дитя пророчества спит под этой крышей. Оставив Долгопупсов на растерзание Беллатрисе, Реддл лично явился выкорчевать угрозу своей власти.

Взрыв разнёс входную дверь в щепки. За порогом стоял Чарлус Поттер — седовласый, с глазами дикого зверя. Родовой меч сверкнул в его левой руке, а волшебная палочка в правой выпустила шквал алых молний.

Сражение вспыхнуло мгновенно. Чарлус дрался с яростью человека, защищающего род. Стены холла дрожали от разрядов трансфигурации, каменная кладка плавилась. Однако Реддл был на пике своего могущества. Обманным финтом, рассеяв внимание старика иллюзорным копьём, Тёмный Лорд ударил в упор.

– Авада Кедавра!

Зелёная вспышка осветила мёртвые глаза патриарха рода. Перешагнув через его тело, Волан-де-Морт начал неторопливо подниматься на второй этаж. Он не спешил, впитывая запах чужого страха.

Дверь детской с грохотом распахнулась. Перед ним стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. Женщина с гордо вскинутым подбородком и ледяным презрением во взгляде уже завершила сложный ритуал: на дубовом полу вокруг детских кроваток пылал рунный круг, пахнущий озоном и кровью.

– Нам незачем продолжать эту резню, Дорея, – вкрадчиво прошипел Тёмный Лорд, глядя на неё багровыми зрачками. – Отойди в сторону. Закончу начатое, и я сохраню тебе жизнь. Чистая кровь не должна проливаться попусту.

– Твои речи полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – оскалилась Дорея. В её усмешке проглянула вся фамильная спесь благороднейшего дома Блэков.

Лицо Волан-де-Морта дрогнуло.

– Откуда тебе известно это имя? Я стёр его. Все свидетели мертвы!

– Не льсти себе, полукровка. Сопоставить твоё происхождение с бахвальством о родстве со Слизерином было несложно. Я перерыла архивы Хогвартса и прекрасно знаю, кем ты был: брошенным сиротой с раздутой гордыней.

Глаза Реддла налились бешенством. В ту же секунду с его палочки сорвался смертоносный луч.

– Авада Кедавра!

Дорея среагировала безупречно: тяжелое кресло трансфигурировалось в массивную гранитную плиту, приняв удар на себя. Началась схватка, лишенная показного благородства. Дорея, прошедшая суровую выучку своего брата Арктура Блэка, не брезговала древней темной магией. С её палочки срывались костяные плети, лезвия черного огня и проклятия, иссушающие плоть. Реддлу приходилось постоянно аппарировать в пределах комнаты, не решаясь принимать удары на щиты.

Опыт и древняя ярость вели Дорею вперед, но физическое тело подводило. В шестьдесят лет тяжело выдерживать безумный темп. Очередной скачок Тёмного Лорда оказался быстрее: вынырнув из тени за спиной волшебницы, он вогнал луч Непростительного прямо ей между лопаток.

Дорея упала без единого стона. Рунный круг под ногами детей мерцал ровным, зловещим светом.

– Ты была достойным врагом, женщина, – бросил Волан-де-Морт над телом поверженной чистокровной. – Жаль, твой сын Джеймс не унаследовал и доли твоего ума, пресмыкаясь перед Дамблдором.

Он подошел к кроваткам. Двое годовалых близнецов смотрели на него. Годрик ревел во весь голос, а старший, Гарри, сидел тихо, цепко вперившись изумрудными глазами в человека без носа.

– Ну что ж, отродье Поттеров. Один из вас должен был стать моей погибелью. Какая ирония.

Он поднял палочку, целясь в Годрика.

– Авада Кедавра!

Смертоносный зеленый луч сорвался в полет, но Гарри, ведомый неизвестным порывом, бросился вперед, закрывая брата собой. Заклинание коснулось мальчика, и в этот миг руны на полу вспыхнули слепящим лазурным светом. Защита жертвы, запитанная на жизнь Дореи и древнюю кровь Певереллов, сплелась в несокрушимый щит. Заклятие отразилось, ударив обратно в грудь Реддла с троекратной силой.

Дом сотряс нечеловеческий вопль. Тело Тёмного Лорда начало расползаться на атомы, разрываемое собственной магией. Взрывная волна снесла крышу детской. Бесплотный дух чудовища закружился под дождем, а оторванный от него осколок души вонзился в лоб старшего мальчика, вырезав на коже кровоточащую молнию. Острый кусок карниза рассек лоб плачущего Годрика, оставив V-образный шрам.

Спустя десять минут с улицы донеслись звуки аппарации.

Джеймс и Лили Поттеры, бросившие собрание Ордена Феникса из-за сработавших чар, влетели в разрушенный особняк. За ними следовали Сириус Блэк и Альбус Дамблдор. Увидев мертвых родителей, Джеймс зарыдал, но Лили уже мчалась наверх.

Она застала Гарри, лежащего без сознания, и Годрика, захлебывающегося слезами в обломках люльки.

– Они живы! Альбус, они живы! – вскричала Лили.

Дамблдор подошел к детям. Его полумесяцы-очки блеснули в свете пожара. Великий маг провел рукой над Годриком: магическое ядро младшего бурлило, реагируя на потрясение, переливаясь чистым светом. Гарри же лежал холодный, его магия казалась придавленной, едва тлеющей под тяжестью чужеродного шрама.

– Случилось чудо, – торжественно произнес Дамблдор, поворачиваясь к оцепеневшим родителям. – Тёмный Лорд повержен. И сделал это юный Годрик. Шрам на его лбу — знак победы. Он — наш Мальчик-Который-Выжил.

– А Гарри? – тихо спросила Лили, беря старшего на руки.

– Лили, дорогая, магия Гарри истощена, шрам — лишь следствие взрыва балок, – мягко солгал старик, глядя в пространство. В его голове уже выстраивался грандиозный план. Пророчество требовало абсолютного героя. – Силы зла вернутся, Джеймс. Годрику понадобится всё ваше внимание. Вся ваша любовь. Только безусловная забота сможет укрепить его нестабильное ядро к грядущей битве. Гарри же… он может стать обузой, если отвлекать ресурсы на него. Ради Высшего Блага, вы должны сделать Годрика центром своей жизни.

Джеймс Поттер вытер слезы и кивнул своему кумиру. В ту ночь семья распалась, хотя никто из них этого еще не осознавал.

---

Шли годы.

Для Британии Годрик Поттер был живым богом, принцем магии, купающимся в лучах славы. Для Гарри же поместье Поттеров стало ледяным склепом. Родители не замечали его существования. Все праздники, подарки, внимание тренеров и наставников доставались младшему брату. Сириус Блэк таскал Годрика на плечах, обучая основам анимагии и шуткам, а на крестника смотрел с неприкрытым раздражением: обычный, тихий, ничем не примечательный ребенок, путающийся под ногами.

Гарри не плакал. Он ушел в библиотеку. Единственными, кто говорил с ним с теплотой, были портреты предков. Дедушка Чарлус и бабушка Дорея с полотен учили внука всему, что знали сами.

– Твоя мать — слепая дура, ведомая стариком, – яростно шипела нарисованная Дорея. – В тебе проснулась кровь Певереллов, мальчик мой. Наш ритуал затронул первородный исток. Ты чувствуешь этот холод? Это магия льда, забытое искусство властителей Мороза. Не полагайся на их похвалу. Развивай ее сам.

Гарри тренировался по ночам. Вода в графинах повиновалась его воле, обращаясь в бритвенно-острые лезвия. Втайне от родителей он читал магловские книги, которые находил во время редких вылазок в город. Его восхищали механизмы, огнестрельное оружие, физика баллистики. Летом, скрываясь под чарами иллюзий, он нашел тир на окраине Лондона и за горсть украденных кнатов упросил старого инструктора, бывшего бойца SAS, научить его стрелять. Гарри впитывал тактику ведения огня, хладнокровие и расчет быстрее, чем любые уроки этикета.

В одиннадцать лет распределяющая шляпа даже не коснулась его макушки:

– КОГТЕВРАН!

Годрик, разумеется, триумфально отправился в Гриффиндор. С этого момента пропасть стала непреодолимой.

На втором курсе именно Гарри нашел вход в Тайную комнату, разгадав загадки Слизерина, и в одиночку убил тысячелетнего василиска, обрушив на тварь ледяные сталактиты и пробив глазницы зачарованным стальным штырем. Но когда он рассказал об этом, Годрик лишь рассмеялся в Большом зале, заявив, что старший брат завидует его подвигам, а Джеймс Поттер прислал вопиллер, обвинив первенца в пагубной лжи и попытке забрать славу спасителя Хогвартса.

Финал наступил на четвертом курсе.

Кубок Огня выбросил три имени чемпионов, затем — четвертое: Годрик Поттер. Зал ахнул. Но следом синее пламя взметнулось вновь, и наружу вылетел пятый пергамент: «Гарри Поттер».

Школа замерла. В наступившей тишине Годрик вскочил со своего места, его лицо исказилось ненавистью:

– Ты! Ты опять пытаешься украсть мое признание! Ты бросил свое имя, жалкая крыса!

– Я не делал этого, – спокойно ответил Гарри, глядя в глаза директору. – Я клянусь своей магией.

Но магия клана уже трещала. Дамблдор лишь скорбно покачал головой:

– Кубок связал тебя контрактом, мальчик мой. Но твой поступок… глубоко разочаровывает.

В тот же вечер в кабинет директора прибыл Джеймс Поттер. Он не стал слушать сына.

– С меня хватит, – отрезал глава рода. – Ты позоришь фамилию. Вечный завистник, лжец! Я официально изгоняю тебя из рода Поттер. Твоя комната в особняке будет заперта. Наследником останется только Годрик!

– И я поддерживаю это, – хрипло добавил Сириус Блэк. Магический документ вспыхнул в его пальцах. – Я отрекаюсь от тебя как крестный отец. Блэкам не нужны ублюдки, бьющие в спину братьям.

Магическая связь лопнула с глухим звоном где-то внутри грудной клетки. Гарри рухнул на колени, чувствуя, как родовая защита уходит, оставляя внутреннее ядро оголенным, трескающимся под непомерным давлением. Ни мать, ни отец даже не оглянулись.

Расправа последовала через два дня.

В заброшенном коридоре на третьем этаже дорогу Гарри перекрыла толпа гриффиндорцев во главе с Годриком.

– Пора проучить предателя, – процедил младший брат. – Чтобы неповадно было лезть на турнир.

Они набросились скопом. Ослабленный изгнанием Гарри отбивался отчаянно, ледяные шипы распарывали мантии нападавших, но численное преимущество было подавляющим. Годрик выбил его палочку из рук и раздавил ее каблуком сапога:

– Больше ты колдовать не будешь!

– Лови подарочек, змееныш! – взвизгнул Рон Уизли, взмахивая палочкой. Тяжелое режущее проклятие рассекло воздух. Гарри попытался увернуться, но не успел: заклинание вонзилось прямо в правый глаз. Мир взорвался невыносимой, ослепляющей вспышкой агонии, хлынула горячая кровь.

Из-за угла вывернула компания пуффендуйцев, подогретая слухами о том, что Гарри хотел подставить Седрика Диггори.

– Тварь! Получай! – Захария Смит, переполненный стадным благородством, вскинул палочку. – Диффиндо Максима!

Широкий серповидный луч полоснул по левому плечу. Хрустнула кость, плоть разошлась, словно бумага. Левая рука Гарри с глухим стуком упала на каменный пол, окропляя серые плиты багрянцем.

Толпа замерла, испугавшись собственной жестокости, но Годрик лишь сплюнул на окровавленные камни:

– Пошли отсюда. Сам сдохнет. Мусору здесь не место.

Смех и топот удаляющихся шагов звенели в ушах Гарри, заглушая биение умирающего сердца.

---

Он полз.

Сантиметр за сантиметром. Оставляя за собой широкую полосу темной крови, зажимая культю остатками разорванной мантии, Гарри скреб каменный пол единственной уцелевшей рукой. Пустая глазница пульсировала адским огнем, в голове шумело, сознание то и дело ускользало в спасительную тьму.

«Я не сдохну. Не здесь. Не ради их триумфа».

Он добрался до седьмого этажа только благодаря животной, несгибаемой воле к мести. Трижды прополз мимо гобелена с троллями, мысленно умоляя замок о спасении: «Мне нужно убежище… мне нужна кузница… мастерская… спаси меня…»

В стене проступила тяжелая дубовая дверь. Гарри ввалился внутрь, и створки с грохотом захлопнулись, отсекая холодный мир Хогвартса.

Комната трансформировалась под его зов. Высокие своды древней лаборатории Ровены Когтевран тонули во тьме, в центре горел очаг, на столах блестели инструменты и пыльные фолианты.

Гарри понимал: счет идет на минуты. Если он не остановит кровь, наступит конец. Собрав последние крохи концентрации, он подтащил себя к камину, нашарил массивные щипцы для углей и сунул их в самое пекло. Металл раскалился до белого каления.

Закусив деревянную ножку табурета, тринадцатилетний подросток прижал пылающее железо к культе плеча.

Вопль застрял в горле. Запах паленого мяса заполнил комнату. Гарри бился в конвульсиях, его тело выгибало дугой, пока обугленная плоть не запечатала вскрытые артерии. Он упал лицом на холодный камень и провалился в небытие.

---

Очнулся он на следующие сутки. Жажда сушила горло. Тело ломило так, будто по нему прошелся венгерский хвосторог. С трудом поднявшись, опираясь о край массивного дубового стола, Гарри оглядел себя единственным глазом.

Лица почти не было видно под коркой запекшейся крови. Левый рукав висел пустым лохмотьем. Магическое ядро внутри трещало — изгнание лишило его поддержки родовой магии, палочка уничтожена.

– Значит, так? – прошептал он в тишину лаборатории. Голос был хриплым, прокуренным болью. – Вы думали, что сломали меня? Вы просто избавили меня от правил.

Взгляд упал на книжные полки. Выручай-комната знала, что ему нужно. Перед ним лежали древние гримуары: трактаты по забытой алхимии, рунной механике и редким металлам.

– Мне не купить новую палочку. Да и палочка — оружие дураков, пляшущих по указке старика, – вслух размышлял Гарри, перелистывая страницы уцелевшей рукой. – Нужно оружие, которое не зависит от милости министерских законов.

На одной из страниц он наткнулся на описание таурийской руды. Древний полумагический металл, обладающий идеальной проводимостью для сырой энергии намерения, но абсолютно непригодный для традиционных палочек из-за своей разрушительной плотности. Салазар Слизерин пытался ковать из него доспехи, но бросил разработки.

«Залежи необработанной руды остались в глубинах личных штолен под Тайной комнатой», – гласила приписка на полях.

Но прежде чем спускаться во тьму, нужно было перестроить себя. Магия Гарри была нестабильна.

Он попросил у Комнаты книги по древним телесным модификациям и наткнулся на забытую концепцию: «Магические цепи». В отличие от классического ядра, магия могла циркулировать по нервным волокнам, превращая само тело в инструмент.

Стиснув зубы, Гарри провел первую операцию над собственной душой. Используя базовые формулы структурного анализа и проекции, он начал вручную пробуждать внутренние каналы. Боль была сравнима с тем, как если бы сквозь вены проталкивали раскаленную проволоку. Тридцать шесть магических цепей вспыхнули внутри его естества, связывая остатки магического ядра с плотью.

– Теперь Тайная комната, – прохрипел он. – Комната, дай мне проход.

Стена позади него мягко разошлась, открывая каменную винтовую лестницу, ведущую прямиком в заброшенный туалет Плаксы Миртл.

Ночь укрыла Хогвартс саваном тишины. Скользя бесшумной тенью, укутанный в грязный плащ, Гарри спустился по трубам в подземелья. Запах сырости и разложения встретил его у входа. Огромный скелет василиска белел во мраке зала, клыки древнего ящера тускло блестели.

Пройдя в личные покои Слизерина, скрытые за статуей основателя, Гарри нашел то, что искал: ящики с таурийской рудой, тяжелой, иссиня-черной, мерцающей холодным металлическим блеском. Но главное — в сундуках основателя сохранились ингредиенты для запретного ритуала самоисцеления: «Жизнь Камаэля».

– Синий пламенный камень, очищенная драконья лимфа, пепел феникса… – читал он по пожелтевшему свитку. – Этот ритуал обновляет сосуд, выжигая порчу ценой нечеловеческих страданий.

Терять ему было нечего.

Одной рукой Гарри вычертил на каменных плитах сложную ритуальную печать. Расставил сосуды, положил в центр лазурный минерал. Встал на колени в перекрестье линий и зашептал древнеарамейские формулы.

Огонь взвился мгновенно.

Пламя Камаэля было не красным — оно пылало ослепительным сапфировым светом. Огонь охватил тело Гарри, впиваясь в каждую клетку. Его кожа горела, но не сгорала — лазурное пламя плавило раны, стягивая разорванные мышцы культи, восстанавливая разорванные связи.

И в этот миг ожил шрам.

Черная гниль, дремавшая во лбу тринадцать лет, взвыла от боли. Пламя Камаэля распознало чужеродный осколок души Волан-де-Морта как скверну. Гарри рухнул на спину, вопя от раздирающей череп муки. Из раны на лбу повалил густой черный дым, формируя очертания уродливого лица с горящими красными глазами.

Лицо кричало, пытаясь удержаться за сосуд, но лазурный огонь сжирал крестраж заживо. Яркая вспышка — и дух Тёмного Лорда сгорел без остатка, развеявшись серым пеплом. Шрам на лбу разгладился, оставив лишь тонкую, едва заметную белую нить.

Гарри потерял сознание.

---

Он пришел в себя на рассвете. Воздух в Комнате Слизерина был свежим, боль утихла. Проведя рукой по лицу, Гарри понял, что раны затянулись идеально. Глаз, конечно, не вырос заново, но пустая глазница больше не сочилась гноем, а культя плеча покрылась ровной, плотной кожей. Дыхание стало легким, а магия, освобожденная от паразита и подкрепленная тридцатью шестью цепями, струилась по телу бурным горным потоком.

– Винки! – позвал он хрипло.

С тихим хлопком посреди залы появилась маленькая домовушка в грязной наволочке. Ее огромные глаза наполнились слезами при виде изувеченного мальчика.

– Хозяин Гарри позвал Винки? Винки плохая эльфийка, но Винки пришла!

– Ты хорошая эльфийка, Винки, – мягко остановил ее Гарри. – Я забрал тебя, когда Крауч вышвырнул тебя вон. И я не требую рабства. Ты поможешь мне выжить?

– Винки сделает все! Все для доброго хозяина! – закивала она ушами.

– Сначала еды и воды. А затем отправляйся в башню Когтеврана. В моей спальне под половицей лежит брезентовая сумка. Там мой магловский ноутбук и инструменты. Принеси их сюда. Только осторожно.

– Сию секунду, сэр!

Через полчаса Гарри сидел за массивным столом Слизерина, жадно поглощая хлеб и холодное мясо. Рядом стоял раскрытый армейский защищенный ноутбук. Его батарея была модифицирована: вместо магловского аккумулятора внутри стояла гравированная серебряная пластина с рунами Уруз и Соулу, непрерывно втягивающими фоновую магию замка.

На экране светились чертежи в CAD-программах. Гарри не собирался мириться с инвалидностью. Он вдохновлялся любимой мангой — стальной механический протез, автоброня, подчиненная нервным импульсам.

Используя формулы трансмутации и свои тридцать шесть магических цепей, он начал плавить таурийскую руду. Металл в его руках вел себя послушно: Гарри вытягивал шестерни, формировал искусственные сухожилия из сплава таурия и титана, гравировал на внутренних сочленениях микроскопические руны облегчения веса и усиления кинетической энергии.

К вечеру на столе лежала механическая рука. Шедевр смертоносной инженерии. Матово-серая, с хищными стальными пальцами, усиленным предплечьем и креплениями из темной кожи василиска.

– Винки, приготовь обезболивающее зелье из запасов Слизерина, – приказал Гарри, закатывая рукав. – Нам нужно подключить нервные коннекторы к моим мышечным узлам.

– Хозяин, это будет очень больно! – всхлипнула домовушка, держа зачарованный гаечный ключ и набор серебряных игл.

– Боль напоминает о том, что я жив, – жестко усмехнулся юноша. – Начинай.

Подключение протеза стало вторым кругом ада. Серебряные иглы вонзались в живые нервы культи, тауриевые провода сплавлялись с биологическими тканями под воздействием его собственной магии. Гарри выпил зелье залпом, но оно едва притупляло вспышки огня, разрывавшие плечо.

Он сжимал зубы до скрипа, пот заливал единственный здоровый глаз.

Щелчок. Замки механизма сомкнулись на плечевом суставе.

– Готово, хозяин Гарри! – пропищала Винки, падая на колени от нервного истощения.

Гарри медленно поднял руку. Шестеренки внутри предплечья зажужжали со свистом турбины. Стальные пальцы послушно сжались в кулак. Импульс мысли передавался мгновенно — таурий работал лучше, чем плоть и кровь. Повинуясь воле, пальцы механической руки с легкостью вонзились в гранитную столешницу, раскрошив древний камень в щебень.

– Физическая сила увеличена в пять раз… – пробормотал Гарри, чувствуя, как холодная мощь металла становится частью его существа. – Превосходно.

Теперь настала очередь оружия.

Традиционные револьверы маглов были хороши, но против драконьей чешуи или щитов ранга «Протего Максима» обычная свинцовая пуля бесполезна. Гарри подошел к вопросу как когтевранец и солдат.

Он разработал систему магического рельсотрона.

Основой стали два крупнокалиберных револьвера, выкованных из чистой таурийской руды. Длинные граненые стволы оканчивались съемными зачарованными штыками из клыка василиска — идеальное решение для ближнего боя. Барабан вмещал шесть патронов калибра .500 Magnum, но гильзы Гарри точил сам. Вместо пороха внутри прессовался кристаллизованный состав на основе огненного яда акромантула и измельченного рубина, а в донце гильзы впаивалась микроруна детонации, срабатывающая не от удара бойка, а от ментального импульса пальца на спусковом крючке.

Стволы были оснащены двумя продольными электромагнитными рельсами, запитанными напрямую от магических цепей протеза. При выстреле пуля получала начальный термохимический толчок, а затем разгонялась магическим полем до скорости, втрое превышающей скорость звука.

За три дня непрерывной работы в подземельях два монструозных черных пистолета были готовы. Тяжелые, хищные, они лежали в ладонях идеально. Гарри назвал их «Северный Ветер» и «Ледяной Шторм».

На полигоне в глубине тоннелей Слизерина испытательный выстрел снес полутораметровую каменную колонну, превратив базальт в стеклянистую пыль.

---

Приближался день Первого испытания — двадцать четвертое ноября.

Школа гудела, обсуждая грядущее зрелище. Годрик Поттер раздавал автографы направо и налево, хвастаясь новенькой метлой «Молния», подаренной отцом и крестным, и обещая превзойти всех чемпионов. О Гарри никто не вспоминал, полагая, что брошенный калека либо сбежал в магловский мир, либо забился в щель, боясь показаться на глаза.

Гарри же не терял времени. Из деталей старого квадрокоптера и найденных у Слизерина оптических сфер он собрал бесшумный дрон-разведчик, покрытый чарами сокрытия.

Выпустив аппарат через вентиляционные шахты, Гарри сидел перед экраном ноутбука в Тайной комнате, направляя дрон к Запретному лесу. Картинка с камеры была четкой.

В глубине чащи, за высоким частоколом, чародеи удерживали четырех гигантских драконов. Огонь взмывал выше крон вековых сосен. Гарри внимательно вглядывался в монитор, приближая изображение: Шведский короткорыл, Зеленый валлийский, Китайский огненный шар и…

В центральном загоне металась огромная черная бестия, усеянная шипами. Венгерский хвосторог. С ее клыков капала ядовитая слюна, а струя пламени легко плавила железные цепи.

– Хвосторог… – прошептал Гарри. – Чешуя плотнее гранита. Глаза защищены третьим веком. Обычный калибр ее лишь разозлит.

Он откинулся на спинку каменного кресла. Дуэльные пистолеты хороши против магов, но против двадцатитонной летающей крепости требуется тяжелая артиллерия.

– Винки, мне понадобится еще руда. Много руды. И запасы порошка из рога взрывопотама.

Гарри открыл папку с магловскими армейскими разработками. На экране появилось изображение четырехствольного реактивного огнемета/гранатомета M202 FLASH.

– Четыре выстрела. Никакой отдачи. Калибр шестьдесят шесть миллиметров. Снаряды с кумулятивно-зажигательной боевой частью, зачарованные на бронепробитие и заморозку ядра… Да. Это сработает.

Двое суток без сна. Стальной манипулятор работал с точностью хирургического скальпеля. Массивная коробка пусковой установки, выкрашенная в матово-черный цвет, обретала форму. Направляющие трубы были покрыты рунами сжатия воздуха и ускорения. Ракеты, начиненные модифицированной смесью из яда василиска, солей серебра и сжиженного драконьего дыхания, аккуратно встали в кассетный блок.

Когда работа была завершена, Гарри подошел к ростовому зеркалу.

На него смотрел совершенно другой человек. Высокий, с холодным, жестким взглядом единственного изумрудного глаза. Правая половина лица была закрыта высокотехнологичной тактической повязкой из черной кожи со встроенным моноклем ночного и магического видения, соединенным тонким проводом с шейным коннектором.

Вместо школьной мантии — подогнанный бронежилет скрытого ношения, армейские черные брюки, заправленные в тяжелые берцы, и длинный темный плащ из кожи василиска, сшитый искусными пальцами Винки.

На бедрах в кобурах покоились револьверы со штыками. На спине на широком ремне висела четырехствольная ракетная установка. Левая рука, сверкающая полированным таурием, бесшумно сжимала и разжимала пальцы.

– Они хотели зрелища? – Гарри оскалился, и эта улыбка заставила бы содрогнуться даже Беллатрису Лестрейндж. – Они его получат.

---

Двадцать четвертое ноября тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

Трибуны каменистой арены, возведенной на краю Запретного леса, ломились от зрителей. Флаги четырех факультетов трепетали на холодном ветру. В почетной ложе сидели министр Корнелиус Фадж, Альбус Дамблдор, судьи Турнира, а также чета Поттеров и Сириус Блэк, с гордостью наблюдавшие за выходом своего любимца.

Седрик Диггори мастерски отвлек дракона трансфигурированной собакой. Флёр Делакур усыпила ящера сложными чарами, едва не сгорев сама. Виктор Крам поразил зверя проклятием Конъюнктивитуса.

Затем на арену вышел Годрик Поттер.

Трибуны взорвались восторженным ревом. Годрик, облаченный в парадную ало-золотую мантию, картинно поклонился публике. Свисток Людо Бэгмена возвестил о начале.

– Акцио, «Молния»! – звонко выкрикнул младший Поттер.

Его метла рассекла воздух, прилетев прямо в руки. Взмыв в небеса под аплодисменты толпы, Годрик начал кружить вокруг Зеленого валлийца, демонстрируя фигуры высшего пилотажа. Раз за разом уходя от огненных струй, мальчик спикировал к гнезду, ловко выхватил золотое яйцо и взмыл вверх, победно вскинув руку.

– Невероятно! – орал в зачарованный рупор Бэгмен. – Блистательное выступление мистера Годрика Поттера! Чистая победа скорости и отваги!

Джеймс Поттер хлопал друга по плечу, Сириус громко улюлюкал, Лили смахивала слезы гордости.

– А теперь… кхм… – голос Бэгмена слегка дрогнул. – Согласно магическому контракту, на арену приглашается пятый чемпион. Гарри Поттер!

На трибунах повисла неловкая, насмешливая тишина. Послышались смешки.

– Выползет или на коленях приполз