Белые небеса

В кабинете Чифую Оримуры пахло крепким черным кофе, озоном и едва уловимым ароматом сигаретного дыма, который наставница безуспешно пыталась выветрить сквозь приоткрытые жалюзи. За окном расстилалась безупречная геометрия Академии ИС: белые дуги монорельсов, титановые купола полигонов и холодная лазурь океана, отрезавшего этот искусственный остров от остального мира.

Гарри стоял перед массивным столом, сохраняя безупречную строевую выправку. Руки за спиной, плечи расправлены, подбородок чуть приподнят. Ни единого лишнего движения. Так стояли офицеры в старых магловских хрониках, так стояли дуэлянты дома Поттер на фамильных портретах до того, как этот дом сгнил изнутри.

Белые, точно свежий декабрьский снег, волосы падали на лоб, прикрывая тонкий, побледневший шрам в форме молнии. Рубиново-красные глаза смотрели прямо на Чифую, не моргая и не выражая ни страха, ни благоговения.

Чифую медленно перелистнула страницу личного дела, лежавшего перед ней. Рядом нервно перебирала стопку планшетов Майя Ямада, бросая на беловолосого парня сочувственные и одновременно испуганные взгляды.

– Гарри Уайт, – негромко произнесла Чифую, не поднимая глаз. – Пятнадцать лет. Прибыл по программе ускоренной интеграции, документы заверены международным попечительским советом со штаб-квартирой в Женеве и… неожиданно, торговой палатой Швейцарии. Физические показатели на вступительных тестах были ниже нормы, мышечная масса истощена. Медицинская карта пестрит следами переломов, дефицита питательных веществ и тяжелейшего гиповитаминоза.

Она подняла тяжелый, давящий взгляд на юношу.

– И при всем этом вчера на арене ты не просто удержал контроль над незарегистрированной экспериментальной машиной третьего поколения, но и в пух и прах разнес представительницу Великобритании, маневрируя так, словно родился внутри экзоскелета. А затем, если мне не изменяет память, поймал падающую мисс Олкотт в воздухе, аккуратно доставил на посадочную платформу и провел полночи у ее постели.

– Наставница Оримура, – ровным, лишенным эмоций голосом отозвался Гарри. – Устав Академии не запрещает пилотам оказывать доврачебную помощь поверженному оппоненту, если дуэль официально завершена.

– Устав не запрещает, – хмыкнула Чифую, откидываясь на спинку кресла. – Но устав требует прозрачности. Скажи мне, Уайт… откуда у шестнадцатилетнего мальчишки рефлексы штурмовика и повадки человека, который привык убивать?

Майя Ямада тихо охнула:

– Чифую-сан, ну зачем вы так резко! Мистер Уайт только что…

– Помолчи, Майя, – отрезала Оримура, буравя взглядом Гарри. – Я видела записи с камер внутреннего контура. Когда Сесилия выпустила второй залп микроракет, Ичика запаниковал и чудом выжил за счет грубой энергоемкости «Бьякушики». Ты же не дрогнул ни на долю секунды. Ты встретил снаряды встречным огнем подствольников на дистанции в тридцать метров. Это самоубийственный расчет. Ошибка в десятую долю секунды – и тебя размазало бы взрывной волной по переборке. Ты не боялся умереть?

Гарри едва заметно усмехнулся. В глубине его рубиновых зрачков на мгновение вспыхнул ледяной, потусторонний холод Азкабана – тех самых нижних уровней, где не было ни света, ни тепла, а лишь бесконечный хохот дементоров и запах замерзающей крови на каменном полу.

– Смерть – это просто тишина, наставница, – тихо произнес он. – В мире есть вещи куда страшнее. Холод, предательство тех, чью кровь ты носишь, и бессилие, когда на твоих глазах убивают невинных. А взрыв ракеты… это просто физика. Быстро и безболезненно.

Чифую нахмурилась. Женская интуиция и боевой опыт ветерана подсказывали ей: перед ней стоит не ребенок. Перед ней стоял солдат, прошедший через мясорубку, ломающую взрослых людей.

– Твой ИС, – сменила тему Чифую, постучав ногтем по экрану планшета. – «Журавлик». Концерн Сухого уже прислал официальное подтверждение. Они в восторге от тестовых данных. Экспортный прототип тяжелого доспеха показал синхронизацию в восемьдесят девять процентов при первом боевом запуске. Они готовы оплачивать твое обучение, предоставить бригаду техников и любые запчасти, лишь бы ты оставался их пилотом-испытателем. Ты понимаешь, что теперь за твоей спиной стоит Москва?

– Понимаю, – кивнул Гарри. – И это меня вполне устраивает. У русских прагматичный подход. Им нужны результаты и надежная машина на мировом рынке. Мне нужна независимость и сила, с которой придется считаться любой внешней силе.

– Даже если эта внешняя сила – твоя родина? – с прищуром спросила Чифую.

– У меня нет родины, – отрезал Гарри так резко, что воздух в кабинете словно остыл на пару градусов. – Великобритания для меня мертва. И те, кто ею правят, тоже.

В этот момент дверь кабинета мягко отъехала в сторону, и в проеме возникла изящная фигура Татенаши Сарасики. Президент студенческого совета обмахивалась расписным веером, на ее губах играла привычная, чуть лукавая улыбка, однако взгляд синих глаз оставался цепким и внимательным.

– Ой-ой, наставница Оримура, вы опять мучаете моего драгоценного соседа по комнате? – протянула Татенаши, скользя внутрь и бесцеремонно опираясь на край учительского стола. – А ведь Гарри-кун сегодня герой дня. Общежития гудят, девочки из первого и второго курсов уже спорят, кто первый попросит его о совместной тренировке.

– Сарасики, – Чифую потерла переносицу. – Твоя привычка заходить без стука когда-нибудь доведет тебя до дисциплинарного взыскания.

– Но я ведь по делу! – Татенаши грациозно взмахнула веером, прикрывая нижнюю часть лица. – Министерство иностранных дел Японии только что прислало срочный циркуляр. По дипломатическим каналам поступил запрос из Лондона. Некая «особая комиссия по делам несовершеннолетних подданных Короны» требует предоставить доступ на территорию Академии для идентификации и возможной экстрадиции одного из студентов.

Гарри не вздрогнул, но его кулаки за спиной сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Уже? – сухо спросил он. – Быстро же они шевелятся, когда дело касается их драгоценного контроля.

– Не так быстро, как им хотелось бы, – фыркнула Татенаши, опустив веер и взглянув на Гарри с редкой для нее серьезностью. – Академия ИС находится под юрисдикцией ООН и защищена положениями Договора Аляски. Сюда нельзя просто так прийти с ордером местной полиции или какой-то там британской палаты лордов. Любое несанкционированное вторжение на суверенную территорию школы считается актом агрессии. Так что Чифую-сенсей уже завернула их официальную ноту. Верно, наставница?

Чифую криво усмехнулась:

– Я отправила их дипломатов к черту еще в восемь утра. Но, Уайт… если эти люди настолько влиятельны, что подключают международные каналы, они не остановятся на формальных бумажках. Ты понимаешь, о ком речь?

– Более чем, – Гарри посмотрел в окно, где в вышине скользила чайка. – Мой биологический отец – высокопоставленный офицер силовых структур. Моя мать – признанный гений в узких, весьма специфических кругах. А их покровитель… старый паук, который считает себя вправе решать, кому жить, кому умереть, а кому гнить заживо ради его иллюзорного «Высшего блага». Они не привыкли, когда вещи уходят из их рук. А для них я – вещь. Бракованная деталь, которая посмела выжить.

– В Академии ты студент, – твердо произнесла Чифую, поднимаясь из-за стола. Ее внушительная фигура излучала несокрушимую уверенность. – А я не отдаю своих курсантов никому. Ни японскому правительству, ни британскому, ни черту лысому. Но если начнется заваруха за пределами периметра… ты должен быть готов драться. Не на симуляторе. Всерьез.

– Я всегда готов, – просто ответил Гарри.

– Свободен. Иди в медотсек, забери мисс Олкотт. Она уже третий час требует выписки, грозясь разнести палату своими турелями, если ей не позволят увидеть тебя.

---

Коридоры жилого корпуса встретили Гарри шепотками. Ученицы провожали его взглядами, в которых смешались любопытство, смущение и настороженность. До сих пор единственным парнем здесь был недотепа Ичика Оримура, к которому относились скорее как к забавному недоразумению. Гарри Уайт был иным: бледный, холодный, пугающе сосредоточенный, двигающийся с грацией хищника, но при этом сумевший одолеть признанного гения дуэлей и не оставивший на ней ни единой царапины.

У дверей лазарета стояла сама виновница вчерашнего переполоха.

Сесилия Олкотт уже сменила больничную пижаму на безупречно отглаженную форму Академии. Ее золотистые локоны лежали идеальными волнами, однако в позе не было прежней надменности. Заметив приближающегося Гарри, британская аристократка заметно вздрогнула, на ее щеках проступил яркий румянец, но она тут же вскинула подбородок, пытаясь вернуть привычную маску невозмутимости.

– Ты… ты заставил себя ждать, Гарри! – воскликнула она, нервно теребя манжету форменного пиджака.

– Наставница Оримура задержала меня с отчетом о боевых характеристиках «Журавлика», – спокойно ответил Гарри, останавливаясь в паре шагов. – Как самочувствие, Сесилия? Нейроинтерфейс после падения щита не вызвал отката?

– Все в полном порядке! – она сердито надула губы, но в ее глазах блеснула неподдельная нежность. – Благодаря твоей… совершенно неизящной манере ловить девушек посреди стадиона, я отделалась легким головокружением. Хотя могла бы и рассердиться за то, как бесцеремонно ты сбил все мои «Слезы»!

– На войне как на войне, – Гарри чуть заметно улыбнулся краешком рта. – Твоя круговая оборона была великолепна. Если бы не подствольные фугасы, я бы не пробил поле.

Сесилия сделала шаг вперед и внезапно, наплевав на приличия и косые взгляды проходящих мимо первокурсниц, ухватила его за локоть. Ее пальцы сжались на ткани его рукава так крепко, словно она боялась, что он снова растворится в воздухе, как это случилось много лет назад.

– Пойдем на крышу, – шепнула она. – Пожалуйста. Здесь слишком много ушей.

Крыша третьего учебного корпуса была открыта всем ветрам. Соленый океанский бриз трепал золотые волосы Сесилии и белые пряди Гарри. Здесь, вдали от шума коридоров, иллюзия безопасности казалась почти осязаемой.

Сесилия подошла к парапету, глядя на бескрайние синие волны.

– Я всю ночь не спала, Гарри, – тихо начала она, не оборачиваясь. – Перебирала в памяти все, что ты рассказал. Магия… тайное общество посреди Англии… школа в старинном замке. Звучит как бред сумасшедшего. Если бы это сказал кто-то другой, я бы велела охране выставить его за дверь. Но я помню твои руки, когда мы были детьми. Помню, как ты заставлял деревянные фигурки солдат маршировать по подоконнику в моей детской, когда думал, что я не вижу.

Она резко повернулась к нему. Ее аристократическое лицо исказилось от затаенной ярости и боли:

– Как они посмели?! Твои родители… эта напыщенная парочка, о которой ты говорил! Как они могли бросить собственного ребенка в каменный мешок к монстрам только из-за того, что ты учился не на том факультете и не хлопал в ладоши их драгоценному младшему сыночку?!

– Для них мир черно-белый, Сесилия, – Гарри подошел к ней и тоже опперся о перила. – Дамблдор научил их, что есть Свет, а есть Тьма. Если ты не поешь дифирамбы Свету, значит, ты враг. Мой брат Годрик… они растили его как икону. Болванку для поклонения толпы. А я был неудобным напоминанием о том, что древний род Поттеров никогда не был белоснежным. Мой дед Чарлус и бабушка Дорея учили меня настоящей магии. Прагматичной, жесткой, требующей воли, а не слепой веры в старческие сказки. Когда стариков убили, некому стало встать между мной и святым семейством.

Сесилия коснулась его руки. Ее пальцы были теплыми и дрожали.

– Когда умерли мои родители, – прошептала она, – вокруг меня кружили стервятники. Двоюродные дяди, юристы, советники… Каждый хотел откусить кусок от наследства Олкоттов. Отец перед смертью наделал долгов, вел себя как жалкий трус. Я возненавидела мужчин, Гарри. Я поклялась, что никогда, слышишь, никогда не позволю мужчине командовать мной. Стать пилотом ИС было единственным способом заставить мир уважать меня. А потом… появился ты.

Она подняла на него влажные, сияющие глаза:

– И я поняла, что ты боролся за свою жизнь в тысячу раз яростнее, чем я. Ты не сломался. Ты не стал рабом этой их чертовой секты с палочками.

– Я выжил только благодаря ненависти, – глухо отозвался Гарри. – Первые два месяца в Азкабане, когда дементоры высасывали каждую радостную мысль, я держался за одно воспоминание: как Сириус Блэк убил мою сову. Белоснежную Хедвиг, которая прилетала ко мне на окно, когда мать с отцом забывали покормить меня за обедом. Я выжил, чтобы однажды увидеть, как их фальшивый мир рухнет под тяжестью собственной лжи.

– Он рухнет, – твердо заявила Сесилия, сжимая его ладонь. – Дом Олкотт богат, Гарри. Мои юристы и счета в Сити к твоим услугам. Если эти варвары явятся сюда… мы сотрем их в порошок. «Синие Слезы» и твой «Журавлик»… мы разнесем любого, кто попытается надеть на тебя ошейник.

Гарри посмотрел на нее – гордую, красивую, готовую бросить вызов целому миру ради него. Впервые за долгие годы в его груди что-то оттаяло. Он накрыл ее ладонь своей:

– Спасибо, Сесилия. Но доспехи против магии – это крайняя мера. Они хитры. Они привыкли действовать исподтишка, стирая память и накладывая чары подчинения. Мы должны быть начеку каждую секунду.

Воздух позади них едва заметно колыхнулся.

Гарри среагировал мгновенно. Годы тренировок у портретов предков-дуэлянтов и обостренное до предела чутье выживальщика сработали прежде, чем мозг успел отдать команду. Он толкнул Сесилию за спину, а сам крутанулся на пятке, выбрасывая вперед руку.

Из потайного кармана куртки скользнула не палочка – короткий, матово-черный армейский нож с нанесенными вдоль лезвия рунами поглощения кинетической энергии, подарок гоблинов Гринготтса.

– Ого-го! Какие быстрые ручки у нашего первокурсника!

Клинок замер в двух сантиметрах от шеи Татенаши Сарасики.

Президент студсовета стояла, привалившись к вентиляционной шахте. Ее веер был сложен, а на лице не осталось и следа привычной беззаботности. Синие глаза с глубоким, почти профессиональным уважением скользнули по ножу Гарри, а затем переместились на его лицо.

– Сарасики-сан! – возмущенно выдохнула Сесилия, выпрямляясь из-за плеча Гарри. – Вы шпионите за нами?!

– Я выполняю свою работу, мисс Олкотт, – спокойно парировала Татенаши, медленно отведя лезвие пальцем. Гарри, помедлив секунду, убрал нож обратно в потайные ножны. – Охрана внешнего периметра только что зафиксировала аномальное возмущение в секторе старых доков, на западной оконечности острова.

Гарри подобрался:

– Какое возмущение?

– Пространственный сдвиг, – Татенаши нахмурилась. – Не тепловой, не электромагнитный. Системы слежения зафиксировали кратковременный скачок давления и звуковой хлопок, похожий на схлопывание вакуума. Точно такой же, какой описан в закрытых отчетах японского филиала Службы Безопасности при контактах с незарегистрированными лицами, использующими паранормальные способности.

– Аппарация, – выплюнул Гарри сквозь зубы. – Они пробили маггловский купол. Не Дамблдор… старик слишком осторожен, чтобы лезть самому в первой волне. Он послал ищеек.

– Сколько их? – спросила Сесилия, мгновенно сменив тон на ледяной и боевой.

– Трое, – ответила Татенаши, разворачивая карманный терминал с картой Академии. – Двигаются вдоль береговой линии, маскируясь под оптическими преломлениями. Но наши тепловизоры видят искажения воздуха. Они идут к ангарам первого курса.

– Они ищут меня, – Гарри решительно шагнул к выходу с крыши. – И, зная их высокомерие, они уверены, что маглы слепы, беспомощны и покорны. Они думают, что сейчас оглушат меня, упакуют в чемодан с чарами невидимости и утащат через портключ обратно в свою вонючую Лощину.

– Я вызываю дежурное звено охраны и сенсея Оримуру! – Татенаши уже набирала код на браслете.

– Стой, – остановил ее Гарри, обернувшись у двери. – Обычные охранники против магов погибнут. Заклятия Высшего круга прошивают бронежилеты, как бумагу. А «Обливиэйт» сотрет им мозги до состояния овощей. Это мое прошлое, Татенаши. И я встречу его сам.

– Ты с ума сошел?! – Сесилия вцепилась в его плечо. – Без ИС?!

– Кто сказал, что я буду без доспеха? – Гарри хищно оскалился. Тот самый оскал дома Блэк, который когда-то вселял ужас в пожирателей смерти при одном взгляде на Дорею. – Но сначала я хочу посмотреть им в глаза. Я хочу, чтобы они поняли, кого именно они сотворили своими собственными руками.

---

Сумерки сгущались над технической зоной острова. Огромные бетонные громады ангаров, где хранились учебные «Учиганэ» и тяжелые контейнеры с запчастями, тонули в густых тенях. Здесь пахло машинным маслом, остывающим металлом и морской солью.

Воздух возле третьего служебного пирса пошел мелкой рябью, и из полупрозрачного марева соткались три фигуры в длинных темных плащах из плотной драконьей кожи.

– Мерлин прокляни этих безмагических обезьян с их железками, – прошипел хриплый, надтреснутый голос. Сириус Блэк нервно дернул плечом, сжимая в кармане волшебную палочку. Его лицо, некогда красивое, сейчас носило печать ожесточения и фанатичной нервозности. – Столько бетона наворотить… Дышать нечем. Куда Дамблдор смотрит? Давно пора было наложить на этого сопляка отслеживающие чары прямо в Мунго!

– Успокойся, Бродяга, – осадил его Джеймс Поттер. Бывший капитан гриффиндорской команды выглядел осунувшимся, под глазами залегли темные круги, но в повадках сквозило все то же непоколебимое чванство человека, уверенного в своей абсолютной правоте. – Мы заберем Гарри тихо. Лили извелась вся. Она приготовила его старую комнату в Годриковой Лощине. Мы заблокируем камины, запрем его на пару месяцев под присмотром домовиков, Альбус проведет пару очищающих ритуалов от скверны Слизерина… И парень придет в себя. Он наш сын, в конце концов. Он обязан понять.

– Главное, чтобы он не начал орать, – проворчал третий. Джон Долиш, личный аврор министра Фаджа, крутил головой по сторонам, держа палочку наготове. – Фадж велел доставить мальчишку до того, как японские мракоборцы пронюхают о нашем визите. Если Махотокоро вмешается, будет международный скандал. Закон о всеобщем образовании в Хогвартсе не имеет силы за пределами Британских островов, Джеймс. Ты это знаешь не хуже меня.

– Нам плевать на дикарей с востока, – процедил Джеймс. – Гарри – плоть от плоти Поттер. Наследник… хоть и лишенный титула в пользу Годрика. Но он часть Семьи Света. Мы не можем позволить ему позорить наше имя среди маглов, играя в их дурацкие механические куклы! Вон тот ангар, номер четыре. Радар Дамблдора указал, что его магическая сигнатура где-то здесь.

Они ускорили шаг, неслышно ступая зачарованными сапогами по бетонным плитам. Джеймс поднял палочку, готовый выбить замок заклинанием «Алохомора», но тяжелая стальная створка ангара вдруг с гулким скрежетом поползла в сторону сама собой.

Из темного чрева помещения на бетонную площадку лился холодный галогеновый свет.

Посреди освещенного круга стоял парень.

На нем были черные тренировочные брюки и облегающая майка-компрессионка пилота ИС. На поясе висел затейливый металлический браслет с рубиновым кристаллом – устройство квантовой материализации доспеха.

Его белые волосы резко контрастировали с темнотой за спиной. А глаза… рубиновые угли смотрели на троих магов с таким убийственным спокойствием, что Долиш невольно сделал шаг назад, сглотнув ком в горле.

– Гарри! – с облегчением и одновременно с привычной командной ноткой воскликнул Джеймс, делая шаг вперед. – Хвала Годрику, ты здесь. Немедленно иди сюда. Мы уходим. Твоя мать сходит с ума, а Альбус…

– Сделай еще шаг, Джеймс, – негромко, но отчетливо произнес парень, – и этот шаг станет последним, который ты сделаешь на двух ногах.

Джеймс застыл, опешив. Его лицо побагровело от возмущения:

– Что ты сказал?! Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?!

– Мой отец, если бы он был жив, вышиб бы тебе мозги за то, что ты позволил сделать с его внуком, – холодно парировал Гарри. – Но Чарлус Поттер погиб, защищая твою никчемную жизнь. А передо мной стоит всего лишь трусливый прихвостень Дамблдора, который бросил собственного первенца на растерзание дементорам ради карьеры второго выродка.

– Ах ты, щенок! – взревел Сириус, выхватывая палочку из кармана. Его рука метнулась вперед. – Совсем берега попутал среди маглов?! Ничего, пара круциатусов быстро вправят тебе мозги на место, раз Азкабан не научил уважать старших! Инкарцеро!

Из кончика палочки Блэка с сухим треском вырвались толстые веревки, обвитые мерцающими синими искрами, метнувшись к шее Гарри.

Парень даже не шелохнулся.

На его правом запястье вспыхнул браслет. Пространство вокруг него разорвалось снопом золотисто-белых молний, сопровождаемых мощным низкочастотным гулом турбин. За доли секунды из квантового пространства соткались массивные титановые сегменты: тяжелые наплечники с рубиновыми звездами, мощный нагрудный панцирь, реактивные стабилизаторы за спиной и пара суставчатых манипуляторов, несущих крупнокалиберные штурмовые орудия.

Бум!

Веревки Сириуса ударились в возникшее силовое поле «Журавлика» и с шипением рассыпались пеплом, не сумев преодолеть фазовый барьер третьего поколения.

Волшебники отшатнулись. Поток воздуха от включившихся маневровых двигателей доспеха ударил им в лица, заставив плащи яростно захлопать.

– Ч-что это за темная магия?! – в ужасе выкрикнул Долиш, поднимая палочку трясущейся рукой. – Это же трансфигурация высшего порядка без палочки! Он демон!

– Это не магия, идиоты, – голос Гарри, усиленный внешними динамиками экзоскелета, звучал подобно раскатам грома. – Это наука. То, что вы, замшелые недоумки, привыкли презирать из своих навозных нор.

– Гарри, прекрати! – закричал Джеймс, в панике осознавая, что фигура перед ним возвышается над землей почти на три метра, а четыре спаренных ствола тридцатимиллиметровых пушек А-97 смотрят прямо им в грудь. – Мы твоя семья! Ты наш сын!

– У меня нет семьи! – отрезал Гарри.

Один из дополнительных манипуляторов за спиной доспеха дернулся. Прозвучал глухой, хлесткий щелчок.

Снаряд подствольного гранатомета на дозвуковой скорости врезался в землю точно между сапогами Сириуса Блэка. Ударная волна сжатого воздуха и светошумовой заряд сдетонировали мгновенно.

Сириуса подбросило в воздух, как тряпичную куклу. С истошным воплем он пролетел десяток метров и с костедробильным грохотом врезался в бетонную стену ангара, рухнув на землю бесформенной кучей. Его волшебная палочка отлетела в сторону и с сухим хрустом переломилась под тяжелой пяткой гидравлической опоры «Журавлика».

– СИРИУС! – истошно заорал Джеймс. – БОМБАРДА МАКСИМА!

Ослепительный синий шар взрывного проклятия сорвался с палочки Поттера-старшего и врезался в грудной щит доспеха.

Силовое поле мигнуло. Шкала энергии на визоре Гарри просела всего на четыре процента. Сила магии была велика, но современные накопители ИС поглощали чистую энергию ничуть не хуже, чем кинетические удары ракет.

– Это все, на что способен капитан аврората? – с убийственным сарказмом произнес Гарри.

Двигатели за его спиной взревели, выдав короткий форсажный импульс. «Журавлик» преодолел разделявшее их расстояние быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение.

Тяжелая бронированная перчатка метнулась вперед, сомкнувшись на горле Джеймса Поттера.

Гарри легко, словно пушинку, поднял взрослого мужчину над землей. Палочка выпала из ослабевших пальцев Джеймса. Тот отчаянно хрипел, колотя руками по титановому предплечью доспеха, но броня даже не поцарапалась. Глаза Поттера-старшего лезли из орбит от ужаса и удушья, когда он сквозь лицевой щиток шлема встретился взглядом с горящими рубиновыми глазами сына.

– Слушай меня внимательно, предатель, – прошипел Гарри, и его голос сочился ядом чистейшей ненависти. – Ты лишил меня имени. Ты бросил меня гнить в могилу. Твой дружок убил мою птицу. Вы забрали у меня все, что делало меня ребенком. И теперь вы приползли сюда, смея требовать послушания?

Долиш позади попытался вскинуть палочку:

– Авада…

Второй манипулятор «Журавлика» развернулся на сто восемьдесят градусов. Очередь холостых крупнокалиберных патронов взрыла бетон под ногами аврора. Каменная крошка посекла Долишу лицо, а воздушный молот от выстрелов сбил его с ног, заставив выронить палочку и заскулить от ужаса, закрывая голову руками.

– Еще один звук, министерская шавка, – бросил Гарри через плечо, – и следующая очередь будет бронебойно-зажигательной. Прямо в твое трусливое брюхо.

Он снова повернулся к хрипящему Джеймсу и чуть ослабил хватку – ровно настолько, чтобы тот мог вдохнуть глоток соленого ночного воздуха.

– Передай Дамблдору, – прошептал Гарри, приблизив лицо в шлеме к искаженному лицу отца, – что его «Высшее благо» сдохло в тот день, когда за мной захлопнулись ворота Азкабана. Если хоть одна волшебная тварь из Англии сунется на территорию этой Академии… если моя мать или мой никчемный братец посмеют приблизиться ко мне ближе, чем на милю… я не стану тратить время на дуэли по вашим идиотским правилам. Я подниму «Журавлик» на высоту трех тысяч метров и сравняю Годрикову Лощину с землей с помощью тяжелых авиабомб. Вы хотели чудовища? Поздравляю, Джеймс. Вы его создали.

Он разжал пальцы.

Джеймс мешком рухнул на колени, судорожно кашляя и хватаясь за синеющее горло. Слезы бессилия и унижения катились по его щекам.

– Ты… ты монстр, Гарри… – прохрипел он, глядя снизу вверх на стального титана. – Лили… она не переживет…

– Лили Поттер сделала свой выбор тринадцать лет назад, когда отдала мою кроватку Годрику, а меня выставила в чулан, – отрезал Гарри.

Сзади послышался топот тяжелых армейских ботинок и резкий вой сирен службы безопасности Академии. Лучи прожекторов рассекли темноту, зажав троих волшебников в перекрестье ослепительного света.

На посадочную площадку с низким гулом опустились две боевые машины: лазурные крылья «Синих Слез» Сесилии Олкотт и изящный, переливающийся бирюзой доспех Татенаши Сарасики. Сверху, с переходного мостика, на них смотрело дуло штурмовой винтовки Чифую Оримуры, стоявшей в окружении дюжины тяжело экипированных оперативников охраны ООН.

– Не двигаться! – прогремел голос Чифую через громкоговоритель. – Назовите себя и оставайтесь на местах! Вы нарушили государственную границу и проникли на суверенную территорию Академии ИС! Любое движение руками будет расценено как попытка нападения и карается огнем на поражение!

Долиш, дрожа всем телом, поднял руки вверх:

– Мы сдаемся! Не стреляйте! Мы дипломатическая миссия!

– Заткнись, болван, – сплюнул кровью поднявшийся на ноги Сириус. Он держался за сломанные ребра, его лицо было белым от ярости и боли, но в глазах горело бессильное бешенство. – Гарри… ты пожалеешь об этом. Орден…

– Орден Феникса для меня – кучка престарелых маразматиков, – Гарри деактивировал боевой режим пушек, но доспех не снял.