Гарри Поттер и карточки героических духов

Древняя магия дома Поттеров пахла озоном, горячим камнем и кровью.

В ту проклятую ночь тридцать первого октября 1981 года Годрикова Лощина превратилась в филиал преисподней. Чарлус Поттер встретил Темного Лорда прямо на пороге. Старый дуэлянт, ветеран десятков схваток, он держался до последнего вздоха, заставляя Волдеморта яростно шипеть от ярости, но зеленая вспышка Смертельного проклятия оборвала жизнь главы рода.

На втором этаже, перед детской комнатой, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. Ее палочка чертила в воздухе защитные руны, а взгляд горел темным, фамильным пламенем. За ее спиной лежали двое мальчиков: четырехлетний первенец Гарри и его годовалый брат Годрик.

– Отойди, Дорея, – шептал Волдеморт, его алые глаза жадно блестели во тьме коридора. – Ты чистокровная волшебница благородной крови. Твой сын Джеймс глуп, но ты достойна уважения. Отойди, и я пощажу тебя.

– Блэки никогда не отступают перед полукровками, возомнившими себя богами, Том Реддл, – процедила Дорея с леденящим оскалом.

Дуэль была яростной. Дорея не чуралась темных семейных проклятий, от которых камень стен плавился и стекал шлаком. Однако возраст и усталость взяли свое. Очередная смазанная аппариция Лорда обманула ее чутье – и вторая «Авада Кедавра» пробила грудь несгибаемой женщины.

Волдеморт вошел в детскую. Годрик ревел во весь голос, а Гарри, закрывая брата собой, с застывшим ужасом смотрел на бледное, змеиное лицо убийцы.

– Жаль тратить на вас силу, щенки, – прошипел Темный Лорд. – Но пророчества должны умирать в зародыше. Авада Кедавра!

Зеленый луч сорвался с палочки, но кровный ритуал, начертанный Дореей перед смертью, срезонировал с древней защитой дома. Проклятие ударило в невидимый барьер, сплелось с первородной магией и отразилось обратно. Взрыв колоссальной мощи снес крышу коттеджа. Тело Темного Лорда распалось пеплом, а его разорванная душа, издав вопль, метнулась прочь, оставив на лбу Гарри рваную рану в форме молнии, сочащуюся черной жижей. На лбу Годрика отлетевший обломок колыбели оставил глубокий порез в виде буквы «V».

Когда на пепелище аппарировали Джеймс, Лили, Сириус Блэк и Альбус Дамблдор, воздух все еще звенел от оседавшей силы.

Лили рыдала над телами старших Поттеров, а Дамблдор уже склонился над колыбелью. Его проницательный взгляд скользнул по детям. В Годрике ядро бурлило – яркое, шумное, типично стихийное. В Гарри же... Великий Светлый маг нахмурился. Магическое ядро мальчика казалось иссохшим, треснувшим, а по телу расползалась сеть тонких, будто неестественных каналов, абсолютно чуждых природе обычных волшебников. К тому же шрам в виде молнии пульсировал отвратительной темной эманацией.

– Директор... что с ними? – Джеймс подошел, сжимая кулаки и пряча слезы.

– Мальчик выжил, Джеймс, – торжественно произнес Дамблдор, хотя в его глазах не было тепла, лишь холодный расчет. – Годрик стал тем, о ком говорило пророчество. Именно он уничтожил Волдеморта. Его шрам – знак победы.

– А Гарри? – спросила Лили, поднимая бледное лицо.

– Увы, – Дамблдор покачал головой. – Тьма коснулась старшего сына. Его магия исковеркана. Более того, рядом с сиянием Годрика Гарри будет чувствовать зависть. В нем взрастет горечь, которая превратит его в нового темного мага. Мы должны изолировать его ради его же блага. Кровная защита твоей сестры, Лили, укроет его от оставшихся Пожирателей. А вы должны полностью посвятить себя воспитанию Избранного.

– Но Петунья... она ненавидит магию! – вскрикнула Лили.

– В мире маглов Гарри будет в безопасности, смиренным и спокойным ребенком, – твердо оборвал Дамблдор. – Когда придет время, мы вернем его. Он поймет вашу жертву.

В ту же ночь корзинка с Гарри Поттером была оставлена на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Перед уходом Дамблдор коснулся палочкой груди спящего ребенка, накладывая десятки ограничителей и печатей на его и без того странную энергетику. Ему не нужен был сильный соперник для Избранного. Ему нужен был послушный, сломленный солдатик.

---

Пять лет спустя. 31 июля 1986 года.

Жизнь Гарри Поттера была похожа на затяжной кошмар.

В чулане под лестницей пахло сыростью, паутиной и старыми ботинками дяди Вернона. Руки Гарри, шестилетнего мальчика, были покрыты мозолями от чистки сковородок и прополки сорняков, а спина – багровыми полосами от тяжелого кожаного ремня.

Если он готовил еду слишком медленно – его били. Если он получал в школе оценки выше, чем у толстого кузена Дадли, – дядя Вернон запирал его в чулане без еды на три дня, приговаривая, что выбьет из него «ненормальность».

Сегодня был его день рождения. Никто, разумеется, не вспомнил об этом. Напротив, Дадли со своей бандой гонял его по округе, пока Гарри не удалось оторваться и спрятаться в полузаброшенном городском парке.

Опустившись на сломанную деревянную скамейку под сенью старого дуба, Гарри сжал разбитые коленки. Из глаз текли предательские, жгучие слезы. Он ненавидел свою жизнь. Он смутно помнил зеленую вспышку, ласковый голос рыжеволосой женщины и холодные голубые глаза старика в мантии. Он уже понимал: его бросили. Собственные родители выкинули его, как бракованную вещь, променяв на другого.

– Не самое веселое выражение лица для именинника, юноша, – раздался сухой, скрипучий голос с легкой насмешкой.

Гарри вздрогнул и резко поднял голову.

Рядом с ним сидел старик. На нем был безупречно сшитый черный фрак, белые перчатки, а в костлявых пальцах он держал трость с рубиновым набалдашником. Белоснежные волосы падали на плечи, но самым жутким были глаза – багровые, древние, светящиеся бесконечным знанием и безумием. Воздух вокруг незнакомца дрожал, словно от колоссального напряжения, перед которым магия того старика из воспоминаний казалась детской хлопушкой.

– Кто вы? – настороженно спросил Гарри, вжимаясь в спинку скамейки.

– Зови меня Зелретчем, мальчик. Киштур Зелретч Швайнорг. Старый дурак, который слишком много путешествует по параллельным мирам в поисках чего-то, что сможет развеять вековую скуку, – старик усмехнулся, сверкнув клыками. – И надо же, какая удача! Заглянуть в ветку, где маги поклоняются деревянным палочкам, и наткнуться на дитя с великолепными, но запечатанными Магическими Цепями. Да еще и преданное собственной семьей.

– Вы... волшебник? – прошептал Гарри.

– Волшебник? Ха! Не оскорбляй меня сравнением с местными недоучками. Я – Маг. Тот, кто владеет Истинной Магией Калейдоскопа. Но мы отвлеклись. Скажи мне, парень, чего ты хочешь? Какова твоя мечта?

Гарри сжал кулаки. Вся боль, все унижения, пережитые за пять лет в чулане, вспыхнули в груди черным пламенем.

– Я хочу стать сильным, – глухо, но твердо произнес мальчик. – Настолько сильным, чтобы никто и никогда не посмел помыкать мной. Я хочу доказать тем, кто бросил меня, что они совершили величайшую ошибку в своей жизни. Я хочу изменить этот прогнивший мир!

Зелретч замер, а затем его лицо расплылось в широкой, хищной улыбке.

– О-о-о, прекрасный ответ! Никакого сопливого всепрощения. Но знаешь ли ты, какова цена пути героя? Спасти всех невозможно. Пытаясь спасти злодея, ты обрекаешь на смерть его будущих жертв. Готов ли ты проливать кровь врагов ради тех, кто тебе дорог?

– Если ради защиты дорогих мне людей нужно уничтожить врага – я сделаю это без колебаний, – не задумываясь ответил шестилетний ребенок с глазами старика.

– Великолепно! – Зелретч расхохотался, хлопнув в ладоши. – Ты мне нравишься, Гарри Поттер. Этот мир заслужил хорошую встряску. И я подарю тебе инструменты для этого.

Старик запустил руку в складки фрака и извлек колоду из восьми сверкающих карт. На рубашках переливались сложные мистические узоры.

– Классовые Карты Героических Духов, – пояснил Зелретч, разложив их веером. – Осколки Трона Героев из моего родного мира. Сейбер – непревзойденный мечник. Лансер – мастер копья. Арчер – охотник и тактик дальнего боя. Райдер – покоритель бурь и всадник. Кастер – творец чар. Ассасин – тень, несущая смерть. Берсеркер – первобытная ярость. И Рулер – беспристрастный арбитр. Какую из них ты выберешь, чтобы начать свой путь?

Гарри посмотрел на карты. От каждой исходила уникальная аура: благородство, безумие, яд, величие, святость.

– Я могу взять любую? – уточнил он.

– Разумеется.

– Тогда я забираю все.

Зелретч на секунду опешил, а затем запрокинул голову и заливисто рассмеялся:

– Наглый щенок! Жадный, дерзкий щенок! Что ж, тем интереснее!

Стоило Гарри протянуть руку, как карты вспыхнули ярким радужным светом, оторвались от ладони Зелретча и с гулом устремились прямо в грудь мальчика. Печати Дамблдора, наложенные пять лет назад, разлетелись в пыль с хрустальным звоном.

– А теперь – самое веселое, – хмыкнул Зелретч и с силой ткнул тростью в солнечное сплетение Гарри. – Проснись, кровь!

Боль была нечеловеческой. Казалось, будто в вены вместо крови залили раскаленный свинец. Каждая клеточка тела стонала, когда искусственно сжатые каналы разрывались и превращались в сорок основных и тридцать побочных Магических Цепей высочайшего качества. Душа Волдеморта, ютившаяся в шраме, попыталась взвыть, но бурлящая энергия Трона Героев просто распылила паразита без остатка, оставив лишь чистый ментальный опыт.

Гарри упал на колени, тяжело дыша, но не закричал. Он лишь стиснул зубы до скрипа, впитывая агонию.

– Терпелив, – одобрительно заметил старик, бросив рядом с ним безразмерную кожаную сумку. – Здесь книги по основам Искусства. Руны, управление цепями, труды МаКремитцев по трансмутации и мистическим кодам, основы алхимии и магии стихий. У тебя есть родство со всеми пятью элементами, так что не разочаруй меня, пацан. Я буду наблюдать за этим спектаклем из первого ряда.

Пространство за спиной Зелретча изогнулось призматической воронкой, и чародей исчез, оставив мальчика одного в тишине вечернего парка.

---

Дом номер четыре встретил Гарри тишиной, которая быстро сменилась бурей.

Едва он переступил порог, прижимая к себе сумку Зелретча, как тяжелый кулак Дадли врезался ему в плечо. Гарри упал, выронив поклажу.

– Папа! Смотри, этот выродок что-то украл! – завопил толстый кузен.

Из кухни вышел дядя Вернон, багровый от выпитого пива. За ним семенила тетя Петунья. Вернон грубо схватил сумку, вытряхнул на пол тяжелые фолианты в кожаных переплетах с латинскими и руническими тиснениями.

– Это что еще за дрянь?! – взревел Дурсль, его усы затряслись от бешенства. – Магические штучки?! Я предупреждал тебя, неблагодарный ублюдок! Я обещал выбить из тебя эту дурь, и я сожгу все это дерьмо прямо сейчас!

Вернон сорвал с пояса тяжелый ремень с железной пряжкой. Первый удар рассек ткань футболки и кожу на спине Гарри. Боль обожгла тело, но Гарри молчал, впиваясь ногтями в ладони.

– Ты будешь умолять о пощаде, щенок! – хрипел Вернон, занося ремень для нового удара.

Внутри Гарри что-то лопнуло. Хватит. Довольно унижений.

В глубине его души, там, где сплелись восемь карт, ослепительно вспыхнула Карта Райдера. Магические Цепи запели песнь чистой праны.

– Внемли моему зову... – прошептал Гарри, и его зеленые глаза вспыхнули неестественным золотым светом.

Пряжка ремня не коснулась его спины. Воздух в прихожей сгустился, превращаясь в ледяной туман. Раздался глухой, зловещий свист рассекаемого пространства.

Из вспышки тьмы и кружащихся теней шагнула высокая женщина. Длинные черные волосы развевались без ветра, бледная кожа контрастировала с облегающим темным одеянием, а глаза горели хищным алым пламенем первобытного чудовища.

– Кто посмел поднять руку на напарника Рёмы? – раздался утробный, нечеловеческий голос.

Одним ленивым взмахом тонкой руки женщина наотмашь ударила дядю Вернона. Туша весом больше ста двадцати килограммов с грохотом пробила гипсокартонную стену прихожей, вылетела на кухню и разнесла в щепки дубовый обеденный стол.

Петунья истошно завизжала, падая на колени и закрывая собой трясущегося Дадли.

Женщина с алыми глазами даже не взглянула на них. Она повернулась к Гарри, и ее взгляд смягчился, хотя в нем все еще читалась опасная дикость.

– Ты пробудил меня, маленький мастер. Ты носишь силу Сакамото, хоть ты еще слаб и мал, – она легко подхватила Гарри на руки, а второй рукой закинула за спину его сумку с книгами. – Орё-сан не позволит червям вредить наезднику. Мы уходим.

Она сделала шаг вперед и растворилась в воздухе вместе с Гарри, оставив за собой лишь оседающую пыль и стоны полуживого Вернона.

---

5 августа 1986 года. Заброшенный особняк на окраине Лондона.

Последние пять дней стали для Гарри лучшими в его короткой жизни.

Заброшенный двухэтажный дом, укрытый густым подлеском, стал их временной базой. Орё оказалась не просто слугой или духом – она была воплощением древнего дракона, верной спутницей великого японского реформатора Сакамото Рёмы. Ее характер был странным, порой пугающим (она периодически требовала жареных лягушек и угрожала съесть любого, кто косо посмотрит на Гарри), но ее защита была абсолютной.

Гарри уже начал постигать основы. Он тренировал укрепление тела («Reinforcement»), выдерживая мучительные пульсации цепей, и читал взахлеб книги Зелретча, разбираясь в теории Ограниченных Полей (Bounded Fields). Его разум впитывал знания с пугающей скоростью – карта Арчера, таившая мудрость профессора Мориарти, подсознательно оттачивала его логику и дедукцию.

В тот полдень Орё внезапно замерла у разбитого окна гостиной, ее зрачки сузились в вертикальные щели.

– Чужаки пересекли внешний периметр, мастер. Трое. Двое взрослых и подросток. У женщины сильный запах старой крови.

Гарри бесшумно подошел к окну. Внизу, аккуратно обходя битый кирпич, шли трое. Мужчина с добрым, открытым лицом и аккуратной бородкой держал палочку наготове. Рядом с ним шла спотыкающаяся девчонка лет тринадцати с торчащими короткими волосами, менявшими цвет с розового на синий. А впереди...

Гарри замер. Высокая, статная женщина с аристократическими чертами лица, темными волосами и гордой осанкой. Ее лицо казалось смутно знакомым, всплывая из глубин младенческих воспоминаний.

– Андромеда Тонкс, – тихо произнес Гарри. – Сестра Нарциссы Малфой и Беллатрисы Лестрейндж. Моя крестная мать.

– Прикажешь разорвать их? – деловито осведомилась Орё, облизнув острые зубки.

– Нет. Она отреклась от темных родичей, но и Дамблдора никогда не любила. Давай сначала поговорим. Перейди в астральную форму, Орё. Будь начеку.

– Как скажешь, напарник. Но если что – я откушу им головы.

Гарри спустился на первый этаж и вышел на полуразрушенное крыльцо как раз в тот момент, когда троица приблизилась.

– Стой где стоишь, чужак! – крикнула споткнувшаяся девчонка, но женщина тут же положила руку ей на плечо, заставив опустить палочку.

Андромеда смотрела на мальчика. Одежда не по размеру, бледное лицо, но взгляд... В этих изумрудных глазах не было детской наивности. Там плескалась бездна холодной уверенности и силы.

– Гарри... – выдохнула Андромеда, и ее голос дрогнул. – Мерлин правый, это действительно ты.

– Здравствуй, крестная, – спокойно ответил Гарри, заложив руки за спину. – Чем обязан визиту? Дамблдор послал вас вернуть меня в чулан, чтобы я не мешал сиянию великого Годрика?

– Что?! – Андромеда побледнела, в ее глазах вспыхнул искренний гнев. – Ты думаешь, я подчиняюсь этому манипулятору?!

– А разве нет? Мои родители отдали меня на растерзание магловским садистам по первому его слову. Мой крестный, Сириус Блэк, даже не почесался, чтобы проверить, как я живу. Почему ты должна быть другой?

– Потому что я сама сбежала из семьи, которая пыталась диктовать мне, как жить! – с жаром шагнула вперед женщина. – Сириус – идиот, ослепленный величием Дамблдора. А Джеймс и Лили... Лили замкнулась в паранойе за Годрика, а Джеймс слушает директора, раскрыв рот. Мы с Тедом искали тебя с той самой ночи, когда узнали, что тебя нет в Лощине! Но старик наложил чары отвода глаз на твое местоположение.

– Как же вы нашли меня сейчас? – прищурился Гарри.

– Ты целительница Мунго, забыл? – мягко улыбнулся мужчина с бородкой. – Меня зовут Тед, Гарри. Я муж Меды. Когда ты родился, она сохранила образец твоей крови в семейном архиве для защитных родовых чар. Несколько дней назад защитные чары крови на Тисовой улице внезапно рухнули, будто их вырвали с корнем. Поисковый ритуал Блэков наконец сработал.

– И мы пришли не для того, чтобы вернуть тебя Поттерам, – добавила девочка, ее волосы стали ярко-желтыми от волнения. – Я Дора! Нимфадора. И я давно хотела нормального брата, а не этого заносчивого пупса Годрика, из которого в «Пророке» лепят божество!

Гарри молчал. Его ментальные чувства, обостренные присутствием карт, не уловили лжи. Лишь искренняя тревога, боль и желание защитить.

«Они говорят правду, мастер, – прозвучал в его голове голос Орё. – Мужчина пахнет честностью, прямо как Сакамото. Девчонка просто забавная. А женщина готова драться за тебя насмерть».

Гарри вздохнул, и напряжение слегка покинуло его плечи.

– Допустим. И что вы предлагаете?

– Мы хотим забрать тебя, – твердо сказала Андромеда. – Оформить магловское и магическое опекунство. Наложить на наш дом родовые чары сокрытия Блэков и Тонксов. Дамблдор не имеет права вмешиваться в дела рода Блэк – пока жив лорд Арктур, даже директор не посмеет сунуться в наш особняк без официального вызова. Ты будешь жить с нами. Как наш сын.

Гарри посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом.

– Я согласен. Но при одном условии.

– Каком? – насторожился Тед.

– Я иду не один.

Гарри щелкнул пальцами. Воздух за его спиной сгустился, и из тени соткалась фигура Орё. Ее алые глаза скользнули по побледневшим магам.

– Это Орё-сан, – невозмутимо представил ее Гарри. – Мой фамильяр, защитник и напарник. Дракон, освобожденный из древней печати.

Челюсть Теда Тонкса медленно поползла вниз. Дора сдавленно пискнула, а ее волосы мгновенно побелели от шока. Андромеда, истинная дочь дома Блэк, лишь медленно выдохнула, глядя на чудовищную ауру за спиной шестилетнего крестника.

– Дракон... – прошептала Андромеда, а затем на ее губах появилась хищная, истинно блэковская усмешка. – Что ж. В нашем доме всегда найдется лишняя комната. Собирай вещи, Гарри. Пора возвращаться домой.

---

31 июля 1991 года. Поместье Тонксов.

Пять лет пролетели подобно взмаху клинка.

В тренировочном зале, защищенном сложнейшими руническими барьерами, звенела сталь.

Одиннадцатилетний юноша двигался с грацией пантеры. Черные, как вороново крыло, волосы были аккуратно подстрижены, аристократические черты лица выдавали породу Поттеров и Блэков, а холодные изумрудные глаза анализировали каждый миллиметр пространства.

В его правой руке материализовался короткий кривой меч, охваченный бледным сиянием.

– Ты слишком много думаешь, малец! – раздался дикий, хриплый хохот в его сознании. Окада Идзо, гений меча из Карты Ассасина, направлял его мышцы. – Удар должен идти от инстинкта! Сруби его до того, как он осознает смерть!

Гарри сделал обманный выпад, провернулся на пятке и отразил деревянный манекен с такой силой, что зачарованный дуб разлетелся в щепки.

– Неплохо, щенок, – проворчал другой голос, яростный и звонкий, принадлежащий Мордред из Карты Сейбера. – Но удар сверху должен быть тяжелее! Вложи вес всего тела, расколи их броню!

– Тише вы оба, – раздался спокойный, бархатный баритон с нотками тонкой иронии. Джеймс Мориарти, Арчер, мысленно поправил воображаемый монокль. – Физическая сила вторична. Траектория, расчет угла атаки и психология оппонента – вот что приносит абсолютную победу.

– Ой, да заткнитесь все, дайте моему напарнику отдохнуть! – зашипела Орё, материализуясь на краю ковра с тарелкой, на которой лежали приготовленные Тедом сэндвичи. – Гарри, иди есть. Лягушек не было, но ветчина тоже сойдет.

Гарри улыбнулся, рассеивая спроецированный клинок. Прана плавно вернулась в Магические Цепи. За пять лет под крылом Тонксов он изменился до неузнаваемости.

Он не просто тренировался. Он учился у лучших.

Кухулин через Карту Лансера вбил в него смертоносное искусство владения копьем и скандинавские руны, способные испепелять целые отряды.

Тамамо-но-Маэ, ехидная лисица-Кастер, обучила его проклятиям, техникам манипуляции стихиями и созданию мистических зеркал, от которых традиционная британская трансфигурация казалась детской возней в песочнице.

Геракл подарил ему нечеловеческую выносливость – способность восстанавливаться после ранений, несовместимых с жизнью, и колоссальный запас жизненных сил.

Амакуса Широ Токисада, Рулер, научил его искусству Крещения, абсолютной защите разума от ментальных атак (окклюменция Дамблдора рядом с ней казалась решетом) и стратегическому видению ситуации.

Он был не волшебником. Он был Магом древней эпохи, упакованным в тело юного британского аристократа.

Тонксы дали ему то, чего не смогли дать биологические родители, – безусловную любовь, верность и свободу. Тед обучил его жизни в мире маглов, Андромеда передала все тонкости чистокровного этикета, темных семейных чар Блэков и политических интриг Визенгамота. А Дора... Дора, ставшая стажером-аврором, была его верной боевой сестрой, готовой пойти за ним в огонь и воду.

Дверь зала распахнулась, и на пороге появилась сияющая Нимфадора. Ее волосы горели неоново-зеленым цветом.

– Гарри! Оно пришло! – замахала она толстым конвертом из желтоватого пергамента.

Гарри спокойно принял полотенце из рук Орё, вытер пот со лба и взял письмо.

На тяжелом сургуче красовался герб с четырьмя животными: лев, орел, барсук и змея.

«Мистеру Г. Дж. Поттеру-Блэку, спальня на втором этаже, поместье Тонкс, Кент».

– Наконец-то, – раздался спокойный голос Андромеды, вошедшей следом за дочерью. В руках целительницы была свежая газета «Ежедневный Пророк». – Дамблдор все-таки нашел способ отправить сову сквозь защитный контур, как только тебе исполнилось одиннадцать.

На первой полосе газеты красовался движущийся снимок: упитанный мальчик с растрепанными волосами и шрамом на лбу стоял между Джеймсом и Лили Поттер, неловко махая рукой перед вспышками колдокамер.

Заголовок гласил: «ГОДРИК ПОТТЕР ГОТОВИТСЯ К ХОГВАРТСУ! МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ОБЕЩАЕТ СТАТЬ ГОРДОСТЬЮ ГРИФФИНДОРА!»

Внизу, мелким шрифтом, виднелась приписка: «Лили Поттер выразила надежду, что их пропавший старший сын Гарри, если он жив, свяжется с семьей в этот знаменательный день».

Гарри издал короткий, ледяной смешок.

– «Если он жив»... Какое трогательное лицемерие. Они даже не попытались прийти лично.

– Они боятся, – заметил Тед, подходя и кладя тяжелую руку на плечо названого сына. – Арктур Блэк официально признал тебя наследником рода Блэк третьей очереди по линии Дореи. Дамблдор в ярости, но ничего не может сделать по закону.

– Что думаешь делать, мастер? – Орё встала за его спиной, скрестив руки на груди.

– Что делать? – Гарри распечатал конверт, пробежав глазами список учебников. В его глазах сверкнула холодная сталь Мордред и расчетливый блеск Мориарти. – Мы идем в Хогвартс. Старик думает, что вырастил послушную марионетку для Годрика. Родители считают, что я вернусь к ним со слезами на глазах, вымаливая крохи внимания. Пора показать им, что трон, который они построили на лжи, сделан из сухого хвороста.

---

Косой переулок в начале августа бурлил толпами волшебников.

Гарри шел рядом с Андромедой и Дорой. На нем была элегантная темно-зеленая мантия из шелка акромантула, подчеркивающая осанку. Орё следовала за ними в астральной форме, незримо сканируя толпу.

Когда они подошли к банку «Гринготтс», у входа образовался настоящий затор из зевак и репортеров. В центре внимания находилась семья Поттеров в полном составе, в сопровождении самого Альбуса Дамблдора.

Годрик Поттер, одетый в вызывающе дорогую алую мантию, с наглым выражением лица раздавал автографы на протянутых блокнотах. Джеймс с гордостью похлопывал сына по плечу, а Лили раздавала интервью Рите Скитер.

– Мой мальчик унаследовал лучшие черты нашего рода! – громко вещал Джеймс. – Он готов к любым испытаниям, которые приготовит судьба!

В этот момент взгляд Дамблдора скользнул по ступеням банка и замер.

Старый волшебник моргнул, поправляя очки-половинки.

Сквозь расступающуюся толпу шел мальчик. Спокойный. Собранный. В нем не было ни капли той забитости, робости и убожества, которые планировал Дамблдор, оставляя его у Дурслей. Вокруг него клубилась невидимая для обычных магов, но очевидная для мастера аура – плотная, тяжелая, как клинок гильотины.

– Гарри?.. – Лили Поттер первой заметила сына. Ее лицо побледнело, она сделала шаг вперед, протягивая руку. – Гарри, сынок!

Толпа замолчала. Десятки взглядов скрестились на двоих братьях. Годрик недовольно нахмурился, чувствуя, что всеобщее внимание ускользает к незнакомцу.

Гарри остановился в трех шагах от биологических родителей. Его лицо оставалось маской вежливого безразличия.

– Миссис Поттер, – прозвучал его ровный, чистый голос, разнесшийся по всей площади. – Прошу соблюдать дистанцию и правила этикета. Мы не настолько близки, чтобы вы позволяли себе подобные фамильярности.

– Что ты сказал?! – вскинулся Джеймс, багровея точно так же, как Вернон Дурсль пять лет назад. – Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! Мы искали тебя! Мы переживали!

– Искали? – Гарри слегка приподнял бровь, и этот жест был настолько преисполнен аристократического презрения дома Блэк, что Андромеда едва сдержала победную усмешку. – Очевидно, ваши поиски были столь же усердны, как и память о том, почему пятилетний ребенок оказался на пороге маглов, ненавидевших магию. Директор Дамблдор, полагаю, предоставил вам весьма удобный отчет?

Дамблдор выступил вперед, на его лице застыла скорбная маска мудрого наставника:

– Мальчик мой... прошлое полно недопонимания. Мы действовали ради твоей защиты. Ты должен понять...

– Для вас я не «мальчик мой», директор, – отрезал Гарри, и воздух вокруг него на мгновение потяжелел, заставив Дамблдора инстинктивно сжать палочку в кармане. – Я – Гарри Джеймс Поттер-Блэк, подопечный благородного дома Тонкс и наследник Дореи Блэк. Если у вас есть ко мне вопросы – направляйте их через поверенных банка «Гринготтс».

– Эй, ты, ненормальный! – подал голос Годрик, шагнув вперед и выпятив грудь со шрамом. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?! Я – Победитель Волдеморта! Я спас этот мир, пока тебя где-то прятали! Ты должен кланяться мне и отцу!

Гарри медленно перевел взгляд на брата. В его зеленых глазах на секунду отразилось багровое пламя дракона Орё и первобытная насмешка Геракла.

– Пустышка, – тихо, но отчетливо произнес Гарри. – Раздутый миф, живущий на крови умершей бабушки. Наслаждайся своей славой, Годрик. В настоящем бою за твоей спиной не будет материнских ритуалов.

Развернувшись, Гарри, не обращая внимания на потрясенные возгласы толпы и вспышки колдокамер, направился ко входу в банк.

---

Вечер в Косом переулке принес долгожданное спокойствие.

После посещения сейфа Блэков, где Гарри забрал несколько древних артефактов и солидный запас золота, они разделились. Андромеда и Тед пошли за аптекарскими ингредиентами, а Дора осталась ждать в «Дырявом котле».

Гарри зашел в кафе Флориана Фортескью, чтобы взять порцию