Поттер исскуственный пилот ИС( ветка Тачинаси)

Металлический стол был обжигающе ледяным. Это воспоминание возвращалось к нему снова и снова в редкие секунды, когда сознание пробивалось сквозь плотный туман химических блокаторов и нейропарализаторов. Запах озона, машинного масла, антисептика и паленой плоти.

– Объект демонстрирует стабильную синхронизацию с ядром, – звучал безликий голос лаборанта где-то над головой. – Устранить остатки личности. Закрепить поведенческий протокол «Ноль». Он должен быть только оружием.

Гарри не мог даже закричать. В его затылок и позвоночник медленно, миллиметр за миллиметром, вживляли интерфейсы прямой нейронной связи. Каждый импульс выжигал в мозгу воспоминания о чулане под лестницей, о злорадной ухмылке дяди Вернона, пересчитывающего толстую пачку купюр, полученную от людей в серых плащах. О родителях, которые смотрели сквозь него с брезгливой жалостью, прежде чем сослать в мир маглов, ведь всё их внимание принадлежало сияющему, обожаемому и великому Годрику Поттеру – Мальчику-Который-Выжил.

В той прошлой жизни у Гарри не было ничего. В «Фантом Таск» у него отняли даже имя, оставив лишь позывной и приказ: уничтожать.

---

– Перегрузка по правому борту! Он идет прямо на главный корпус! – кричала в коммуникатор Линьин Хуан, с трудом удерживая траекторию своего «Шэньлуна».

– Держи строй, Лин! Я захожу с фланга! – отозвался Ичика Оримура, направляя «Бьякусики» навстречу стремительно пикирующей черной тени.

Это был беспилотный прототип неизвестной модификации, двигавшийся с пугающей, неестественной резкостью. Аппарат не уклонялся от ударов с человеческой осторожностью – он буквально продавливал щиты ценой повреждения собственной брони. Лишь когда объединенная атака двух курсантов срезала левое крыло и смяла двигательный отсек, машина рухнула на тренировочное полигонное поле Академии IS, пропахав в искусственном покрытии глубокую борозду.

Кабина заклинила. Сработала аварийная система продувки. Чифую Оримура первой спрыгнула на землю, держа меч наготове, но застыла, когда створки лопнули под давлением пены.

Внутри лежал не робот и не закаленный наемник. В обломках кресла пилота, опутанный проводами и полупрозрачными трубками, из которых сочился физиологический раствор, находился худой, бледный подросток. Его зеленые глаза были абсолютно пустыми, расфокусированными, а на шее и вдоль позвоночника чернели хирургические швы и гнезда нейропортов.

– Чифую-сан... – подбежавшая Майя Ямада прижала ладони к губам, в ужасе глядя на мальчика. – Ему же нет и пятнадцати. Что... что они с ним сделали?

– Промывка мозгов. Хирургическая лоботомия эмоций и принудительное сращивание нервной системы с ядром IS, – голос Чифую звучал глухо и опасно низко. – Немедленно медиков. И изолируйте данные от правительства. Этот ребенок не отправится на опыты. Не пока я жива.

---

Процесс реабилитации занял почти полгода. Медицинские дроиды и лучшие специалисты академии шаг за шагом удаляли паразитические импланты, восстанавливая поврежденные участки коры головного мозга. Но самое тяжелое началось потом, когда к Гарри вернулось сознание.

Он проснулся в белой палате и первой реакцией была паническая попытка встать по стойке «смирно». Мышцы заклинило судорогой, дыхание сбилось, а в глазах застыл первобытный ужас ожидания наказания за нарушение дисциплины.

– Тихо, тихо... всё хорошо, ты в безопасности, – мягкие, теплые руки обняли его за плечи, прижимая к себе.

Гарри замер, не понимая, что происходит. В его алгоритмах не было предусмотрено объятий. Тепло другого человека казалось аномалией.

Майя Ямада не сдержала слез, гладя его по спутанным черным волосам:

– Тебе больше никто не причинит вреда, слышишь? Ты дома, Гарри.

Она оформила над ним опекунство вопреки всем бюрократическим барьерам Японии и Международного комитета IS. Майя стала для него старшей сестрой, терпеливой, заботливой и безгранично доброй. Она учила его заново чувствовать, улыбаться, понимать, что еда не выдается в виде безвкусной питательной пасты по часам, а сон на кровати с мягким одеялом – это не привилегия, а норма жизни.

Постепенно Гарри стал приходить в себя, хотя глубокие шрамы на теле и душе никуда не исчезли. Чифую добилась его зачисления в Академию. Для Гарри построили персональный IS третьего поколения, модифицированный так, чтобы оставшиеся нейропорты не причиняли боли, а служили идеальным продолжением его воли.

Однако социальная адаптация давалась с колоссальным трудом. Проведя детство в чулане, а отрочество – в застенках террористов, шестнадцатилетний юноша понятия не имел, как общаться со сверстниками. Он пугался громких звуков, не умел пользоваться микроволновкой, терялся перед витринами магазинов и застывал в ступоре, если к нему обращались без командного тона.

Именно тогда в его жизни появилась семья Сарасики.

Татанаси Сарасики, студсоветница и признанный гений пилотирования, подошла к вопросу реабилитации Гарри с присущей ей неукротимой энергией.

– Так дело не пойдет! – заявила она однажды, бесцеремонно утащив его из библиотеки за руку. – Боевые рефлексы у тебя на зависть генералам, а суп сварить ты не можешь! Завтра суббота, Поттер, и мы идем на кухню. Лично научу тебя резать морковь так, чтобы пальцы оставались на месте!

Татанаси стала его проводником в бытовом мире. Она смеялась, когда он с серьезным, почти военным выражением лица пытался постирать форму, перепутав режимы стиральной машины, терпеливо поправляла его хватку, когда он учился держать палочки для еды, и постоянно таскала за собой. Но за всей этой показной легкомысленностью Татанаси видела гораздо больше.

Она познакомила его со своей младшей сестрой, Канзаши.

Канзаши была замкнутой, ранимой и привыкла держаться в тени блестящей старшей сестры. Она часто сидела одна в мастерских, настраивая свой IS «Утиганэ», чувствуя себя ненужной и лишней.

Первая их встреча произошла в ангаре. Гарри просто подошел и молча протянул ей нужный гаечный ключ, заметив, что девушка безуспешно пытается дотянуться до нижней панели привода.

– Спасибо... – тихо пробормотала Канзаши, поправляя очки и робко глядя на парня исподлобья.

– У тебя нарушена балансировка стабилизатора, – спокойно произнес Гарри. Его голос уже не был механическим, в нем появилось тихое, глубокое спокойствие. – Если хочешь, я помогу закрепить. Мои руки не дрожат.

– Правда?.. А тебе... не скучно со мной? – едва слышно спросила она.

– Нет, – ответил он просто. – С тобой тихо. И безопасно.

Это стало началом их связи. Они были двумя сломленными душами, нашедшими друг в друге недостающие части головоломки. Канзаши понимала его замкнутость и страх перед толпой; Гарри понимал ее неуверенность и дарил ощущение абсолютной защиты. Он чинил вместе с ней детали, слушал ее тихие рассказы о чертежах и впервые в жизни начал искренне улыбаться, глядя, как она смущенно краснеет от его неуклюжих комплиментов.

Татанаси наблюдала за ними из тени ангара, скрестив руки на груди, и ее губы тронула теплая, искренняя улыбка.

– Ну надо же, – прошептала она сама себе. – Два сапога пара.

Вскоре между Гарри и Канзаши вспыхнуло то чистое, глубокое чувство, которое рождается из взаимного исцеления. Когда Гарри впервые несмело взял Канзаши за руку на набережной во время фестиваля фейерверков, она не отстранилась, а лишь крепче сжала его пальцы, уткнувшись носом в его плечо.

Татанаси не просто одобрила их отношения – она официально заявила, что оторвет голову любому, кто посмеет косо посмотреть на эту пару. Благословение старшей сестры сняло с Канзаши последние остатки тревоги. Гарри обрел семью: строгую, но любящую наставницу Чифую, нежную сестру-опекуна Майю, верного союзника Татанаси и девушку, за которую он был готов сжечь весь мир, – Канзаши.

Но прошлое не умело отпускать тихо.

---

Конверт из тяжелого желтоватого пергамента упал на стол в кабинете директора Академии IS посреди осеннего семестра. Письмо источало легкое магическое свечение и запах старой бумаги.

– Международный Турнир Трех Волшебников? – перечитала Чифую Оримура, ее глаза опасно сузились. – Кубок Огня каким-то образом выбросил имя Гарри Поттера как четвертого чемпиона от некой несуществующей школы? И британское Министерство Магии требует его немедленной экстрадиции, угрожая дипломатическим скандалом?

– Они называют это «нерушимым магическим контрактом», – тихо сказала Майя, бледнея от гнева. – Если Гарри не явится, контракт выжжет его магическое ядро. Эти варвары... они бросили его на произвол судьбы, позволили магловским родственникам продать его террористам, а теперь требуют, чтобы он рисковал жизнью ради их турнира?!

Гарри стоял у окна, глядя на тренировочное поле. На его безымянном пальце блестело простое кольцо – подарок Канзаши. Он повернулся к женщинам. В его изумрудных глазах не было страха. Лишь холодный, расчетливый блеск боевого пилота.

– Я пойду, – ровно произнес он.

– Гарри, нет! – Канзаши, сидевшая на диване, вскочила, сжав кулаки. – Они же... они монстры!

Гарри подошел к ней, мягко взял ее лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза:

– Они думают, что зовут сломленного мальчика, которого можно выставить на посмешище перед моим драгоценным братцем. Они не знают, кто я теперь. Пришло время закрыть этот счет, Канзаши. Но я не пойду туда один.

Чифую усмехнулась, хищно и холодно, поправляя галстук:

– Разумеется, не один. Академия IS принимает приглашение. Мы выставим официальную делегацию наблюдателей и группу технической поддержки. Посмотрим, что их хваленая магия сможет противопоставить кинетическому оружию и броне четвертого поколения.

---

Появление японской делегации в Большом зале Хогвартса произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Пока ученики Шармбатона и Дурмстранга демонстрировали грациозные танцы и акробатические трюки с посохами, двери зала распахнулись от четкого, чеканного шага армейских ботинок.

Впереди шла Чифую Оримура в безупречном черном костюме, за ней – Майя Ямада с суровым и собранным выражением лица, следом – Татанаси и Канзаши в парадной форме Академии. А в центре шел Гарри.

На нем была темно-серая форма пилота с серебряными знаками различия. Черные волосы были аккуратно подстрижены, осанка – идеально прямая. На шее отчетливо виднелись аккуратные хромированные разъемы нейроинтерфейсов, придававшие ему вид получеловека-полумашины. Взгляд был тяжелым, сканирующим пространство и мгновенно вычисляющим траектории огня и укрытия.

За столом Гриффиндора сидел Годрик Поттер. На нем была дорогая мантия из шелка акромантула, на груди красовался золотой значок. Он вальяжно опирался на локти, ухмыляясь с той же спесью, с какой в свое время ходил по коридорам Джеймс Поттер. Рядом с ним сидели их родители – Джеймс, напыщенный и гордый, и Лили, чье лицо вытянулось от шока, когда она вгляделась в черты вошедшего юноши.

– Гарри?.. – ахнула Лили, прижимая ладонь к груди. – Боже мой... Джеймс, это он!

– Спокойно, Лили, – поморщился Джеймс, бросив небрежный взгляд на старшего сына. – Подумаешь. Одет как какой-то фабричный рабочий. Видимо, маглы совсем выбили из него остатки магии. Годрик размажет его на первом же испытании.

– Эй, недоумок! – крикнул Годрик через весь зал, даже не вставая с места. – Ты что, притащил с собой магловских девок, чтобы они плакали над твоим трупом? Турнир для настоящих волшебников, а не для сквибов-неудачников!

По залу прокатились смешки слизеринцев и некоторых гриффиндорцев.

Гарри даже не повернул головы в сторону брата. Он подошел к преподавательскому столу, где восседал Альбус Дамблдор с благодушной, приторно-доброй улыбкой.

– Добро пожаловать домой, мальчик мой, – начал директор, раскинув руки. – Мы так долго искали тебя. Твоя семья безутешна...

– Ложь, – четко, словно щелкнул затвор винтовки, отрезал Гарри. – Мои опекуны продали меня террористам шесть лет назад. Вы знали координаты Дурслей. Вы знали о транзакциях. Вы ничего не сделали, потому что вам был нужен послушный мученик в тени вашего «героя».

– Гарри, прояви уважение к директору! – вскочил с места Джеймс Поттер, выхватывая палочку.

В то же мгновение воздух с визгом рассекло лезвие меча Чифую, остановившись ровно в миллиметре от кадыка Джеймса. Бывший капитан ордена Феникса даже не успел моргнуть.

– Опусти палочку, волшебник, – ледяным тоном произнесла Чифую. – Или твоя голова покатится по этому столу раньше, чем ты успеешь закончить слог заклинания. Гарри Поттер – гражданин Японии и кадет Академии IS. Любая агрессия против него будет расценена как нападение на суверенное государство.

В Большом зале воцарилась гробовая тишина. Канзаши подошла ближе к Гарри и взяла его за локоть. Он накрыл ее пальцы своей ладонью, и во взгляде его промелькнуло мимолетное тепло, прежде чем он снова обратился к судьям:

– Я пройду ваш турнир. Не ради вашей славы. А ради того, чтобы вы поняли ничтожность своих иллюзий.

---

Первое испытание с драконами превратилось в демонстрацию абсолютного технологического превосходства.

Годрик Поттер, выступавший перед ним, едва не погиб. Он пытался оглушить Венгерскую Хвосторогу заклинаниями, но драконица взбесилась, опалила ему мантию, сломала метлу и загнала Мальчика-Который-Выжил в расщелину скалы, откуда его с позором вытаскивали укротители. Толпа волшебников молчала в разочаровании.

Затем на арену вышел Гарри. Без мантии. Без деревянной палочки.

– Развертывание, – негромко произнес он, коснувшись кольца на пальце.

Пространство вокруг него вспыхнуло лазурным светом. Нано-структуры с металлическим лязгом сформировали тяжелую броню, наплечные реактивные модули и пару сияющих энергокрыльев. В руках материализовалась гигантская снайперская рельсовая винтовка – совместная разработка Канзаши и исследовательского бюро.

Хвосторога взревела, выпустив поток пламени, способный расплавить камень.

– Векторный щит, максимум, – прозвучал спокойный голос Гарри в шлемофоне.

Огненный смерч разбился о полупрозрачные шестигранные соты энергетического барьера, не нагрев броню ни на градус. Реактивные двигатели взвыли, подняв Гарри в воздух с перегрузкой в шесть «джи». Драконица попыталась взлететь, но Гарри уже был выше.

Один точный выстрел концентрированного кинетического импульса пришелся точно в землю перед мордой зверя, создав ударную волну чудовищной силы. Второй импульс, ослабленный, но достаточный, парализовал нервные узлы дракона электрическим шоком. Огромная рептилия тяжело рухнула на брюхо, временно обездвиженная.

Гарри плавно опустился на землю, подошел к кладке, забрал золотое яйцо и деактивировал броню. Весь бой занял сорок семь секунд. Трибуны даже не успели закричать.

– Невозможно... – шептал Джеймс Поттер на трибуне судей, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Это темная магия... это запрещенные артефакты!

– Это наука и дисциплина, мистер Поттер, – холодно парировала сидевшая в ложе Майя Ямада. – То, о чем вы и ваши избалованные дети не имеете ни малейшего представления.

Второе испытание – озеро. Пока остальные чемпионы искали жаброросли и накладывали чары головного пузыря, Гарри использовал погружной модуль IS, разработанный Канзаши. Он достиг дна за четыре минуты, рассек путы сонорной пушкой, распугав гриндилоу ультразвуком, и вытащил на поверхность заложника, вернувшись на помост раньше, чем Дамблдор успел объявить промежуточные результаты.

Канзаши ждала его на мостках с теплым полотенцем. Когда он вышел из воды, она сразу же шагнула навстречу, заботливо стирая брызги с его щек.

– Система охлаждения отработала отлично, Гарри, – прошептала она, сияя от гордости.

– Твои расчеты были безупречны, – ответил он и, не обращая внимания на тысячи взглядов с трибун, наклонился и легко поцеловал ее в губы.

В толпе Лили Поттер попыталась пробиться к ним:

– Гарри! Сынок! Пожалуйста, поговори с нами! Мы не знали, что с тобой произошло, мы думали, ты счастлив у Петуньи!..

Гарри остановился и посмотрел на женщину, родившую его. В его глазах не было ненависти. Была лишь бесконечная, ледяная пустота.

– Моя мать умерла в тот день, когда вы оставили меня на пороге магловского дома ради славы вашего золотого мальчика, – отчеканил он. – Не подходите ко мне. Для вас я – призрак. И лучше вам бояться того момента, когда этот призрак решит спросить с вас долги.

---

Лабиринт стал кульминацией.

Дамблдор планировал этот финал. Он рассчитывал, что турнир вернет величие семье Поттеров, а возрождение Темного Лорда станет звездным часом для Годрика, которого директор мягко направит на жертвенный алтарь «Высшего блага». Но Гарри спутал все карты.

Используя сканеры высокого разрешения, Гарри просто пролетел над живыми изгородями на бреющем полете, игнорируя блуждания по тропам. На середине пути его попытался атаковать обезумевший от зависти Годрик, пуская в спину режущие проклятия:

– Ты не отнимешь мою победу! Я Избранный! Авада...

Гарри даже не развернулся корпусом. Маневровый микродвигатель сместил его на полметра вправо, а сервопривод металлической перчатки перехватил руку Годрика, выкручивая ее с сухим треском. Палочка Мальчика-Который-Выжил хрустнула под сапогом Гарри.

– Ты ничтожество, Годрик, – тихо сказал Гарри, глядя сверху вниз на визжащего от боли брата. – Избалованный, трусливый щенок. Твоя сказка окончена.

Ударом ноги в грудь он отправил брата в глубокий нокаут и коснулся Кубка.

Вспышка портала перенесла его не в праздничный зал, а на заброшенное кладбище Литтл-Хэнглтона.

Там его уже ждали. Питер Петтигрю с уродливым свертком на руках и кипящий котел. Но план пожирателей смерти рухнул в первую же секунду. Ритуал требовал крови врага, но никто не ожидал, что «враг» прибудет в полной боевой готовности боевой машины четвертого поколения.

– Взять его! – прошипел гомункул Волан-де-Морта.

– Огонь на поражение, – отдал команду бортовому компьютеру Гарри.

Тяжелые спаренные пулеметы калибра 12,7 мм разорвали ночную тишину кладбища грохотом очередей. Защитные чары волшебников просто не были рассчитаны на свинец, летящий со скоростью девятьсот метров в секунду. Пожирателей смерти смело шквалом огня. Петтигрю рухнул на землю, превращенный в решето, уронив сверток прямо в огонь под котлом.

Темный Лорд попытался завершить воплощение, вынырнув из пламени в виде белесого дымного монстра, но Гарри уже активировал фазовые клинки.

– Ты... мерзкий мальчишка... – зашипел дух.

– Ты устарел, Реддл, – бросил Гарри.

Плазменные лезвия, напитанные чистой энергией ядра IS, рассекли остатки темной сущности на молекулярном уровне. Высокочастотное поле выжгло крестраж, привязанный к плоти, не оставив даже пепла. Величайший темный маг Британии прекратил свое существование за полторы минуты, так и не успев произнести ни одного заклинания.

И в этот момент из тени склепа с тихим хлопком аппарации вышел Альбус Дамблдор. Его лицо было искажено не стариковской добротой, а холодным бешенством шахматиста, чью доску перевернули.

– Ты разрушил всё, Гарри, – тихо сказал старик, поднимая Бузинную палочку. – Баланс нарушен. Твой брат должен был победить. Ты должен был пасть здесь, став триггером для объединения магического мира. Мне придется забрать твою силу и стереть тебе память. Ради Общего Блага.

– Ты ничем не отличаешься от тех, кто резал меня на части в лабораториях «Фантом Таск», – ответил Гарри, и забрало шлема скрыло его лицо. – Вы все считаете чужие жизни ресурсом. Но мое оружие не подчиняется вашей магии.

Дамблдор взмахнул палочкой, выпуская колоссальный поток всесокрушающего пламени – Адский огонь.

Гарри включил форсаж. Преодолев звуковой барьер у самой земли, он пробил огненный фронт за счет абсолютного отражения щита. Старик не успел даже завершить защитный пасс – сверхзвуковой удар металлического кулака с гидроусилителем раздробил ему грудину, отбросив на каменное надгробие Тома Реддла-старшего.

Бузинная палочка выпала из сломанных пальцев директора.

Дамблдор захрипел, глядя в холодные окуляры шлема Гарри, из которых бил зеленый свет:

– Пощади... ты же светлый...

– Я солдат, – ответил Гарри. – А на войне ликвидируют командный состав противника.

Щелчок встроенного наручного пистолета поставил точку в истории величайшего манипулятора магической Британии.

---

Когда Гарри вернулся с помощью перенастроенного портала на поле Хогвартса, бросив под ноги министру магии тело Дамблдора и маски Пожирателей, магический мир рухнул.

Паника была абсолютной. Но у Гарри оставалось последнее дело.

Он подошел к ложе Поттеров. Джеймс стоял, бледный как полотно, поддерживая рыдающую Лили. Их обожаемый Годрик лежал на носилках целителей со сломанными костями и растоптанным эго.

– Вы хотели славы? – негромко спросил Гарри, снимая шлем. – Вы получили ее. Теперь весь мир знает, что Мальчик-Который-Выжил – трус и бездарность, а его родители продали собственного сына на опыты.

– Гарри, умоляю... мы твои родители... – рыдала Лили, пытаясь дотянуться до него.

– У меня нет родителей, – отрезал он, и его голос разнесся над затихшей трибуной. – С этого дня род Поттеров официально лишен права на мое имя. Всё состояние, которое по закону первенства принадлежало мне, передано в фонд помощи пострадавшим от магических войн. Живите с тем, что вы создали. В нищете, позоре и забвении.

Он повернулся спиной к их слезам и крикам. Чифую коротко кивнула ему:

– Команда, на взлет. Мы возвращаемся домой.

---

В гостиничном номере посольства перед отлетом в Токио царила тишина. Напряжение последних дней наконец отпустило, оставив после себя лишь гулкую пустоту и смертельную усталость.

Гарри стоял на балконе, глядя на ночной Лондон, который он навсегда оставлял позади. Металлические порты на его шее мягко мерцали в темноте.

Тихий шорох шагов заставил его обернуться.

Канзаши стояла в дверях в тонкой ночной сорочке. Ее глаза за стеклами очков блестели от невыплаканных переживаний. Она подошла к нему, не говоря ни слова, и уткнулась лицом в его грудь, крепко обняв тонкими руками.

– Всё закончилось? – прошептала она.

– Да, – Гарри осторожно обнял ее в ответ, чувствуя, как внутри тает последний осколок льда, вживленный в него в лабораториях. – Всё кончено. Прошлого больше нет.

Канзаши подняла голову. Ее щеки пылали румянцем, но взгляд был твердым и полным бесконечной, безоговорочной любви:

– Тогда вернись ко мне окончательно. Не как оружие. Не как пилот. Как мой Гарри.

Она потянулась к нему, снимая очки и кладя их на столик, и прижалась к его губам в трепетном, глубоком поцелуе.

В эту ночь в теплой комнате не было места войне, предательству и запаху машинного масла. Гарри касался ее осторожно, словно боясь сломать, словно его огрубевшие, привыкшие к спусковым крючкам пальцы могли повредить это хрупкое чудо. Но Канзаши сама направляла его руки. Она целовала его шрамы – хирургические линии вдоль позвоночника, следы ожогов и старые шрамы от побоев дяди. С каждым ее прикосновением, с каждым тихим стоном и ласковым словом Гарри чувствовал, как его человечность, которую террористы пытались выжечь дотла, возвращается, заполняя каждую клеточку тела чистым, исцеляющим светом.

Они любили друг друга неистово и нежно, отдавая без остатка всю боль прошлого взамен на обещание будущего. В ее объятиях Гарри наконец понял, ради чего он выжил на ледяном операционном столе. Не ради битв. Ради этой ночи, ради ее тихого дыхания на его ключице и шепота: «Я люблю тебя».

---

Спустя пять лет. Побережье префектуры Канагава, Япония.

Двухэтажный дом в традиционном стиле с просторной современной пристройкой-мастерской утопал в зелени вишневых деревьев. Участок был подарком правительственного фонда и лично Табане Синононо, которая, появившись из ниоткуда в своей обычной манере с кроличьими ушками, заявила:

– Мой любимый подопытный заслужил лучший домик на планете! И попробуйте только отказаться, я вам в фундамент квантовый двигатель встрою!

Табане не только помогла спроектировать идеальную энергосистему для дома, но и окончательно адаптировала нейропорты Гарри, превратив их в полностью пассивные биосенсоры, которые больше никогда не напоминали о боли.

Гарри сидел на деревянной веранде, щурясь от теплого весеннего солнца. В руках он держал чашку зеленого чая. На нем были простые хлопковые штаны и свободная рубашка. Лицо разгладилось, шрамы побелели и больше не выглядели пугающе, а в изумрудных глазах плескался безмятежный покой.

– Папа! Смотли, какой камушек! – к веранде подбежал четырехлетний черноволосый мальчуган с яркими янтарными глазами, точь-в-точь как у матери, и с гордостью протянул круглую гладкую гальку.

– Отличный камень, Рю, – улыбнулся Гарри, потрепав сына по волосам и сажая к себе на колени. – Инженерный материал высшего класса.

– Весь в мать, – раздался с кухни насмешливый и звонкий голос.

На веранду вышла Татанаси, неся поднос со свежими онигири. Она ничуть не изменилась – всё такая же яркая, энергичная, ныне высокопоставленный офицер сил самообороны, но по выходным неизменно оккупирующая дом сестры.

– Твой сын уже пытается разобрать пульт от телевизора, Гарри. Я горжусь им!

Следом за ней из дома вышла Канзаши. Ее длинные темные волосы были собраны в свободный узел, домашнее юката подчеркивало округлившиеся формы – на руках она укачивала годовалую дочку, крошечную зеленоглазую девочку, которая мирно посапывала, уткнувшись в мамино плечо.

Канзаши подошла к мужу, села рядом с ним на теплые доски и с нежностью посмотрела на него:

– Майя-сан звонила. Сказала, что приедет вечером вместе с Чифую-сан. Привезут подарки для детей.

– Значит, придется запустить барбекю, – улыбнулся Гарри, свободной рукой обнимая жену за талию и прижимая ее к себе.

Канзаши положила голову ему на плечо. Ветерок с океана шелестел листвой сакуры, принося запах соли и цветущих садов. Где-то далеко за океаном лежали холодные руины мира, который когда-то предал его и пытался сломать. Но этот мир больше не имел над ним власти.

Здесь, под мирным небом Японии, среди звонкого детского смеха и тепла любимой женщины, Гарри Поттер наконец обрел то, что у него пытались отнять с самого рождения.

Свой настоящий дом.