Адриан Люцифуг

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражные окна кабинета Студенческого совета Академии Куо, казались бессильными перед тонкой, едва уловимой прохладой, витавшей вокруг центрального стола. Воздух здесь всегда пах озоном, мятой и морозной свежестью — верным признаком присутствия того, в чьих жилах текла кровь одного из самых могущественных родов подземного мира.

Адриан Люцифуг откинулся на спинку массивного кожаного кресла, плавно перебирая пальцами тонкие бумажные досье. Его пепельно-серебристые волосы, доставшиеся от матери, слегка спадали на лоб, прикрывая едва заметную бледную линию шрама — далекое, почти стертое эхо прошлой жизни, в которой его звали совершенно иначе. Чистые изумрудные глаза, холодные и расчетливые, скользили по строчкам отчетов о новых учениках, поступивших в старшую школу в этом сезоне.

Напротив него сидели две юные наследницы великих кланов. Риас Гремори, чьи роскошные алые волосы водопадом струились по плечам, лениво подпирала подбородок изящной ладонью, а Сона Ситри, поправив строгие очки в тонкой оправе, с педантичной точностью раскладывала документы по стопкам.

– В общем, я возьму себе Хёдо Иссея, – произнесла Риас, и на ее губах появилась мягкая, лукавая улыбка. – В этом мальчишке скрыт священный механизм. Пока спящий, нестабильный, но я чувствую, как в его душе пульсирует нечто колоссальное.

– Обычный похотливый дурак с драконом внутри, – сухо отозвалась Сона, даже не подняв взгляда от бумаг. – Его мысли прозрачнее дистиллированной воды. Риас, тебе придется потратить колоссальное количество нервов, чтобы сделать из него хоть сколько-нибудь дисциплинированного слугу. Я же предпочту взглянуть на Гэнсиро Саджи. В нем тоже чувствуется механизм, но, в отличие от твоего избранника, у него есть хотя бы зачатки самообладания.

– Дисциплина — дело наживное, Сона, – отмахнулась Риас и бросила взгляд на кузена. – А ты что скажешь, Адриан? Ты сидишь с этим листом уже добрых десять минут. Неужели в Куо объявился кто-то, способный заинтересовать наследника серебряного дома?

Адриан слегка усмехнулся, и на полированной поверхности стола под его пальцами на мгновение проступили крошечные кристаллики инея, тут же растаявшие без следа.

– Я присмотрюсь к Саэко Бусудзиме, – спокойно ответил он.

Риас удивленно приподняла бровь:

– К третьегодке из клуба кэндо? И почему именно она? В ней нет священного механизма, Адриан. Она обычный человек, пусть и обладающий незаурядным телом и духом.

– Мне нравятся ее навыки владения мечом, – неторопливо произнес юноша, повернув фотографию темноволосой девушки с пронзительным, хищным взглядом. – Недавно транслировали национальный турнир среди старших школ. Ее движения чисты, удары лишены сомнений, а в глазах горит жажда битвы, которую она старательно прячет под маской благовоспитанной леди. Если переродить ее как Коня, физические параметры возрастут многократно. А врожденная техника сделает ее смертоноснее любого механизма низшего порядка.

– Вынуждена согласиться, – кивнула Сона, поправив очки кончиком пальца. – Семья Бусудзима веками хранит древние традиции фехтования. Саэко — уникум среди смертных. Ее ментальная стойкость на порядок выше, чем у большинства наших сверстников.

– То есть ты возьмешь ее, даже если у нее нет сверхъестественного дара? – с легким сомнением переспросила Риас.

– В ее искусстве сокрыт потенциал, способный превзойти многих демонов средней руки, – ответил Адриан, окинув алую принцессу спокойным взором. – Она вполне способна составить конкуренцию твоему Кибе, Риас. А если я приложу руку к ее тренировкам, ее клинок сможет рассекать саму магию.

– Хо-хо, какие мы дальновидные стратеги, – рассмеялась Риас, прикрыв рот ладонью.

– В отличие от некоторых, мне не приходится разгребать последствия выходок моих слуг, – поддразнил ее Адриан. – Тебе, дорогая сестрица, придется всерьез заняться перевоспитанием своего драконьего подопечного. Если он посмеет явиться в клубную комнату и выкинуть что-то в своем репертуаре при моих вассалах, Анжелика спустит с него шкуру, а Роберта просто вышвырнет в окно с третьего этажа.

– Ой, это поправимо, братец! – беспечно махнула рукой Риас, хотя в уголках ее глаз промелькнуло легкое беспокойство. – Немного строгости, пара мотивирующих речей — и он станет преданным рыцарем дома Гремори.

– Не будь столь беспечна, Риас, – тон Адриана внезапно стал холодным и твердым, словно ледник на вершине Коцита. – И помни: я собираюсь победить тебя на ближайших рейтинговых играх. Но куда важнее другое — не вздумай проиграть такому пустозвону, как Райзер. Мы с Соной слишком уважаем имя Гремори, чтобы позволить какому-то пережаренному фениксу помыкать тобой.

Сона помрачнела, поддержав юношу коротким кивком:

– Адриан прав, Риас. Твой жених ведет себя все более нагло. Совет старейшин давит на твоих родителей, и этот индюк изо всех сил пытается сократить срок до официальной церемонии. Если ты не соберешь достойную свиту и не покажешь зубы, клан Феникс просто поглотит тебя.

– Время еще есть, – тихо выдохнула Риас, и в ее прекрасных глазах на долю секунды промелькнула неподдельная горечь и усталость. – Отец обещал мне отсрочку до конца лета. Я справлюсь.

– Если понадобится выбить из него спесь до начала официального матча, только шепни, – невозмутимо произнес Адриан, собирая свои бумаги. – Мама давно говорила, что клану Феникс не помешает небольшое охлаждение. Огонь хорош, пока горит в печи, но когда он пытается обжечь семью — его пора гасить.

Риас тепло улыбнулась ему. Из всех молодых демонов подземного мира именно Адриан — приемыш, чужак с загадочной человеческой кровью, признанный гением рода Люцифуг, — был тем, на чье плечо она могла опереться без страха получить нож в спину.

---

Покинув здание Студенческого совета, Адриан направился вглубь школьного парка, туда, где за густыми кронами вековых кленов пряталось старое деревянное крыло академии. Здесь располагался Клуб изучения оккультизма и смежные помещения, одно из которых целиком и полностью находилось в распоряжении наследника Люцифуг.

Едва юноша толкнул тяжелую дубовую дверь, в нос ударил знакомый, бесконечно уютный аромат: свежезаваренный черный чай с бергамотом, тонкие нотки корицы и тепло домашней выпечки.

– С возвращением, владыка Адриан, – раздался спокойный, бархатный голос.

Прямо перед ним замерла высокая, статная женщина в безупречной строгой форме традиционной горничной. Длинная черная юбка, белоснежный передник, круглые очки в тонкой оправе, за стеклами которых скрывался взгляд безжалостного хищника. Роберта, его первая Ладья. Женщина, прошедшая через ад партизанских войн в джунглях Колумбии, преданная и брошенная умирать своими же командирами. Адриан нашел ее во время дипломатической поездки в Латинскую Америку, в которой сопровождал Серафолл Левиафан. Увидев в умирающей смертной несгибаемую волю и абсолютную верность солдатскому долгу, он подарил ей вторую жизнь. В этом мире она преподавала физкультуру в академии, наводя суеверный ужас на местных хулиганов, а дома оставалась идеальной экономкой и несокрушимым щитом своего короля.

– Спасибо, Роберта. Как обстановка? – спросил Адриан, проходя вглубь просторной комнаты.

– Все спокойно, милорд. Чай готов, печенье из духовки извлечено три минуты назад. Нарушителей порядка не зафиксировано, если не считать мелких инцидентов.

– Нья-а-а! Адриан вернулся! – раздался звонкий, протяжный мурлыкающий возглас, и с мягкого дивана грациозно соскользнула фигура с двумя пушистыми черными хвостами.

Курока. Бывшая беглая преступница, объявленная бродячим демоном из-за заговора безумных магов, ставивших чудовищные эксперименты на ней и ее сестре Широне. Адриан нашел ее раненой, голодной, затравленной в подворотнях нижних городов подземного мира. Вместо того чтобы прикончить беглянку ради награды, четырнадцатилетний принц выслушал ее, спрятал в своем поместье и перевернул вверх дном архивы тайных лабораторий, добыв неопровержимые доказательства ее невиновности. Грейфия лично передала дело Сазексу, и суд Люцифера вынес оправдательный приговор. Теперь Курока была его Ферзем, жила свободной жизнью и могла навещать сестру, не опасаясь карателей.

– Ты принес что-нибудь вкусненькое, ня? – девушка потерлась щекой о плечо Адриана, обдавая его запахом кошачьей мяты и духов. – А то Роберта не разрешает мне съесть больше трех печений за раз, говорит, что это вредит боевой форме!

– Потому что в прошлый раз ты объелась сладкого и уснула прямо на тренировочном плацу, – хладнокровно заметила невысокая девушка, сидевшая в углу комнаты на невысоком мате.

Акаме, его Конь. Ее черные шелковистые волосы спадали до колен, а на коленях покоился клинок в темных ножнах — проклятая катана Мурасаме. Спасенная из кровавого чистилища элитных гильдий убийц, она обрела в свите Адриана то, чего была лишена с самого детства: покой, дом и смысл сражаться за того, кто видит в ней человека, а не живое оружие.

– Я медитировала, ня! Это была высшая форма единения с сэндзюцу! – возмутилась Курока, комично надув щечки.

– Вы обе шумите сверх меры, – раздался монотонный, лишенный эмоций голос из глубины комнаты.

У окна за круглым столиком сидела Анжелика Эйнсворт — Королева Адриана. Блондинка с тугими золотистыми косами и холодными сапфировыми глазами читала древний фолиант по артефакторике. Пережившая истребление всей своей семьи бродячим дьяволом, она когда-то утратила способность чувствовать, превратившись в живую куклу. Лишь после того, как Адриан возродил ее с помощью мутировавшей фигуры Королевы и шаг за шагом возвращал ей человечность, в ее взгляде начали теплиться искры живой души. За ее спиной слабо колыхались золотые пространственные ряби — легендарное священное снаряжение, прозванное Вратами Вавилона, дремало, готовое по первому зову обрушить на врагов град божественных клинков.

– Братик! – раздался звонкий вопль, и из смежной комнаты вылетела смуглая девочка с пепельными волосами и рубиновыми глазами.

Хлоя фон Айнцберн, его Пешка, буквально повисла на шее Адриана. Она свалилась ему на голову буквально из ниоткуда — из нестабильного пространственного разлома посреди школьного двора пару лет назад. Озорная, не знающая границ приличий, Хлоя поначалу пыталась перецеловать всю женскую половину школы ради пополнения праны. Усмирять ее пришлось совместными усилиями: ледяными оковами Адриана, небесными цепями Анжелики и угрозой сдать ее на перевоспитание Серафолл Левиафан в качестве младшей актрисы шоу девочек-волшебниц. Последний аргумент подействовал сокрушительно: перспектива круглосуточно носить розовые рюши и кричать о силе любви напугала озорницу сильнее пыток преисподней.

– Хлоя, слезь с короля, – мягко укорила ее последняя обитательница комнаты.

Юя Сэтцуна, вторая фигура Ферзя, созданный магами гомункул с совершенными магическими цепями, грациозно поставила перед Адрианом чашку с дымящимся чаем. Ее белые волосы и благородные черты лица излучали абсолютное спокойствие. В отличие от Анжелики, Юя быстрее адаптировалась к нормальной жизни и теперь искренне радовалась каждому дню, проведенному в этой странной, но невероятно сплоченной семье.

– Пусть повисит, – усмехнулся Адриан, потрепав Хлою по макушке, отчего та довольно зажмурилась. – Как прошел день?

– Никаких происшествий, милорд, – отозвалась Анжелика, закрывая книгу. – Барьеры вокруг Куо стабильны. Однако в западном секторе замечена слабая активность падших ангелов. Мелкие сошки, бродяги ранга два крыла. Похоже, выслеживают носителей святых механизмов.

– Не трогайте их, пока они не перейдут черту, – распорядился юноша, сделав глоток терпкого напитка. – Риас положила глаз на мальчишку с Красным Императором Драконов. Падшие неизбежно клюнут на эту приманку. Пусть Гремори сами разберутся со своими первыми испытаниями. Мы вмешаемся только в том случае, если под угрозой окажутся невинные или наш собственный покой.

– Слушаемся, – в унисон отозвались девушки.

Адриан перевел взгляд за окно, где вечернее солнце окрашивало горизонт в багровые тона. В такие моменты тишины память невольно уносила его назад — туда, где не было ни величия Люцифугов, ни верных соратников, ни теплого чая.

Туда, где был лишь ледяной, всепоглощающий кошмар.

---

Он помнил чулан под лестницей. Запах сырости, паутину, вечный холод, пробирающий до самых костей, и тупую, ноющую боль от побоев.

Ему было чуть больше трех лет, когда жизнь раскололась на «до» и «после». Он смутно помнил яркую зеленую вспышку в детской спальне Годриковой Впадины, грохот обрушившихся стен и тепло женских рук, которые держали его… а затем оттолкнули.

Дамблдор. Великий светлый волшебник, вождь света. Именно он, держа на руках хнычущего Годрика, на чьем лбу красовался шрам в виде латинской буквы «V», торжественно провозгласил младшего брата спасителем магической Британии. А затем старик взглянул на Гарри. На молнию, выжженную на детском лбу, из которой сочилась черная, нечестивая скверна.

Магия Годрика тогда была нестабильна, ядро крошечного «героя» грозило разрушиться от перенапряжения. И Дамблдор нашел выход. Чудовищный, прагматичный и абсолютно бесчеловечный. Он убедил Джеймса и Лили провести ритуал перекачки.

«Гарри станет сквибом, но спасет жизнь брату, – звучал в ушах сухой, медовый голос старика. – А сквибам не место в мире магии, пока бушуют недобитые пожиратели. У маглов, вдали от славы брата, ему будет лучше. Он вырастет смиренным и покорным, не будет терзаться завистью».

И родители согласились. Они стояли рядом, когда древние ритуальные чары вытягивали из него каждую крупицу духовной силы, выдирали с корнем то, что принадлежало ему по праву рождения, переливая золотое сияние магии в тело плачущего Годрика. Гарри кричал от невыносимой боли, пока его сознание не угасло.

А очнулся он на пороге дома номер четыре по Тисовой улице.

Два года. Длинных, бесконечных два года ада. Вернон Дурсль, ненавидевший все, что выходило за рамки его убогого мирка, и Петуния, вымещавшая на племяннике всю желчь и зависть к своей «идеальной» сестре Лили. Его морили голодом, заставляли выполнять непосильную работу и били за малейшую провинность.

Они думали, что он сломлен. Дамблдор думал, что запечатал его силу навеки.

Но старый дурак не знал генеалогии. Он забыл, что род Поттеров уходил корнями к древним Певереллам — некромантам, владыкам ледяного покоя смерти. Но куда страшнее было то, что скрывалось в самой крови Певереллов — древний, забытый след дьявольской расы Люцифуг, оставившей свой отпечаток в роду смертных магов за тысячи лет до появления Хогвартса.

Перекачка магии разрушила человеческое ядро, но она же сдернула оковы со спящей демонической сущности. А ежедневные издевательства, страх и животная ярость стали идеальным катализатором.

В ту ночь Вернон замахнулся на него тяжелым кожаным ремнем с медной пряжкой за то, что пятилетний мальчик не успел выполоть сорняки в саду.

Удар так и не опустился.

Время словно замерло. Воздух в тесной прихожей мгновенно остыл до минус ста градусов. Глаза ребенка вспыхнули потусторонним серебряным пламенем. Из глубин его крошечного тела вырвалась волна абсолютного, первобытного нуля — магия льда Люцифугов, помноженная на хладное дыхание Певереллов.

Стены дома покрылись метровым слоем прозрачной ледяной брони. Вернон, Петуния, толстый Дадли — все они застыли застывшими ледяными статуями с искаженными от ужаса лицами. Секунда — и лед взорвался миллионами тончайших алмазных игл, обратив весь дом и его обитателей в серебристую пыль. Ни криков, ни крови. Лишь абсолютная, морозная тишина посреди летней ночи графства Суррей.

Именно в эту пустоту, привлеченные колоссальным всплеском чистейшей демонической магии, шагнули двое.

Сазекс Люцифер и Грейфия Люцифуг.

Они ожидали увидеть древнего монстра или прорыв из глубин Коцита, а нашли маленького мальчика с пепельными волосами, стоявшего босиком на мерзлой земле среди кружащегося снега. Его взгляд был пуст, но в нем читалась несгибаемая гордость падшего владыки.

Грейфия, всегда холодная и сдержанная Сильнейшая Королева, тогда опустилась перед ним на колени, не боясь обжигающего мороза, и прижала его к своей груди. Впервые за долгие годы Гарри почувствовал настоящее, не поддельное тепло.

«У тебя кровь моего рода, дитя, – прошептала она. – Ты больше не сломанный сосуд. Ты — лед, что рассекает пламя».

Сазекс лишь мягко улыбнулся и положил руку на плечо жены:

«Добро пожаловать домой, Адриан Люцифуг».

Так погиб брошенный сквиб Гарри Поттер. И так родился принц подземного мира.

---

Лондон, Площадь Гриммо, 12. Тот же вечер.

В мрачной, пропахшей пылью и старыми зельями кухне родового гнезда Блэков царил небывалый ажиотаж. За длинным столом собралась вся верхушка Ордена Феникса.

Во главе сидел Альбус Дамблдор. Его серебристая борода подрагивала, а в голубых глазах за очками-половинками отсутствовал привычный веселый блеск. Рядом сидели Джеймс и Лили Поттеры. Джеймс выглядел осунувшимся, в его волосах появилась ранняя седина, а Лили нервно сжимала в руках шелковый платок.

Чуть поодаль, развалившись на стуле с бокалом огневиски, сидел Сириус Блэк. Рядом с ним сидел Годрик Поттер — четырнадцатилетний подросток, задравший подбородок выше некуда. На его лице читалась скука вперемешку с неприкрытым высокомерием. Герой магической Британии, Победитель Темного Лорда, любимец прессы и гроза факультета Гриффиндор искренне не понимал, зачем его оторвали от тренировок по квиддичу ради какого-то семейного вопроса.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Наземникус Флетчер. Его поношенное пальто промокло, но маленькие вороватые глазки лихорадочно блестели.

– Я нашел его, Альбус! – выпалил он, тяжело дыша и опираясь о косяк. – Клянусь бородой Мерлина, я нашел пацана!

В комнате повисла гробовая тишина. Лили вскочила со своего места, опрокинув чашку с чаем:

– Наземникус! Ты… ты уверен? Мой Гарри… он жив?!

– Спокойнее, Лили, дорогая, сядь, – мягко, но властно произнес Дамблдор, хотя в его пальцах Бузинная палочка едва заметно шевельнулась. – Наземникус, докладывай. Мы обыскали весь магловский мир Британии после того, как три года назад обнаружили кратер на месте дома твоей сестры. Мы опасались худшего. Где он был все это время?

Флетчер нервно сглотнул, подошел к столу и бросил на него толстую кожаную папку:

– Он не в Британии, директор. И даже не в Европе. Я вышел на его след через японских контрабандистов. Пришлось выложить кругленькую сумму гоблинским золотом, чтобы местные информаторы хотя бы открыли рот. Там совершенно другие законы, Альбус! Их Министерство Магии… черт, да у них там вообще заправляют не маги, а какие-то кланы! Но мальчишка там.

– Что с ним? – хрипло спросил Джеймс Поттер, подавшись вперед. В его голосе смешались вина, затаенный страх и отцовская надежда. – Он бедствует? Живет в приюте? Его приютили маглы? Если он сквиб, ему, должно быть, невероятно тяжело в чужой стране…

– Сквиб? – Флетчер издал странный, нервный смешок, больше похожий на кашель. – Вы сами поглядите на эти чертовы карточки, Джеймс.

Вор вытряхнул из папки пачку магловских колдографий. Лили первой схватила верхний снимок, и ее дыхание перехватило.

На глянцевой бумаге был запечатлен высокий, статный юноша лет шестнадцати. Безупречная осанка, аура абсолютного аристократизма и силы. Никаких круглых очков, которые носил Джеймс. Пепельно-серебристые волосы, струящиеся по плечам, и холодные, невероятно острые зеленые глаза, смотревшие в объектив так, словно он видел фотографа сквозь сотни метров и презирал само его существование.

Он был одет в строгий темно-серый костюм академии с незнакомой эмблемой. Рядом с ним шла потрясающей красоты женщина в традиционном японском кимоно, держащаяся с ним на равных, а позади, словно тени, следовали несколько невероятно привлекательных девушек, одна из которых несла чехол для меча.

– Это… не может быть он, – пробормотала Лили, и по ее щеке скатилась слеза. – У него были черные волосы… как у Джеймса. И глаза… почему его глаза такие холодные? Где мой маленький мальчик?

– И наш крестник ходит в окружении первоклассных красоток, – присвистнул Сириус, с кривой ухмылкой разглядывая фото. – Черт возьми, Сохатый, похоже, парень устроился куда лучше, чем мы думали. Он выглядит как гребаный принц.

– Сириус, это не смешно! – оборвала его Минерва Макгонагалл, сурово сдвинув брови. – Посмотрите на его лицо. В нем нет ни капли смирения или робости, о которых вы говорили, Альбус! Он выглядит опасным. И что это за странная белизна волос? Это следы ритуалов? Темной магии?

Годрик Поттер фыркнул, скрестив руки на груди:

– Подумаешь, нашел себе богатых опекунов-маглов в Азии. Выпендривается перед девчонками. Чего вы вообще с ним носитесь? Он же сквиб! От него не было пользы тогда, не будет и сейчас. У нас тут Волдеморт возродился, Седрика убили, а вы тратите время на брата-неудачника!

– Замолчи, Годрик! – впервые за много лет рявкнул на сына Джеймс. Лицо старшего Поттера побагровело. – Ты говоришь о своем родном брате! О том, чьей силой ты дышишь все эти четырнадцать лет!

– Хватит, друзья мои, – Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд впился в фотографию, анализируя каждую деталь. Старый волшебник чувствовал то, чего не замечали другие: сквозь изображение исходила едва уловимая, но чудовищная по своей природе сила.

Это не была магия волшебников. В ней не чувствовалось ограничений палочковой системы. Это было нечто первородное, древнее и пугающе темное, скованное абсолютным холодом. Ограничители, которые Дамблдор лично наложил на ядро ребенка четырнадцать лет назад, не просто были сломаны — они были выжжены дотла.

«Он не сквиб, – с ледяной ясностью понял Альбус. – Он стал чем-то гораздо худшим. Существом, не поддающимся контролю "Высшего блага"».

– Северус, – тихо позвал директор, не оборачиваясь к стоявшему в темном углу мастеру зелий. – Что говорил Том?

Снейп медленно вышел на свет тусклой лампы. Его лицо было бледнее обычного, а черный плащ казался саваном.

– Темный Лорд одержим вторым близнецом, – безжалостно процедил зельевар. – После ритуала на кладбище он почувствовал, что пророчество не завершено. Он знает, что один мальчик получил славу, но второй… второй унес с собой осколок его души в ту ночь. Темный Лорд считает, что истинная угроза исходит не от Годрика. Он ищет Гарри. И если Пожиратели смерти найдут его первыми и склонят на свою сторону, Британия падет за считаные недели.

– Значит, мы должны вернуть его, – решительно произнесла Лили, стиснув кулаки. – Мы поедем в Японию. Джеймс, мы заберем его домой! Мы все ему объясним! Он поймет… он должен понять, почему мы поступили так! Мы семья!

– Боюсь, Лили, все не так просто, – Дамблдор тяжело вздохнул, сняв очки и потерев переносицу. – Япония закрыта для прямого вмешательства Международной Конфедерации Магов. Их магические барьеры контролируются силами, с которыми даже Министерство не рискует вступать в конфликт. Если мы просто заявимся туда с аврорами, это спровоцирует международный скандал.

– И что вы предлагаете, директор? – с вызовом спросил Джеймс. – Оставить моего сына там?!

– Нет, – Дамблдор мягко улыбнулся, но в его взгляде мелькнула стальная решимость шахматиста, обдумывающего следующий ход. – Мы поступим тоньше. В этом году Хогвартс принимает участие в программе международного магического обмена. Мы направим официальное приглашение в Академию Куо. Мы вызовем мистера Поттера сюда, в Шотландию. На нейтральную территорию, где мы сможем оценить его состояние, очистить его от дурного влияния и вернуть в лоно семьи. Во имя Высшего блага.

– А если он откажется? – подал голос Римус Люпин, до этого молча сидевший в углу.

– У него не будет выбора, – отрезал Дамблдор. – Магический контракт крови рода Поттер все еще действует. Джеймс — глава рода. И пока Гарри не достиг совершеннолетия по законам магии, он обязан подчиниться зову родового камня.

Старик снова взглянул на колдографию юноши с ледяными зелеными глазами. В глубине души Альбуса шевельнулось странное, давно забытое чувство. Предчувствие катастрофы.

Он думал, что собирается призвать заблудшую овечку.

Он не знал, что распахивает двери перед волком, рожденным в серебряных метелях преисподней.

---

Академия Куо, Япония. Сумерки.

Адриан стоял на крыше старого корпуса, опершись руками о металлические перила. Прохладный вечерний ветер трепал полы его форменного пиджака и серебряные пряди волос. Внизу, на выходе из школьного двора, показалась высокая фигура с длинными фиолетовыми волосами, собранными в конский хвост.

Саэко Бусудзима шла медленным, размеренным шагом, держа на плече деревянный тренировочный боккэн. В каждом ее движении сквозила грация дикой пантеры, готовой к прыжку.

Внезапно девушка замерла, словно почувствовав на себе чужой взгляд. Она медленно подняла голову, посмотрев прямо на крышу. Их взгляды встретились — ее темный, настороженный, скрывающий внутреннюю тьму, и его холодный, сияющий чистым изумрудным светом.

Саэко не отвела глаз. Напротив, уголки ее губ дрогнули в едва заметной, хищной полуулыбке, после чего она слегка склонила голову в вежливом, но многозначительном поклоне и продолжила свой путь.

– Она хороша, – тихо произнесла подошедшая сзади Анжелика. Золотые косы девушки мягко колыхались на ветру. – В ней есть стержень. Она примет фигуру Коня без колебаний, если ты предложишь ей силу, позволяющую не сдерживать ее истинную натуру.

– Она примет ее, – спокойно согласился Адриан. – Но всему свое время. Сначала пусть осознает свои пределы.

Внезапно юноша нахмурился. Его ладонь легла на грудь, прямо туда, где под ребрами билось демоническое сердце. Воздух вокруг него на мгновение потяжелел, и температура на крыше резко упала — на металлических перилах расцвели острые ледяные узоры.

– Милорд? – мгновенно подобралась Анжелика, ее рука скользнула к невидимой рукояти, готовая открыть Врата. – У