Поттеры Часовой Башни

Январский ветер в Лондоне всегда отдавал сыростью Темзы, но на взлетной полосе аэропорта Хитроу холод казался неестественным, почти металлическим.

Гарри стоял у трапа небольшого частного самолета, предоставленного по специальному каналу Ассоциации Магов, и поправлял тяжелый воротник пальто. Ему едва исполнилось шестнадцать, но заглянувший в его глаза человек вряд ли увидел бы там подростка. Под стеклами зачарованных очков, сдерживающих проявление редких парализующих мистических глаз, мерцал чистый, льдистый сапфир. В его теле, где когда-то волшебники Хогвартса констатировали «мертвое, выжженное ядро», ровно и гулко пульсировали тридцать восемь магических цепей наивысшего качества — результат чудовищной перегрузки в ту роковую ночь Хэллоуина и кропотливой огранки лучшими умами Часовой Башни.

Рядом с ним замерла высокая фигура. Женщина с пепельно-белыми волосами и смуглой кожей куталась в длинный темный плащ, под полами которого угадывались очертания исполинской катаны. Слуга класса Альтер-Эго, контр-страж Окита Соджи, смотрела на огни далекого города отрешенно и спокойно, готовая в любую секунду сорваться в смертоносный рывок.

– Ты взял артефакты Токо? – Джессика Поттер подошла вплотную, резким, привычным движением поправляя шарф на шее племянника.

В свои годы Джессика выглядела великолепно, но в уголках ее губ залегли жесткие складки — отметины исполнителя Часовой Башни, чьи руки знали цену пролитой крови запечатанных магов. На ее правом предплечье под плотной тканью пиджака покоился возвращенный из забвения магический герб рода Поттер — знак истинного наследия, которое ее брат Джеймс и старый манипулятор Дамблдор сочли скверной.

– Все со мной, тетя, – Гарри мягко перехватил ее пальцы в кожаной перчатке. – Рунические камни, укрепленные патроны, модифицированный «Глок» и записи Кирицуги. Я готов.

– Ни к чему ты не готов, дурак, – в голосе Джессики дрогнула тщательно скрываемая боль. Она притянула его к себе, крепко, почти до хруста ребер обнимая. – Война за Грааль — это не дуэли в министерских гостиных, на которых кичится твой напыщенный папаша. Там нет правил. Там никто не будет снимать баллы за подлый удар. Если тебя убьют… если ты не вернешься, Гарри, я спалю к чертям и Часовую Башню, и Хогвартс, и этот проклятый японский городок. Слышишь меня?

– Слышу, – тихо отозвался он, уткнувшись носом в ее плечо, пахнущее порохом, морозным воздухом и дорогими сигаретами. – Я не собираюсь умирать. Базетт уже там, она подготовила плацдарм. Мы разберемся с этим фарсом и вернемся.

– Приглядывай за ним, Соджи, – Джессика отстранилась и бросила острый, как скальпель, взгляд на Слугу. – Он бывает слишком благороден. Дурная кровь Блэков и Поттеров иногда дает о себе знать.

– Мой клинок принадлежит моему мастеру, – ровным, мелодичным голосом ответила Альтер-Эго, чуть склонив голову. – Пока я дышу, ни один клинок, будь то героическая душа или падший маг, не коснется его сердца.

– Надеюсь на тебя, – Джессика глубоко вздохнула, доставая из кармана серебряную зажигалку, но так и не прикурила. – Летите. И помни, Гарри: ты маг. Ты носишь герб, который они втоптали в грязь, променяв древнюю тайну на дешевые хлопушки. Покажи им, чего стоит настоящая воля.

Перелет до Японии казался бесконечным гулом турбин и серым маревом облаков. Гарри использовал это время, чтобы войти в состояние транса, как учил его Кайри Шишиго. Внутренний взор скользил по контурам цепей: они горели ровным бирюзовым пламенем, сплетаясь в сложнейший узор. Тридцать восемь основных ветвей, идеально синхронизированных, способных мгновенно наполнить плоть праной или направить разрушительный сгусток «Гандора» с точностью армейской винтовки.

Он вспомнил лицо отца в тот день в Гринготтсе. Напыщенное, высокомерное лицо Джеймса Поттера, который кричал об «измене свету» и требовал подчиниться старшему в роду. Джеймс был уверен, что слава его младшего сына, Годрика, провозглашенного Дамблдором победителем Волдеморта, защитит их от любых невзгод. Они даже не поняли, от чего отказались. Они выбросили первородного сына, как сломанную игрушку, поверив сказкам о выжженном ядре, не заметив, как сама ткань его естества перестроилась, шагнув на ступень выше примитивного махания деревянными палочками.

«Вы сами выбрали свой путь, – холодно подумал Гарри, глядя в иллюминатор на темнеющие воды Тихого океана. – Живите в своем мыльном пузыре, пока он не лопнет».

Когда шасси коснулись посадочной полосы в префектуре Мияги, на город Фуюки уже опустились сумерки.

Фуюки встретил их влажным морским ветром и запахом приближающегося снега. Город казался мирным, разделенным рекой Мион на два берега — старый район Мияма и сияющий неоном современный Синто. Но для мага этот воздух был пропитан напряжением. Лей-линии гудели, словно натянутые струны виолончели. Воздух звенел от концентрации праны. Ритуал начался.

Гарри поймал неприметное такси, расплатившись наличными, и назвал адрес на окраине Синто. Базетт сняла просторную квартиру в неприметном жилом комплексе, подальше от традиционных кланов и храмовых территорий. По плану, ирландка должна была уже закончить разведку и обустроить опорный пункт.

Однако, когда лифт поднял их на пятый этаж, инстинкты Гарри взвыли.

В коридоре не горел свет. Пахло не сыростью и не дешевым табаком соседей.

Пахло медью. Густым, сладковатым, безошибочным запахом свежей человеческой крови.

– Мастер, – шепотом произнесла Окита, ее рука уже лежала на рукояти Рэнгоку. Глаза Слуги сузились, превратившись в два золотистых разреза. – Впереди барьер. Он был взломан изнутри или обойден тем, кто знал сигнатуру.

– Вижу, – процедил Гарри.

Он мгновенно активировал цепи. По нервам прокатилась обжигающая волна праны. Зрение обострилось: контуры дверного проема квартиры номер 504 мерцали разорванными нитями защитных плетений. Замок был аккуратно расплавлен, дверь приоткрыта на пару миллиметров.

Гарри извлек из подмышечной кобуры «Глок-17», проверил досылатель и мягко ступил на паркет, обходя скрипучие половицы. Окита тенью скользнула вперед, закрывая его своей спиной.

Внутри царил полумрак, рассекаемый лишь тусклым светом уличных фонарей сквозь жалюзи. Мебель была разворочена, словно здесь пронесся локальный ураган. Следы борьбы вели вглубь гостиной.

И там, на ковре, в расширяющейся луже темной, почти черной в темноте крови, лежала Базетт Фрага МакРемитц.

– Кресная! – вырвалось у Гарри, но он тут же подавил панику, вбивая в сознание ледяную дисциплину, которой его учили Кирицуга и Джессика.

Он упал на колени рядом с телом. Зрелище было ужасающим. Левая рука Базетт была грубо, с хирургической жестокостью отсечена у самого плеча. Отрезанная конечность валялась в полуметре, а тыльная сторона ладони, где еще вчера горели алые знаки Командных Заклинаний Лансера, была изуродована — кожу срезали глубокими полосами.

– Пульс нитевидный, – быстро произнес Гарри, прижимая пальцы к сонной артерии и чувствуя слабейшие толчки. – Цепи схлопываются от шока. Она умирает от потери крови и болевого шока.

– Врага здесь нет, – доложила Окита, обследовав спальню и кухню. – Но тот, кто это сделал… он действовал без спешки. Это не было боем Героических Душ. Ее предали, мастер. Удар нанесен в упор, тем, кого она впустила сама.

– Ублюдки, – сквозь зубы процедил Гарри. В его глазах вспыхнул опасный огонь. – Кто-то забрал ее Лансера. Смотритель… чертов священник из Церкви. Базетт говорила, что доверяет ему, они были знакомы по линии Курии.

– Нужно уходить. Если похититель вернется с чужим Слугой, нам придется принять бой на невыгодных условиях.

– Сначала я ее заштопаю, – отрезал юноша.

Он сбросил пальто, закатав рукава рубашки.

– Struktur erfassen (Структурный анализ), – прошептал Гарри, накладывая руки на разорванную плоть культи.

Магия потекла из его ладоней тонкими зелеными жгутами. Он схватил отсеченную руку, соединил разорванные ткани и пустил обратный ток праны, используя высшие алхимические техники, которым его обучала покойная Айрисфиль в замке Айнцбернов. Мышцы зашипели, сшиваясь на клеточном уровне. Нервные окончания соединялись под воздействием влитой маны, костная ткань срасталась, выбрасывая белые искры.

Из походной сумки Гарри выхватил флакон с драгоценным эликсиром, сваренным Джессикой из печени феникса и корня мандрагоры, и силой влил его в приоткрытые, синюшные губы Базетт. Женщина слабо простонала, ее веки дрогнули, но в сознание она не пришла. Дыхание стало глубже, хотя кожа оставалась смертельно бледной.

– Я стабилизировал ее, но рука будет мертвым грузом еще минимум двое суток, – тяжело дыша, сказал Гарри, вытирая пот со лба окровавленной перчаткой. – Ее цепи повреждены. Если ее найдут сейчас — добьют.

– Куда мы пойдем? – спросила Окита, настороженно глядя в окно. – Отели исключены. База Ассоциации скомпрометирована. Церковь, судя по твоим словам, враждебна.

Гарри поднялся, методично оглядывая комнату. В углу стояли приготовленные Базетт армейские баулы. Он быстро проверил содержимое: короткий дробовик Serbu Super-Shorty, несколько цинков с патронами, укороченный АКС-74У, набор гранат и портативный пресс для снаряжения боеприпасов. Базетт выполнила его просьбу до мельчайших деталей.

– Есть только одно место, – тихо произнес Гарри, застегивая сумку с оружием. – Место, где чужаков встречают топором палача, но где у меня есть хоть какой-то призрачный шанс договориться.

– Замок на севере? – догадалась Окита. – Мастер Берсеркера?

– Да. Айнцберны. Забирай снаряжение и неси Базетт. Мы идем в проклятый лес.

---

Лес Айнцбернов встретил их глухой, могильной тишиной.

Здесь зима вступила в свои права куда яростнее, чем в городе. Ветки вековых сосен гнулись под тяжелыми шапками снега, а воздух обжигал легкие ледяными иглами. Но страшнее холода было ощущение колоссального Ограниченного Поля. Барьер древнего рода гомункулов давил на виски, путал тропы, заставляя пространство сворачиваться в бесконечные кольца. Обычный человек замерз бы здесь за полчаса, блуждая среди трех сосен. Маг Часовой Башни сошел бы с ума от ментального давления.

Гарри шел впереди, держа дробовик наготове. На его лице блестели защитные очки. Он помнил эти координаты. Десять лет назад они с Джессикой въезжали сюда на черном лимузине, но сейчас он продирался пешком, ведя за собой Слугу, несущую на руках раненую женщину.

Внезапно земля под ногами содрогнулась.

С ветвей с глухим шумом осыпался снег. Птицы, если они вообще водились в этом мертвом лесу, в ужасе взмыли в темное небо.

Из глубины заснеженной чащи донесся низкий, утробный рык, от которого в жилах застывала кровь. Это не был рев зверя. Это был голос самой концепции разрушения, облеченной в плоть.

– Мастер, назад! – крикнула Окита, мгновенно сгружая Базетт под прикрытие массивного валуна.

В ее руках с сухим щелчком обнажился Рэнгоку. Черное лезвие полыхнуло потусторонним пламенем, разрезая сгустившийся морозный туман.

Деревья в двадцати метрах от них с треском переломились, словно сухие спички. Из темноты шагнул колосс.

Его кожа цвета черного базальта казалась неуязвимой для любого оружия. Бугры чудовищных мускулов, узкие, горящие первобытной яростью багровые белки глаз и тяжелый каменный тесак, размером превосходящий надгробную плиту. Воздух вокруг него буквально кипел от давления неистовой праны.

Безумный воин. Геракл. Берсеркер пятой Войны.

– Стоять, – шепотом приказал Гарри самому себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони через перчатки. – Не дергайся. Двинешься — сотрет в пыль.

На массивном плече гиганта сидела хрупкая фигурка. Фиолетовое пальто с меховой опушкой, изящная шапочка и водопад белоснежных волос, обрамляющих кукольное, невероятно бледное лицо с рубиновыми глазами.

Она смотрела на них сверху вниз с детским любопытством, в котором сквозило леденящее душу равнодушие палача.

– Какая странная добыча сама забрела в мой лес, – прозвенел ее голос, чистый и звонкий, как серебряный колокольчик. – Слуга незнакомого класса и мальчик, который трясется от страха. Берсеркер, раздави их. Только девчонку с мечом оставь на десерт.

Гигант взревел, поднимая свой каменный меч. Ударная волна от его голоса сбила снег в радиусе пятидесяти метров.

– Илия! – во весь голос крикнул Гарри, делая шаг вперед и опуская дробовик дулом в снег. – Илиясвиль! Посмотри на меня!

Девочка моргнула. Тонкая бровь удивленно изогнулась, и она подняла крошечную ладонь в белой перчатке:

– Стой, Берсеркер.

Каменная глыба замерла в воздухе в сантиметрах от земли. Порыв ветра от замаха едва не сбил Гарри с ног, но он выдержал, даже не отведя взгляда от рубиновых глаз хозяйки замка.

– Откуда крыса из города знает мое имя? – холодно спросила она, наклонив голову набок. – Тебя послали предатели из Ассоциации? Или Церковь решила прислать свежее мясо?

– Десять лет назад, – хрипло произнес Гарри, снимая очки и позволяя ей увидеть свои глаза — сапфировые, горящие скрытой силой, но абсолютно чистые от страха. – Десять лет назад ты заставила меня три часа искать тебя в библиотеке замка, потому что спряталась за гобеленом с единорогом. А перед отъездом я сшил для тебя белого медвежонка из лоскутов драконьей кожи и старого шерстяного пледа.

Лицо девочки дрогнуло.

Высокомерие и жестокость, выкованные годами изоляции, садистских экспериментов деда Ахте и мучительного превращения ее тела в живой Грааль, на мгновение треснули. Под маской безжалостного мастера проглянула маленькая, бесконечно одинокая девочка из башни в заснеженных горах Германии.

– Г… Гарри? – ее голос потерял звонкую надменность, став тихим и растерянным. – Это… это правда ты?

– Правда, Илия, – Гарри медленно, чтобы не провоцировать монстра, развел руки в стороны. – Я вырос. И я вернулся, как и обещал.

– Берсеркер, опусти меня, – тихо приказала она.

Колосс плавно опустил руку, позволяя девочке соскользнуть на глубокий снег. Она медленно пошла вперед. Ее сапожки почти не оставляли следов на насте — гомункул высшего порядка двигалась легче пушинки. Она подошла вплотную, пристально вглядываясь в черты его лица.

– Ты изменился, – прошептала она, протягивая руку и касаясь его щеки холодной ладошкой. – Глаза… они не зеленые, как были в детстве. И от тебя пахнет порохом и смертью.

– Глаза изменились, когда тетя Айрисфиль вытащила из меня осколок души темного мага, – мягко улыбнулся Гарри. – А порох… мир магов не слишком добр к тем, кто отказывается плясать под чужую дудку.

Илия резко отдернула руку, ее взгляд снова оледенел:

– Ты пришел за Граалем? Ты пришел отобрать его у меня? Мой дедушка сказал, что все, кто придет извне — враги. Мой отец бросил меня ради другого мальчика! Ты тоже пришел убить меня, Гарри?!

– Нет, дурочка, – спокойно ответил он, не шелохнувшись. – Если бы я хотел сражаться, я бы не притащил на горбу раненую и не пришел бы с опущенным стволом. Я здесь, чтобы заключить союз. И чтобы вытащить тебя из этой мясорубки, когда все закончится.

– Союз? – Илия недоверчиво прищурилась, покосившись на Окиту, которая замерла неподвижной статуей, готовая отразить любой выпад Берсеркера. – С этой Слугой? Каков ее класс? Я чувствую ее природу… она странная. Это не один из семи стандартных сосудов.

– Альтер-Эго, – ответил Гарри. – Контр-страж Алаи. Окита Соджи.

Брови девочки взлетели вверх:

– Ты призвал стража Баланса в ритуале Войны за Грааль?! Как тебе вообще это удалось?

– Долгая история, в которой замешаны Рокко Белфебан, Лорд Эль-Меллой и очень много старых долгов моей семьи, – усмехнулся юноша. – Но суть в другом. Базетт Фрага МакРемитц, мой представитель и крёстная, почти мертва. Ее предали. Ее Командные Заклинания срезали, а Лансера забрали. Нам нужно убежище.

Из-за деревьев бесшумно вынырнули две фигуры в одинаковых униформах горничных замка Айнцберн.

– Госпожа Илия, барьер зафиксировал… – начала Селла, но осеклась, увидев Гарри. Рядом с ней Лизритт удивленно распахнула сонные алые глаза и приоткрыла рот.

– Привет, Селла. Привет, Лиз, – Гарри слабо помахал рукой. – Простите, что без предупреждения.

– Невероятно… – выдохнула Селла, мгновенно взяв себя в руки и смерив его строгим, оценивающим взглядом. – Мальчик Поттеров. Вы стали куда шире в плечах, мистер Гарри. Но ваша манера являться посреди ночи с окровавленными телами ничуть не изменилась с девяносто первого года.

– Видеоигры… – протянула Лизритт, ее лицо озарилось редкой улыбкой. – Ты привез приставку, Гарри?

– Лиз, помолчи! – шикнула на нее Селла. – Госпожа, что прикажете делать? Нарушители должны быть устранены.

Илия молчала несколько долгих секунд. Ее взгляд метался между лицом Гарри, недвижимым телом Базетт и черным клинком Окиты. Наконец, она топнула ножкой:

– В замок. Быстро. Селла, подготовьте медицинскую палату в восточном крыле. Лизритт, помоги донести эту женщину. Берсеркер, в караул.

Гигант глухо рыкнул, соглашаясь с приказом, и растворился в метели, словно его и не было.

---

Внутри замок Айнцбернов выглядел почти так же, как в воспоминаниях Гарри: высокие готические своды, колоссальные камины, в которых горел холодный магический огонь, и давящая, стерильная пустота. Здесь не было жизни. Это был роскошный склеп, выстроенный для ожидания ритуала.

Базетт устроили на массивной кровати с балдахином. Селла, чьи навыки в восстановительной алхимии были безупречны, быстро наложила новые изолирующие шины и подключила гомункулярные растворы праны, чтобы стабилизировать истощенные цепи ирландки.

– Жить будет, – сухо констатировала Селла, вытирая тонкие пальцы полотенцем. – Но как маг она выведена из строя минимум на неделю. Рука прижилась благодаря вашей своевременной грубой склейке, Гарри, но тонкие нервные связи требуют покоя. Кто сотворил это с ней?

– Тот, кому она доверяла, – мрачно ответил Гарри, сидя у камина и грея замерзшие руки. – Котомине Кирей. Смотритель от Церкви.

Илия, сидевшая в глубоком бархатном кресле напротив и болтавшая ножками, при звуке этого имени едва заметно поморщилась:

– Этот фальшивый священник… Дедушка Ахт предупреждал меня о нем. В прошлой войне он был мастером Ассасина, а потом стал сообщником убийцы моей матери.

– Он забрал Кухулина, – продолжил Гарри. – Имея на руках Лансера и статус нейтрального судьи, он может наносить удары в спину любому мастеру. Первой пала Базетт. Следующим может стать кто угодно.

– Плевать, – надменно фыркнула Илия. – Мой Берсеркер разорвет и Лансера, и фальшивого пастыря. Ничто в этом городе не способно противостоять его божественной силе.

– Не будь такой самоуверенной, Илия, – мягко осадил ее Гарри. – В прошлый раз Кирицуга победил не потому, что у него был самый сильный Слуга. Он победил, потому что мыслил как убийца, а не как дуэлянт. Если ты будешь полагаться только на мышцы Геракла, тебя поймают в ловушку.

Девочка сжала кулачки, ее глаза опасно блеснули:

– Не смей учить меня! Ты ничего не знаешь обо мне! О том, через что я прошла за эти десять лет!

– Я знаю, что тебя превратили в сосуд, – не повышая голоса, сказал юноша. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было жалости — только глубокое, выстраданное понимание. – Я знаю, что Ахт перекраивал твое тело, чтобы ты выдержала вес душ погибших Героев. Моя семья… мой отец и старик Дамблдор хотели сделать со мной то же самое. Они хотели сделать из меня жертвенного ягненка, чтобы их драгоценный «Мальчик, который выжил» мог купаться в лучах славы, а потом бросить меня под ноги Волдеморту ради их пресловутого «Высшего Блага». Меня спасла тетя Джессика. Она вытащила меня из этого дерьма и научила зубами выгрызать свое право на жизнь. И я вытащу тебя, Илия. Даже если мне придется сломать шею твоему дедушке и сжечь этот Грааль дотла.

Илия замерла. В комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да тихим дыханием спящей Базетт.

Окита, стоявшая у дверей, незаметно улыбнулась уголками губ, опустив голову.

– Ты сумасшедший, Гарри Поттер, – наконец тихо проговорила Илия. В ее голосе сквозило странное, непривычное для нее тепло. – Абсолютный, ненормальный дурак.

– Другие в Часовой Башне не выживают, – усмехнулся он. – Так что насчет союза?

Девочка спрыгнула с кресла, подошла к нему и встала напротив, сложив руки за спиной:

– У меня есть условия.

– Излагай.

– Завтра ночью я иду в город. Мои фамильяры донесли, что в синтоистском храме и в школе происходят странные всплески праны. Мастера начали действовать. Но главное… в жилом квартале объявился Слуга класса Сэйбер.

Сердце Гарри пропустило удар:

– Сэйбер? Кто мастер?

– Мальчик, которого усыновил Кирицуга, – с неприкрытой горечью выплюнула Илия. – Эмия Широ. Мой драгоценный «братик». Я хочу увидеть его. Хочу увидеть, чему научил его мой отец, пока я гнила в ледяном замке. Я спущу на него Берсеркера.

– Илия…

– Молчи! – оборвала она его властным жестом. – Я не убью его сразу. Я хочу посмотреть ему в глаза. Твое условие союза — ты пойдешь со мной. Но ты не вмешиваешься в бой. Ты будешь страховать меня с расстояния. И если мой братик окажется полным ничтожеством, не способным даже удержать меч… ты поможешь ему не сдохнуть до того, как я наиграюсь.

– Жестоко, – покачал головой Гарри. – Но логично. А что потом?

– Потом ты заберешь свою крёстную и уберешься из этого замка, – отрезала она, повернувшись к окну. – Замок Айнцбернов — слишком очевидная мишень. Если Котомине или другие мастера решат ударить сюда всеми силами, Базетт станет обузой. Отведи ее в дом Широ.

Гарри удивленно вскинул брови:

– В дом Эмии? Ты предлагаешь устроить базу под носом у твоего врага?

– Дом Кирицуги напичкан барьерами и скрытыми убежищами, – холодно заметила Селла, подходя ближе. – Кирицуга был параноиком высшего разряда. К тому же, если вы заключите союз с Сэйбер и этим мальчишкой, у вас будет больше шансов выжить. Мы с Лизритт останемся с госпожой Илией здесь, пока ритуал не вступит в финальную фазу.

– Хорошо, – кивнул Гарри, поднимаясь на ноги. – Завтра ночью мы идем смотреть на Сэйбер. Но помни, Илия: если Сэйбер — та, о ком я думаю… бой не будет легким даже для Геракла.

– Король Рыцарей? – Илия презрительно усмехнулась. – Она проиграла прошлую войну. Проиграет и эту. А теперь иди спать, Гарри. Лиз отведет тебя в комнату для гостей. Завтра нам понадобятся все твои пули и руны.

Когда юноша вышел из гостиной в сопровождении сонной Лизритт, Илия осталась стоять у камина. Она медленно опустила руку в карман своего пальто и коснулась пальцами крошечного, грубо сшитого из драконьей кожи белого медвежонка, которого хранила все эти десять лет.

– Ты вернулся, – едва слышно прошептала она в пустоту темного зала. – Глупый… ты правда вернулся.

---

Вечер следующего дня опустился на Фуюки тяжелым снегопадом.

Гарри лежал на заснеженной крыше двухэтажного дома в жилом секторе района Мияма, в трехстах метрах от традиционного японского поместья с высокими деревянными воротами. На нем была белая маскировочная накидка, полностью скрывавшая тепловое излучение тела благодаря рунам сокрытия, начертанным на ткани. Рядом лежала винтовка с тяжелым оптическим прицелом, заряженная патронами со свинцовыми сердечниками, гравированными антимагическими цепочками.

Окита замерла чуть ниже, на пожарной лестнице, готовая сорваться с места по первой мысленной команде через ментальную связь.

– Они выходят, – раздался в голове Гарри спокойный голос Слуги.

В оптику прицела юноша увидел троих.

Первой шла девушка в красном пальто с черными хвостиками — Рин Тосака, наследница второго великого рода Фуюки. Рядом с ней двигался рыжеволосый парень в неприметной куртке — Эмия Широ. Он выглядел растерянным, напряженным и совершенно не походил на тренированного мага. Но позади них…

Гарри задержал дыхание.

Невысокая девушка в сине-серебряных латах, с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в тугой узел. В ее руках не было видно оружия — клинок скрывало плотное плетение невидимого воздуха, Invisible Air.

Король Рыцарей. Артурия Пендрагон. Женщина, которая когда-то в подвале этого самого замка пила чай с его матерью и тайком передала в Гринготтс каплю своей крови, сделав Гарри признанным наследником древних кельтских прав на территории Британии.

– Здравствуй снова, тетушка Артурия, – прошептал Гарри, наводя перекрестье прицела чуть в сторону от группы.

В ту же секунду снежная буря на перекрестке взорвалась.

Из белого вихря шагнула Илия, ее звонкий, ядовитый смех эхом разнесся по пустынной улице. А следом за ней с крыши соседнего здания с грохотом рухнул Берсеркер, раскалывая асфальт и поднимая тучу ледяной крошки.

– Добрый вечер, братик! – пропела Илия, и ее рубиновые глаза полыхнули безумным торжеством. – Я пришла, чтобы забрать твою жизнь! Берсеркер, убей их!

Колосс взревел.

Сэйбер мгновенно переместилась вперед, закрывая собой ошеломленного Широ. Пространство содрогнулось от первого чудовищного удара: каменный тесак с глухим гулом врезался в невидимый меч Артурии. Искры брызнули снопом, освещая перекошенное от напряжения лицо Короля Рыцарей.

– Окита, готовность номер один, – передал Гарри по мысленной связи, передергивая затвор. – Наша цель — не дать Берсеркеру убить Сэйбер и не позволить Тосаке вызвать ее Лучника раньше времени. Держим нейтралитет до критического момента.

– Принято, мастер, – отозвалась контр-страж. – Но учти… тот