Сын Королевы теней

Тридцать первое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года навсегда раскололо судьбу рода Поттеров на две неравные, кровоточащие половины.

В ту ночь Годрикова Лощина задыхалась от удушливого запаха серы и разорванной в клочья мантии ночи. Барьеры пали без единого звука, словно стекло под тяжелым молотом, и порог уютного коттеджа переступил Тёмный Лорд. Джеймс Поттер успел лишь выкрикнуть имя жены, прежде чем заклинание отшвырнуло его к стене, погружая в глубокое, вязкое беспамятство. Дверь детской разлетелась на тысячи деревянных игл. Лили стояла перед колыбелями близнецов живым щитом, закрывая собой обоих мальчиков — зеленоглазого Гарри и пухлощекого, капризного Годрика.

Волан-де-Морт не собирался вести долгих бесед, однако давнее обещание, данное Северусу Снейпу, удержало его руку от смертельного проклятия в отношении матери. Небрежный взмах бледной костяной палочки — и Лили рухнула на ковер, оглушенная, не успев даже до конца вымолвить мольбу о пощаде.

В колыбели сидели двое. Тёмный Лорд склонился над ними, вглядываясь в черты младенцев своими вертикальными рубиновыми зрачками.

– Один из вас должен был стать моей погибелью, – прошипел он, поднимая тисовую палочку. – Жаль разочаровывать пророков. Авада Кедавра!

Слепящий изумрудный луч расколол полумрак комнаты, но вместо того чтобы оборвать хрупкие детские жизни, смертоносная дуга ударила в невидимую преграду над Гарри. Магия вскипела, законы естества треснули по швам: отраженное проклятие рикошетом метнулось назад, в грудь своего создателя. Раздался нечеловеческий, полный агонии вой. Тело Волан-де-Морта обратилось в пепел, а взрывная волна разнесла крышу и разметала детскую мебель.

Острый осколок лепнины с потолка рассек лоб Годрика, оставив глубокую рану в виде латинской буквы «V». Но над Гарри взметнулся черный дымный вихрь — осколок разорванной души тирана впился в тонкую кожу первенца, запечатлев на ней рваный зигзаг молнии, сочащийся темным, липким холодом.

Когда на второй этаж, тяжело дыша, поднялись очнувшиеся Джеймс и Лили, а вслед за ними с тихим хлопком явился сам Альбус Дамблдор, воздух все еще звенел от избытка сырой мощи.

Директор Хогвартса опустился на колени перед колыбелью. Его проницательный взгляд скользнул по детям. В груди Годрика магическое ядро пульсировало нестабильно, толчками, готовое вот-вот истощиться от шока. У Гарри же ядро было глубоким, древним, пугающе спокойным — словно бездонный колодец. Однако от молнии на лбу старшего близнеца исходили тяжелые эманации скверны.

Старый волшебник принял решение в считанные секунды. Ему не нужен был мальчик, от которого пахло Тёмным Лордом. Ему нужен был податливый, предсказуемый символ надежды.

– Свершилось чудо, – торжественно произнес Дамблдор, поднимая на руки Годрика, чей лоб покрывала кровь из V-образного пореза. – Годрик Поттер стал Мальчиком, Который Выжил. Пророчество исполнилось в нем. Он отразил удар.

– А Гарри? – с замиранием сердца спросила Лили, дрожащими руками прижимая к себе старшего сына.

Дамблдор помрачнел, в его светлых глазах мелькнула расчетливая грусть:

– На Гарри пала тень Тёмного Лорда. Его ядро опалено скверной. Если они останутся вместе, Годрик зачахнет, а Гарри неизбежно проникнется завистью к брату-герою. Он станет легкой добычей для темных искусств. Ради безопасности обоих... Гарри должен расти вдали от магии. У твоей сестры, Лили.

– У Петуньи?! – в ужасе вскрикнула женщина. – Но она ненавидит меня! Она презирает все, что связано с колдовством!

– Именно поэтому мир маглов укроет его от оставшихся Пожирателей смерти, – мягко, но непреклонно возразил старец, и в его голосе зазвучали нотки непререкаемой власти. – Там он будет обычным ребенком. А когда придет время, когда Годрик окрепнет и научится владеть своей судьбой, семья воссоединится.

Джеймс, все еще бледный от пережитого шока, положил руку на плечо рыдающей жены.

– Если директор говорит, что так нужно для их безопасности... мы должны довериться ему, Лили.

Спустя час корзина с ребенком уже стояла на ледяном крыльце дома номер четыре по Тисовой улице. Прежде чем раствориться в темноте ноябрьской ночи, Дамблдор прикоснулся палочкой к груди спящего Гарри. Одно за другим он наложил семь тяжелейших ментальных и магических ограничений, буквально связывая ядро ребенка цепями подавления. Он намеревался вырастить покорного, тихого и слабого оруженосца для истинного Спасителя.

Он не учел лишь одного: память Гарри Поттера была абсолютной. Каждое слово, каждое движение палочки и каждый холодный взгляд старика отпечатались на изнанке детского сознания навсегда.

---

Прошло пять лет.

Для маленького Гарри жизнь у Дурслей стала медленным, методичным адом. Чулан под лестницей, пропахший паутиной и старыми ботинками дяди Вернона, стал его миром. С четырех лет он стоял на табуретке у шипящей сковороды, готовил завтраки, полол сорняки до содранных в кровь коленей и терпел. За малейшую провинность или просто за тяжелый, слишком осознанный взгляд следовал удар тяжелого кожаного ремня. В школе Гарри быстро понял, что его интеллект опасен: стоило ему получить высший балл, как взбешенный Вернон запер его без еды на три дня за то, что он посмел «унизить Дадлика».

Дурсли ломали его тело, но дух сломать не смогли. Каждую ночь, засыпая под скрип ступеней, Гарри бережно перебирал свои хрустальные воспоминания. Он помнил тепло материнских рук, запах карамели и отцовскую улыбку. И помнил, как легко они отказались от него ради круглолицего брата. В его маленьком сердце не было отчаяния — там ковался холодный, тяжелый базальт ненависти к старику с серебряной бородой и семье, предавшей собственную кровь.

Тридцать первого июля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года Гарри исполнилось шесть лет. Никто не поздравил его. Напротив, день начался с затрещины от тети Петуньи за пригоревший тост и продолжился травлей.

Ближе к вечеру Гарри удалось ускользнуть в заброшенный общественный парк на окраине Литтл-Уингинга. Он сидел на покосившейся деревянной лавке, поджав тощие ноги к груди, и жадно глотал прохладный воздух. Синяки на ребрах пульсировали тупой болью после утренней порки.

Хруст гравия заставил его вздрогнуть.

– Эй, урод! Ты думал, мы тебя не найдем? – раздался визгливый голос Дадли.

Из-за живой изгороди вывалились четверо упитанных мальчишек. В руках у Пирса Полкисса была тяжелая ветка, а сам кузен сжимал короткую бейсбольную биту.

Гарри вскочил, но истощенное тело отозвалось судорогой. Он побежал, спотыкаясь о корни вязов, сбивая дыхание, но силы были слишком не равны. На повороте к старой карусели нога зацепилась за ржавую трубу, и он кубарем полетел в сухую траву, ободрав локти до мяса.

– Держи его! – заулюлюкал Дадли, подбегая первым и нанося пинок под дых.

Воздух со свистом вырвался из легких Гарри. Мир померк. Пирс наступил кроссовком на его тонкую кисть, вдавливая пальцы в щебень.

– Ну что, набегался, крысеныш? – задыхаясь от бега и злобы, осклабился кузен. – Сейчас мы научим тебя уважать нормальных людей!

Гарри лежал в пыли, чувствуя вкус собственной крови во рту. Внутри, в самой глубине его искалеченного существа, что-то надорвалось. Нет, не отчаяние. Не мольба. Это была первобытная ярость существа, загнанного в угол. Он не хотел умирать здесь, в этой грязи, забытый всеми, пока его брат купался в лучах фальшивой славы. Он желал лишь одного: найти силу. Найти тех, кто не предаст.

«Я не сломаюсь перед вами. Никогда!»

Глубоко в его груди, скованное семью печатями Дамблдора магическое ядро забилось, словно пойманный в клетку титан. Древняя магия крови взревела, отвечая на волю хозяина. Первая печать лопнула со звоном разбитого хрусталя, за ней с грохотом рухнула вторая. Из груди мальчика вырвался сноп ослепительно-черного, багрового пламени.

Воздух вокруг сжался до плотности свинца. Дадли и его шайку с чудовищной силой отшвырнуло прочь, впечатав в железные ограждения площадки. Пространство перед Гарри разорвалось широкой, сочащейся мглой трещиной, из которой пахнуло вечным холодом, кровью древних битв и запахом вереска, никогда не знавшего солнечных лучей.

Неведомая сила втянула маленькое тело в воронку, и мир маглов захлопнулся за ним навсегда.

---

Страна Теней — Дун Скайх — была местом, где само время застыло в ледяном оцепенении. Здесь не было смены времен года, не было ни рождения, ни естественной смерти. Это было чистилище для чудовищ и колыбель величайших героев древности.

В просторной купальне из черного обсидиана, наполненной чистейшей ключевой водой, отдыхала женщина.

Ее совершенное тело, не знавшее старости за бесчисленные столетия, дышало смертоносной грацией. Темно-алые волосы водопадом спадали на алебастровые плечи, а рубиновые глаза смотрели в сводчатый каменный потолок с невыразимой, тысячелетней скукой. Скатах, бессмертная королева этого гиблого царства, победительница богов и наставница великих, томилась в одиночестве.

Кухулин, ее самый любимый и непутевый ученик, давно обратился в легенду, найдя свой трагический конец на полях битв смертного мира. Диармайд, Фергус — все они ушли за грань, оставив ее здесь, по ту сторону бытия. Изредка она покидала чертоги, навещая Авалон, где за чашкой чая беседовала с изгнанницей Морганой Ле Фей, пока та присматривала за спящей Артурией. Но даже это не спасало от разъедающего холода бессмертия.

Внезапно ткань пространства над купальней задрожала. Барьеры, созданные божественной рунической магией, которые не мог преодолеть ни один смертный волшебник или дух, взвыли на высокой, стеклянной ноте.

В следующее мгновение воздух с треском разошелся, и прямо в теплую воду с плеском рухнуло маленькое, исхудавшее человеческое тело.

Скатах среагировала за долю секунды. Ее рука, способная переломить хребет дракону, мягко перехватила ребенка за шкирку, поднимая над поверхностью. Вода стекала с худых лопаток, сквозь бледную кожу просвечивали сине-черные гематомы, старые полосы от шрамов и следы ожогов. На лбу мальчика чернела уродливая рана в виде молнии, пульсирующая ядовитой, гнилостной аурой.

– Человек?.. – сорвалось с ее губ тихое, искреннее изумление. – Ребенок сумел взломать границу Дун Скайх?

Она легко выбралась из воды, накинув на влажное тело привычный облегающий боевой костюм глубокого сливового оттенка с серебряными руническими пластинами. Опустив мальчика на широкое ложе, застеленное звериными шкурами, Скатах приложила ладонь к его груди, взывая к Первичным Рунам.

То, что открылось ее внутреннему взору, заставило рубиновые глаза опасно сузиться, а в воздухе комнаты материализовались наконечники невидимых копий.

– Варварство, – процедила воительница ледяным тоном.

У ребенка не было привычных Магических Цепей. Вместо них внутри него билось плотное, дикое ядро, свойственное Фантазменным Зверям Эпохи Богов. На этом ядре висели тяжелые, уродливые замки смертной магии, сковывавшие его рост, словно кандалы. Но хуже всего был паразит во лбу. Черный, липкий сгусток чужой разорванной души вгрызся в ауру мальчика, паразитируя на его жизненной силе, словно пиявка.

Ребенок застонал, его ресницы дрогнули. Раны на теле, подпитываемые чистым эфиром Страны Теней, начали медленно затягиваться, но истощение было слишком велико.

Скатах долго смотрела на бледное лицо мальчика. Судьба никогда не совершала бессмысленных шагов. Если эта изломанная душа пробила брешь между мирами и упала к ее ногам — значит, отныне она принадлежит ей.

---

Гарри открыл глаза, чувствуя под спиной не жесткий пол чулана, а мягкий, теплый мех. Воздух вокруг был прохладным, плотным, насыщенным запахом озона и сухого камня. Он медленно приподнялся на локтях, испуганно озираясь. Вокруг высились циклопические стены из темного базальта, украшенные витиеватыми, светящимися алым светом символами.

– Проснулся, птенец?

Голос прозвучал спокойно, низко и завораживающе. Возле кровати, закинув ногу на ногу, сидела женщина. Гарри затаил дыхание. Он никогда в жизни не видел существа столь пугающего и прекрасного одновременно. Ее глаза горели цветом запекшейся крови, а хищная, грациозная осанка выдавала в ней воина, способного разрубить скалу одним ударом.

– Где... где я? – прошептал Гарри, инстинктивно сжавшись и ожидая удара. – Вы... тетя Петунья подослала вас?

Бровь женщины едва заметно изогнулась. В ее взгляде не было презрения или злобы — лишь бесконечная глубина и неожиданная, строгая мягкость.

– Никакая смертная тварь не посмеет указывать той, кто правит этим замком, – ответила она, поднимаясь во весь рост. – Ты находишься в Стране Теней, дитя. Там, куда закрыта дорога живым и мертвым. И перед тобой стоит Скатах, владычица Дун Скайх.

Гарри замер. Его фотографическая память мгновенно извлекла страницы старой библиотечной книги кельтских мифов, которую он украдкой листал в начальной школе.

– Учительница героев?.. Наставница Кухулина? – вырвалось у него прежде, чем он успел испугаться собственной дерзости.

На губах воительницы впервые мелькнула тонкая, хищная улыбка:

– Отрадно видеть, что ты не лишен разума. А теперь скажи мне, как тебя зовут и кто посмел сотворить такое с твоим телом?

Гарри опустил голову. Слова давались с трудом, ком застревал в горле, но взгляд этой женщины не оставлял места для лжи или утайки. Он заговорил. Он рассказал всё: о нападении чудовища без носа, о предательстве родителей, выбравших его брата, о старике с липким взглядом и серебряной бородой, и о пяти годах рабства на Тисовой улице, где его морили голодом и избивали за сам факт существования.

По мере его рассказа воздух в комнате становился всё холоднее. Камни под ногами Скатах пошли мелкой паутиной трещин от неосознанно выплеснувшейся жажды убийства. Убийца богов повидала немало жестокости, но хладнокровное истязание собственного ребенка вызвало в ней искреннее омерзение.

– Значит, брошенный наследник... – тихо произнесла она, подойдя к ложу и опустив узкую, покрытую мозолями от древка копья ладонь на черные вихры мальчика. – Ты искал силу, дитя. И твоя душа призвала меня через барьеры миров. Между нами возник резонанс, который невозможно разорвать.

– Вы... вы прогоните меня обратно? – с недетским страхом в глазах спросил Гарри, вцепившись пальцами в край покрывала.

– Назад, к червям, которые посмели поднять на тебя руку? – Скатах усмехнулась, и в ее голосе зазвенела обнаженная сталь. – Нет. С этого дня этот замок — твой дом. Но знай: я не ращу слабых. Если ты останешься со мной, я выкую из тебя клинок, способный расколоть небеса. Ты станешь моим сыном и моим учеником. Ты готов к этому, Гарри Поттер?

Мальчик посмотрел в ее рубиновые глаза, полные вечности и силы. Впервые за всю его короткую жизнь на него смотрели не как на обузу, не как на сломанную игрушку, а как на личность, способную превзойти саму себя.

– Я готов, мама, – твердо ответил он.

---

Прежде чем приступать к тренировкам, изувеченную суть мальчика требовалось исцелить и перестроить. Для этого Скатах обратилась к единственной душе во всем мироздании, чье мастерство в магии плоти и души могло сравниться с ее собственным.

Пространственные врата привели их на изумрудные холмы Авалона. В тени вечно цветущих яблонь, вдали от спящего Короля Рыцарей, стоял уединенный павильон Морганы Ле Фей.

Истинная правительница фей, женщина с волосами цвета первого снега и ледяными лазурными глазами, встретила гостью с легким сарказмом:

– Неужели великая Скатах соизволила навестить мое изгнание? И что это за оборвыш с глазами Артурии прячется за твоим бессмертным подолом?

– Это мой сын, Моргана, – ровно ответила Скатах, подталкивая Гарри вперед. – И мне нужна твоя помощь.

Услышав слово «сын», королева фей едва не выронила чашу с нектаром. Потребовался долгий разговор, сканирование сути мальчика и полный рассказ о произошедшем, чтобы маска холодного высокомерия спала с лица волшебницы. Когда Моргана заглянула в память ребенка своей ментальной магией, ее бледные щеки покрылись румянцем ярости.

– Смертные выродки, – прошипела Моргана, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Променять первородную кровь на ничтожество ради глупого пророчества... Они смеют называть себя магами?

– В нем сидит духовная скверна, – указала Скатах на шрам. – И его ядро сковано печатями. Я хочу дать ему нечто лучшее. Мы растворим это нестабильное ядро и взрастим на его основе чистые Магические Цепи. Но сначала — убери паразита.

Ритуал очищения проходил в глубине крипты под павильоном.

Моргана вычертила на белом мраморе три круга Высшей Тауматургии, а Скатах оплела их Первичными Рунами сожжения. Когда Гарри лег в центр круга, Моргана положила ладонь на его лоб, и ее голос зазвучал на древнем языке фей:

– Изыди, ползучая тень. Твое место — в небытии!

Черный сгусток вырвался из шрама с визгом тысячи умирающих крыс. Осколок души Волан-де-Морта попытался обрести форму искаженного лица, но Скатах даже не шелохнулась. Один жест ее тонкого пальца — и руна Кеназ обратила призрачную мерзость в горсть серого, безвредного пепла. На чистом лбу Гарри осталась лишь едва заметная розовая полоска, которая вскоре бесследно затянулась под воздействием целебного бальзама Морганы.

Следом настал черед ритуала перерождения.

– Это будет больно, дитя, – предупредила Моргана, поднося ритуальный кинжал к запястью Скатах. – Твое старое ядро должно быть разбито, а кровь Королевы Теней станет основой для твоих новых духовных каналов.

– Я выдержу, тетя Моргана, – сцепив зубы, произнес шестилетний мальчик.

Скатах сделала надрез, и густая, пылающая алым божественным светом кровь капнула на губы и обнаженную грудь Гарри. Боль была чудовищной: казалось, кости плавятся, а по венам пустили жидкое стекло. Искусственные печати Дамблдора сгорели дотла в первую же секунду, не выдержав контакта с кровью полубогини. Старое дикое ядро раскололось на тысячи осколков и, повинуясь воле Морганы, переплавилось, протягиваясь вдоль позвоночника и нервных узлов идеальными лазурными нитями.

Когда сияние угасло, Гарри лежал без сил, тяжело дыша.

Моргана опустилась перед ним на колени и заглянула в его лицо. Зелень исчезла без следа. Теперь на нее смотрели глубокие, рубиново-алые глаза его новой матери.

– Тридцать высококачественных Магических Цепей, – с благоговением произнесла ведьма, коснувшись его пульса. – И состав элементов... Average One. Все пять первоэлементов покоряются ему. Скатах, ты вырастишь чудовище.

– Я выращу того, кто сам будет вершить свою судьбу, – отрезала воительница, поднимая спящего сына на руки и прижимая его к своей груди с несвойственной ей нежностью.

---

Следующий год в Дун Скайх стал для Гарри горнилом, перековавшим его из сломленного сироты в закаленную сталь.

Распорядок дня не знал пощады. Подъем на рассвете серого неба, пробежки по узким скалистым тропам над бездонными пропастями, где обитали тени древних чудовищ. Скатах тренировала его лично. Ее деревянное копье раз за разом находило уязвимые места в его стойке, сбивая с ног, оставляя ссадины и синяки, которые к вечеру исцелялись руническими ваннами.

– Меч — это простое оружие для тех, кто боится дистанции, – наставляла Скатах, стоя над задыхающимся мальчиком. – Копье — продолжение твоей воли. Ты должен чувствовать воздух кончиком древка. Примени Укрепление! Заставь ману течь сквозь дерево, сделай его тверже железа!

Гарри стискивал зубы, поднимался на дрожащих ногах и снова вскидывал тренировочное копье. Он не плакал. Ни единого раза. Он помнил, ради чего терпит это.

Моргана, часто навещавшая их, взяла на себя обучение тауматургии. Она учила Гарри технике выстрелов проклятиями — Гандр, сложнейшей рунической геометрии и древнеирландскому наречию, на котором говорили истинные воители. К семи годам Гарри мог на бегу за доли секунды укрепить собственное тело до прочности гранита и выпустить серию темных выстрелов Гандра, способных пробить дубовую дверь.

Скатах видела в нем отражение своего лучшего ученика, но Гарри был другим. В Кухулине жила слепая ярость света и тяга к славной гибели; в Гарри горел холодный, расчетливый огонь выживания и сокрушительного возмездия.

Однако покой прервало открытие, сделанное Морганой во время глубокого сканирования оставшихся связей мальчика с его родным миром.

– У нас проблема, Скатах, – произнесла колдунья, разворачивая призрачный пергамент в оружейном зале. – Мальчик связан Гейсом. Древним кровным контрактом, который его биологический отец, Джеймс Поттер, скрепил родовым золотом и магией сразу после его рождения. По этому договору Гарри обязан поступить в их школу — этот так называемый Хогвартс — в возрасте одиннадцати лет.

– А если он откажется? – прищурилась Скатах, не выпуская из рук любимого багряного копья, Гáе Болга.

– Магия этого мира посчитает его клятвопреступником и попытается выжечь его каналы. Конечно, с кровью Страны Теней он не умрет, но это повредит структуру его новых Цепей.

Скатах холодно усмехнулась:

– Значит, смертные глупцы сами захлопнули капкан на собственной шее. Они жаждут увидеть его в своей школе? Что ж. Они получат своего ученика. Но сначала мы подготовим почву. Нам нужно наведаться в их мир.

---

Двадцать первое июля тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Лондон, Косой переулок.

Том, старый бармен «Дырявого котла», протирал мутный стакан, когда тяжелая дубовая дверь таверны со скрипом отворилась. В заведение вошли две женщины, и шумные разговоры завсегдатаев мгновенно стихли.

Одна была высокой, стройной красавицей с волосами цвета первого инея, закутанной в роскошную мантию глубокого лазурного оттенка, расшитую серебром древнего кроя. Но взгляд всех присутствующих приковала вторая. Тонкая, обманчиво хрупкая фигура в темных, облегающих доспехах, из-под капюшона которых горели два рубиновых солнца. Воздух вокруг нее сгустился, словно перед ударом молнии. Опытные наемники в углу паба инстинктивно вжали головы в плечи: от этой незнакомки разило древней, нечеловеческой бойней.

– Нам нужен проход к банку, хозяин, – негромко произнесла Моргана, и в ее голосе звенела сталь королевы.

Том, не смея вымолвить ни слова, молча провел их на задний двор и торопливо постучал палочкой по кирпичной кладке.

Когда стена разошлась, Скатах и Моргана неторопливым шагом двинулись по мостовой Косого переулка. Волшебники инстинктивно расступались перед ними, шепчась и провожая взглядами. Женщины шли прямиком к белоснежному мраморному зданию Гринготтса.

У кованых дверей гоблины-стражники в тяжелых латах внезапно замерли по стойке смирно, их алебарды со звоном опустились к плитам пола. Древняя кровь их расы, помнившая времена, когда миром правили истинные владыки меча и магии, безошибочно распознала верховного хищника. Один из охранников покрылся холодным потом, не в силах оторвать взгляд от походки Скатах — плавной, бесшумной, несущей в себе чистую смерть.

В главном зале банка женщины подошли к пустующей центральной стойке. Сидевший за ней седой гоблин-распорядитель опустил перо, собираясь привычно оскалиться на дерзких волшебниц, но слова застряли у него в горле. Тяжелая, удушающая аура накрыла его стол.

– Чем... чем Гринготтс может служить столь могущественным леди? – выдавил он, склонив голову в глубоком, искреннем поклоне.

– Мы пришли подтвердить права наследования, – спокойно произнесла Моргана. – На хранилище рода Ле Фей.

Гоблин судорожно сглотнул. Род Ле Фей считался угасшим свыше тысячи лет назад. Дрожащими руками он извлек из ящика серебряный кинжал и два ритуальных свитка с гоблинскими рунами.

– Капля крови на пергамент, прошу вас...

Моргана небрежно полоснула по кончику пальца. Алая капля упала на бумагу, и золотые чернила мгновенно расчертили родовое древо:

---

Имя: Моргана Ле Фей (Пендрагон) Отец: Утер Пендрагон Мать: Игрейн Ле Фей Статус: Первая Глава и Единственная Владычица Доступ: Хранилище Высшей Категории № 3, Родовой особняк (Уэльс), Мэнор (Лондон).

---

Гоблин побледнел до серости. Его пальцы мелко задрожали, когда он протянул второй лист Скатах:

– В-ваша милость... Если вам угодно...

Королева Теней усмехнулась, прикоснувшись ногтем к пергаменту. Капля ее божественной крови заставила бумагу буквально вспыхнуть багровым огнем, прежде чем проявились письмена:

---

Имя: Скатах Титул: Королева Дун Скайх, Убийца Богов Род: Прародительница Дома Теней Наследник по крови и духу: Гарри Поттер-Скатах Статус опеки: Абсолютное материнское право, подтвержденное Первичной Кровью.

---

– Ж-ждите здесь! Никуда не уходите! – взвизгнул гоблин и, забыв о всяком достоинстве, со всех ног бросился по коридору в кабинет верховного директора.

Спустя пять минут двери распахнулись, и в зал торопливо вышел сам лорд Рагнок, облаченный в золоченые церемониальные доспехи, в сопровождении дюжины старейшин клана.

– Приветствую вас в чертогах Гринготтса, о великие, – Рагнок склонил голову так низко, что его седая борода коснулась мрамора. – Весть о вашем возвращении — величайшая честь для нашего народа. Прошу, пройдемте в мои личные покои.

В просторном кабинете директора, за тяжелым базальтовым столом, разговор пошел без лишних церемоний. Скатах и Моргана заняли кресла, глядя на главного гоблина Британии без малейшего трепета.

– Мы знаем о контракте, который Джеймс Поттер наложил на моего сына, – без обиняков начала Скатах, и ее рубиновые глаза опасно блеснули. – Есть ли законный способ уничтожить этот свиток Гейса здесь и сейчас?

Рагнок помрачнел, доставая из тайника толстый фолиант в железном переплете.

– Увы, Владычица. Кровная магия основателя рода в этом мире имеет статус непреложного закона. Контракт завязан на сам источник магии острова Британия. Если разорвать его силой до срока, это нанесет удар по душе мальчика. Джеймс Поттер действовал по совету Альбуса Дамблдора, закрепив за сыном статус студента Хогвартса с момента рождения.

– Жалкий старик возомнил себя новым Мерлином, – скривилась Моргана с нескрываемым презрением. – Даже наш придворный дурак на Авалоне не позволял себе столь топорных манипуляций.

– Значит, он пойдет в их школу, – заключила Скатах с леденящим спокойствием, от которого у Рагнока по спине побежали мурашки. – Но он придет туда не испуганным сиротой, готовым целовать подол старца. Он придет туда как хищник. Рагнок.

– Слушаю, госпожа, – подобрался директор банка.

– Мы забираем всё золото хранилищ Ле Фей. Оформите официальные документы магловского и магического мира на опеку над Гарри Поттером на имя Скатах. Любые запросы от Дамблдора, Министерства или четы Поттеров о его местонахождении должны тонуть в ваших архивах. Если старик сунет сюда свой длинный нос — скажите ему, что мальчик под надежной защитой, не подлежащей разглашению по законам Гринготтса.

– Это будет исполнено неукоснительно, – ударил себя кулаком в грудь гоблин. – Ни один кнат не уйдет Поттерам, а их запросы будут блокироваться высшим вето. Золота рода Ле Фей хватит, чтобы выкупить половину Лондона.

– Славно, – Моргана поднялась, поправляя мантию. – Купи нам достойное поместье в окрестностях столицы. Замок в Стране Теней прекрасен, но мальчику потребуется привыкнуть к воздуху этого мира, прежде чем начнется игра.

Рагнок лично