Изгой Поттер в школе для девочек

Ночь тридцать первого октября 2001 года навсегда врезалась в память Гарри запахом жжёного камня и горькой полыни.

В ту ночь Годрикова Лощина задыхалась от смертоносной магии. Чарлус Поттер встретил Волан-де-Морта в прихожей, и старый дуэлянт, ветеран бесчисленных магических стычек, дрался как раненый лев. Но древнее мастерство уступило безжалостной тьме: вспышка изумрудного пламени оборвала жизнь деда, и тяжёлые шаги убийцы зазвучали на ступеньках, ведущих в детскую.

Дорея Поттер, урождённая Блэк, не тратила время на слёзы. Её тонкие пальцы с фамильным перстнем уже завершили сложнейшую вязь защитного круга вокруг колыбели полуторагодовалого Годрика и трёхлетнего Гарри. Руны крови и праха слабо пульсировали на дубовом паркете.

Когда дверь разлетелась в щепки, Дорея встретила Тёмного Лорда не мольбой, а оскалом истинной дочери благороднейшего дома Блэк.

– Отойди в сторону, Дорея, – глухо прошипел Волан-де-Морт, поднимая бледную руку с палочкой. – Мне ни к чему убивать чистокровную ведьму твоего ранга. Оставь детей, и я пощажу тебя.

– Ты лжёшь столь же легко, сколь дышишь, Том Марволо Реддл, – процедила Дорея, и в её серых глазах вспыхнуло презрение.

– Откуда тебе известно это имя? – в голосе чудовища прорезалась ледяная ярость.

– Мой род хранит родословные всех бастардов и полукровок, пытавшихся прыгнуть выше собственной тени, – усмехнулась она. – Ты пришёл за кровью Поттеров, но получишь только мою ненависть!

Схватка была свирепой и короткой. Дорея обращала мебель в каменные баррикады, перехватывала проклятия трансфигурацией, а в ответ метала родовые проклятия Блэков, заставлявшие воздух кипеть ядовито-чёрным паром. Однако годы брали своё. Быстрый аппарирующий выпад из слепой зоны решил исход: ещё один изумрудный луч пробил защиту, и гордая ведьма пала замертво.

Волан-де-Морт переступил через её тело. Его взгляд упал на колыбель. Маленький Годрик заливался плачем, но трёхлетний Гарри стоял перед ним, сжимая крошечные кулаки.

– Ты не тронешь брата! – крикнул ребёнок, бросаясь вперёд.

Тёмный Лорд лишь отмахнулся ленивым импульсом сырой магии, отшвырнув мальчика к стене:

– Какая наивная храбрость. Смотри же, щенок, как умрёт надежда этого мира. Авада Кедавра!

Смертоносный луч сорвался с тисового древка. Но Гарри, повинуясь первобытному порыву защитить брата, перекатился по полу и закрыл Годрика собой. В тот же миг рунный круг, начертанный Дореей, срезонировал со скрытой кровной магией самого Гарри. Воздух взорвался сиянием первозданного барьера. Зелёное пламя ударило в невидимый купол, преломилось и с оглушительным рёвом рикошетом вонзилось в грудь Тёмного Лорда.

Ужасающий крик разорвал тишину ночи. Плоть Волан-де-Морта обратилась в пепел, а бестелесный воющий дух, метнувшись прочь, задел лоб Гарри, оставив рваный шрам в виде молнии. Осколок камня от взрыва рассёк лоб плачущего Годрика в форме буквы «V».

Когда в комнату ворвались Джеймс и Лили в сопровождении Альбуса Дамблдора и Сириуса Блэка, они застали лишь руины. Гарри лежал в глубочайшем магическом истощении, почти без пульса. Годрик же сидел в кроватке, громко рыдая и прижимая ладошку к кровоточащему лбу.

Дамблдор склонился над младшим мальчиком. Его глаза за очками-половинками странно блеснули.

– Чудо, – торжественно произнёс старик, оборачиваясь к оцепеневшим родителям. – Несомненно, Годрик Поттер стал Мальчиком-Который-Выжил. Его метка приняла на себя удар. Он — наш Избранный.

– А Гарри?.. – дрожащим голосом спросила Лили, бросив беглый взгляд на бледного, едва дышащего первенца.

– Гарри перенёс отдачу магии брата, – мягко, но безапелляционно перебил Дамблдор. – Его каналы истощены, он слаб. Сейчас все силы Ордена должны уйти на безопасность Годрика. Если пожиратели узнают, что в доме два наследника, опасность удвоится. Ради общего блага Гарри стоит временно пожить у твоей сестры, Лили. Под древними кровными чарами.

– Но Петунья ненавидит магию! – всплеснула руками Лили.

– Я лично присмотрю за мальчиком, – мягко улыбнулся директор, и Джеймс с облегчением кивнул, полностью доверяя слову великого волшебника.

Так трёхлетний Гарри стал невидимкой, брошенным у чужого порога на Тисовой улице, пока магический мир пил за здравие великого Годрика Поттера.

---

Жизнь у Дурслей не была просто тяжёлой — она была школой выживания. Чулан под лестницей, объедки с хозяйского стола, постоянные побои от дяди Вернона и травля кузена Дадли вытравили из Гарри любую детскую наивность. Он научился двигаться бесшумно, дышать тихо и прятать бушующий внутри огонь за непроницаемой маской холода.

Всё изменилось в одиннадцать лет. Письмо из Хогвартса ему принесла не полувеликан и не школьный надзиратель, а профессор астрономии Аврора Синистра. Увидев истощённого, покрытого застарелыми синяками ребёнка, живущего в тёмной каморке, темнокожая ведьма пришла в ярость. Она не просто помогла ему собраться в школу — она выбила для него комнату в «Дырявом котле» до конца лета, спасая от чудовищных маглов.

Распределяющая Шляпа коснулась чёрных волос Гарри всего на пару секунд.

– Чистый, несгибаемый стержень Блэков... Амбиции, выкованные в горниле выживания. Твоё место на Слизерине, мальчик мой!

И зал замер.

Реакция четы Поттеров не заставила себя ждать. На следующее же утро стол Слизерина огласил оглушительный вой вопиллера от Джеймса Поттера: отца переполнял стыд за «змеёныша», предавшего славные традиции Гриффиндора. Сокурсники-чистокровки презирали его как нищего изгоя, гриффиндорцы травили за зелёный галстук, а декан факультета Северус Снейп изливал на парня всю накопившуюся желчь, словно видя в нём худшие черты ненавистного Джеймса.

Минерва Макгонагалл демонстративно отворачивалась, когда её львята нападали на Гарри толпой.

– Я разочарована в тебе, мистер Поттер, – бросила она однажды в коридоре. – Твой благородный брат несёт бремя спасителя, а ты позоришь фамилию на факультете тёмных магов.

– Моя бабушка Дорея носила эти цвета с честью, профессор, – ледяным тоном ответил Гарри, глядя декану Гриффиндора прямо в глаза. – В отличие от вас, она знала цену верности семье, а не фальшивым идеалам.

Его единственными союзниками оставались Аврора Синистра, добродушный профессор Флитвик, тайком обучавший мальчика защитным стойкам, и староста Пуффендуя Нимфадора Тонкс вместе со слизеринской старостой Джеммой Фарли.

Когда Дамблдор попытался отправить Гарри обратно к Дурслям на первые же летние каникулы, подросток категорически отказался. Вмешалась семья Тонкс: Тед и Андромеда официально оформили гостевую опеку на летний период. В доме Тонксов Гарри впервые узнал, что такое настоящий дом.

Тед, будучи маглорождённым адвокатом, быстро понял, что палочка в руках хрупкого мальчика не решит всех проблем. Он отвёл Гарри в местное додзё кэндо и джиу-джитсу. Тренировки стали для слизеринца спасением. Каждый день он разбивал ладони о деревянную рукоять синая, отрабатывал уклонения и броски.

К третьему курсу Гарри заказал у подпольного мастера особый бокен из тисового дерева со скрытой сердцевиной из пера громовой птицы. Тренировочный меч работал как великолепный магический проводник, но для окружающих оставался лишь куском полированного дерева.

Когда на втором курсе зазнавшиеся слизеринцы во главе с Малфоем попытались подкараулить его в подземельях, Гарри не стал доставать палочку. Раздался свист дерева, глухой треск ломающихся костей и стоны поверженных противников. Через пять минут четверо задир корчились на холодном полу гостиной. Подобная участь постигла и группу гриффиндорцев во главе с дружками его брата. За нечеловеческую реакцию и свирепость в рукопашных схватках Гарри за глаза прозвали «Тигром Слизерина».

– Твой магловский инвентарь недопустим в стенах школы, мистер Поттер! – гремел Дамблдор в кабинете.

– Это спортивный инвентарь, директор, – не моргнув глазом, парировал Гарри. – А если ваши старосты не способны совладать с деревянной палкой, может, стоит учить их магии, а не высокомерию? И поверьте, если вы попытаетесь заставить меня вернуться к родственникам, магловская полиция и пресса быстро узнают о том, в каких условиях «великий светлый маг» содержит детей.

Старику пришлось отступить.

Когда в Хогвартс поступил Годрик, высокомерный, избалованный славой гриффиндорец, отношения между братьями переросли в глухую вражду. Годрик пытался командовать старшим братом, но раз за разом получал чувствительные тычки синаем по рёбрам. Даже когда Гарри фактически спас жизнь Годрику, на первом курсе трансфигурировав кончик бокена в стальное лезвие и пронзив одержимого Квиррелла, родители не сказали ему простого человеческого спасибо. Они испугались жестокости своего первенца.

На четвёртом курсе Годрика и шестом курсе самого Гарри разразилась катастрофа. В замок прибыл Кубок Огня.

Когда из синего пламени вылетели два пергамента от Хогвартса — Годрик Поттер и Гарри Поттер, школа взбесилась. Годрика чествовали как национального героя, а на Гарри вылились тонны помоев. Его обвиняли в зависти, в подлости, в попытке украсть славу младшего брата.

Последней каплей стало письмо от Джеймса Поттера, заверенное печатью лорда рода. За «недостойное поведение, очернение имени рода и попытку сорвать триумф Избранного», Гарри лишали фамилии и изгоняли из рода Поттеров. Он стал Гарри Без-Фамилии.

Магия древнего рода отпрянула, сковав каналы юноши ледяным оцепенением. Он чувствовал, как связь с источником слабеет с каждым часом, а надвигающийся Турнир Трёх Волшебников грозил окончательно выжечь его силу, если он откажется от участия.

Но Гарри уже всё решил. Он не собирался умирать за чужие амбиции на арене с драконами.

– Ты уверен, сынок? – тихо спросил Тед Тонкс в гостиной своего дома, когда Гарри, собрав скудные пожитки, появился на пороге их кухни ночью восьмого ноября 2014 года.

– Здесь для меня больше ничего нет, дядя Тед, – Гарри устало опустился на стул. – Если я останусь, Дамблдор сделает из меня щит для Годрика, а Поттеры с удовольствием посмотрят, как я сгину. Пусть забирают свою магию. Я проживу и без их жалких искр.

– Контракт Кубка суров, – нахмурилась Андромеда, наливая ему горячий чай. – Если ты не явишься на первое испытание через две недели, магическая клятва отсечёт остатки ядра. Ты станешь сквибом, Гарри.

– Значит, так тому и быть, – твёрдо отрезал юноша, и в его изумрудных глазах блеснула сталь. – Я лучше буду свободным человеком среди маглов, чем рабом их предрассудков.

– Я предвидел это, – Тед тепло улыбнулся и положил перед Гарри увесистую кожаную папку и авиабилеты. – Пару лет назад я вел сложное международное дело для одной влиятельной клиентки из Китая. Госпожа Чуньхуа Е, глава колоссального холдинга «E Group». Я связался с ней. Она помнит добро и согласилась оформить над тобой полную опеку. В Пекине британское Министерство тебя не достанет: местное правительство и близко не подпускает эмиссаров Дамблдора после их расистских выходок.

В комнату вошла Нимфадора, таща за собой длинный чехол из плотной ткани.

– Это передал твой сэнсэй из додзё, мелкий, – она шмыгнула носом, пытаясь скрыть слёзы, и бросила свёрток на колени Гарри.

Расстегнув молнию, юноша замер. Внутри лежала великолепная катана в лакированных чёрных ножнах.

– Настоящая сталь, – благоговейно прошептал Гарри.

– Клинок зачарован мастером, – пояснил Тед. – Стоит тебе пожелать и влить крошечную каплю внутренней энергии, сталь затупится, превращаясь в тренировочный меч, или станет острее бритвы. Сэнсэй сказал, что истинный воин носит оружие в сердце, а не в деревяшке.

Андромеда крепко обняла Гарри, прижав к груди.

– Лети, милый. Построй жизнь, которой будешь гордиться. А мы… если станет совсем невмоготу от здешней грязи, переберёмся к тебе.

Спустя четыре часа Гарри уже сидел в иллюминаторе авиалайнера «Боинг-777», наблюдая, как огни туманного Лондона растворяются в непроглядной ночной тьме. Прошлое осталось позади.

---

Международный аэропорт Шоуду в Пекине встретил Гарри морозным утренним воздухом, шумом незнакомой речи и циклопическими конструкциями из стекла и бетона. Девятое ноября 2014 года стало точкой отсчёта его новой жизни.

Выйдя в просторный зал прилёта с тяжёлым чемоданом, чехлом с катаной и дорожной сумкой, Гарри почти сразу заметил высокую статную женщину. Белоснежный деловой костюм-смокинг сидел на ней безупречно, короткие светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, а из-за тонких стекол очков за толпой наблюдали внимательные серо-стальные глаза. В руках незнакомка держала простую табличку: «HARRY».

Гарри поправил воротник тёплой чёрной куртки и подошёл ближе.

– Здравствуйте. Я — Гарри.

Женщина окинула его цепким сканирующим взглядом, задержавшись на осанке, мозолистых костяшках пальцев и шраме на лбу, частично скрытом тёмной чёлкой. Затем она коротко и уважительно поклонилась:

– Добро пожаловать в Пекин, молодой господин. Меня зовут Ниа. Госпожа Е поручила мне встретить вас и обеспечить ваш абсолютный комфорт. Позвольте ваш багаж.

– Спасибо, я могу сам… – начал было Гарри, но Ниа уже легко, словно пустую картонную коробку, подхватила его увесистый чемодан одной рукой.

Дворецкая провела его к сверкающему чёрному представительскому седану «Мерседес». Погрузив вещи в багажник с ловкостью первоклассного атлета, она открыла перед ним пассажирскую дверь:

– Прошу, садитесь вперёд. До поместья семьи Е около сорока минут езды.

Машина плавно тронулась, вливаясь в нескончаемый поток пекинских автострад. Гарри заворожённо смотрел в окно на взмывающие ввысь небоскрёбы, яркие неоновые иероглифы и бурные людские потоки. Всё здесь дышало невероятной энергией, новизной и размахом, от которых заскорузлая, застрявшая в средневековье магическая Британия казалась не более чем пыльной музейной витриной.

– Вам непривычен наш город? – спокойно спросила Ниа, не отрывая взгляда от дороги.

– Я впервые за границей, – признался Гарри. – Мои прежние опекуны держали меня в четырёх стенах, а школа была… слишком изолированной от реальности.

– Мистер Тонкс упоминал о трудностях, с которыми вы столкнулись, – в голосе женщины прозвучала едва уловимая нотка сочувствия. – Семья отреклась от вас из-за того, что вы отказались плясать под чужую дудку?

– Они никогда не считали меня своим, – спокойно отозвался Гарри, глядя на проносящиеся мимо мосты. – Их волновал только мой младший брат и его дутая слава. Меня лишили имени, связали магию и думали, что я сломаюсь. Но они лишь сбросили с меня цепи.

Ниа слегка приподняла бровь, оценив холодную зрелость в голосе пятнадцатилетнего подростка:

– Достойный ответ. В доме госпожи Е уважают силу воли и верность принципам выше любого происхождения. Думаю, вы найдёте общий язык.

Спустя полчаса городской пейзаж сменился зелёными холмами закрытого элитного пригорода. Автомобиль миновал массивные кованые ворота и остановился перед монументальным особняком в стиле современного восточного минимализма: тёмное дерево, панорамное остекление, изящные изогнутые крыши и ухоженный сад камней с вековыми соснами.

Ниа проводила гостя на второй этаж, к массивным дверям из морёного дуба, и мягко постучала.

– Войдите, – раздался изнутри глубокий, уверенный женский голос.

Кабинет поражал гармонией строгости и роскоши. За широким столом из цельного куска оникса сидела женщина поразительной красоты. Чуньхуа Е выглядела едва ли старше тридцати пяти лет. У неё были точёные черты лица, безупречно уложенные чёрные волосы и пронзительные, цвета молодого бамбука зелёные глаза — невероятно похожие на глаза самого Гарри. В её позе сквозила властность человека, привыкшего повелевать судьбами сотен тысяч людей в своей корпоративной империи.

Она подняла взгляд от документов, и между ними на мгновение повисла тишина. Чуньхуа внимательно изучала юношу: прямой позвоночник воина, сбитые кулаки, спокойный, немигающий взгляд загнанного, но не сломленного хищника.

– Здравствуй, Гарри, – произнесла она на безупречном английском, слегка улыбнувшись уголками губ. – Проходи, присаживайся. Ниа, принеси нам зелёного чаю с жасмином.

– Здравствуйте, госпожа Е, – Гарри вежливо поклонился и опустился в глубокое кожаное кресло напротив. – Благодарю за гостеприимство.

– Тед очень тепло отзывался о тебе в своих письмах, – Чуньхуа сцепила пальцы в замок, облокотившись на стол. – Но он не упоминал, насколько сильно ты похож на членов нашей семьи. Твой оттенок глаз... весьма редкий для европейца.

– Это от матери, – нейтрально ответил Гарри, поморщившись при упоминании Лили. – Хотя сейчас это уже не имеет значения. У меня больше нет семьи в Англии.

– Семья — это не те, с кем делишь кровь, а те, за кого готов стоять насмерть, – веско отрезала женщина. – Тед помог мне выиграть процесс ценой в полмиллиарда долларов, когда европейские рейдеры пытались заблокировать активы «E Group». Я обещала ему защиту для его подопечного, и слово своё сдержу. Ты получишь новое гражданство, кров и неограниченные возможности для развития. Но у меня будет к тебе встречная просьба.

Гарри подобрался, привыкнув, что за всё в жизни приходится платить:

– Я слушаю.

– Ты продолжишь образование здесь, в Пекине. Документы из твоей магловской летней школы в порядке, Тед позаботился об официальных табелях. Однако я определю тебя в весьма специфическое заведение — академию Чун Нань.

– Чем она примечательна?

– До недавнего времени это была закрытая элитная школа исключительно для девушек, – усмехнулась Чуньхуа. – Лишь в этом полугодии совет директоров в рамках государственной программы реформ одобрил эксперимент по совместному обучению. Мальчиков там сейчас... считанные единицы. И атмосфера, мягко говоря, напряжённая. Местные ученицы привыкли доминировать и видят в каждом парне либо извращенца, либо угрозу.

Гарри на мгновение опешил, живо представив эту картину:

– Звучит как добровольный прыжок в осиное гнездо. Почему именно Чун Нань?

– Потому что там учится моя дочь, Чуся Е, – взгляд женщины стал предельно серьёзным. – Она умна, ослепительно красива, но холодна как айсберг. Из-за высокого статуса и привлекательности вокруг неё крутится слишком много сомнительных личностей. За ней присматривают телохранители семьи, включая старшего оперативника Лоуренса, но они не могут находиться внутри учебных классов и девичьих коридоров. К тому же… в последнее время Чуся проявляет странный интерес к одному парню по имени Фэнг Цинь.

– И этот Фэнг Цинь вам не нравится? – прямо спросил Гарри.

– По отчётам Лоуренса, парень неплохо дерётся, но слишком импульсивен, недалёк и постоянно притягивает неприятности, – поморщилась госпожа Е. – Моя дочь заслуживает рядом с собой равного. Сильного, хладнокровного, способного защитить её и обуздать её непростой характер. Я хочу, чтобы ты поступил в её класс. Будь её тенью. Охраняй её от местных задир, от внешних угроз и, если потребуется, от её собственных глупых ошибок.

– А если ваша дочь будет против няньки? – усмехнулся Гарри. – Судя по вашему описанию, она не обрадуется надзирателю.

– Чуся не должна знать о нашем прямом уговоре, – Чуньхуа откинулась на спинку кресла. – Для неё ты будешь просто иностранным студентом по обмену, дальним родственником, временно принятым в наш дом. Завоюй её доверие сам. Или заставь уважать себя. Тед говорил, ты лучший ученик лондонского додзё кэндо?

– Я умею обращаться с клинком, госпожа Е, – Гарри положил руку на эфес скрытой в чехле катаны. – И кулаками работаю не хуже.

В этот момент дверь тихо отворилась, и в кабинет бесшумно вошла Ниа, неся изящный фарфоровый поднос с дымящимся чайником и тонкими пиалами. Следом за ней в комнату скользнула ещё одна фигура, заставившая Гарри мгновенно напрячься.

Это была девушка его возраста, одетая в тёмно-синюю тренировочную форму для ушу. Короткие чёрные волосы обрамляли бледное, невероятно сосредоточенное лицо с выразительными восточными глазами. В её движениях чувствовалась грация пантеры — мягкая, плавная и смертоносная.

– Госпожа, госпожа Чуся закончила утреннюю тренировку в стрелковом тире, – негромко доложила девушка, бросив на незнакомца короткий, острый как лезвие кинжала взгляд.

– Спасибо, Нань, – кивнула Чуньхуа. – Познакомься, это Гарри. Он прибыл из Великобритании и с завтрашнего дня будет жить в нашем доме, а затем перейдёт в общежитие Чун Нань. Гарри, это Нань — личный телохранитель и названая сестра моей дочери. Она лучший боец молодёжного корпуса безопасности «E Group».

Нань медленно подошла ближе, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по плечам Гарри, оценил постановку его стоп и опустился на длинный чехол за его спиной.

– Он выглядит хрупким, госпожа, – холодно произнесла Нань на чистом китайском, очевидно, полагая, что европеец её не поймёт. – В Чун Нань девушки из спортивного клуба разорвут его в первый же день.

Гарри спокойно взял пиалу с чаем, сделал неторопливый глоток и ответил на безупречном северном диалекте мандарин, который зубрил ночами в чулане под лестницей и оттачивал с репетитором по совету Теда:

– Внешность бывает обманчива, мисс Нань. Не судите о глубине реки по ряби на поверхности.

Девушка замерла, её глаза слегка округлились от удивления. Чуньхуа Е не сдержала искренней, восхищённой улыбки:

– Прекрасный акцент, Гарри. Очень похвально. Нань, кажется, ты недооценила нашего гостя.

– Язык у него подвешен, – Нань быстро вернула маску ледяного безразличия, но в её глазах вспыхнул неподдельный интерес бойца. – Посмотрим, столь же хорош он в спарринге. В нашей школе пустые слова ничего не стоят.

– С удовольствием проверю это при первой возможности, – спокойно парировал юноша, ставя пиалу на столик.

Чуньхуа довольно кивнула, постукивая ногтем по полированному ониксу:

– Решено. Сегодня ты отдыхаешь, Гарри. Ниа покажет твою комнату в гостевом крыле, обеспечит необходимой одеждой и комплектом школьной формы академии Чун Нань. Завтра утром ты отправишься в школу вместе с Чуся и Нань.

Гарри поднялся и снова вежливо поклонился:

– Благодарю вас за доверие, госпожа Е. Я не подведу.

Когда юноша вышел вслед за дворецкой и Нань, Чуньхуа повернулась к панорамному окну, глядя на осенний сад. Её губы тронула тонкая улыбка.

– Изгой, лишенный магии и семьи... – прошептала она на китайском. – Но в твоих глазах пылает пожар, мальчик. Чун Нань даже не представляет, какая буря обрушится на их тихий закрытый мирок.

---

Вечер опустился на Пекин багровыми сумерками.

В своей просторной светлой комнате Гарри закончил распаковывать вещи. Волшебная палочка из остролиста лежала на дне сумки — теперь она была не более чем бесполезной деревяшкой, напоминанием о мире, который предал его и растоптал.

Но катана... Гарри обнажил клинок. Зеркальная сталь отразила холодный блеск изумрудных глаз и тонкий шрам-молнию на бледном лбу. Он сделал медленный, выверенный взмах. Воздух рассёкся с глухим, хищным свистом. В кончиках пальцев всё ещё пульсировала остаточная духовная энергия — не европейская магия заклинаний, а чистая, первозданная воля, которую невозможно отнять декретом лорда или клятвой древнего Кубка.

Он подошёл к окну, глядя на бескрайний океан огней китайской столицы.

Где-то далеко за морем, в сырых залах старого замка, его брат Годрик купался в лучах славы, а директор Дамблдор строил грандиозные планы победы света над тьмой. Они ждали, что Гарри вернётся на коленях, умоляя о прощении и крохах родовой магии перед лицом смертельного Турнира.

Они ошиблись.

– Гарри Поттер умер в ту ночь на ступенях вокзала, – негромко произнёс юноша в пустоту комнаты, с щелчком загоняя клинок обратно в ножны. – Здесь остался только клинок, который сам выбирает свою цель.

Завтра начиналась новая битва. Академия Чун Нань, школа, где правят безжалостные девичьи банды, надменная наследница корпорации Чуся Е и загадочный мир восточных боевых искусств ждали его. И Гарри Без-Фамилии был более чем готов доказать этому миру, почему волка никогда не стоит загонять в угол.