Гарри Аодзаки ( мать Аоко)

Память магов редко бывает милосердной. В ней нет спасительного тумана, стирающего углы и притупляющего боль, — лишь четкие, выверенные грани фактов, запечатленные в глубине сознания подобно оттиску на медной пластине.

Гарри помнил ночь тридцать первого октября тысяча девятьсот девяносто первого года не как детский кошмар, а как череду физических ощущений. Запах паленого камня. Тяжелый, удушливый смрад серы и гниющей плоти, исходивший от существа, называвшего себя Волан-де-Мортом. Глухой стук падения деда Чарлуса на первом этаже. И бабушка Дорея — с прямой спиной истинной урожденной Блэк, чертившая кровью рунный круг вокруг двух детских колыбелей.

– Запомни, Гарри, – прошептала она тогда, и ее холодные пальцы коснулись его щеки. – Магия рода не прощает трусости. Держись за жизнь зубами.

Она пала через три минуты. А когда зеленый луч смертельного проклятия сорвался с палочки убийцы, нацеленный в маленького Годрика, четырехлетний Гарри просто сделал шаг вперед. Он не думал о величии или самопожертвовании. Он был старшим братом.

Заклинание ударило в рунный щит Дореи и рикошетом разнесло физическую оболочку Темного Лорда, но чудовищный выброс энергии не растворился в воздухе. Он прошил тело Гарри насквозь. Магическое ядро — то, что британские волшебники считали единым резервуаром силы, — не выдержало давления и с оглушительным внутренним звоном раскололось на тысячи осколков. Оно не исчезло. Оно перестроилось, прожгло новые русла в плоти и нервах, превратившись в двадцать пять идеально ограненных, кровоточащих магических цепей.

Но пришедший Альбус Дамблдор увидел лишь угасшее ядро. Осколок души Волан-де-Морта, зацепившийся за свежий шрам, пульсировал скверной, но старик взглянул на Годрика, на лбу которого красовалась кровоточащая царапина в форме буквы «V», оставленная обломком колыбели, и провозгласил свое пророчество.

«Годрик Поттер стал Мальчиком, который выжил».

А Гарри… Гарри стал неудобной деталью. Сквибом, чье присутствие бросало бы тень на сияющего избранника света. Джеймс Поттер, ослепленный величием момента и преданностью директору, легко согласился спрятать дефектного сына. Лили плакала, заламывала руки, говорила о ненависти сестры к магии, но в конце концов склонила голову перед «высшим благом».

За это «благо» Гарри платил следующие два года. Сначала — побоями, чуланом под лестницей и тяжелой кухонной утварью, которой Дурсли вбивали в него послушание. А первого июля девяносто третьего года — полетом в бездну.

Вернон Дурсль взял семью в поездку в Японию по делам своей фирмы и прихватил «уродца» с собой только ради одной цели. На пустынной горной дороге близ города Мисаки толстый мужчина вытолкнул шестилетнего ребенка из машины прямо к обрыву.

– Покеда, уродец, – осклабился Вернон, и тяжелый ботинок ударил Гарри в грудь.

Падение длилось вечность. Скалы дробили кости, острый базальтовый зубец пробил живот, распоров плоть до внутренних органов. Земля приняла его тело с чавкающим звуком, и Гарри лежал под мелким моросящим дождем, чувствуя, как вытекает жизнь. Правая рука была размозжена в кровавую кашу, левая нога вывернута под немыслимым углом. Он умирал, глядя в серое небо, и думал лишь о том, что сказки о родительской любви — самая жестокая ложь на свете.

А потом деревья расступились.

Она появилась словно из ниоткуда: белая футболка, расстегнутое длинное пальто, каштановые волосы и глаза цвета глубокого, штормового океана. Женщина опустилась на колени прямо в грязь. По ее ладоням побежали пульсирующие лазурные линии, пахнущие грозой и чистым озоном.

– Держись, пацан, – произнес уверенный, немного хриплый голос. – Рановато тебе кормить червей.

Его звали Гарри Поттер, и он умер в той безымянной расщелине.

В больнице Мисаки очнулся уже другой человек. Потерянные конечности спасти не удалось — ампутация стала единственным способом остановить заражение. Но когда женщина вернулась в палату, она не стала жалеть его.

– Меня зовут Аоко. Аоко Аодзаки, – сказала она, небрежно прислонившись к подоконнику. – И ты, малец, крупно влип. Твои соплеменники со своими палочками — слепцы. Твое ядро не погибло, оно перековалось. У тебя двадцать пять цепей наивысшего качества. Ты не волшебник. Ты маг.

Она предложила ему выбор: сгинуть калекой в японском приюте или пойти за ней в мир, где слабость карается смертью, но сила дает абсолютную свободу. Гарри выбрал силу.

Позже была встреча с ее старшей сестрой, Токо Аодзаки. Встреча, едва не закончившаяся резней между сестрами прямо в полуразрушенном офисе «Храма Пустоты», но вид изувеченного мальчика остановил даже ледяную гордость величайшего мастера кукол. Токо, сквозь густой табачный дым оглядев остатки родовых линий Поттеров и темный паразит в шраме, лишь усмехнулась. Ритуал кровного усыновления связал Гарри с обеими сестрами. Волосы мальчика потемнели до глубокого медно-рыжего оттенка, черты лица заострились, а в глазах застыл холодный сапфировый блеск.

Осколок чужой души был безжалостно выжжен при трансплантации марионеточных протезов. Токо создала для него шедевры: искусственные руку и ногу, превосходящие живую плоть, проводящие прану без малейшего сопротивления. Годы тренировок с мечом под надзором молчаливой Рёги Сики, уроки разрушительной магии Аоко, создание рун и фамильяров под началом Токо, а затем — Часовая Башня и класс Лорда Эль-Меллоя II.

И вот теперь прошлое, вонючее и душное, словно стоячая вода в заброшенном колодце, настигло его вновь.

---

– Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам!

Большой зал Хогвартса содрогнулся от аплодисментов. Тридцать первое октября две тысячи четвертого года шло по давно расписанному сценарию. За преподавательским столом сидели Джеймс и Лили Поттеры: он — сияющий, в парадной мантии с гербами Гриффиндора, она — с натянутой, безупречной улыбкой образцовой матери национального героя. Чуть поодаль, за столом львиного факультета, развалился четырнадцатилетний Годрик Поттер, громко хлопая своего друга Рона Уизли по плечу. Рядом сидела их младшая сестра, двенадцатилетняя Роза, задумчиво вертя в руках серебряную вилку и с явной неприязнью косясь на напыщенного брата.

– Чемпион Шармбатона – Флёр Делакур!

Изящная француженка грациозно проплыла мимо столов, сопровождаемая вздохами старшекурсников.

– Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори!

Стол Пуффендуя взорвался восторженным ревом. Седрик, смущенно улыбаясь, пожал руку Альбусу Дамблдору и скрылся в боковой комнате. Директор поднял руки, призывая к тишине, его борода величественно колыхалась в такт движениям.

– Превосходно! Теперь мы знаем имена трех…

Кубок Огня загудел. Пламя, только что угасшее до мягкого синего свечения, внезапно взметнулось кроваво-алым столбом, лизнув зачарованный потолок. Сноп искр осыпал каменный помост. Вылетел четвертый обугленный пергамент.

Дамблдор поймал его с отработанной легкостью, в глазах старика мелькнуло самодовольное предвкушение, тут же сменившееся маской озабоченности.

– Годрик Поттер! – торжественно огласил директор.

Зал ахнул. Годрик вскочил, вскинув руки, словно победил в матче по квиддичу.

– Я знал! Я знал, черт возьми! – орал он, пока Гриффиндор захлебывался в восторге, а пуффендуйцы и слизеринцы наливались злобой.

Джеймс Поттер гордо выпятил грудь, Лили счастливо прижала ладонь к щеке. Но триумф длился ровно пять секунд.

Кубок не успокоился. Он заскрежетал, словно древний металл корежило невидимой судорогой. Огонь стал черно-багровым, тяжелым, пахнущим грозой и озоном — абсолютно чуждой для волшебников силой. На каменный пол выплюнуло пятый кусок пергамента. Он не парил, он упал, словно свинцовый.

Дамблдор медленно подошел к чаше. Его пальцы дрогнули, когда он поднял листок. Морщины на лице директора словно углубились на добрый десяток лет, а в глазах впервые за долгие годы отразилась абсолютная растерянность.

– Гарри Поттер, – прошептал старик, но в наступившей мертвой тишине зала этот шепот прозвучал подобно удару колокола.

– Что?! – Джеймс Поттер вскочил с места, опрокинув кубок с тыквенным соком. – Альбус, это шутка?! Гарри… он же сквиб! Он без магии!

Лили побелела как полотно. Ее губы задрожали, а дыхание перехватило так, словно ее ударили под дых.

– Гарри… – выдохнула она, и сердце сжалось от запоздалого, ледяного ужаса.

Роза Поттер резко повернула голову к родителям:

– Кто такой Гарри?! Мама, о ком они говорят?!

Но ей никто не ответил. Директора зарубежных школ уже поднимались со своих мест, требуя объяснений, воздух в зале раскалился до предела, а Кубок Огня наконец окончательно погас, оставив после себя лишь горький запах паленого дерева и запечатанную магическую клятву, не знавшую пощады.

---

Четыре дня спустя. Лондон, Часовая Башня.

Кабинет заместителя директора Ассоциации Магов поражал своим холодным, безупречным минимализмом. Никаких золотых безделушек, никаких пустых портретов или самопишущих перьев. Полированный темный дуб, ряды толстых фолиантов в кожаных переплетах и тяжелые шторы, отсекающие лондонский туман.

Лорелей Бартоломей сидела во главе длинного стола переговоров. Ее аристократическое лицо, обрамленное безупречно уложенными волосами, выражало ту степень ледяного презрения, на которую способны только чистокровные лорды магов, привыкшие оценивать людей исключительно по чистоте их цепей и полезности для дела.

Напротив нее сидела делегация британского Министерства и трех школ. Дамблдор в своей вычурной лиловой мантии казался здесь не великим волшебником, а бродячим ярмарочным шутом. Рядом с ним нервно ерзал Людо Бэгмен, Барти Крауч-старший сидел с каменным лицом, Каркаров испуганно озирался, а мадам Максим с трудом помещалась на стуле. Чуть позади сжимали кулаки Джеймс и Лили Поттеры.

Дверь кабинета отворилась без звука.

В комнату вошли четверо. Впереди шел Лорд Эль-Меллой II — худой, с сигаретой в зубах, в длинном красном шарфе, с вечно усталым и раздраженным взглядом человека, чьи головные боли никогда не прекращаются. Рядом с ним шла женщина в строгом кимоно и круглых очках — Адасина Хисири из отдела юстиции, чья улыбка обещала собеседнику либо тюремную камеру, либо вскрытие.

Следом ступала Аоко Аодзаки. Она была в джинсах, кожаной куртке и простой белой майке, но само ее присутствие заставляло воздух звенеть от колоссального давления праны. А за ее плечом шел юноша.

Лили Поттер подавила судорожный вздох.

Это не был тот лопоухий зеленоглазый малыш, которого она когда-то целовала перед сном. Перед ними стоял высокий семнадцатилетний парень с широкими плечами и осанкой фехтовальщика. Его волосы отливали темно-красным, медным блеском, коротко подстриженные по бокам и спадающие на лоб. На тонком носу сидели круглые очки в серебряной оправе, скрывавшие пронзительные, ярко-голубые глаза — холодные, как антарктический лед. Он был одет в строгий темно-серый костюм британского покроя.

Но самым страшным было другое: его правая рука покоилась на рукояти трости, и сквозь манжет рубашки виднелась не человеческая кожа, а безупречно отполированное белое дерево с тонкими латунными шарнирами на суставах пальцев.

– Мы все в сборе, госпожа заместитель, – сухо произнес Лорд Эль-Меллой II, даже не взглянув на волшебников.

– Прекрасно, – отозвалась Лорелей. – Мистер Дамблдор, вы утверждали, что вопрос требует немедленного разрешения. Повторите ваши претензии в присутствии опекуна мистера Аодзаки.

– Гарри… – Лили сделала шаг вперед, протягивая дрожащие руки. – Сынок… Боже мой, что с твоей рукой?!

Юноша даже не моргнул. Его взгляд скользнул по ней, как по пустому месту, и остановился на директоре Хогвартса.

– Мое имя — Гарри Аодзаки, миссис Поттер, – его голос был глубоким, спокойным и абсолютно лишенным каких-либо эмоций. – И я настоятельно прошу соблюдать дистанцию.

– Гарри, мальчик мой, – заговорил Дамблдор своим самым мягким, наставительным тоном. – Произошла чудовищная ошибка. Твое имя вышло из Кубка Огня. Древняя магия связала тебя нерушимым контрактом. Ты должен вернуться в Хогвартс, в свою настоящую семью, чтобы пройти испытания. Твои родители тосковали по тебе все эти годы…

– Какая отборная, незамутненная чушь, – звонко перебила его Аоко Аодзаки. Она шагнула вперед, скрестив руки на груди, и смерила старика насмешливым взглядом. – «Тосковали»? Вы оставили шестилетнего ребенка на пороге маглов, которые ненавидели даже упоминание магии. А два года спустя эти самые маглы сбросили его со скалы в префектуре Миэ.

В кабинете повисла мертвая тишина. Лили покачнулась, ее лицо стало серым.

– Ч-что?.. – пролепетала она. – Нет… Петунья не могла… Она обещала…

– Ваши родственники так не считали, – Гарри медленно расстегнул пуговицу на манжете правой руки и задрал рукав.

Перед взором волшебников предстал марионеточный протез сложнейшей работы. Тончайшие рунные гравировки светились едва заметным лазурным светом вдоль искусственных сухожилий. Ниже колена левой ноги ткань брюк натянулась, очерчивая такой же механический контур.

– Множественные переломы основания черепа, разрыв селезенки, раздробление костей правой руки и левой голени, – ровным тоном зачитал Гарри, словно цитировал медицинский справочник. – Местные врачи собирали меня по кускам. Руку и ногу пришлось ампутировать. Меня спасла Аоко. Мое тело восстановила Токо Аодзаки. Где были вы, мистер Поттер, пока меня сбрасывали в пропасть? Учили младшего сына правильно улыбаться репортерам «Ежедневного пророка»?

– Щенок! – взорвался Джеймс Поттер, багровея до корней волос. – Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! Мы спасали твою жизнь! Ты был сквибом, обузой! Директор сказал, что у Дурслей ты будешь в безопасности, пока мы готовим Годрика к войне! А ты… ты связался с этими темными выродками, нацепил на себя эти мерзкие железки и смеешь нас попрекать?!

Джеймс рванул из кармана волшебную палочку.

Он не успел сделать даже замаха.

Из рукава Адасины Хисири метнулась белоснежная полоса ткани, двигаясь быстрее взгляда. За долю секунды она опутала запястья и торс Поттера, стянувшись с силой стального троса. Джеймс с глухим стуком рухнул на колени, а кончик ткани захлестнул его рот, заглушая яростное мычание.

– Мистер Поттер, – пропела Хисири с ласковой, ядовитой улыбкой, поправляя очки, – в стенах Часовой Башни направлять оружие на лордов и сотрудников юстиции карается смертной казнью на месте. Вам невероятно повезло, что я сегодня в благодушном настроении.

Дамблдор потянулся к своей палочке, но наткнулся на взгляд Лорелей Бартоломей. Женщина даже не пошевелилась, но в воздухе кабинета внезапно материализовались контуры сотен ледяных клинков, готовых сорваться в единый миг.

– Довольно клоунады, – холодно произнесла Лорелей. – Давайте проясним факты. Вы, волшебники, использовали древний артефакт, основанный на механике Гейса, не озаботившись элементарными мерами безопасности. Простая возрастная черта? Смехотворно. Вы позволили неизвестному применить конфундус к судьбоносному контракту.

– Тем не менее, контракт не расторгнуть, – подал голос Барти Крауч, стараясь не смотреть на связанного Джеймса. – Если мистер… Поттер не явится на испытания, магия Кубка выжжет его каналы. Он погибнет.

Лорд Эль-Меллой II тяжело вздохнул, выпустив струю дыма в потолок.

– Магия этого Кубка действительно привязана к концепции самопожертвования и магического долга. Неприятная штука. Разорвать ее извне без разрушения самого источника праны носителя проблематично, – Лорд постучал пальцами по столу. – Гарри поедет в Хогвартс.

– Прекрасно! – Дамблдор попытался вернуть себе инициативу. – Я позабочусь, чтобы его распределили на Гриффиндор, и он сможет жить в одной спальне с братом…

– Вы оглохли, старик? – поморщился Эль-Меллой. – Мистер Аодзаки поедет туда не как ваш ученик. Он поедет как представитель Ассоциации Магов и студент моего класса. И он поедет не один. Класс Эль-Меллоя отправляется в полном составе в качестве выездной исследовательской группы. Я буду представлять коллегию судей от Часовой Башни.

– Что?! – подал голос Каркаров. – Шестой судья?! Это против правил!

– Ваши правила нарушены в тот момент, когда Кубок выплюнул пять имен вместо трех, – отрезала Лорелей. – Кроме того, безопасность группы будут обеспечивать силовики Ассоциации. Мисс Хисири лично возглавит следствие по факту вмешательства в дела Часовой Башни. И поверьте, директор Дамблдор, если ниточки приведут к вашим людям… последствия вам не понравятся.

Лили Поттер смотрела на своего первенца, по ее щекам катились слезы.

– Гарри… пожалуйста. Позволь нам хотя бы поговорить. Мы можем все исправить. Твоя комната в Годриковой Лощине… она ждет тебя.

Гарри повернулся к ней. В его лазурных глазах не было даже ненависти — лишь бесконечная, мертвая пустыня.

– Мой дом находится в городе Мисаки, миссис Поттер. А моя семья сидит по правую руку от меня. Для вас я умер одиннадцать лет назад. Не пытайтесь воскрешать мертвецов — они обычно возвращаются не теми, кого вы помните.

---

Пятое ноября две тысячи четвертого года. Станция Хогсмид.

Утренний туман над горной шотландской долиной был разорван тяжелым, басовитым гудком, совершенно не похожим на свист Хогвартс-экспресса. Земля под рельсами мелко задрожала.

Из пелены тумана вынырнул Рельсовый Цеппелин — колоссальный состав, окутанный клубами серебристого пара, чьи бронированные борта были испещрены защитными глифами и руническими печатями. Огромный металлический левиафан медленно затормозил у платформы, зашипев гидравликой.

На платформу Хогсмида ступили ученики класса Эль-Меллоя.

Флэт Эскардос немедленно принялся вертеть головой во все стороны, тыча пальцем в замшелые фонари:

– Профессор! Смотрите, здесь абсолютно не развита система лей-линий! Они держат весь поселок на примитивных рассеивающих чарах! Можно я разберу вон тот почтовый столб?!

– Заткнись, Флэт, или я заставлю тебя переписывать классификацию астральных сущностей до самого утра, – привычно огрызнулся Эль-Меллой II, кутаясь в пальто.

Сзади с тяжелым чемоданом шел Каулес Форведж, рядом вышагивал Свин Глашайц, нервно принюхиваясь к воздуху и бормоча что-то о «затхлом запахе куриного помета и старой шерсти». Серая фигурка Грей пряталась под глубоким капюшоном, прижимая к груди клетку с замаскированным Аддом.

Гарри шел рядом с Лувиагильдой Эдельфельт. Наследница финского рода магов выглядела ослепительно: лазурное дорожное платье, меховая горжетка и золотистые локоны, уложенные в безупречные спирали. Она держала Гарри под руку, и ее пальцы ободряюще сжали его протез.

– Британская провинция, – снисходительно протянула Лувия, оглядывая кареты, запряженные фестралами. – Какое варварство. Они даже не позаботились скрыть скелетообразных фамильяров от обычного зрения. Гарри, милый, ты уверен, что хочешь провести здесь несколько месяцев? Воздух пахнет застоем.

– Это ненадолго, Лувия, – спокойно ответил Гарри. Его искусственные пальцы мягко ответили на пожатие. – Мы заберем трофей, снимем контракт и вернемся в Лондон.

У карет их ждали сопровождающие. Кайри Шишиго, сплюнув зубочистку, закинул на плечо тяжелую сумку с ингредиентами для некромантии, а Базетт Фрага МакРемитц стояла неподвижно, засунув руки в карманы строгой мужской тройки, сканируя окружающий лес холодным взглядом опытного ликвидатора.

– Шевелитесь, молодежь, – бросила Аоко, запрыгивая на подножку первой кареты. – Замок ждет. Посмотрим, чем кормят в этой хваленой школе волшебства.

---

Большой зал Хогвартса гудел, как потревоженный улей.

Студенты сидели за длинными столами, бросая косые взгляды на преподавательский помост. Там царило небывалое оживление: домовые эльфы спешно приставляли дополнительные кресла. Дамблдор сидел в центре, но его лицо больше не излучало благодушия. По правую руку от него с каменными лицами замерли Джеймс и Лили Поттеры. Годрик за гриффиндорским столом громко вещал:

– Да бросьте вы! Какой он маг? Просто сбежал, нахватал каких-то магловских фокусов! Вот увидите, на первом же задании с драконами он запросит пощады! Отец сказал, у него даже палочки нет!

– Заткнись, Годрик, – холодно бросила с другого конца стола Роза Поттер. Ее серые глаза сверкали злостью. – Ты даже не знаешь его!

– А ты не лезь, малявка! – огрызнулся брат. – Я одолел Сами-Знаете-Кого, а он…

Двери Большого зала с грохотом распахнулись.

Разговоры смолкли мгновенно. Эхо шагов по каменным плитам разорвало тишину.

Первым вошел Лорд Эль-Меллой II. Его длинные волосы чуть колыхались при ходьбе, сигарета, вопреки всем правилам Хогвартса, привычно дымилась в уголке рта. За ним следовала Адасина Хисири, чьи шелковые одежды шуршали подобно ползущей змее, Кайри Шишиго в потертой косухе, невозмутимая Базетт и сияющая опасной грацией Аоко Аодзаки.

А следом шел класс Эль-Меллоя.

Они не напоминали школьников. В них не было ученической суетливости или благоговения перед тысячелетними стенами. Это были молодые хищники, привыкшие оценивать мир через призму эффективности и смертоносности.

И во главе студентов шел Гарри Аодзаки.

Трость мерно отстукивала ритм по камню: тук… тук… тук… Правая нога двигалась с безупречной четкостью марионеточного механизма. Медно-рыжие волосы, пронзительные лазурные глаза за стеклами очков, надменная красавица Эдельфельт, идущая с ним рука об руку. В нем не осталось ни капли от неопрятного, затравленного рода Поттеров. Это была чистая, породистая стать дома Аодзаки.

Северус Снейп за преподавательским столом подался вперед. Черные глаза зельевара сузились до щелочек, на губах заиграла привычная ядовитая усмешка. Он открыл рот, собираясь выплюнуть первое, заранее заготовленное оскорбление:

– Похоже, высокомерие Поттеров передается даже с дефектной кровью…

Хисири не повернула головы. Она лишь слегка шевельнула пальцами в широком рукаве, и крошечная костяная игла с легким свистом вонзилась в деревянную столешницу ровно в миллиметре от ладони Снейпа. По дереву мгновенно расползлось мертвое серое пятно гнили.

– Мистер Снейп, – промурлыкала Адасина, глядя прямо перед собой, – отдел юстиции Часовой Башни все еще держит открытым дело о несанкционированном распространении зелий класса «Мортис» в восьмидесятых годах. Хотите, чтобы я приобщила ваше имя к материалам следствия прямо сейчас?

Снейп побледнел. Его челюсть сжалась так, что скрипнули зубы, но он медленно отдернул руку и замолчал, буравя женщину ненавидящим взглядом.

Дамблдор поднялся, раскинув руки:

– Добро пожаловать в Хогвартс! Мы рады приветствовать представителей Часовой Башни. Лорд Эль-Меллой, ваши коллеги могут занять места за нашим столом. А вашим ученикам… я полагаю, стол Гриффиндора будет рад принять…

– Мои ученики сами выберут, где им сесть, директор, – сухо перебил его Эль-Меллой II, направляясь к преподавательскому помосту. – И я настоятельно рекомендую вашим подопечным не мешать их занятиям.

Гарри даже не взглянул в сторону гриффиндорцев, где во все глаза на него таращился ошеломленный Годрик, а Лили судорожно сжимала салфетку, пытаясь поймать взгляд старшего сына.

Он повернул направо.

– Сюда, – негромко бросил Гарри своим товарищам.

Класс Эль-Меллоя направился к столу Пуффендуя.

Желто-черный факультет замер. Студенты барсучьего дома ожидали чего угодно, но только не того, что таинственная и пугающая делегация магов выберет именно их. Гарри спокойно остановился напротив свободного места, рядом с которым сидела рыжеволосая четверокурсница с широкими серыми глазами.

– Не возражаете, если мы присядем? – вежливо спросил Гарри, слегка склонив голову.

Сьюзен Боунс моргнула, сглотнула и торопливо подвинулась:

– Д-да… конечно. Садитесь.

Лувия грациозно опустилась на скамью рядом с Гарри, расправив подол. Флэт тут же плюхнулся напротив Джастина Финч-Флетчли и радостно уставился на серебряное блюдо с ростбифом