Жених Маи Йоцубы и новая жизнь Гарри как Йоцуба

Дождь за окном старого особняка на площади Гриммо, 12, не прекращался уже третьи сутки. Вода с шумом хлестала по мутным стеклам, смывая вековую копоть Лондона, но не в силах смыть то липкое, удушливое чувство обреченности, что намертво осело в стенах штаб-квартиры Ордена Феникса.

Воздух в гостиной был тяжелым, спертым, пропитанным запахом пережженных трав, дешевого табака и застарелого страха. На длинном дубовом столе, где обычно лежали карты и стратегические отчеты, сейчас стояла лишь одинокая, догорающая свеча. Вокруг нее сидели люди, чьи лица напоминали погребальные маски.

Еще несколько дней назад они верили, что победа близка. Еще неделю назад весь волшебный мир с замиранием сердца повторял имя Годрика Поттера — их златокудрого героя, «Мальчика, который выжил», обладателя шрама в виде буквы «V», начертанного темным проклятием.

Теперь Годрика не было.

Его тело упокоилось в фамильном склепе, а вместе с ним разбились в прах и шестнадцать лет слепой, фанатичной веры. В атриуме Министерства Магии, куда Годрик ворвался с юношеским апломбом и арсеналом из школьных «Экспеллиармусов» и «Ступефаев», Волан-де-Морт не стал играть. Он просто разорвал защиту балованного гриффиндорца и выжег его жизнь одним безжалостным зеленым лучом. Без драмы. Без шанса на спасение.

Альбус Дамблдор сидел во главе стола, сгорбившись сильнее обычного. Его знаменитые очки-половинки съехали на кончик носа, а в лазурных глазах больше не вспыхивали озорные искры — осталась лишь свинцовая, старческая муть.

– Итак, друзья мои, – наконец глухо произнес Дамблдор, нарушая мертвую тишину. – Настали воистину тяжелые времена.

– Тяжелые? – с горькой усмешкой переспросил Дедал Дингл, нервно сжимая в руках фиолетовую шляпу. – Что нам делать, Альбус? Ведь все наши надежды… все, чем мы жили с той роковой ночи в Годриковой Лощине, было поставлено на Годрика. Но он проиграл свою битву. Тьма стоит у самого порога!

– То же, что и в прошлом, – негромко, наставительным тоном ответил старый чародей, будто читал нотацию провинившимся первокурсникам. – Сражаться. Сплотить ряды и попытаться найти союзников, которые помогут нам выстоять в этой войне.

– Это было бы возможно, Альбус, если бы ты давным-давно отказался от своей проклятой политики спасения каждой пожирательской шкуры! – рявкнул Аластор Грюм.

Его деревянная нога с глухим стуком ударила в пол, а волшебный синий глаз бешено вращался в глазнице, замирая на лицах присутствующих.

– Аластор, ты должен понять, – поднял руку директор, поморщившись от резкого выпада. – Если мы станем уподобляться нашему врагу, если начнем убивать каждого оступившегося Пожирателя Смерти, они лишатся шанса на искупление. Мы потеряем наши души.

– И к чему это привело?! – Голос отставного аврора гремел, сотрясая пыльные гардины. – Твои попытки спасти каждого ублюдка в маске лишь затягивают войну и множат наши могилы! Мы теряем молодежь, Альбус! Ребята гибнут, потому что ты запретил им бить насмерть. В то время как они рубят нас мечами, мы хлещем их белыми перчатками! Люди разочарованы, фракции смотрят в сторону Темного Лорда не из любви к нему, а потому что он силен, а мы кажемся дряхлыми и немощными шутами!

– Я не отступлю от своих принципов, – с легким раздражением в голосе парировал Дамблдор. – Убийство разрушает душу. Если мы пойдем по этой тропе, то в конце пути обнаружим, что победили Тьму, сами став Тьмой.

– И твоя трусость привела к тому, что Избранный мертв! – отрезал Грюм. – Дух Британии растоптан. За кем теперь пойдут волшебники? За стариком, который боится замарать руки?

– Мы найдем другого Избранного, – тихо, но веско обронил Дамблдор. – Того, кто точно сможет нам помочь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Лили Поттер. Женщина сидела рядом с мужем, ее прекрасные когда-то черты лица заострились от горя, а зеленые глаза были сухими и воспаленными. Джеймс сжимал ее руку так, что побелели костяшки пальцев.

– И где мы будем искать этого мифического спасителя? – с легким сарказмом спросила Минерва Макгонагалл, поджав тонкие губы. – И главное, Альбус… кто займет это место?

– У меня есть основания полагать, что мы все совершили колоссальную ошибку, – медленно ответил старик.

– О чем вы, директор? – взволнованно подалась вперед Молли Уизли.

– Гарри Поттер, – выдохнул Дамблдор. – Нам нужен Гарри Поттер.

Эффект от этих слов был подобен разорвавшейся бомбе.

– Ты шутишь?! – выкрикнул Рон Уизли, сидевший в углу вместе с Гермионой. На его веснушчатом лице застыло выражение неприкрытого шока и брезгливости.

– Нет, мы точно обречены, – в один голос протянули близнецы Фред и Джордж, переглянувшись.

– Этот… этот неблагодарный выродок?! – вскочил с места Джеймс Поттер. Его мантия заколыхалась, в карих глазах полыхнула слепая ярость. – После всего, что он сделал?!

– Зачем он нам, Альбус? – поддержал друга Сириус Блэк, нервно дергая ворот рубашки. – Проще погибнуть в бою от авады, чем ползать на коленях перед этим хладнокровным эгоистом и трусом!

– И чем же он вас так разозлил? – раздался внезапно звонкий, с легким французским акцентом голос.

Флёр Делакур, сидевшая рядом со своим женихом Биллом Уизли, скрестила руки на груди. В ее глазах читалось неприкрытое презрение ко всей собравшейся компании.

– Чем?! – взревел Джеймс, поворачиваясь к ней. – Он предал свою семью! Вместо того чтобы остаться в Хогвартсе, тренироваться вместе с братом и плечом к плечу встать в ряды защитников Магической Британии, он сбежал! Он выторговал себе свободу на Турнире Трех Волшебников, сломал свою палочку у нас на глазах и плюнул на родную кровь!

– И все же я вас не понимаю, – холодно усмехнулась вейла. – Я познакомилась с Арри во время того кошмарного Турнира. И глядя на вас сейчас, слушая ваши вопли… я ни секунды не удивляюсь, почему он предпочел уйти.

– Что ты хочешь сказать, вейла? – ядовито процедил Джеймс.

– То и хочу сказать, лорд Поттер! – сверкнула глазами Флёр. – Вы всю жизнь превозносили своего «золотого мальчика». Вы заваливали Годрика подарками, вниманием, славой. А ваш второй сын… он рос словно призрак в собственном доме! Вы даже не пытались его защитить, когда его травили в прессе, когда гриффиндорцы насмехались над ним в коридорах школы!

– Как ты смеешь?! – вскричала Лили, ее голос сорвался на визг. – Мы любили Гарри так же, как и Годрика! Он был нашим сыном!

– Неужели? – бровь француженки насмешливо взлетела. – Настолько любили, что отец попытался навязать ему рабский брачный контракт с девчонкой Эджком лишь для того, чтобы привязать его к министерским чинушам? Вы любили его так сильно, что бросили одного против венгерской хвостороги, в то время как Годрику помогали всем миром? Не лгите хотя бы себе, миссис Поттер.

Лили отшатнулась, словно от пощечины.

Флёр помнила все слишком хорошо. Она помнила ледяной ужас второго испытания, когда она запуталась в водорослях и была атакована гриндилоу. Ее маленькая сестра Габриэль осталась на дне Черного озера, обреченная на медленное удушье, пока Годрик Поттер, нагло упиваясь эффектом жаброслей, спасал исключительно свою драгоценную Джинни Уизли.

Именно Гарри — презираемый всеми пария, спустившийся на глубину не с помощью магии, а в странном магловском водолазном снаряжении, оснащенном рунными компрессорами, — вытащил не только свою заложницу, Дафну Гринграсс, но и бездыханную Габриэль. Семья Делакур была в неоплатном долгу перед ним. И Флёр прекрасно знала, чего стоил этот мальчик с холодными зелеными глазами, в глубине которых горел не огонь гриффиндорской безрассудности, а холодная, несокрушимая сталь.

– Хватит! – властно повысил голос Дамблдор, и легкая вибрация магии заставила бокалы на полках жалобно звякнуть. – Распри прошлого не помогут нам в настоящем. Каковы бы ни были разногласия мистера Поттера с семьей, он нужен нам. Британии нужен ее спаситель.

– И как он нам поможет? – скептически хмыкнула Нимфадора Тонкс, чьи волосы от общего стресса приобрели грязно-мышиный оттенок. – И с чего бы ему вообще соглашаться? Он отрекся от рода, разорвал связи, бросил магию!

– Сперва нам нужно его найти, – терпеливо проговорил директор. – А затем мы воззовем к его совести и чувству долга.

– Не понимаю, зачем нам искать этого сопляка? – подал голос Северус Снейп. Он стоял в тени у книжного шкафа, скрестив руки на груди. В его черных глазах клубилась тьма. – Он был высокомерным, скрытным и совершенно бездарным в традиционной магии. Он лишь пользовался магловскими фокусами и дешевыми трюками, чтобы скрыть свою пустоту.

– При всем моем презрении к Снейпу, он чертовски прав, – скрипнул зубами Джеймс. – Зачем он нам, Альбус?

– Потому что, Джеймс… есть огромная вероятность, что истинным объектом пророчества был вовсе не Годрик, – тихо произнес Дамблдор.

Слова упали в гнетущую тишину тяжелыми гранитными плитами.

Лили покачнулась, ее лицо стало белее мела.

– Что… что вы говорите, директор? Вы же сами… В ту ночь, первого ноября 2001 года, в развалинах дома моих родителей… Чарльз и Дорея погибли, защищая мальчиков. Но на лбу Годрика был знак победы! Шрам в виде буквы «V»! Вы сами провозгласили его Мальчиком, который выжил!

– Я стар, Лили. И, увы, я всего лишь человек, способный совершать трагические ошибки, – с бесконечной печалью произнес старик. – Мы приняли отметину от осколка зеркала за метку Темного Лорда. В то время как шрам Гарри… тонкая молния, след концентрированного проклятия… мы сочли случайной царапиной. Но вспомни турнир. Вспомни, с какой нечеловеческой легкостью Гарри решил задачу с драконом, заперев его в рунный барьер и применив усыпляющий состав маглов. Вспомни его расчетливость. И главное… Годрик пал. А пророчество гласит: «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой». Если бы Годрик был Избранным, магия не позволила бы ему умереть столь бессмысленно.

– К тому же, – безжалостно добавил Альбус, взглянув на Джеймса, – твой род на грани исчезновения.

Джеймс зажмурился, сжав зубы так, что послышался хруст. Годрик женился на Джинни Уизли сразу после своего шестнадцатилетия по настоянию родителей, но судьба не подарила им детей. Теперь Годрик мертв. А второй сын… второй сын был изгнан самим Джеймсом в приступе ярости, когда мальчишка посмел оспорить помолвку с Мариэттой Эджком и бросил под ноги отцу родовое кольцо.

Магия приняла эмансипацию. Гарри Поттер перестал быть частью рода, оставив за собой лишь право первородства по крови, которое теперь некому было оспорить.

– Он сгниет в безвестности, если уже не сдох в магловском мире, – прошипел Рон, все еще помня, как в восьмилетнем возрасте Гарри едва не переломал ему ребра за порванную книгу японских сказок. – Он не волшебник! Он сломал палочку!

– Тот, кто обладает такой кровью, не перестает быть волшебником, мистер Уизли, – мягко поправил его Дамблдор. – Где бы он ни был, его сила осталась с ним.

– И где нам его искать? – вздохнул Сириус, проведя ладонью по лицу. – Прошло больше двух лет. След давно простыл.

– Скорее всего, он покинул Европу, – подала голос Гермиона Грейнджер, задумчиво потирая подбородок. – Гарри всегда тяготел к точным наукам. Он с пяти лет учился в магловской начальной школе, читал трактаты по химии, физике и квантовой механике. Если он искал место, где эти знания ценятся, он мог отправиться за океан. Или в Азию.

– Отличная мысль, мисс Грейнджер, – одобрительно кивнул Дамблдор, в глазах которого вновь забрезжил расчетливый свет. – Мы задействуем контакты Международной Конфедерации Магов. Мы перевернем каждый камень, но найдем его. Британия должна быть спасена. Семья Поттеров должна возродиться.

Собрание постепенно завершилось. Члены Ордена, получив новые распоряжения, начали расходиться через каминную сеть и аппарационные точки. Джеймс и Лили стояли посреди опустевшей комнаты, глядя друг на друга с застывшим в глазах ужасом осознания: они сами, своими руками, вышвырнули из дома своего единственного настоящего защитника.

Они даже не догадывались, насколько безнадежно опоздали.

---

Тихий океан, южнее Токио. Остров Мияки-дзима. В это же самое время.

Здесь не было ни дождя, ни удушливой сырости старого Лондона. Ночь над частным поместьем клана Йоцуба была кристально чистой, усыпанной мириадами холодных, далеких звезд.

На традиционной деревянной веранде — энгаве, выходившей в безупречно ухоженный японский сад камней, сидел молодой мужчина. Ему едва исполнилось восемнадцать, но в его осанке, в неподвижности взгляда не было ничего юношеского.

Черные волосы, коротко остриженные по военной моде, слегка шевелил легкий морской бриз. На тонком, породистом лице уже не было круглых очков — зрение давно было скорректировано с помощью биоинженерной магии. На лбу, едва заметный в лунном свете, бледнел шрам в форме молнии. Но теперь он не пульсировал болью. Он был всего лишь зарубцевавшимся следом далекого прошлого, которое больше не имело над ним никакой власти.

На коленях мужчины лежал специализированный CAD — устройство активации заклинаний в виде изящного серебристого браслета с гравировкой герба четырехлистного клевера.

– Ты снова не спишь, дорогой?

Голос, прозвучавший из полумрака комнаты, был подобен бархату и жидкому шелку — завораживающий, бесконечно нежный и одновременно таящий в себе смертоносную глубину.

Раздвижные двери мягко скользнули в стороны. На веранду ступила женщина неземной, пугающей красоты. Длинные темные волосы струились по ее плечам, ниспадая на темно-фиолетовое шелковое кимоно, расшитое серебряными нитями. Ее глаза, глубокие, как Марианская впадина, смотрели на мужчину с неприкрытым, почти собственническим обожанием.

Майя Йоцуба. «Ночная Императрица». Глава одного из Десяти Главных Кланов Японии, сильнейшая волшебница в мире, чье заклинание «Ночь Метеоров» наводило суеверный ужас на военные штабы всех мировых сверхдержав. Женщина, при одном взгляде которой леденела кровь министров и генералов.

Но сейчас, приближаясь к мужчине, она казалась хрупкой и беззащитной. Она опустилась рядом с ним на циновку, грациозно склонив голову к нему на плечо, и обвила его руку тонкими пальцами.

– Воздух сегодня неспокоен, Майя, – спокойно ответил Гарри, коснувшись губами ее виска. – С запада тянет эхом чужой тревоги. Кто-то очень неумело пытается прощупать информационное поле, обращаясь к моему старому имени.

Майя тихо, мелодично рассмеялась. Этот смех заставил бы содрогнуться любого, кто знал истинную натуру правительницы Йоцуба, но для Гарри он звучал слаще любой музыки.

– Неужели британские варвары наконец поняли, что их глупая сказка подошла к концу? – промурлыкала она, прижимаясь ближе. – Сколько им потребовалось? Четыре года?

– Больше, – усмехнулся Гарри. – Они слишком долго верили в непогрешимость своих догм. Для них мир за пределами их острова — всего лишь дикие земли, а магия — дар, ограниченный деревянными палочками и латинскими стишками.

Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям на мгновение коснуться сознания.

Когда в четырнадцать лет он сломал ту проклятую палочку из остролиста и пепла феникса на глазах у напыщенного Джеймса Поттера, разорвав все узы с так называемой семьей, волшебный мир счел его безумцем. Для них маг, лишившийся палочки, был калекой.

Они не понимали. Они не знали физики. Они не знали структуры мироздания.

Гарри с детства изучал то, что британские маги презирали: математику, химию, теорию информации. Он понимал, что магия — это не капризная сила, требующая танцев с бубном, а прямое воздействие сознания на «Эйдос» — информационное тело реальности. Палочки были костылями, созданными для ленивых умов средневековья.

Сбежав из Британии по магловским документам, он добрался до Азии, где магия развивалась бок о бок с высокими технологиями. Именно там, три года назад, их пути пересеклись.

Это случилось в разгар секретной операции клана Йоцуба на азиатском континенте. Террористическая ячейка, поддерживаемая экстремистами Новой Азиатской Федерации, устроила засаду. Майя была схвачена. Они готовили для нее судьбу страшнее смерти — ритуальное расчленение магических каналов, полное стирание личности и надругательство, призванное сломить дух величайшего клана Японии. В ходе первых пыток ее репродуктивная система была выжжена чудовищным проклятием распада.

Они считали, что победили. Но они не учли фактор Гарри.

Он не использовал детские оглушающие чары Дамблдора. Он проник на их базу, как призрак, используя магловскую баллистику, квантовые глушители и чистую, неискаженную манипуляцию псионами. Он вырезал похитителей до единого, хладнокровно, методично, расчетливо.

А затем он спас ее жизнь.

Когда лучшие целители клана и медики-техномаги разводили руками, заявляя, что тело будущей главы клана необратимо повреждено и она навсегда останется бесплодной калекой, лишенной возможности продолжить род, Гарри сел за расчеты.

Он объединил знания древней кельтской рунической магии крови, которую втайне изучал по книгам из библиотеки Блэков, и передовую концепцию перезаписи Эйдоса. Несколько месяцев сложнейших операций, тысячи строк магических последовательностей, бессонные ночи у ее постели. Он не просто исцелил ее — он буквально переписал поврежденную информацию ее физического тела, вернув Майе абсолютное здоровье и способность подарить жизнь будущим наследникам.

Гензо Йоцуба, предыдущий глава клана, увидев потенциал юноши, чье понимание магии превосходило ведущих мировых теоретиков, не колебался ни секунды. Гарри не просто приняли в клан. Ему дали все: лаборатории, ресурсы, статус.

И сердце Майи.

Женщина, чья душа была выжжена ненавистью к миру, нашла в холодном, гениальном и безжалостном к врагам юноше свое спасение. Их брак стал не просто политическим союзом, укрепившим клан — он стал слиянием двух абсолютных хищников, нашедших покой лишь в объятиях друг друга.

– Если они попытаются прийти за тобой, Гарри… – тихо произнесла Майя, и в ее голосе прорезались нотки первородного ужаса, от которого содрогались враги клана. Ее глаза на миг вспыхнули рубиновым светом. – Если этот старик со своими марионетками посмеет ступить на нашу землю… Я лично сотру их в пыль. «Ночь Метеоров» сожжет их так быстро, что их жалкие души не успеют осознать собственной смерти.

Гарри мягко улыбнулся и переплел свои пальцы с ее пальцами.

На его ладони вспыхнул крошечный шарик чистого света. Это не был Люмос. Это была сжатая до микроскопических размеров область искривленного пространства — заклинание нового типа, разработанное им лично, сплав высшей британской ритуалистики и современных системных алгоритмов активации. Один импульс этой сферы мог аннигилировать целый квартал, не оставив даже радиационного следа.

– Не стоит тратить на них твои силы, любовь моя, – спокойно ответил он. – Они живут иллюзиями о пророчествах, избранных мальчиках и всепрощении. Они считают, что имеют право призвать меня обратно, как беглого слугу, чтобы я решил проблемы, которые они сами же и создали.

Он сжал кулак, и светящаяся сфера бесследно растворилась в воздухе, не потревожив ни единой пылинки.

– Пусть ищут. Пусть шлют своих шпионов. Но если хоть один из них переступит границы владений Йоцуба… они узнают, что Избранный, которого они так слепо ждали, перестал быть человеком их мира.

Майя довольно улыбнулась, положив ладонь ему на грудь, чувствуя ровный, сильный стук его сердца.

– Наш клан непобедим, – прошептала она, закрывая глаза и растворяясь в его тепле. – И наше дитя унаследует силу, способную перевернуть саму планету.

– Да, – согласился Гарри, глядя на темные воды океана, где в ночной тишине рождалась новая эра. – А прошлое… пусть прошлое захлебнется в собственной крови.