Поттер ставший Йоцубой

Палата интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго тонула в тягучем запахе сушеных трав, зелий заживления и застарелого озона. За окнами шумел дождливый Лондон конца июля две тысячи пятого года, но здесь, в полумраке, казалось, само время застыло в нерешительности.

На высокой кровати, опутанный мерцающими чарами мониторинга, лежал Годрик Поттер. На его лбу, пересекая бровь, багровел знаменитый шрам в виде латинской буквы «V» — знак Избранного, печать судьбы, которой его наградил Альбус Дамблдор еще той роковой са Samhainской ночью восемьдесят первого года.

Тогда, двадцать четыре года назад, Волан-де-Морт вторгся в коттедж в Годриковой Лощине. Чарльз и Дорея Поттеры пали, защищая внуков, но Тёмный Лорд споткнулся о детскую колыбель. Дамблдор, прибывший первым, без колебаний провозгласил годовалого Годрика Спасителем Магического мира. На второго младенца, тихо лежавшего в соседней кроватке с тонким порезом-молнией на лбу, директор едва взглянул. Зачем тратить внимание на очевидного сквиба или рядового мага, когда перед тобой сияет будущий маяк Света?

С того дня мир раскололся надвое.

Годрик рос принцем. Его окружали обожанием, восхищением и бесконечной опекой. Джеймс и Лили вложили в первенца всю душу, каждую крупицу семейного золота и родовых тайн. Его обучали лучшим заклинаниям, на дому с ним занимались сам Верховный чародей и виднейшие профессора. Годрику внушали, что весь мир существует ради его великой миссии.

Гарри же существовал на периферии.

Его уделом стала крошечная спальня под крышей, остывшая еда, которую тайком приносили домашние эльфы, и старые портреты в заброшенном восточном крыле особняка. Именно нарисованные предки — суровые, не терпевшие глупости и сентиментальности лорды прошлых эпох — стали для забытого сына настоящими воспитателями. Они учили его логике, терпению, скрытности и трезвому взгляду на мир.

В пять лет Гарри сам попросил эльфа отвести его в обычную магловскую начальную школу в соседнем городке. Джеймс и Лили даже не заметили его отсутствия — в тот день Годрик впервые оседлал детскую метлу и разбил антикварную вазу, чем вызвал всеобщий восторг.

В мире обычных людей Гарри расцвел. Его острый, жадный до знаний ум нашел упоение в математике, физике, химии и истории. В то время как его брат учился махать палочкой и выкрикивать команды, Гарри постигал законы мироздания: термодинамику, строение атома, структуру химических соединений. Он видел мир как сложнейший, прекрасный механизм, где волшебство волшебников казалось не высшим искусством, а грубым, неотесанным топором.

Отношения братьев не просто не сложились — они превратились в холодную войну. Годрик рос эгоистичным, тщеславным и капризным. Стоило наследнику разбить дорогую реликвию или сломать отцовский артефакт, он без колебаний указывал пальцем на тихого брата. Джеймс, не утруждая себя разбирательствами, наказывал Гарри: оплеухи, лишение обедов и долгие, темные часы в сыром подвале родового дома стали привычным делом. «Посиди и подумай над своим поведением, завистливый мальчишка!» — гремел голос отца сквозь запертую дубовую дверь.

В восемь лет произошел случай, окончательно разорвавший любую призрачную связь между Гарри и этой семьей. В гости привели Рональда Уизли. Шестой сын Молли, уже тогда отличавшийся завистливостью и наглостью под стать своему кумиру Годрику, ворвался в комнату Гарри. На столе лежала книга японских сказок и мифов — редкое иллюстрированное издание, подаренное Гарри магловским учителем за победу на школьной олимпиаде. Рон с гоготом схватил ее, обозвал Гарри «маглолюбивым недоумком» и на глазах у хозяина разорвал переплет пополам, швырнув страницы на пол.

То, что произошло дальше, повергло обитателей дома в шок. Маленький, щуплый Гарри не заплакал. Его зеленые глаза вспыхнули ледяной яростью. С глухим рыком он метнулся вперед, сбил Рона с ног и начал методично, с пугающей эффективностью избивать рыжего мальчика. Он не кричал, не использовал стихийную магию — он бил тяжело, расчетливо, метя в челюсть, нос и горло. Если бы вовремя не вбежали Сириус и Джеймс, Гарри просто забил бы Уизли до смерти.

В тот вечер Гарри снова заперли в подвале. Без света, без еды, на три дня. Никто не спросил, почему он это сделал. Никому не было дела до разорванной книги. Для них он был лишь дефектным, опасным ребенком, посмевшим поднять руку на друга Избранного.

Хогвартс не принес облегчения, но дал пространство для маневра.

Годрик, разумеется, попал на Гриффиндор. Он моментально сколотил вокруг себя свиту, верховодил на факультете, травил слизеринцев и свысока поплевывал на пуффендуйцев. Гарри же, распределенный на Когтевран, держался теней. Он не искал славы. Его круг общения сформировался медленно, но прочно: спокойная Сьюзен Боунс, рассудительная Ханна Эббот, холодная и умная Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, эрудированный Терри Бут и расчетливый Блейз Забини. Они создали закрытую учебную группу, где делились книгами, изучали руны и разбирали основы ритуалов, стараясь держаться подальше от директорских интриг.

А интриги плелись с первого курса. Гарри с усмешкой наблюдал, как Дамблдор выстраивает полосу препятствий для Годрика, пряча в замке Философский камень. Поняв, что старик ведет какую-то опасную игру, Гарри еще до Самайна сумел обойти защиту с помощью магловских зеркал, точного расчета рунных цепочек и пары отмычек, выкрал настоящий камень Фламеля, подменив его искусно ограненным рубином, пропитанным слабым иллюзорным зельем. Ни директор, ни Квиррелл с куском души темного мага на затылке так ничего и не заметили.

На втором курсе открылась Тайная комната. Годрик, случайно заговоривший на парселтанге на дуэльном клубе, едва не стал изгоем — его тут же заподозрили в наследстве Слизерина. На Гарри тоже косились, но он ни слова не понимал на змеином языке и демонстративно сторонился общих сборищ. Череда нападений прекратилась в ноябре, когда перепуганный Годрик случайно обнаружил странный черный дневник в вещах Джинни Уизли и отнес его Дамблдору. Директор сам уничтожил крестраж клыком василиска, избавив школу от чудовища.

Третий год прошел под знаком побега Питера Петтигрю из Азкабана и дементоров у границ замка. Годрик едва не разбился на метле, упав в обморок от ледяного дыхания тварей, в то время как Гарри методично осваивал ментальные щиты и рунную защиту разума, обходясь без сложного Патронуса.

А затем настал четвертый курс. Турнир Трех Волшебников.

Когда Кубок Огня выбросил имена обоих братьев Поттеров, школа замерла. Для Годрика это был триумф — его осыпали золотом, лучшим снаряжением, Сириус и Джеймс ночевали в «Трех метлах», передавая наследнику фамильные гримуары. На Гарри же обрушилась волна травли. Гриффиндорцы под предводительством Годрика и Рона устроили ему травлю: значки «Поттер — настоящий чемпион, а второй Поттер — мусор», проклятия в спину, издевки в коридорах. Гарри плюнул на правила и ушел жить в пустующую башню, защитив вход рунными ловушками, которые сняли бы кожу с любого незваного гостя.

Первое испытание с драконами стало бенефисом его прагматизма. Годрик летал на «Молнии», сорвал аплодисменты, но спалил себе мантию, метлу и изрядную часть волос на затылке, чудом избежав хвоста венгерской хвостороги. Гарри не стал устраивать цирк. Он вышел на арену с мешочком рунных камней и двумя металлическими баллонами. Бросив камни, он активировал направленный барьер, запечатавший драконицу в ее нише, а затем метнул внутрь баллоны с концентрированным магловским газом-анестетиком высокой мощности. Через три минуты колоссальная рептилия захрапела. Гарри неспешно подошел, забрал яйцо и ушел под гробовое молчание трибун.

На Святочный бал Гарри пригласил Дафну Гринграсс. Красивая, элегантная слизеринка скользила с ним по паркету, пока Годрик неуклюже топтал подол платья восторженной Джинни Уизли.

Реакция родителей последовала незамедлительно. Джеймс был в бешенстве: как посмел запасной сын танцевать с темной чистокровной ведьмой? В Большом зале, при свидетелях, отец швырнул Гарри брачный контракт. Поттеры в одностороннем порядке договорились с семьей Эджком. Гарри надлежало жениться на невзрачной, пугливой Мариэтте Эджком, чья мать работала в министерстве и была верной сторонницей Дамблдора.

– Ты женишься на ней, мальчишка, или выметаешься из рода! – рявкнул тогда Джеймс. – Я лорд Поттер, и мое слово — закон!

Гарри лишь холодно улыбнулся. За три дня до этого, воспользовавшись статусом чемпиона международного турнира, достигшего магического совершеннолетия в глазах Магии, он тайно оформил эмансипацию через Гринготтс. Прямо перед отцом и онемевшими преподавателями Гарри активировал свой статус, оборвал все родовые связи с Поттерами и вычеркнул себя из книги рода. Он больше не был рабом Джеймса.

Второе задание на Черном озере лишь закрепило его отрыв от волшебников. Годрик жевал мерзкие жабросли, полученные от Невилла, и с пафосом спасал Джинни. Гарри просто надел компактный магловский водолазный ребризер, скрыл себя чарами отвлечения внимания, спустился на дно, забрал свою «пленницу» — Дафну, а заодно, срезав водоросли рунным клинком, вытащил на поверхность запутавшуюся маленькую Габриэль Делакур. Семья Делакур была безмерно благодарна прагматичному англичанину, демонстративно проигнорировавшему напыщенного Избранного.

На третьем задании, в лабиринте, Гарри почувствовал неладное. Воздух звенел от чужой, направленной магии. Когда в центре показался Кубок, Гарри просто остановился и жестом пропустил Седрика и Годрика вперед. Он чувствовал ловушку кожей.

Седрик Диггори погиб мгновенно. Годрика связали, его кровь возродила Тёмного Лорда. Завязалась неравная дуэль, в которой мальчишку спасло лишь чудо, ошибка Пожирателей и отчаянный прыжок обратно к Кубку-порталу.

Годрик вернулся с телом Седрика и воплями о возвращении Темного Лорда. Фадж начал травлю, газеты поливали Поттеров грязью. Но хуже всего было дома.

Джеймс и Лили набросились на Гарри с площадной бранью. Они кричали, что он трус, что он бросил брата умирать, что он недостоин носить имя волшебника.

– Я больше не ношу ваше имя, – спокойно ответил тогда четырнадцатилетний подросток. – Вы сами отказались от меня. Вы мне никто.

А затем, на глазах у потрясенных родителей и Дамблдора, Гарри достал свою палочку из остролиста и фениксова пера, переломил ее о колено и швырнул обломки под ноги отцу.

– Меня больше ничего не держит в этой помойке, – произнес он ледяным голосом, развернулся и ушел.

Дамблдор пытался наложить вето через Визенгамот, пытался отменить эмансипацию, мечтая заполучить Гарри в качестве послушного бойца Ордена. Но бюрократическая машина министерства, воевавшая с директором, заблокировала все инициативы старика. А Гарри просто исчез. Растворился, словно утренний туман над Темзой.

Дальше для Британии начался кромешный ад.

Пятый курс сотрясала диктатура Долорес Амбридж. Война вскрылась лишь после погрома в Министерстве, когда Фадж собственными глазами увидел безносого монстра. Но даже после этого Люциус Малфой откупился, заявив об «Империусе», а министерство продолжило урезать бюджет аврората.

Шестой и седьмой курсы Годрик провел в тренировках. Выпустившись, он и его друзья влились в Орден Феникса. Но Дамблдор вел странную, губительную войну. Он запрещал убивать. «Экспеллиармус» и «Ступефай» против «Авад» и адского пламени. Молодые члены Ордена гибли десятками. Выжившие разочаровывались и бежали из страны, не желая умирать ради спасения душ Пожирателей Смерти.

Война затянулась на долгих шесть лет. Шесть лет рейдов, засад, смертей и страха.

И вот, три дня назад, в атриуме Министерства произошла финальная битва. Годрик Поттер, набравший огромную магическую мощь, схлестнулся с Волан-де-Мортом. Это было грандиозное побоище, расколовшее гранитные плиты и обрушившее золотую статую фонтана. Избранный победил, снеся голову Тёмного Лорда рассекающим заклятием. Но за секунду до гибели Волан-де-Морт успел выбросить вперед ладонь. Древнее, уродливое, фиолетовое проклятие впилось в пах Годрика, и тот рухнул без сознания...

---

– Годрик! – прорыдала Лили, бросаясь к кровати, когда веки юноши наконец дрогнули. Она стиснула его в объятиях, покрывая лицо поцелуями.

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик. Лицо его действительно приобрело багрово-синюшный оттенок.

– Ой, прости, сынок, прости! – Лили отпрянула, вытирая слезы шелковым платком. Ее глаза светились безмерным материнским счастьем.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик, обводя взглядом палату.

Здесь были все. Джеймс, с поседевшими висками, но сияющий от гордости; Сириус, опирающийся на трость с набалдашником в виде собачьей головы; уставший, исхудавший Римус и сам Альбус Дамблдор — величавый, в мерцающей лазурной мантии, с легкой наставнической улыбкой на устах.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с чувством спросил Джеймс, сжимая плечо сына.

– Вроде бы нормально... – Годрик поморщился, пошевелив ногами под простыней. – Только странное ощущение внизу живота. Будто... выжгли что-то. Пустота какая-то.

– Это последствия тяжелейшей битвы, мальчик мой, – мягко прогудел Дамблдор, поглаживая бороду. – Дождемся результатов целителей, но я уверен, что светлая магия и забота твоих близких преодолеют любые остаточные явления. Ты спас нас всех, Годрик. Ты исполнил пророчество.

Дверь в палату тихо скрипнула. Вошел главный целитель Мунго — пожилой волшебник в безупречной мантии с вышитым гербом целительской коллегии. В руках он держал толстую папку из пергамента, и лицо его было белее больничных простыней. Ни тени радости от великой победы не отражалось в его потухших глазах.

Целитель подошел к кровати, обвел тяжелым взглядом собравшихся и глубоко вздохнул.

– Добрый день, господа. Леди Поттер. У меня есть новости. И, увы, они крайне неоднозначны.

– Начните с хороших, колдомедик! – весело бросил Сириус, тряхнув гривой темных волос. – Хорошие новости нам сейчас очень к лицу. Волан-де-Морт кормит червей, наш герой очнулся, пора открывать огневиски!

– Хорошая новость заключается в том, что прямой угрозы жизни лорда Годрика Поттера нет, – сухо произнес целитель. – Жизненно важные органы функционируют стабильно. Магическое ядро цело, хотя и истощено. Через две недели он сможет покинуть клинику на своих ногах.

– Слава Мерлину! – выдохнул Люпин, перекрестившись по старой привычке.

– Я знала, знала! – Лили снова сжала руку сына.

– Отлично, – Джеймс расправил плечи, его голос наполнился привычным барским величием. – Не знаю, что бы я делал, потеряй мы тебя, сынок. Ты выжил. И теперь тебя ждет покой, слава и достойная жизнь.

– Да, пап, – Годрик расплылся в самодовольной улыбке. – Теперь, когда с этим ублюдком покончено, мы с Джинни сыграем свадьбу. Она ждала меня все эти годы. Мы заведем большую семью, отстроим Поттер-мэнор... У нас будет не меньше пяти сорванцов, настоящих гриффиндорцев!

Целитель болезненно скривился, словно у него внезапно разболелся коренной зуб. Он кашлянул, привлекая к себе внимание.

– К несчастью, мистер Поттер... именно по этому поводу мне предстоит сообщить вторую часть диагноза.

В палате мгновенно повисла тишина. Лили насторожилась, ее пальцы судорожно впились в ткань покрывала.

– Что вы имеете в виду? – тихо спросила она.

– Мы провели глубокую диагностику с использованием древних гоблинских сканирующих чар, – целитель опустил глаза в пергамент. – Заклятие, наложенное Темным Лордом в момент его агонии... это не обычная темная магия. Это ритуальное видовое проклятие угасания семени. Чернейшая некромантия, нацеленная исключительно на репродуктивную систему носителя.

– Говорите по-человечески! – рявкнул Джеймс, теряя терпение. – Что с моим сыном?!

– Ваш сын полностью и абсолютно бесплоден, лорд Поттер, – отчеканил целитель, поднимая взгляд. – Ткани семенников подверглись необратимому некрозу на клеточном уровне. Они буквально испепелены изнутри. Сперматогенез остановлен навсегда. Более того, любая попытка магической или зельевой регенерации приводит лишь к отторжению тканей и риску гангрены. Магический генофонд уничтожен. Годрик Поттер никогда не сможет иметь детей.

Слова упали в тишину палаты подобно свинцовым гирям.

– Что?.. – лицо Годрика вытянулось, самодовольная улыбка сползла, сменившись маской тупого ужаса. – Что вы несете?! Я — Избранный! Я победил Тёмного Лорда! Какое к черту бесплодие?! Исправьте это!

– То есть вы хотите сказать... – Сириус побледнел, его пальцы судорожно сжали набалдашник трости. – Вы хотите сказать, что...

– Семья Поттеров прервется на Годрике, – безжалостно закончил целитель. – Мне искренне жаль. Но ни мы, ни мастера из Отдела Тайн, ни зарубежные специалисты не смогут повернуть этот процесс вспять. Это абсолютная магия необратимого распада.

Наступила мертвая, оглушающая тишина.

Победа, которой они грезили долгие годы, в одно мгновение обратилась в прах. Цена оказалась чудовищной. Род Поттеров — древнейший, благородный, чистокровный род, чья история насчитывала столетия — был приговорен к медленной, позорной смерти на глазах у всего магического сообщества.

– Как же так?.. – пробормотал Сириус, растерянно глядя на друга. – Джеймс... должен же быть способ! Зелья? Кровные ритуалы? Директор, скажите ему! Вы же величайший волшебник!

– Альбус, умоляю! – Годрик приподнялся на локтях, в его голосе звенели панические, слезливые нотки избалованного ребенка. – Я же обещал Джинни! Она не останется со мной, если я не смогу дать ей детей! Уизли помешаны на детях! Сделайте что-нибудь!

Дамблдор медленно опустил голову. Его голубые глаза, обычно лучившиеся лукавым светом, сейчас казались выцветшими стекляшками.

– Увы, мой мальчик, – скорбно произнес старик. – Есть раны, которые не способна исцелить даже самая могущественная магия. Проклятия крови и угасания семени... Том всегда был виртуозом в самых мерзких разделах темных искусств. Боюсь, целитель прав.

Джеймс тяжело опустился на стул, закрыв лицо широкими ладонями. Вся его жизнь, все его мечты рушились. Он грезил тем, как новые поколения Поттеров будут бегать по коридорам Хогвартса, блистать на гриффиндорской башне, добывать кубки по квиддичу и преумножать славу фамилии. Он положил столько сил, чтобы смыть с семьи репутацию «нейтральных прагматиков» и сделать Поттеров главным оплотом Светлой фракции! И ради чего? Чтобы все закончилось на его покалеченном сыне?

Лили тихо зарыдала, уткнувшись в плечо мужа. Она отдала Годрику все: свою карьеру в чарах, свои надежды, даже материнскую любовь, вычеркнув из памяти второго ребенка ради триумфа первого. И теперь ее руки останутся пустыми. Никаких внуков. Никакого продолжения.

Дамблдор же лихорадочно просчитывал варианты. Потеря рода Поттер была для него катастрофой стратегического масштаба. Без наследников огромное состояние Поттеров, их родовые места в Визенгамоте и союзные договоры через поколение просто развеются по ветру или уйдут в Министерство. Он потратил десятилетия, вылепливая из Джеймса и Годрика идеальных, послушных паладинов Света. Если линия прервется, светлая коалиция потеряет один из фундаментальных финансовых и политических столпов.

Сириус тоже скрипел зубами. Он планировал сделать Годрика наследником рода Блэк, чтобы родовая магия и бесчисленные сейфы не достались Нарциссе и ее выродку Драко. Теперь этот план трещал по швам: бесплодный лорд Блэк не сможет закрепить за собой родовую магию предков.

Внезапно дверь палаты распахнулась без стука.

На пороге стоял гоблин. Это был Грипхук — старший поверенный финансовых дел дома Поттер в банке Гринготтс. Одетый в безупречный темно-бордовый сюртук с золотыми пуговицами, он держал под мышкой массивную кожаную папку с гербовой печатью банка. Его острые зубы блеснули в кривой, абсолютно нечитаемой ухмылке.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Приветствую, – скрипуче проговорил гоблин, слегка наклонив голову, что по меркам их народа было верхом вежливости. – Прошу прощения за вторжение в столь... интимный момент скорби. Но дела не терпят отлагательств. У меня есть новости.

– Проваливай, Грипхук! – рявкнул Джеймс, не поднимая головы. – У нас трагедия. Если ты пришел требовать проценты за военные займы, обратись в Министерство!

– О, вовсе нет, лорд Поттер, – оскалился гоблин шире. – Военные займы надежно обеспечены гарантией Визенгамота. Я здесь по куда более деликатному вопросу. Я слышал о вашем несчастье от дежурных колдомедиков у входа. Проклятие Тёмного Лорда действительно чудовищно.

– Тогда зачем ты издеваешься, мерзкая тварь?! – взвился Годрик с кровати. – Мой род умирает, а ты скалишься!

– Я скалюсь, мистер Поттер, потому что принес вам решение, – невозмутимо парировал Грипхук. – Если, конечно, вы способны воспринять информацию трезво.

– Какое еще решение? – нахмурился Сириус, с подозрением глядя на гоблина.

– Род Поттеров не прервется, – бросил Грипхук, и его слова прозвучали в тишине палаты как удар грома.

Джеймс резко вскинул голову. Лили перестала плакать, широко распахнув заплаканные зеленые глаза.

– О чем ты говоришь?.. – севшим голосом спросил лорд Поттер. – Целитель сказал...

– Целитель сказал, что бесплоден Годрик Поттер, – отрезал гоблин. – Но он ничего не говорил о вашей крови в целом. Год назад ваш второй сын, Гарольд, вступил в законный брак. А пять месяцев назад у него родился абсолютно здоровый, чистокровный мальчик. Наследник по прямой мужской линии крови Поттеров.

– Что?! – хором выдохнули Джеймс и Лили.

Альбус Дамблдор мгновенно подобрался. Его очки-половинки блеснули в свете магических ламп. Гарри! Тот самый мальчишка, о котором все постарались забыть десять лет назад! Сбежавший сквиб, сломавший палочку! У него есть сын?

– Гарри?.. – прошептала Лили, прижимая ладони к груди. В ее душе всколыхнулось давно погребенное, забытое чувство. – У Гарри... родился ребенок? Мой внук?..

– По законам магии и крови — да, леди Поттер, – подтвердил Грипхук, раскрыв папку. – Магический гобелен в главном зале Гринготтса зафиксировал рождение новой ветви. Мальчик силен, здоров и несет в себе первозданный генокод дома Поттер.

– Мерлин всемилостивый... – выдохнул Джеймс. На его лице проступило безумное, лихорадочное облегчение. Он вскочил на ноги. – Мы спасены! Род не прервется!

– Постой, Джеймс, – нахмурился Сириус, почесывая щетину. – Но ведь Гарри... он же ушел. Он сломал палочку, отказался от магии. Он живет где-то среди маглов! На ком он вообще женился? На какой-нибудь безродной торговке?

– На ком женат мой сын? – с тревогой в голосе спросила Лили у поверенного.

Грипхук сверился с пергаментом, и в его черных глазах промелькнула едва заметная насмешка:

– Ее зовут Маюми Саэгуса. Представительница семьи Саэгуса.

– Саэгуса? – переспросил Джеймс, скривив губы в презрительной гримасе. – Какая-то безвестная восточная фамилия. Очередные маглы. Гарри опустился на самое дно, женившись на японке-магле. Но это даже к лучшему!

– К лучшему? – удивленно переспросил Римус.

– Конечно! – Джеймс возбужденно заходил по палате, жестикулируя. – Послушайте меня! Гарри — сквиб, выброшенный на обочину жизни. Он живет среди маглов, перебивается случайными заработками, моет полы или работает клерком в каком-нибудь магловском банке. Он наверняка нищ, озлоблен и жалок! И тут мы — великий победоносный род Поттеров, герои войны — протягиваем ему руку помощи!

Дамблдор слушал Джеймса, и в его светлой голове стремительно выстраивалась идеальная, безупречная комбинация.

– Джеймс мыслит в верном направлении, – мягко вмешался директор, привлекая всеобщее внимание. – Мальчик, безусловно, страдал все эти годы вдали от света истинной магии. Но кровь есть кровь. Если мы вернем Гарольда в лоно семьи, мы сможем спасти наследие. Более того... младенец слишком ценен, чтобы оставлять его в руках людей, не имеющих представления о нашем мире.

– О чем вы, директор? – подал голос Годрик. В его глазах вспыхнула надежда.

– Все очень просто, мальчик мой, – ласково улыбнулся старец. – Мы не можем допустить, чтобы будущий лорд Поттер воспитывался маглами на другом конце света. Ребенка необходимо забрать сюда, в Англию. Мы проведем древний ритуал кровного усыновления. Мы сотрем материнскую кровь этой... мисс Саэгуса и заменим ее на кровь Джинни Уизли. Таким образом, ребенок Гарри станет юридически и магически сыном Годрика и Джинни! И род Поттер продолжится в величии и славе, под нашим присмотром.

– Гениально! – воскликнул Сириус, хлопнув в ладоши. – Альбус, вы просто гений! Годрик получит наследника, Джинни получит ребенка, а Поттеры сохранят свое место!

– А что будет с Гарри? – тихо спросила Лили. Какая-то часть ее материнского сердца все еще сжималась от неясной тревоги. – Джеймс, разве это справедливо? Забрать у него первенца? Это... это звучит жестоко.

– Жестоко?! – Джеймс возмущенно уставился на жену. – Лили, очнись! На кону выживание нашей тысячи лет истории! Счастье Годрика, спасшего Британию, важнее капризов беглого сквиба! Мы окажем Гарри великую честь! Он отдаст нам этого ребенка, а взамен мы простим ему все его прошлые грехи, восстановим его в списках семьи как младшего родича и выделим ему щедрое содержание — скажем, пару сотен галеонов в год. Для маглов это колоссальные деньги! А если его женушка так хочет детей, пусть родит ему еще десяток!

– Джеймс абсолютно прав, девочка моя, – с отеческой укоризной произнес Дамблдор, глядя на Лили поверх очков. – Высшее Благо требует жертв. Гарри должен понять свой долг перед семьей. Он обязан уступить. Магический мир Британии нуждается в наследнике героя, а не в безвестном полукровке из Азии.

Лили опустила глаза и вздохнула:

– Наверное... наверное, вы правы. Если это спасет Годрика...

Джеймс победно ухмыльнулся и повернулся к гоблину, который все это время молча наблюдал за происходящим фарсом:

– Грипхук! От моего имени, как лорда Поттера, немедленно составь официа