Под моей кожей, есть только ее следы

Вязкая духота бангкокского утра медленно просачивалась сквозь приоткрытую створку панорамного окна, принося с собой далекий шум просыпающегося мегаполиса. В просторной спальне пентхауса царил полумрак. На огромной кровати, раскинувшись поперек смятых шелковых простыней, спала Энгфа. На ней были надеты черные боксеры Tommy Hilfiger, свободные темно-синие шорты Adidas длиной до самого колена, сидевшие предельно низко на выступающих тазобедренных косточках, и черный спортивный бра той же марки, плотно прижимавший небольшую грудь.

Резкий, пронзительный звук будильника разрезал тишину, заставив спящую внутри сущность недовольно шевельнуться. Огромный черный волк по имени Фенрир утробно зарычал где-то под ребрами, протестуя против столь грубого возвращения в реальность.

Вараха не открывала глаза еще добрых пару минут. Мысли путались, тело отказывалось вспоминать, в каком полушарии и в каком городе она сейчас находится. Акклиматизация после августовского перелета из Вашингтона до сих пор давала о себе знать, а ноющая глухая боль в правой ключице привычно пульсировала в такт сердцебиению. Наконец, протяжно и лениво зевнув, Энгфа потянулась всем телом, чувствуя, как натягиваются рельефные мышцы пресса и спины, перекатилась на бок и протянула руку к прикроватной тумбочке.

Пальцы сжали темно-синий корпус iPhone 17 Pro. Смахнув раздражающий сигнал будильника, Энгфа уставилась в яркий экран без чехла. Первым делом привычно пролистала ленту Instagram, где счетчик подписчиков давно перевалил за пять миллионов, мельком глянула на отметки и перешла в личные сообщения. Там висело несколько непрочитанных чатов от бывших партнеров по вашингтонской хоккейной команде. Набрав короткие, скупые ответы левой рукой, она переключилась на TikTok, бездумно листая короткие видео и убивая утренние минуты.

Когда таймер на часах подсказал, что времени на сборы остается в обрез, Вараха сбросила одеяло. Схватив с тумбочки пачку красного Marlboro и зажигалку, она босиком шагнула на балкон. Теплый воздух ударил в лицо. Щелчок кремня — и кончик сигареты затлел, наполняя легкие горьковатым дымом. Энгфа стояла, оперевшись здоровой левой рукой о перила, щурясь от яркого солнца и наблюдая за бесконечными потоками машин на дорогах Бангкока.

Затушив окурок в пепельнице, она направилась прямиком в ванную. Горячие струи воды с силой хлестали по телу, смывая остатки липкого сна. Выйдя из душевой кабины, Энгфа небрежно обтерлась полотенцем, повесила его на сушилку и совершенно нагой прошагала в гардеробную. Натренированное, сухое тело с минимальным процентом жира напоминало натянутую струну: сквозь тонкую кожу отчетливо проступали вены на руках и бедрах, а под правой ключицей и на спине белели аккуратные, но длинные хирургические шрамы от спиц и швов.

Открыв ящик, Вараха выудила свежие черные боксеры Calvin Klein, натянула спортивный бра Nike, а затем принялась выбирать одежду на первый учебный день. Выбор пал на свободные черные джинсы Levi’s и такого же цвета хлопковую рубашку Prada. Заправив рубашку в джинсы, она затянула кожаный ремень Prada, чтобы широкие штаны не сползали с узких бедер. На ноги привычно сели серые кроссовки Nike Jordan пятой серии. Взглянув в зеркало в полный рост, Энгфа взъерошила пальцами короткую рваную стрижку, уложив хаотичные пряди так, чтобы небрежная челка частично падала на лоб и прикрывала почти черные глаза. Удовлетворенно ухмыльнувшись отражению, она застегнула на левом запястье тяжелые часы Patek Philippe. В коричневый кожаный рюкзак MCM, испещренный узнаваемым паттерном бренда, полетели пара тетрадей, ручка, пачка сигарет, документы и телефон.

Спустившись на первый этаж особняка, Энгфа застала привычную утреннюю картину. За массивным столом сидели родители, а беты-домработники бесшумно расставляли тарелки с горячим завтраком. Отец, Сомчай, читал сводки новостей, а мать, Ратана, изящно размешивала кофе.

– Доброе утро, милая, – мягко улыбнулась Ратана, заметив дочь. – Садись, позавтракай перед школой.

– Доброе, мам. Не хочу, спасибо, – покачала головой Энгфа.

Она ловко подцепила со стеклянной вазы зеленое яблоко, наклонилась и чмокнула мать в щеку, после чего в шутливом жесте легонько ткнула отца кулаком в крепкое плечо.

– Не гоняй, – не отрываясь от планшета, спокойно бросил Сомчай, прекрасно зная повадки дочери.

– Как пойдет, пап, – усмехнулась Вараха и толкнула тяжелую входную дверь.

В просторном гараже спали четыре черных монстра, но сегодня ее выбор был очевиден. Сев в низкое ковшеобразное кресло Porsche GT3RS, Энгфа повернула ключ зажигания. Двигатель отозвался хищным, раскатистым ревом, от которого завибрировали стекла. Резко выжав педаль газа, Вараха вылетела за ворота поместья. До школы оставалось приличное расстояние, но она намеренно свернула на объездную трассу, чтобы сделать большой крюк и дать мотору выпустить накопившуюся ярость. Ветер свистел в приоткрытом окне. Удерживая руль предплечьем и левой кистью, Энгфа одной рукой нащупала в рюкзаке сигареты, на ходу прикурила и глубоко затянулась, наблюдая, как спидометр уходит вправо. Заметив по пути круглосуточный супермаркет, она затормозила у входа, забежала внутрь и вернулась в салон с холодной банкой Red Bull, тут же вскрыв алюминиевый клапан.

---

В этот же самый час на другом конце престижного района города Шарлотта Остин проснулась от настойчивого звона будильника. Девушка раздосадованно простонала в подушку, запуская тонкие пальцы в шелковистые каштановые волосы. Она спала в нежно-розовой шелковой пижаме от Victoria's Secret, состоящей из свободной рубашки и крошечных шорт.

Поморщившись от яркого света, Шарлотта дотянулась до тумбочки и взяла свой белый iPhone 17 Pro Max в прозрачном чехле, густо обклеенном маленькими милыми стикерами. Пробежавшись пальцем по уведомлениям, она открыла групповой чат, где Марима, Хайди и Тина уже вовсю сыпали сообщениями, гадая, каким будет этот учебный год. Напечатав несколько быстрых ответов и отправив стикер с котенком, Шарлотта наконец заставила себя подняться.

Приняв расслабляющий теплый душ с дорогими ароматическими маслами, пахнущими белым мускусом и жасмином, она тщательно вытерлась мягким полотенцем, обернула им стан, а на мокрых прядях соорудила аккуратный тюрбан. Перед зеркалом Шарлотта провела не меньше получаса: легкий сияющий тон, идеальные брови, чуть розоватый блеск на пухлых губах. Затем последовала сушка феном и безупречная укладка мягкими локонами, которые струились по хрупким плечам.

Для первого учебного дня Остин выбрала дерзкий, но подчеркнуто дорогой образ: ультракороткую плиссированную юбку пудрового оттенка от Miu Miu, белоснежное поло Ralph Lauren, плотно облегающее тонкую талию, и лаковые туфли на невысоком, изящном каблуке от Christian Louboutin. Подхватив небольшую кожаную сумку Celine, куда уже были сложены ежедневник, блокаторы запаха и косметичка, она спустилась в обеденную зону.

– Наша гордость готова к покорению новых вершин? – с теплой улыбкой поинтересовался Ричард Остин, опуская чашку чая на блюдце.

– Доброе утро, пап. Доброе, мам, – Шарлотта села за стол, грациозно расправив складки юбки.

– Поешь нормально, солнышко, у тебя сегодня тяжелый день и первое собрание черлидеров, – Калайя заботливо пододвинула к дочери тарелку с тостами с авокадо и яйцом пашот.

Завтрак прошел в уютной семейной болтовне. Родители напоминали о важности прилежной учебы и традиций их стаи, а Шарлотта послушно кивала, хотя мысли ее витали где-то далеко. Поблагодарив за еду и попрощавшись, она вышла к ожидавшему у крыльца представительскому седану. Водитель почтительно распахнул заднюю дверь, и машина тронулась, чтобы сначала заехать за Маримой, а затем направиться к воротам закрытой школы.

---

Когда черный Porsche GT3RS с глухим ревом вкатился на школьную парковку, вокруг мгновенно воцарилась тишина. Машина эффектно затормозила на свободном месте прямо у центрального входа. Дверь распахнулась, и наружу ступила высокая, невероятно худая фигура в черных мешковатых джинсах и свободной рубашке Prada.

Энгфа закинула рюкзак MCM на левое плечо, небрежно тряхнула головой, отчего взъерошенные темные пряди качнулись, частично закрывая глаза, и поправила ремень. Ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Рост почти под метр девяносто, хищная грация, явная альфа-порода и холодная уверенность в каждом жесте приковали к ней десятки взглядов. Несколько омег старших классов тут же оживились, откровенно раздевая новенькую глазами и шепчась за спиной.

– Эй, ты новенькая? – кокетливо протянула какая-то миниатюрная омега с идеальным каре, сделав шаг навстречу. – Помочь найти корпус?

Энгфа лишь криво усмехнулась, скользнув по ней равнодушным взглядом.

– Сама разберусь, крошка, – низким, чуть хриплым голосом бросила Вараха, не сбавляя шага и направляясь прямиком к кабинету директора.

Буквально через пять минут к главному входу подъехал автомобиль семьи Остин. Шарлотта и Марима вышли из салона, сразу же обратив внимание на припаркованный суперкар.

– Ого, – присвистнула Марима, поправляя жакет от Chanel. – У нас что, кто-то сорвал куш или обновил гараж к началу семестра?

– Видимо, очередной выскочка решил привлечь к себе побольше внимания, – фыркнула Шарлотта, хотя хищные обводы черного авто невольно заставили ее взгляд задержаться на доли секунды дольше положенного.

Девушки поднялись по широким ступеням и вошли в главный холл, где их уже ждали подруги. Патча стояла, прислонившись к стене, в широких рваных джинсах Balenciaga, обтягивающей черной футболке Off-White и кроссовках Yeezy. Рядом с ней Нуди, одетая в классические широкие брюки Maison Margiela, шелковую рубашку оверсайз и лаконичные кеды Alexander McQueen, что-то оживленно доказывала Хайди и Тине. Последние две беты были одеты в почти одинаковые стильные джинсы Diesel и укороченные трикотажные топы Jacquemus.

– Наконец-то вы пришли! – воскликнула Тина, обнимая Шарлотту. – Мы думали, вы застряли в пробке на Сукхумвите.

– Марима красила ресницы пятнадцать минут прямо на светофорах, – закатила глаза Шарлотта, рассмеявшись.

В этот момент массивная дубовая дверь кабинета директора распахнулась. В коридор вышла Энгфа, держа в здоровой руке распечатанный лист с расписанием и номером класса. Она подняла глаза — и замерла на месте.

Патча, бросив случайный взгляд в сторону коридора дирекции, поперхнулась собственными словами. Ее глаза округлились, а челюсть буквально отвисла.

– Ух ты ж нихрена себе! – на весь холл выкрикнула Патча, заставив обернуться с десяток проходящих мимо учеников. – Энгфа Вараха собственной персоной!

Нуди замерла следом, после чего сорвалась с места, всплеснув руками.

– Вараха, гребаный ты альфа, ты когда вернулась в Бангкок?! – в шоке заголосила Нуди, подлетая ближе. – Почему ты ничего не сказала о своем возвращении?! Мы думали, ты там намертво прописалась в своих Штатах!

Энгфа не сдержала широкой, открытой ухмылки. Ее лицо преобразилось, скинув маску отчужденности.

– Потише, мелкие, весь холл распугаете, – усмехнулась Вараха, легко перехватив бросившуюся обнимать ее Патчу левой рукой и слегка придержав, помня о больном плече. – Вернулась в августе. Сюрприз хотела сделать.

– Ну ты и зараза, – хохотнула Патча, отстраняясь и оглядывая подругу с ног до головы. – Вымахала еще больше. Так, стоп, ты обязана познакомиться с нашей бандой!

Патча развернула Энгфу к застывшим подругам.

– Девчонки, это Вараха, наша лучшая подруга детства, будущая глава стаи Вараха, между прочим. Энгфа, это Марима, Хайди, Тина... – Патча сделала паузу, с гордостью указывая на шатенку в короткой юбке, – ...и Шарлотта. Наша староста и капитан черлидеров.

Энгфа перевела взгляд на стоявшую в центре компании девушку. В то же мгновение воздух вокруг словно сгустился, превращаясь в свинец.

Шарлотта замерла, не в силах вздохнуть. Неведомая, первобытная сила ударила по рецепторам: запах горького Marlboro, терпкой кожи, металла и морозной хвои накрыл ее с головой. Внутри шевельнулась изящная белая волчица Лунария, издав жалобный, признающий скулеж. В карих глазах Шарлотты внезапно полыхнул пронзительный, электрический ярко-голубой огонь.

В ту же секунду черный волк Фенрир встал на дыбы внутри Энгфы, скаля клыки и требуя заявить права. Почти черные зрачки Варахи сузились, и радужка вспыхнула диким, фосфоресцирующим ярко-зеленым пламенем.

Истинные.

Это длилось всего долю секунды, но для всей компании, состоявшей исключительно из оборотней, этой вспышки было более чем достаточно. Марима прижала ладонь ко рту, сдавленно охнув, а Патча с Нуди испуганно переглянулись.

Глаза Энгфы снова потемнели. На ее скулах заиграли желваки. Связь. Гребаная природная связь, связывающая по рукам и ногам, лишающая контроля. Она меньше всего хотела обрести истинную омегу именно сейчас — не после того, как едва собрала себя по кускам в американской клинике, не имея права даже нормально опереться на правую руку.

Шарлотта же отшатнулась на полшага назад, чувствуя, как щеки обжигает румянец стыда и ярости. «Нет. Этого не может быть», — пронеслось у нее в голове. Все правила, вбитые матерью с раннего детства — чистота, скромность, ожидание брака, отказ от любых грязных мыслей, — рушились под этим тяжелым, пробирающим до костей взглядом развязной альфы в мужской одежде, от которой несло табаком и опасностью.

– Приятно познакомиться, староста, – с холодной, чуть ядовитой усмешкой протянула Энгфа, первой разрывая зрительный контакт.

– Взаимно, – ледяным тоном ответила Шарлотта, вздернув подбородок так высоко, словно перед ней стояла не будущая глава стаи, а пустое место.

---

Классный руководитель, не подозревая о разыгравшейся драме, принял вполне логичное для себя решение.

– Так, Вараха, ты новенькая, программа в Вашингтоне отличалась, – бегло просматривая документы, вещал тучный учитель литературы. – Остин, ты у нас староста. Садись с ней за третью парту у окна. Поможешь адаптироваться, введешь в курс школьных дел.

Шарлотта сжала зубы с такой силой, что челюсть свело, но спорить не стала. Гордо процокав каблуками, она села на свое привычное место, демонстративно пододвинув рюкзак на самый край, очерчивая личное пространство. Энгфа подошла следом, бросила коричневый кожаный рюкзак MCM прямо на парту перед собой и плюхнулась на стул.

Спустя пятнадцать минут монотонного бубнежа преподавателя Вараха просто сложила руки поверх рюкзака, уронила на них голову, повернувшись лицом к окну, и благополучно отключилась. Ее дыхание стало ровным и глубоким.

Шарлотта косилась на соседку краем глаза, кипя от праведного гнева. Какая невоспитанность! Никакого уважения к учителю, к дисциплине, к ней самой!

Учитель, заметив спящую альфу, недовольно покашлял в кулак и постучал указкой по столу.

– Вараха! Первый день, а ты уже спишь на моем предмете? Быть может, раз ты так уверена в своих силах, проанализируешь нам концепцию трагического фатализма в монологе Гамлета? В оригинале, если тебя не затруднит.

Класс затих. Кто-то тихо захихикал, предвкушая позор новенькой. Шарлотта затаила дыхание, ожидая, как высокомерная альфа сейчас сядет в лужу.

Энгфа неторопливо подняла голову. Ее рваная челка упала на глаза, закрывая сонный, насмешливый взгляд. Не меняя расслабленной позы и даже не выпрямляя спину, она зевнула и заговорила на безупречном, чистейшем оксфордском английском с легким налетом американского произношения:

– Шекспир использует фатализм не как оправдание слабости Гамлета, а как инструмент исследования человеческой воли, сэр. Вопрос «быть или не быть» — это не дилемма самоубийства, это конфликт между стоическим принятием неизбежного рока и бунтом против предопределенности, который в любом случае ведет к разрушению. Продолжить цитирование по четвертому акту или мне можно досмотреть сон?

Учитель застыл с открытым ртом. Несколько парней с задних парт восторженно присвистнули.

– Эм... кхм, достаточно, Вараха. Садись. То есть... не спи больше, – пробормотал педагог, спешно возвращаясь к конспекту.

Энгфа снова легла щекой на рюкзак и скосила взгляд на Шарлотту, уголком губ изобразив самодовольную ухмылку. Остин лишь стиснула пальцы на своей дорогой гелевой ручке так, что побелели костяшки, и демонстративно отвернулась к доске.

---

Когда прозвенел звонок, девочки всей гурьбой подошли к их парте.

– Ну ты выдала, Вараха! – заржала Патча. – Видела бы ты лицо старика Сучарта!

– Пойдем, мы покажем тебе школу, пока есть время до следующего урока, – предложила Нуди.

Шарлотта шла чуть впереди вместе с Маримой, держась нарочито отстраненно, но внутри нее бушевала буря. Лунария металась в клетке ребер, требуя повернуться и подойти ближе к альфе, от которой даже на расстоянии двух шагов веяло пьянящей силой.

Пока они шли по широким рекреациям второго этажа, путь компании преградила стайка местных омег. На них были надеты экстремально короткие юбки, а декольте блузок явно нарушали школьный устав.

– Привет, – томно протянула высокая омега с мелированными волосами, в упор глядя на Энгфу и игнорируя остальных. – Я Плой. Мы видели твой Porsche. Не хочешь сегодня после уроков показать мне, как быстро он разгоняется?

Энгфа остановилась, засунув левую руку в карман широких джинсов Levi’s. На ее губах появилась дерзкая, откровенно флиртующая ухмылка.

– Разгон до сотни за три секунды, крошка. Боюсь, твое сердечко не выдержит таких перегрузок, – лениво протянула Вараха, скользнув взглядом по ее фигуре.

Омеги вокруг захихикали, явно очарованные наглой манерой новенькой.

– А ты проверь, – Плой достала розовый маркер и прямо на ладони Энгфы быстро нацарапала свой номер телефона. – Напиши мне. Я буду ждать.

– Может быть, и напишу, – подмигнула Энгфа, салютуя ей двумя пальцами, когда компания девушек, соблазнительно покачивая бедрами, наконец удалилась.

В этот момент воздух вокруг Шарлотты словно похолодел на десять градусов. Белая волчица внутри нее буквально зашлась в беззвучном яростном рыке. Остин почувствовала острую, незнакомую доселе волну удушающей, жгучей ревности. Ей хотелось подойти, стереть эти чертовы цифры с кожи Варахи и вцепиться наглой альфе в горло. Но внешне Шарлотта лишь презрительно скривила идеальные губы.

– Какая дешевка, – едва слышно процедила Остин, но ее острый слух оборотня позволил Энгфе прекрасно все услышать.

Вараха лишь насмешливо повела бровью, ничего не ответив.

---

Следующим уроком была высшая алгебра. Учитель строчил на гигантской доске сложные уравнения с интегралами, монотонно диктуя пояснения. Шарлотта аккуратно конспектировала каждое слово своим каллиграфическим почерком, используя цветные маркеры.

Энгфа же сидела, подперев щеку больной правой рукой — локоть стоял на парте, разгружая ключицу, хотя мышцы плеча все равно неприятно ныли. В левой руке она держала обычный карандаш. Лист ее тетради был занят вовсе не формулами: штрих за штрихом на белой бумаге оживал каноничный Человек-паук из культового мультсериала девяностых. Рисунок получался невероятно детальным, объемным и живым. Лишь изредка, когда учитель повышал голос, Вараха левой рукой набрасывала на полях пару математических знаков, практически не глядя на доску.

Шарлотта то и дело косилась на ее рисунок. «Она еще и левша... И рисует потрясающе», — с неохотным восхищением отметила про себя Остин, но тут же одернула себя, продолжая писать лекцию.

Как только прозвучал звонок, Энгфа захлопнула тетрадь, повернулась к Патче и негромко спросила:

– Где тут у вас можно спокойно задымить, чтобы шкуры из студсовета не сдали?

– Обижаешь, покажу сейчас закрытый пожарный балкон за спортзалом, – хмыкнула Патча.

Шарлотта проводила их спины ледяным взглядом, мысленно сделав пометку, что как староста она обязана пресекать курение на территории школы, но почему-то не сделала этого.

---

Учебный день подошел к концу. Когда компания выходила на крыльцо школы, к ним снова направилась группа старшеклассников — на этот раз во главе с популярным парнем-омегой из параллельного класса.

– Эй, народ! – громко окликнул он их. – Сегодня у Марка дома вечеринка по случаю первого сентября. Предки свалили на Пхукет. Начало в девять вечера. Вы же будете? Энгфа, тебя мы тоже ждем, новеньких надо посвящать!

– Мы в деле, – сразу же отозвалась Патча, переглянувшись с Нуди и Маримой.

Хайди и Тина согласно закивали.

– Я тоже приду, – спокойно отозвалась Шарлотта. Пропускать вечеринку класса капитану черлидеров было не по статусу, к тому же ей отчаянно хотелось доказать самой себе, что присутствие Варахи ее ни капли не волнует.

– Ну а ты, чемпионка? – парень посмотрел на Энгфу.

Вараха лениво пожала плечами, поправляя лямку рюкзака:

– Почему бы и нет. Буду к девяти.

Когда толпа разошлась, Патча заговорщически подмигнула подругам:

– Слушайте, до вечера еще куча времени, а я умираю с голоду. Вараха, погнали в наше любимое кафе за углом? Пообедаем, поболтаем нормально.

Энгфа на секунду задумалась. Правое плечо под рубашкой тихо пульсировало ноющей болью — требовалось заехать домой и выпить обезболивающее из заветной баночки, которую она никогда не доставала при людях. Но вид надутых губ Патчи и Нуди перевесил.

– Ладно, погнали, – согласилась Энгфа. – Только я на колесах, поеду за вами следом.

В уютном ресторанчике с верандой девочки заняли большой круглый стол. Заказав пасту, легкие салаты и холодный чай, компания шумно обсуждала сплетни за лето. Патча и Нуди без умолку вспоминали детские шалости, втягивая Энгфу в разговор. Вараха легко шутила, ловко парировала подколы и заставляла даже сдержанную Мариму заливаться смехом.

Лишь между ней и Шарлоттой сохранялось тяжелое, наэлектризованное молчание. Сидя друг напротив друга, они то и дело сталкивались взглядами. Лунария внутри Шарлотты сходила с ума от близости истинной, требуя сломать все барьеры, а Остин отчаянно сжимала в руках чашку с зеленым чаем, пряча дрожь пальцев. Энгфа же, внешне абсолютно расслабленная, внутри вела жесткую войну с Фенриром, который рычал от желания перегнуть эту взбалмошную, утонченную омегу через колено и выбить из нее всю показную спесь.

Расплатившись по счету, компания вышла на залитую полуденным зноем улицу.

– Ладно, народ, разъезжаемся! – скомандовала Нуди, потягиваясь. – Надо успеть поспать, выбрать шмотки и накраситься. В девять у Марка!

– До вечера, Вараха, – бросила Патча, садясь в машину к Тине.

Энгфа лишь кивнула, направляясь к своему черному Porsche. Перед тем как сесть за руль, она обернулась и наткнулась на пристальный взгляд светло-карих глаз Шарлотты, ожидавшей своего водителя у обочины. Вараха медленно, с легким вызовом скользнула взглядом по ее коротким ножкам, тонкой талии и задержалась на губах, после чего коротко ухмыльнулась, захлопнула дверь и с оглушительным ревом сорвалась с места, оставляя за собой лишь запах паленой резины и мятного табачного дыма.