Слепец

Воздух в полуразрушенном внутреннем дворе древнего святилища звенел от избытка магии. Пахло палёным камнем, озоном и едким серным дымом. Бой длился уже больше получаса, но чаша весов наконец склонилась в сторону защитников королевства.

Елена стояла в центре вымощенной площади, её алое платье развевалось от порывов ветра, поднятого заклинаниями. Скипетр Света в её руках сиял ослепительным золотом, отбрасывая длинные тени на иссечённые трещинами стены. Рядом с ней Гейб отбивал очередную атаку королевских гвардейцев-предателей, а Матео, кружась в чётком ритме колдовского танца, ловко парировал тёмные чары.

Шерики отступала. Её некогда гордое, надменное лицо исказила гримаса ярости и бессилия. Её магия иссякала, жезл искрил и угасал под натиском света. Виктор и Карла, прижатые к полуразрушенной колоннаде, уже не пытались атаковать — они лишь испуганно озирались, ища путь к бегству.

– Нам пора уходить, Шерики! – крикнул Виктор, прикрывая дочь плечом от сыплющихся осколков мрамора. – Их слишком много!

– Замолчи! – прошипела узурпаторша, но даже в её голосе проскользнула нотка паники.

Фиеро лежал у подножия расколотой статуи. Несколькими минутами ранее мощный луч из скипетра Елены отбросил его в сторону, выбив оружие из рук. Казалось, тёмный маг был обезврежен и потерял сознание.

Елена сделала уверенный шаг вперёд, направляя навершие скипетра прямо на Шерики.

– Всё кончено, Шерики! – звонко произнесла принцесса. Её карие глаза горели решимостью. – Сложите оружие. На этот раз вам не уйти из Авалора!

Матео перевёл дух, опуская свою тамбуриту. По лбу юного волшебника градом катил пот, пряди тёмных волос прилипли к вискам, но на лице играла победная улыбка. Они почти справились. Самая опасная угроза для королевства вот-вот будет нейтрализована. Он бросил взгляд в сторону поверженного Фиеро — и сердце его пропустило удар.

Фиеро вовсе не был без сознания.

Опираясь на локоть, колдун медленно, почти бесшумно поднимался. На его губах застыла ядовитая, безумная усмешка. В его скрюченных пальцах уже пульсировала собственная тамбурита, наливаясь не просто тёмным, а мертвенно-чёрным, маслянистым свечением. Это не было обычным сбивающим заклинанием. Это были древние, запретные чары уничтожения — магия, призванная испепелить душу и тело цели на месте.

Фиеро нацелил тамбуриту в спину Елене, которая была полностью сосредоточена на Шерики.

– Елена, сзади! – закричал Гейб, но он был слишком далеко, заблокированный обрушившимися балками.

Принцесса вздрогнула и начала оборачиваться, но Матео понял: она не успеет. Времени на защитное заклинание не было. Чтобы ударить в тамбуриту, требовалось время на взмах, а сгусток чёрного пламени уже срывался с кончиков пальцев Фиеро, рассекая воздух с пронзительным, душераздирающим свистом.

– Елена, берегись!

Матео не думал о последствиях. Тело сработало быстрее разума. Юный волшебник рванулся вперёд, отталкиваясь от каменных плит со всей силой, на какую был способен.

Он врезался в Елену плечом, сбивая её с траектории удара. Принцесса покатилась по каменному полу, скипетр выскользнул из её пальцев, с грохотом звякнув о ступени.

И в ту же долю секунды чёрная молния настигла Матео.

Удар пришёлся прямо в голову. Воздух взорвался глухим, тяжёлым треском, похожим на раскат грома внутри закрытой комнаты. Вспышка ядовито-фиолетового цвета на миг ослепила всех присутствующих. Матео даже не успел вскрикнуть — его тело неестественно выгнулось назад, глаза закатились, а тамбурита выскользнула из безжизненных пальцев.

Он рухнул навзничь на холодные камни, глухо ударившись затылком, и замер, абсолютно неподвижный.

– Матео! – крик Елены сорвал голос.

Она вскочила, забыв обо всём на свете: о скипетре, о безопасности, о врагах. В её глазах стоял панический ужас.

Воспользовавшись замешательством, Шерики вскинула свой жезл и ударила им оземь.

– Уходим! Живо!

Густая, непроглядная стена чёрного дыма мгновенно окутала злодеев. Фиеро, тяжело дыша и злобно ухмыляясь, шагнул в этот морок следом за Карлой и Виктором.

Гейб бросился сквозь дым, размахивая мечом, но рассек лишь пустой воздух. Враги исчезли, оставив после себя только вонь гари и зловещую тишину.

– Они ушли! – с досадой выкрикнул капитан гвардии, но тут же осёкся, заметив склонённую над Матео фигуру принцессы.

Елена стояла на коленях, её руки дрожали, когда она коснулась бледного лица друга. Кожа Матео была неестественно холодной, дыхание — пугающе поверхностным, едва различимым.

– Матео... Матео, пожалуйста, очнись, – шептала она, и первые слезинки обожгли её щёки. – Ты слышишь меня? Гейб, помоги мне! Нужно немедленно доставить его во дворец!

---

Магическая мастерская в королевском дворце всегда была местом уюта и лёгкого творческого беспорядка. Здесь пахло сушёной лавандой, старинным пергаментом, воском и сладковатыми маслами, которые Матео использовал для своих снадобий. Вдоль стен высились полки, заставленные толстыми фолиантами, причудливыми склянками и амулетами.

Но сейчас эта комната казалась застывшей в тревожном ожидании.

Матео лежал на кушетке у дальней стены. На нём была свободная льняная рубаха, ворот которой расстегнули, чтобы облегчить дыхание. Рафа, мать юного волшебника, тихо плакала в углу, прижимая к груди расшитый платок, пока придворный лекарь в десятый раз менял прохладный компресс на лбу Матео.

Елена не отходила от постели ни на шаг. Она сидела на низком табурете, не выпуская тонкую, безвольную ладонь друга из своих рук. Прошло уже четыре часа с момента битвы. Четыре бесконечных, мучительных часа, за которые Матео ни разу не шевельнулся.

– С ним ведь всё будет хорошо? – в сотый раз спросила Елена, поднимая полные боли глаза на лекаря. – Ранений нет. Только этот след...

На виске Матео, чуть выше левой брови, виднелся странный след — тонкая, ветвящаяся паутинка пепельно-серого цвета, похожая на ожог от молнии. Но физических повреждений черепа не было.

– Принцесса, это магия, – негромко и печально ответил старый лекарь. – К сожалению, обычные травы и настойки здесь бессильны. Удар пришёлся в голову, в самый центр сосредоточения магических сил. Всё, что мы можем — это ждать, пока его собственный организм и дух справятся с ядом заклятия.

– Это я должна была быть на его месте, – с горечью прошептала Елена, сжимая пальцы Матео. – Он принял этот удар за меня. Снова...

– Он поступил так, как велело ему сердце, – раздался мягкий голос Гейба от дверей. Капитан стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его доспехи были покрыты пылью после погони, лицо выглядело осунувшимся. – Матео — королевский волшебник. И он твой друг, Елена. Он не мог поступить иначе.

В этот момент занавески на высоких арочных окнах колыхнулись от лёгкого ветерка. Полуденное солнце стояло в зените, щедро заливая мастерскую ярким, тёплым золотым светом. Лучи падали на пол, играли разноцветными бликами на стеклянных ретортах и золочёных корешках книг, освещая бледное лицо лежащего юноши.

Внезапно пальцы Матео слабо дрогнули в руке Елены.

Принцесса затаила дыхание.

– Матео?..

Раздался тихий, прерывистый вздох. Ресницы юноши затрепетали. Он издал негромкий стон — сухой, болезненный — и попытался пошевелить головой, но тут же поморщился, словно от невыносимой пульсации в висках.

– Матео, ты слышишь меня? – Елена подалась вперёд, её сердце бешено заколотилось от вспыхнувшей надежды.

Рафа вскрикнула и бросилась к кушетке. Гейб сделал шаг вперёд, его напряжённая фигура заметно расслабилась. Лекарь торопливо потянулся к графину с водой.

Матео медленно, с видимым трудом разомкнул веки.

Его карие глаза, обычно такие живые, искрящиеся любопытством и добротой, были широко раскрыты. Он моргнул один раз, другой. Взгляд его казался расфокусированным, блуждающим где-то в пустоте, но он был в сознании.

Все присутствующие в комнате с облегчением выдохнули. Тяжёлый, давящий груз словно спал с плеч Елены. Она не сдержала счастливой улыбки, хотя по щекам всё ещё катились слёзы.

– Слава духам... – прошептала Рафа, прижимая ладонь к губам. – Мой мальчик, ты очнулся...

– Ох... – Матео попытался приподняться на локтях, но слабость была слишком велика, и он снова опустился на мягкие подушки. Он поднял свободную руку и осторожно прикоснулся кончиками пальцев к своему ноющему виску. – Моя голова... Кажется, по ней пробежало стадо разъярённых ноклингсов.

Елена издала полусдавленный смешок, сквозь который пробивались рыдания. Если он шутит — значит, самое страшное позади.

– Не делай резких движений, – мягко сказала она, помогая ему удобнее устроить голову. – Ты в безопасности. Ты во дворце, в своей мастерской.

Матео повернул лицо в сторону её голоса. Его брови слегка сдвинулись к переносице.

– Елена? – он слабо улыбнулся одними уголками губ. – Мы победили? Шерики... Фиеро... они повержены?

– Мы обратили их в бегство, – ответил Гейб, подходя ближе к кровати. – Они бежали, как трусы, едва ты накрыл собой Елену. Ты спас её, Матео.

– Я просто... сделал то, что должен был, – тихо пробормотал юноша, снова моргая.

Елена сжала его ладонь, чувствуя, как к его коже постепенно возвращается привычное тепло.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – сквозь слёзы спросила Рафа, ласково проводя рукой по его взъерошенным волосам. – У тебя что-то болит?

– Всё нормально, мам, правда, – Матео глубоко вздохнул, пытаясь успокоить дыхание. Он снова потер лоб, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и его голос зазвучал чуть более уверенно, хотя в нём всё ещё слышалась хрипота: – Ну, то есть голова раскалывается, и во рту сухо, но в остальном я в порядке. Честно. А будет ещё лучше, когда кто-нибудь включит свет. Зачем вы зажгли только свечи? Мы что, сражались до самой полуночи?

В комнате повисла тишина.

Она наступила мгновенно, словно кто-то перерезал невидимую струну.

Рафа замерла с протянутой к сыну рукой. Улыбка на лице Гейба медленно угасла, сменившись выражением глубокого, растерянного недоумения. Лекарь так и застыл с кувшином в руках, не донеся его до стакана.

Елена почувствовала, как морозная волна окатила её с головы до ног. Воздух в лёгких словно превратился в колючий лёд.

Она медленно перевела взгляд на окно.

За широкими стрельчатыми рамами сияло безупречно чистое, лазурное небо Авалора. Золотое полуденное солнце щедро заливало комнату таким ярким, слепящим светом, что пылинки, кружащиеся в воздухе, казались искрами расплавленного янтаря. Тяжёлые бархатные шторы были полностью раздвинуты и подвязаны золотыми шнурами. Свет падал прямо на кушетку, озаряя лицо Матео, его широко раскрытые карие глаза, в которых не отражалось... ничего.

– Матео... – голос Елены дрогнул, став тихим, едва слышным. – О чём ты говоришь?

Матео слабо усмехнулся, явно принимая её слова за странную шутку.

– О чём я говорю? О свете, Елена. В комнате кромешная тьма. Я слышу твоё дыхание прямо перед собой, слышу мамин голос слева, но я буквально не вижу собственного носа. Кто-нибудь может принести хотя бы факел? Или открыть шторы? Тут темно, как в подземельях Шерики.

Тишина стала звенящей. Ни один мускул не дрогнул на лицах присутствующих, но эта немая сцена была красноречивее любых криков.

Рафа судорожно охнула, прижав платок к лицу, и отступила на полшага назад, покачнувшись. Гейб инстинктивно подхватил её за плечи, но его собственный взгляд был прикован к лицу волшебника. На лице бравого капитана застыл неподдельный ужас.

Елена медленно, затаив дыхание, подняла свободную руку.

Её пальцы слегка дрожали, когда она поднесла ладонь к лицу Матео и осторожно помахала ею в нескольких сантиметрах от его широко раскрытых глаз.

Никакой реакции.

Зрачки Матео не сузились от яркого света, заливавшего его лицо, и не среагировали на движение. Они были неподвижными, пустыми, устремлёнными в неопределённую точку на потолке, которого он не видел.

– Матео... – Елена почувствовала, как горло перехватил удушливый спазм, а к глазам снова подступили горячие, жгучие слёзы. – Шторы... шторы открыты.

Юноша замер.

Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением нарастающей, леденящей тревоги. Он медленно повернул голову из стороны в сторону, словно надеясь поймать хоть один луч, хоть крошечный отблеск, хоть силуэт.

– Что?.. – его голос сорвался на шепот. – Нет. Перестаньте. Это не смешно.

– Сынок... – попыталась заговорить Рафа, но её голос потонул в рыданиях.

Матео резко высвободил свою руку из пальцев Елены и выставил ладони перед собой, шаря ими по воздуху в слепой, панической попытке нащупать хоть какую-то опору в окружавшем его мраке. Его пальцы наткнулись на край одеяла, затем на плечо Елены. Он судорожно вцепился в ткань её рукава, сжимая её с неожиданной силой.

– Елена? Где ты? Почему... почему ничего нет? – его дыхание стало частым, прерывистым, в голосе зазвенели ноты первобытного страха. Он снова бешено заморгал, зажмурился изо всех сил, а затем распахнул глаза шире прежнего. – Я не... Я ничего не вижу. Елена! Почему так темно?!

– Матео, тише, успокойся, пожалуйста... – Елена схватила его мечущиеся руки, прижимая их к своей груди, стараясь согреть своим теплом, передать хоть каплю уверенности, которой у неё самой не осталось. – Я здесь. Я рядом с тобой.

– Но я не вижу тебя! – закричал он, и этот крик, полный отчаяния и беспомощности, эхом разорвал тишину мастерской. – Я не вижу твоих рук! Я не вижу свет! Там... там просто пустота! Чёрная пустота!

Он попытался вскочить с постели, поддавшись панике, но ноги запутались в одеяле, а потеря ориентации в пространстве лишила его равновесия. Он покачнулся бы и упал на каменный пол, если бы Гейб вовремя не шагнул вперёд и крепко, но осторожно не перехватил его поперек груди, удерживая на месте.

– Тише, брат, тише, – глухо, сдерживая подступающий к горлу ком, произнёс капитан. – Мы держим тебя. Ты не упадёшь.

– Гейб? Пусти! Я должен... заклинание... мне нужна моя тамбурита, я должен рассеять это! – Матео тяжело дышал, его невидящие глаза лихорадочно метались, на лбу выступила испарина. – Это морок. Это просто морок Фиеро, верно? Тёмная иллюзия! Сейчас я произнесу контрзаклятие...

– Матео, послушай меня, – прервала его Елена.

Она встала на колени перед кушеткой, чтобы оказаться на одном уровне с его лицом, и бережно, с бесконечной нежностью взяла его лицо в свои ладони. Её пальцы коснулись пепельного следа на его виске — следа проклятия, которое забрало у него зрение.

Юноша вздрогнул от её прикосновения, но затих, тяжело и прерывисто дыша. По его щеке медленно скатилась одинокая слеза, смывая след сажи и пота.

– Елена?.. – едва слышно выдохнул он, и в этом единственном слове было столько уязвимости, сколько она никогда прежде не слышала от своего храброго королевского волшебника. – Я ослеп?

Принцесса прижалась своим лбом к его лбу, закрывая глаза. Она чувствовала его дрожь, слышала судорожные всхлипы его матери за спиной и понимала всю глубину той цены, которую Матео заплатил за её спасение. Он пожертвовал своим светом ради неё.

– Заклятие Фиеро поразило твой разум, – сдавленно, борясь с собственными слезами, проговорила Елена прямо ему в губы. – Но ты не один. Слышишь меня? Ты никогда не будешь один в этой темноте.

Она открыла глаза и посмотрела прямо в его невидящие зрачки, и в её голосе зазвучала та несокрушимая, царственная решимость, которая вела за собой весь Авалор.

– Мы найдём Фиеро. Мы перевернём всё королевство, все архивы, все древние храмы отсюда до края земли. Мы заставим его снять это проклятие, или я сама найду способ рассеять эту тьму. Клянусь тебе всем светом Авалора, Матео. Ты снова увидишь солнце.

Матео медленно опустил руки, его пальцы нащупали её запястья, судорожно сжимая их, словно цепляясь за единственный маяк в бескрайнем, ледяном океане внезапно наступившей ночи.

А за окном продолжался яркий, солнечный, ослепительно прекрасный день.