Любовь моя

Оберхоф в межсезонье казался вымершим, если смотреть на него сквозь призму спортивных трасс, но ночная жизнь города жила по своим, скрытым от посторонних глаз законам. Прошел месяц с тех пор, как границы между братской привязанностью и всепоглощающей страстью окончательно стерлись. Мартен и Симон больше не пытались играть роли просто коллег по сборной или родственников. В тени неоновых огней гей-клуба, спрятанного в переулках немецкого городка, они были любовниками, чья связь граничила с одержимостью.

Мартен стоял у барной стойки, сжимая в руке стакан с виски. Белые боксеры Calvin Klein слегка выглядывали из-под пояса джинсов, которые едва сдерживали его мощные бедра. Стероиды, на которые он подсел ради того, чтобы соответствовать своим внутренним демонам и желаниям Симона, превратили его тело в гору литых мышц. Черная футболка натягивалась на груди так сильно, что казалось, швы вот-вот лопнут. На его джинсах отчетливо выделялся солидный бугор, не оставляющий сомнений в его возбуждении.

Симон подошел сзади, положив ладонь на широкое плечо брата. Он был одет зеркально: белая футболка подчеркивала его рельефный торс, а из-под темных джинсов виднелась резинка черных боксеров той же марки. Несмотря на то что Симон был старшим, сейчас он выглядел более изящным на фоне гипертрофированной массы Мартена.

– Ты снова это сделал? – прошептал Симон, коснувшись губами уха Мартена. – Я чувствую, как от тебя веет силой. Ты стал еще больше за эту неделю.

– Это всё ради тебя, Симон, – Мартен обернулся, его взгляд был тяжелым, затуманенным желанием. – Ты хотел, чтобы я был сильнее всех. Чтобы я мог делать с тобой всё, что захочу.

– Тогда не заставляй меня ждать, – Симон прикусил губу, его зрачки расширились. – Пойдем в ту комнату. Туда, где нас никто не прервет.

Они направились вглубь клуба, мимо танцующих тел, в приватную зону, где свет был приглушен до кроваво-красного марева. Как только дверь захлопнулась, Мартен прижал Симона к стене. Тяжелое дыхание заполнило пространство.

– Ты готов к тому, что будет сегодня? – голос Мартена звучал как низкий рык. – Я не буду нежным. Мои руки... ты знаешь, на что они способны.

– Именно этого я и хочу, Мартен, – Симон начал расстегивать ремень на джинсах брата. – Я хочу чувствовать твою мощь внутри себя. Полностью.

Мартен бесцеремонно стянул с Симона джинсы, оставляя его в одних черных боксерах. Тело старшего брата было идеальным, тренированным, но по сравнению с Мартеном оно казалось хрупким даром. Мартен же, избавившись от своей одежды, предстал во всем величии своей допинговой трансформации. Его огромный член, напряженный до предела, требовал действия, но сегодня у него были иные планы на начало их акта.

– Ты помнишь наш уговор? – Мартен достал из кармана сумки, брошенной в углу, флакон с густым лубрикантом. – Сегодня я хочу зайти глубже. Фистинг, Симон. Я хочу заполнить тебя своей рукой.

Симон сглотнул, его тело пробила дрожь предвкушения и легкого страха. Он знал, что Мартен – опытный фистингист, и его огромная ладонь, ставшая еще массивнее от тренировок, потребует от него предельного расслабления.

– Да, – выдохнул Симон, опираясь руками о кожаную кушетку и принимая коленно-локтевую позицию. – Сделай это. Разрушь меня.

Мартен обильно смазал свою правую руку, а затем и вход в тело брата. Его пальцы, толстые и сильные, начали медленно исследовать Симона.

– Расслабься, – скомандовал Мартен, его голос не терпел возражений. – Дыши глубже. Ты же биатлонист, ты умеешь контролировать мышцы.

– С тобой... я забываю обо всём контроле, – прохрипел Симон, чувствуя, как первый палец входит внутрь, а за ним сразу второй.

Мартен действовал уверенно. Его рука, привыкшая к тяжелым весам и стальным грифам, теперь с хирургической точностью растягивала податливые мышцы Симона. Вскоре внутри было уже три пальца, затем четыре. Мартен чувствовал, как Симон содрогается, как его внутренности обволакивают его руку, принимая захватчика.

– Ты такой тесный, Симон, – Мартен подался вперед, прижимаясь своей потной грудью к спине брата. – Но ты справишься. Ты мой сильный брат. Мой пассивный, послушный брат.

Симон издал сдавленный стон, когда Мартен сложил ладонь «лодочкой» и начал медленно вводить костяшки пальцев. Это было ощущение невероятной полноты, граничащее с болью, но приносящее немыслимое удовольствие.

– Мартен... О боже, Мартен! – Симон вцепился пальцами в обивку кушетки. – Глубже! Я хочу чувствовать всё!

– Слушайся моего ритма, – прошептал младший, аккуратно проталкивая широкую часть ладони внутрь.

Когда рука Мартена по самое запястье оказалась внутри Симона, в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь их прерывистым дыханием и влажными звуками движения. Мартен начал медленно вращать рукой, исследуя самые глубины тела брата, заставляя Симона выгибаться и стонать от экстаза.

– Посмотри на себя, – Мартен свободной рукой схватил Симона за волосы, заставляя его повернуть голову. – Ты принимаешь меня всего. Ты принадлежишь мне.

– Да... только тебе, – глаза Симона закатились. – Ты такой огромный... это безумие.

Мартен продолжал фистинг, наращивая темп. Его мышцы на руке перекатывались под кожей, создавая внутри Симона невероятное давление. Симон чувствовал, как его средний член эрегирован до предела, хотя к нему никто даже не прикасался – стимуляция изнутри была слишком мощной.

– Я чувствую твое сердце через стенку, – солгал Мартен, хотя в этот момент ему казалось, что он действительно держит жизнь брата в своей руке. – Ты готов к финалу?

– Не останавливайся! – закричал Симон, когда Мартен сделал резкое движение вперед и слегка согнул пальцы внутри него.

Экстаз накрыл их одновременно. Симон содрогнулся в мощном оргазме, изливаясь на кушетку, в то время как Мартен, не вынимая руки, другой рукой начал интенсивно стимулировать свой огромный член. Несколько быстрых движений, и он покрыл спину брата густыми каплями семени.

Мартен медленно, дюйм за дюймом, вывел руку из Симона. Тот обессиленно рухнул на подушки, тяжело дыша. Мартен лег рядом, обнимая его своими массивными руками, прижимая к себе.

– Ты был великолепен, – Мартен поцеловал брата в мокрое от пота плечо.

– Это было... за гранью, – Симон повернулся к нему, в его глазах читалась бесконечная преданность. – Завтра на тренировке мы будем снова просто братьями. Но здесь... здесь ты мой господин.

Мартен усмехнулся, чувствуя, как стероиды и адреналин всё еще бурлят в его крови.

– Мы никогда не будем просто братьями, Симон. Мы стали чем-то гораздо большим. И этот сезон в Оберхофе мы запомним навсегда.

Они лежали в тишине гей-клуба, два атлета, два брата, два любовника, связанные тайной, которая была крепче любого олимпийского золота. За стенами комнаты гремела музыка, но для них мир сузился до размеров этого приватного зала, где мышцы, пот и запретная страсть создавали их собственную реальность.