Дом Совы

Живые змеи в кабинете директора, безусловно, были перебором. Луз Носеда и сама это понимала, но ведь финальная сцена из её доклада по «Доброй ведьме Азуре» требовала подлинного драматизма! Увы, администрация школы и мама её творческого порыва не оценили. И теперь Луз сидела на бордюре возле дома, сжимая в руках чемодан и глядя на рекламный буклет лагеря «Проверка реальности». Место, где её обещали научить думать практически, заправлять постель по линейке и навсегда забыть о фантазиях.

– Пока, Азура... – вздохнула девочка, осторожно положив любимую книгу поверх мусорного бака, как того требовала мама.

Стоило ей отвернуться, как раздалось странное шуршание. Луз резко обернулась и ахнула: крошечный деревянный совёнок с мешком через плечо ловко подцепил её драгоценную книгу клювом и припустил к лесной опушке.

– Эй! Верни! Это коллекционное издание с автографом автора! – закричала Луз, бросаясь в погоню.

Она неслась сквозь заросли, пока не наткнулась на полуразвалившийся заброшенный дом. Совёнок юркнул внутрь, и девочка без колебаний шагнула следом за ним через дверной проём, охваченный странным золотистым сиянием.

В следующее мгновение реальность пошатнулась. Вместо пыльных досок под ногами оказался цветастый ковёр, а вокруг высились горы самых невероятных вещей. Луз замерла посреди огромного шатра. У выхода стояла высокая, статная женщина с пышной гривой седых волос, в бордовом платье и с янтарными глазами. Щёлкнув пальцами, незнакомка запечатала мерцающую за её спиной дверь в виде светящегося глаза, сложила её как чемодан и обернулась.

– Так-так, что тут у нас принёс Сыч? – пробормотала женщина, вытряхивая мешок. Из него выпала книга Луз.

– Простите, это моё! – Луз сделала шаг вперёд, готовая бороться за Азуру до конца.

Женщина не испугалась. Напротив, она усмехнулась, обнажив золотой зуб.

– Человек? В моих краях? Забавно. Я Ида, Совиная леди! Самая могущественная ведьма на Кипящих островах, а также непревзойдённая торговка редчайшими человеческими артефактами. Хочешь вернуть книгу? Купи что-нибудь взамен! Например... вот этот волшебный прибор, издающий белый шум!

Она с гордостью указала на старый переносной телевизор. Луз, моргнув, подошла к аппарату, вставила выпавшую вилку в валявшийся рядом портативный аккумулятор и ударила ладонью по корпусу. Экран вспыхнул, наполнив шатёр яркими красками и звуками фитнес-передачи из восьмидесятых.

Толпа странных существ с рогами, щупальцами и десятками глаз, собравшаяся у палатки, восторженно заухала.

– Ого, – Ида с нескрываемым восхищением оглядела девочку с ног до головы. – А ты смышлёная, малявка.

Их триумф прервал тяжёлый лязг доспехов. Высокий страж в белой маске с клювом выступил из толпы, выставив вперёд алебарду.

– Идалин Клоторн! Ты арестована за торговлю контрабандой и отказ вступать в ковен! А этот человеческий детёныш идёт как сообщник!

– Бежим! – крикнула Ида.

Одним плавным движением она схватила свой посох, увенчанный деревянной совой, затянула Луз на древко позади себя и с криком оттолкнулась от земли. Посох взмыл в небо, прорезая облака.

Луз затаила дыхание. Под ними расстилался мир, не похожий ни на что на свете: багровые волны океана омывали колоссальные, покрытые лесами и городами кости Титана. Ида громко перекрикивала свист ветра, рассказывая, что человеческие мифы родились именно здесь, а ещё попутно упомянув, что жирафов давным-давно изгнали в мир людей из-за их невыносимого занудства.

Вскоре они спланировали к уютному, но слегка мрачноватому особняку с витражным совиным глазом над крышей. Входную дверь охранял живой совиный лик по имени Сычик, который тут же начал вопить бессмыслицы, но Ида просто отмахнулась от него и распахнула дверь.

– Мы дома! – объявила ведьма, спрыгивая с посоха.

– Наконец-то, – послышался из глубины комнаты звонкий девичий голос, в котором сквозило чисто подростковое раздражение. – Мама, ты опять забыла купить корень мандрагоры, а Король устроил переворот в кладовке.

Луз моргнула, привыкая к полумраку гостиной. На диване сидел крошечный пушистый зверёк с черепом вместо шлема и красными глазками, а рядом с ним стояла девочка лет двенадцати.

Незнакомка выглядела удивительно: те же острые черты лица и уверенная осанка, что и у Иды, но её короткие, непокорные волосы переливались мягким бирюзово-голубым оттенком. На аккуратном носу сидели круглые очки в тонкой оправе, а в руках она держала тяжелый фолиант по практической акустике.

– Жезель, познакомься, это Луз, человек, – Ида махнула рукой в сторону гостьи. – Луз, это моя дочь Жезель. И наш домашний тиран — Король.

– Человек?! – пушистый Король вскочил на подлокотник, взмахнув лапками. – Склонись перед Королём демонов, смертная!

Луз, не сдержавшись, пискнула от восторга:

– Какой ты милый!

Пока Король возмущённо протестовал, требуя уважения к своей царственной персоне, Ида вкратце пересказала Жезель события утра, включая инцидент со змеями, побег от стражи и визит на рынок.

Жезель молча выслушала мать, затем медленно опустила книгу, подняла ладонь и звучно хлопнула себя по лбу.

– Рука-лицо, – глухо произнесла девочка сквозь пальцы, поправляя съехавшие очки. Она смерила Луз сочувственным взглядом. – Ну что я могу сказать... Тебе крупно не повезло с ведьмой, человек. Моя мать втягивает в неприятности всё, что движется в радиусе мили.

– Эй! Я вообще-то спасла её от лагеря для зануд! – фыркнула Ида. – И к тому же, у нас есть дело. Луз может нам помочь, а взамен я верну её в мир людей.

Оказалось, что Король некогда обладал невероятным величием, пока злобный Надзиратель Рэф не похитил его Корону власти. Теперь артефакт томился на самой вершине Репрессариума — жуткой тюрьмы для инакомыслящих. Корона была скрыта за барьером, сквозь который не могла пройти никакая магия. Но человеческое тело, лишенное магического желчного мешка, могло преодолеть его без труда.

Луз, вдохновлённая шансом почувствовать себя героиней настоящего фэнтези, тут же согласилась.

– Я иду с вами, – решительно сказала Жезель, захлопывая фолиант. – Кто-то же должен следить, чтобы вы не разнесли половину тюрьмы до того, как заберёте эту дурацкую жестянку.

– Вот и умница, семейный подряд в деле! – ухмыльнулась Ида.

Особняк Репрессариума возвышался среди кипящих вод подобно костяному шипу. Проникнуть внутрь благодаря отвлекающим маневрам Иды оказалось не так сложно, но чем выше поднимались Луз, Жезель и Король, тем мрачнее становилась атмосфера.

Вдоль узких коридоров тянулись камеры. За решётками сидели пленники, но они вовсе не были похожи на кровожадных чудовищ. Девушка с пышными волосами, писавшая фанфики про еду; крошечное круглое существо, утверждавшее, что мир плоский и все они внутри чьей-то фантазии; демон, любивший есть собственные глаза.

– Но... за что их заперли? – шепотом спросила Луз, глядя на узников.

– За то, что они не вписываются, – негромко ответила Жезель. В её голосе впервые прорезалась неприкрытая горечь. Она оглянулась на стражников внизу и сжала кулаки. – На Кипящих островах нельзя быть странным. Система ковенов требует, чтобы каждый знал своё место и не высовывался. Если ты выделяешься, Рэф бросает тебя сюда.

– Это несправедливо, – твёрдо сказала Луз. Она посмотрела на заключённых с глубоким сочувствием. – Я ведь тоже такая. В моём мире меня за это чуть не отправили в лагерь.

Добравшись до вершины центральной башни, они встретили Иду у светящейся комнаты хранилища. За мерцающим барьером покоилась корона. Луз сделала глубокий вдох, шагнула вперёд — и барьер мягко пропустил её, словно мыльная плёнка. Она схватила артефакт и вынесла его наружу.

– Моя корона! Моя великая сила! – заверещал Король, натягивая трофей на рога.

Луз недоуменно моргнула. Корона была сделана из мягкого розового картона с нарисованным гамбургером и надписью «Король бургеров».

– Это... просто детская корона из фастфуда? – опешила девочка.

– Для него она настоящая, – улыбнулась Ида, но её улыбка тут же угасла.

Из тени коридора выступила массивная фигура Надзирателя Рэфа. Его руки мгновенно трансформировались в гигантские лезвия, а из прорезей маски вырвалось зловонное дыхание.

– Идалин Клоторн, – прогрохотал надзиратель. – Наконец-то ты в моей власти.

Ида уже приготовилась к яростной схватке, начертив в воздухе пылающий круг, как вдруг Рэф замер, его клинки превратились обратно в пальцы, а из-за спины он достал... слегка помятый букет увядших цветов.

– Пойдешь со мной на свидание? – неожиданно смущённо пробасил монстр. – Ты всегда была такой дикой, неукротимой...

Жезель отшатнулась, прижав уши к голове:

– О титаны, мои глаза! За что мне это?!

– Фу, Рэф, ни за что в жизни! – скривилась Ида, отбивая букет посохом. – Ты отвратителен! Луз, Жезель, хватайте Короля и бегите к выходу! Живо!

Завязался бой. Рэф впал в ярость от отказа, его тело превратилось в чудовищную массу из щупальцев и шипов. Он прижал Иду к полу, выбив посох из её рук.

Луз не могла просто сбежать.

– Мы должны помочь ей! – крикнула она Жезель.

– Но как? Нас раздавят! – крикнула в ответ юная ведьма, хотя уже доставала из рукава серебряный свисток, явно готовясь использовать магию бардов.

– Заключённые! – осенило Луз.

Они бросились к камерам. Луз разбила рычаги управления, распахнув решётки.

– Вы свободны! – крикнула она чудакам. – Мир говорит, что вы неправильные, но это не так! Покажите Рэфу, на что способны те, кто не боится быть собой!

Воодушевлённая толпа узников хлынула на нижний ярус. Пока писательница фанфиков зачитывала смущающие стихи, сбивая Рэфа с толку, а круглое существо вгрызалось ему в ногу, Жезель поднесла свисток к губам. Резкая, вибрирующая звуковая волна ослепила надзирателя, заставив его зажать уши, а Луз тем временем передала освобождённой Иде её посох. Финальный магический удар Иды вышвырнул Рэфа через окно башни прямо в кипящее море.

К вечеру они вернулись в Дом совы, усталые, покрытые сажей, но невероятно счастливые.

Ида щелкнула пальцами, разворачивая дверь-портал посреди гостиной. Сквозь проём виднелся знакомый заброшенный дом в лесах Коннектикута.

– Ну вот и всё, человек, – сказала Совиная леди с лёгкой грустью во взгляде. – Уговор есть уговор. Ты свободна, можешь возвращаться к своим змеям и лагерям.

Луз подошла к порогу, посмотрела на серый, тусклый свет своего мира, затем оглянулась. На Короля, довольно сопевшего в картонной короне. На Жезель, которая осторожно протирала очки и пыталась скрыть робкую, тёплую улыбку. На Иду, сильную, независимую и свободную.

– Нет, – Луз решительно отступила назад. – Я не хочу туда. Там меня заставляют быть кем-то другим. Ида... научи меня магии! Я хочу стать ведьмой!

Ида удивленно вскинула брови:

– Человек не может колдовать, Луз.

– Но ты же лучшая ведьма на островах! Ты что-нибудь придумаешь! Пожалуйста!

Ведьма хмыкнула, переглянулась с дочерью и довольно оскалилась:

– Ладно, малявка. Но предупреждаю: учиться у меня тяжело. Будешь мыть посуду, убирать за Сычиком и помогать на рынке. Договорились?

– Договорились! – с восторгом выпалила Луз, бросаясь обнимать опешившую наставницу.

Жезель тихо усмехнулась, качая головой:

– Сумасшедший дом. Определенно сумасшедший дом.

Позже, когда ночь опустилась на Кипящие острова, а дом погрузился в тишину, Жезель лежала на кровати в своей маленькой комнате под крышей. Луз сладко спала внизу в спальнике, уставшая после безумного дня.

В полумраке слабо мерцал экран магического свитка. Пальцы Жезель быстро скользили по светящейся поверхности, набирая сообщение.

«Привет, пап. У нас сегодня появился человек. Девочка по имени Луз. Мама чуть не довела её до тюрьмы, но в итоге мы спасли узников Рэфа, а мама отказала ему в свидании. Было громко, но весело. А ты когда сможешь приехать? Ты обещал показать новую мелодию для скрипки на этих выходных».

Она затаила дыхание, глядя на три пульсирующие точки в углу свитка. Ответ пришел через несколько долгих минут:

«Здравствуй, милая. Рад, что вы в порядке, но будьте осторожны. Надзиратель Рэф злопамятен. Прости меня, солнышко, но на этих выходных никак не получится. Во дворце Императора готовят важный смотр ковенов, как глава ковена Бардов я обязан присутствовать на всех репетициях и проверках. Дел по горло. Я правда очень, очень виноват. Обними за меня маму. Береги себя».

Жезель тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. Очки лежали на тумбочке, и мир вокруг казался размытым и зыбким. Она быстро набрала:

«Ничего страшного, пап! Я всё понимаю, работа важнее. Удачи на смотре. Спокойной ночи».

Она свернула свиток, отложила его в сторону и повернулась к стене, натягивая одеяло до самого подбородка. В груди саднило знакомое чувство пустоты, но она привыкла делать вид, что всё в порядке. Ради мамы. Ради папы.

Тем временем, на другом конце островов, в величественном и холодном Императорском дворце, Рейн Уисперс стоял у высокого стрельчатого окна. В руке слабо светился свиток с последним сообщением от Жезель.

Рейн опустил голову, закусив губу до боли, и снял круглые очки, потирая влажные от сдерживаемых слёз глаза. Их бирюзовые волосы казались почти бесцветными в холодном лунном свете, проникавшем сквозь тяжёлые витражи.

«Прости меня, Жезель...» – мысленно прошептал Рейн, прижимая свиток к груди, прямо над сердцем, которое разрывалось на части от вины.

Как объяснить двенадцатилетней девочке, что каждая их несостоявшаяся встреча — это не пренебрежение, а отчаянная попытка спасти ей жизнь?

Император Бэлос был подозрителен и беспощаден. Его шпионы следили за каждым шагом глав ковенов. Рейн знал: если во дворце прознают, что у главы ковена Бардов и дикой ведьмы Идалин Клоторн есть общий ребёнок, Жезель не оставят в живых. Или, что ещё хуже, Бэлос заинтересуется её кровью. Ведь проклятие Совиного зверя терзало Иду уже много лет. Пусть Жезель росла здоровой, пусть в ней пока не проявилось ни единого признака проклятия, но кто мог поручиться за будущее? Если Император заподозрит, что в девочке дремлет сила древнего чудовища, её судьба будет предрешена.

Именно поэтому много лет назад им с Идой пришлось принять самое жестокое решение в их жизни — расстаться. Стереть любые официальные связи. Иде пришлось выдумать легенду, будто Жезель — сирота, приёмная дочь, найденная в лесу. Самой Жезель с раннего детства строго-настрого велели говорить то же самое всем чужакам.

Рейн подошёл к столу, взял в руки скрипку и смычок, коснувшись струн едва слышным, полным тоски аккордом. Мелодия растворилась в пустых покоях дворца, не долетев до Дома совы, но неся в себе всю ту невысказанную любовь, которую отец не имел права подарить своей дочери открыто.