Омон

Тяжёлый, пульсирующий бас элитного столичного клуба «Энигма» буквально вибрировал в грудной клетке, заставляя кровь бежать быстрее. Воздух был пропитан запахом дорогого парфюма, сладковатого дыма кальянов и алкоголя, который здесь стоил как средняя месячная зарплата по стране. Кристине Солдатовой было откровенно скучно, но скука эта носила привычный, лениво-пресыщенный характер.

Она родилась с той самой золотой ложкой во рту, о которой простые смертные слагали легенды, и привыкла брать от жизни всё, не спрашивая разрешения.

Сегодня её образ был выверен до миллиметра, балансируя на грани дерзкой сексуальности и откровенного вызова. Чёрная короткая кожаная юбка обтягивала бёдра словно вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб и бесконечную длину ног, обутых в замшевые ботфорты на шпильке. Невесомый кружевной топ оставлял открытой тонкую талию и ключицы, а строгий оверсайз-пиджак, просто наброшенный на хрупкие плечи, создавал иллюзию недоступности.

– Крис, ты вообще меня слушаешь? – Лера, её лучшая подруга с первого курса закрытого пансиона в Швейцарии, слегка качнула бокалом с мартини. – Я говорю, Марк завтра собирает всех на яхте. Будут только свои. Ты поедешь?

– Если там будет так же тухло, как здесь, я выкину Марка за борт, – лениво протянула Кристина, облокотившись локтем о полированную поверхность барной стойки из чёрного мрамора. Её длинные ухоженные пальцы с идеальным бордовым маникюром плавно покручивали хрустальный бокал с чистым джином. – Хотя ладно, яхта – это хотя бы свежий воздух.

– Ты неисправима, Солдатова, – покачала головой подруга, но в её голосе звучало искреннее восхищение. Кристина умела подать себя так, что окружающие либо ненавидели её за высокомерие, либо падали к её ногам.

Часы над баром показывали без семи минут час ночи. Самый разгар веселья, когда золотая молодёжь окончательно сбрасывала маски приличия.

Именно в эту секунду музыка захлебнулась.

Оглушительный треск выбитых центральных дверей перекрыл вой диджейского пульта. Яркий стробоскоп сменился ослепляющим, резким рабочим светом софитов, залившим зал белой, немилосердной волной. В клуб ворвался хаос.

– Всем оставаться на своих местах! ОМОН! Руки за голову, сука, мордой в пол! – рявкнул мощный мегафон, разорвав остатки клубного транса.

Глухой топот десятков берцев, крики испуганных девушек, звон бьющегося стекла. В зал широкой цепью входили бойцы в тяжёлой экипировке, в шлемах и балаклавах, с тактическими нашивками на бронежилетах. Праздник жизни кончился за долю секунды.

– Боже, Крис! Что происходит?! – Лера в панике схватила Кристину за рукав пиджака, дрожа всем телом. Вокруг люди уже падали на колени, закрывая головы руками, кто-то лез под столы, официанты за стойкой моментально присели, выставив пустые ладони.

– Облава, очевидно, – Кристина даже не вздрогнула. В её жилах закипал не страх, а ярость. Ей сорвали вечер. Какие-то люди в форме посмели орать в её присутствии.

– На пол! Все на пол, живо! – раздавались жёсткие команды со всех сторон.

Кристина демонстративно осталась стоять у стойки. Она лишь сбросила руку подруги, повернулась полубоком к залу и поднесла бокал к губам, сделав медленный, размеренный глоток.

– Девушка! Руки на стойку, быстро! – раздался тяжёлый, уверенный голос совсем рядом.

Кристина плавно повернула голову.

К ней стремительно приближался боец. Высокий, широкоплечий, словно монолитная стена из кевлара и мышц. Он двигался скупо, профессионально и абсолютно бесстрашно. В руках – табельное оружие, дуло которого через секунду замерло в паре сантиметров от её лица.

Кристина мазнула взглядом по оружию, а затем посмотрела прямо в глаза силовика через прорези балаклавы. Глаза оказались глубокими, тёмно-карими, обжигающе сосредоточенными. В них не было злобы – только холодная, давящая уверенность хищника при исполнении.

Саше Майорову было двадцать четыре года, но за последние три года службы в спецподразделении он насмотрелся на такое количество человеческой грязи, что его трудно было чем-то удивить. Но эта девица перед ним была… аномалией.

Большинство при виде ворвавшегося спецназа визжали и вжимались в заплёванный пол. А эта стояла посреди погрома, обтянутая в чёрную кожу, пахнущая умопомрачительно дорогими духами, и смотрела на дуло его пистолета так, будто это была дешёвая зажигалка.

– Оружие опусти, мальчик, – лениво, с бархатной насмешкой произнесла Кристина, глядя прямо в карие глаза. – А то рука дрогнет, и папочка снимет с тебя эти погоны вместе с кожей.

Саша даже бровью не повёл на дешёвый понт очередной мажорки.

– На пол, я сказал, – голос прозвучал глухо из-под ткани, низко и без тени сомнения. – Живо.

– Ты глухой или читать по губам не умеешь? – Солдатова вскинула идеальный подбородок, а её взрывной характер взял верх над минимальным инстинктом самосохранения. – Я не собираюсь пачкать юбку, которая стоит больше, чем вся твоя экипировка вместе взятая. Пошёл нахер.

Она сделала движение, собираясь поставить бокал обратно на стойку, но Саша Майоров не терпел пререканий на боевом задании.

Всё произошло за доли секунды.

Саша мгновенно убрал пистолет в кобуру на бедре, перехватил её тонкое запястье железным захватом, выбивая бокал – хрусталь разлетелся вдребезги о мрамор, расплескав джин. Кристина даже ахнуть не успела, как её руку заломили за спину с безупречной силой и точностью, развернув на сто восемьдесят градусов.

Глухой удар.

Её буквально впечатали грудью в мокрую от алкоголя барную стойку. Пиджак соскользнул с плеч на пол, обнажая кружево топа и гладкую кожу спины. Сзади навалилась тяжёлая масса – бронежилет, разгрузка, твёрдое мужское тело, прижавшее её намертво, лишая малейшей возможности дёрнуться. Тяжёлое, размеренное дыхание коснулось её шеи.

– Эй! Пусти, придурок! – прошипела она в холодный мрамор.

– Молчать, – коротко бросил боец.

Сухой, чёткий щелчок. Холодная сталь замкнулась на её правом запястье, затем рывок – и вторая рука оказалась скована рядом, высоко взёрнутая к лопаткам. Браслеты впились в нежную кожу, фиксируя намертво.

В следующее мгновение вес с её спины исчез, но стальная ладонь в тактической перчатке без пальцев легла на её затылок, слегка прижимая лицо к поверхности стойки.

Лера где-то сбоку зашлась истошным криком:

– Крис! Не трогайте её, вы не знаете, кто её отец!

– Ещё одно слово – и поедешь в автозак следом за подругой, – холодно бросил второй боец, подоспевший с фланга. Лера тут же закрыла рот руками и забилась в угол под барные стулья.

А Кристина… Кристина лежала, прижатая щекой к холодному камню, чувствуя, как адреналин бешеным потоком хлынул в кровь, окрашивая сознание яркими вспышками. Плечи ныли от захвата, руки были скованы за спиной, а чёрная кожаная юбка при таком положении опасно задралась, едва прикрывая бёдра. Ситуация была унизительной до предела. Любая другая на её месте рыдала бы от страха.

Но Солдатова почувствовала не страх.

Её губы дрогнули, и по залу разнёсся тихий, чистый, абсолютно искренний смешок. Девушка усмехнулась, повернув голову набок, насколько позволяла тяжёлая ладонь на её шее.

– Неплохо, солдатик, – прошептала она с вызовом, глядя снизу вверх. – Силы много. А ума хватит понять, что ты только что подписал себе смертный приговор?

Саша на секунду замер. Он ожидал слёз, истерик, криков «вызовите адвоката», но точно не этой наглой, порочной улыбки и блеска в глазах цвета штормового моря. В ней было столько дикого, необузданного огня, что даже через кевлар и слои формы этот огонь ощущался кожей.

Он ослабил давление на шею, но наручники натянул чуть сильнее, заставляя её выпрямиться.

– На ноги, – приказал он, рывком поднимая её со стойки.

Кристина покачнулась на шпильках, но удержала равновесие, гордо вскинув голову. Длинные тёмные волосы растрепались, пара прядей упала на лицо, но вид у неё был не побеждённой преступницы, а королевы, снизошедшей до черни.

Саша наконец стянул с лица балаклаву – в помещении клуба стало невыносимо душно от скопившегося народа и пара.

Кристина прищурилась, изучая его. Русые короткие волосы, точёные, резкие скулы, волевой подбородок с лёгкой щетиной и те самые глубокие, невероятно выразительные карие глаза. Ему было не больше двадцати пяти. Молодой. Слишком молодой для такого ледяного хладнокровия. И, чёрт возьми, чертовски красивый той самой грубой, мужской красотой, которой не встретишь в закрытых элитных клубах среди напомаженных мальчиков.

– Документы, – сухо потребовал Саша, встречая её откровенный взгляд в упор.

– Руки сначала расстегни, – Кристина повела скованными за спиной плечами, отчего тонкий кружевной топ натянулся на груди. – В кармане пиджака. Который ты только что бросил в грязь, скотина.

– Майоров, что у тебя там? – к стойке подошёл старший группы, крепкий мужик лет сорока с капитанскими звёздами на броне.

– Не подчинение законным требованиям, капитан, – спокойно отрапортовал Саша, даже не моргнув. – Плюс оскорбление при исполнении.

– Оформляй и на выход, автозаки уже загружают. У нас здесь партия дури на втором этаже в випке, руководство клуба закрываем.

– Капитан, вы бы поосторожнее со словами, – Кристина обернулась к старшему с ядовитой улыбкой. – Я Кристина Солдатова. Запомните эту фамилию. Мой отец – председатель совета директоров «СеверНефти». И если через пять минут эти дешёвые браслеты не исчезнут с моих рук, вы завтра будете патрулировать вокзалы в заполярном круге. Оба.

Капитан на секунду запнулся. Фамилию Солдатова в этом городе знали все. Это были деньги, власть и звонки на самый верх. Он переглянулся с Майоровым, на лице старшего промелькнуло раздражение: связываться с дочкой олигарха никому не хотелось, это всегда сулило бесконечную бумажную волокиту и выговоры сверху.

– Майоров, проверь сумочку. Если чистая – пусть катится, – махнул рукой капитан, решив не раздувать конфликт на ровном месте. – У нас и без мажоров работы полно.

Старший ушёл к сцене, где укладывали охрану заведения.

Саша остался стоять перед ней. Он наклонился, поднял с пола её пиджак, отряхнул его одним движением и заглянул во внутренний карман. Достал тонкий кожаный картхолдер и паспорт в дизайнерской обложке.

Открыл. Солдатова Кристина Андреевна. Двадцать три года.

Саша захлопнул документ и медленно поднял взгляд на девушку. В его карих глазах не было ни капли того страха или заискивания, на которые она рассчитывала. Наоборот, там плескалась снисходительная усмешка.

– Ну что, испугался, Майоров? – мурлыкнула Кристина, заметив его фамилию на жетоне. – Ключик доставай. Или так и будешь любоваться?

Саша подошёл к ней вплотную. Настолько близко, что Кристина почувствовала исходящий от него жар, запах оружейной смазки, холодного ночного воздуха и терпкого мыла. Он был выше её на целую голову даже с учётом её огромных шпилек.

– Значит так, Солдатова, – тихо, но так отчётливо произнёс Саша, что каждое слово впечаталось в её сознание. – Твой папочка может владеть хоть всей нефтью страны. Но здесь и сейчас закон – это я. Ты стояла и хамила сотруднику при исполнении. Ты отказалась выполнять приказ.

Он обошёл её сзади. Кристина напряглась, чувствуя его присутствие спиной. Каждое прикосновение его пальцев через тонкую ткань топа отзывалось странной, колющей дрожью.

Саша достал ключ, но не спешил отпирать замок. Вместо этого он чуть наклонился к её уху. Его дыхание обожгло мочку.

– Скажи спасибо капитану, принцесса. Если бы решал я, ты бы провела эту ночь на жёстких нарах в обезьяннике, смывая свой дорогой макияж казённой водой. Может, научилась бы разговаривать с людьми.

– Да ты… – Кристина резко дернулась, задохнувшись от такой неслыханной наглости, но наручники тихо щёлкнули, освобождая её руки.

Она тут же потёрла покрасневшие запястья, разворачиваясь к нему лицом. Глаза её метали молнии. Взрывной характер Солдатовой не прощал подобных унижений. Ей хотелось влепить ему пощёчину, хотелось кричать, но холодное спокойствие парня выбивало почву из-под ног.

Саша протянул ей пиджак и паспорт.

– Накинь. Холодно на улице, – бросил он равнодушно, разворачиваясь, чтобы уйти к остальным бойцам.

– Майоров! – окликнула она его, и в голосе её звенела неподдельная, опасная сталь.

Саша остановился и обернулся через плечо.

– Что ещё?

Кристина медленно накинула пиджак на плечи, скрестила руки на груди, демонстративно выпрямляя спину. Её ботфорты уверенно шагнули вперёд, сокращая разделяющее их расстояние. Она снова натянула свою фирменную, ядовито-соблазнительную ухмылку, хотя сердце под кружевом колотилось как бешеное.

– Ты думаешь, это конец? – негромко спросила она, вглядываясь в его карие глаза. – Мы ведь ещё встретимся, Саша. Я не люблю оставаться в долгу.

Саша Майоров окинул её медленным, оценивающим взглядом – от растрепанных тёмных локонов до чёрных ботфортов. В уголках его губ впервые за всю ночь появилась едва заметная, дерзкая усмешка.

– Город маленький, Кристина Андреевна, – ответил он спокойно. – Только в следующий раз за неповиновение юбку придётся испачкать. На выход. Быстро.

Он развернулся и зашагал к выходу, отдавая короткие команды бойцам по рации.

Кристина стояла посреди разгромленного клуба, глядя на его широкую спину в бронежилете. На её запястьях всё ещё горели красные следы от наручников, но на губах играла странная, предвкушающая улыбка. Скука этого вечера испарилась без следа. Игра только начиналась.